Любовные похождения шевалье де Фобласа

— Барон де Фоблас?

— Да нет же, господин дю Портай... И господин дю Портай горячо благодарил маркиза и меня за то, что мы привезли его дочь.

— Как, маркиз сопровождал вас к господину дю Портаю?

— Что же в этом удивительного?

— И господин дю Портай благодарил маркиза?

— Ну разумеется.

Тут граф расхохотался.

— Вот славный муж! — громко воскликнул он. — Что за чудное происшествие! Ах, какой любезный муж!

Он собирался оставить нас. Мне показалось, что ради маркизы и себя самого мне следует хоть немного утихомирить его.

— Граф, — сказал я шепотом, — не хотите ли вы сегодня же объясниться со мной более серьезным образом?

Он со смехом взглянул на меня.

— Серьезное объяснение между нами, моя дорогая кузина? — Он слегка приподнял мою маску. — Нет, вы слишком хороши, предоставляю вам любить и нравиться. Кроме того, сегодня я имею право воспользоваться моими преимуществами. Если вам угодно, мы объяснимся с вами завтра.

— Завтра? Когда и где?

— Я еще не могу сказать вам когда, это зависит от обстоятельств. Вы ведь сегодня ужинаете у маркизы? Может быть, только в полдень весьма покладистый маркиз отвезет вас к чрезмерно снисходительному господину дю Портаю. Вероятно, вы очень устанете, я не хочу пользоваться этим, отдохните. В общем, я буду у вас завтра вечером. Не прощаюсь, я еще надеюсь иметь удовольствие видеть вас, прежде чем вы уйдете.

Он поклонился и вышел из зала.

Маркиза была очень довольна, что он ушел, — он нанес нам несколько жестоких ударов, и мы защищались как могли.

Я заметил, что граф старательно понижал голос, когда обращался к ней с какой-нибудь колкостью, и, явно желая помучить нас, всё же не хотел скомпрометировать ее.

— Я не доверяю ему, — отвечала маркиза. — Он знает, что вы провели у меня ночь, и рассержен. Обещание вернуться не предвещает ничего хорошего, без сомнения, он готовится снова напасть на нас. Уедем, не будем дожидаться ни его, ни маркиза.

Мы уже собирались уйти, когда нас остановили двое в масках.

— Прелестная маска, я тебя знаю, — сказал один из них маркизе.

— Здравствуйте, господин де Фоблас, — сказал мне другой.

Я не ответил.

— Здравствуйте, господин де Фоблас, — повторил человек в маске.

Я почувствовал, что должен собрать все свои силы и ответить дерзко:

— Маска, ты не угадала; ты не можешь знать ни моего пола, ни моего имени.

— Это потому, что и то, и другое весьма неопределенно.

— Ты сходишь с ума, маска.

— Нисколько. Одни называют тебя Фобласом и уверяют, что ты красивый молодой человек, другие называют вас мадемуазель дю Портай и клянутся, что вы прелестная девушка.

— Не все ли тебе равно, какое имя ношу я: дю Портай или Фоблас?

— Разберемся, прекрасная маска. Если вы прелестная девушка — это важно для меня, если ты красивый молодой человек — это важно для этой милой дамы. — Он указал на маркизу.

Я не нашелся что сказать, а незнакомец в маске продолжал:

— Отвечайте же, мадемуазель дю Портай; говори же, господин Фоблас.

— Выбери одно из двух имен, маска.

— Если судить только по внешним признакам и руководствоваться исключительно моими интересами — вы, конечно, мадемуазель дю Портай; если же верить скандальной хронике — ты Фоблас.

Маркиза не упускала ни слова из этого разговора, но ее так осаждал вопросами второй неизвестный, что она ничем не могла мне помочь. Может быть, мое смущение выдало бы меня, но в эту минуту в зале послышался сильный шум. Все бросились к дверям, маски толпились кругом вновь вошедшего; одни показывали на него пальцем, другие громко хохотали, и все разом кричали:

— Это маркиз Б., который посадил себе шишку на лоб!

Наши преследователи услыхали шум и смех и поспешили присоединиться к шутникам.

— Ушли наконец, — с облегчением вздохнула моя возлюбленная. — Но не слышите ли вы среди этих криков имени маркиза? Держу пари, с моим бедным мужем опять сыграли шутку.

Между тем крики и волнение усиливались. Мы подошли ближе.

— Здравствуйте, маркиз де Б.! Что это у вас на лбу? С каких пор у вас на лбу шишка?

И вскоре все маски хором повторяли:

— Вот маркиз де Б.! Маркиз посадил себе шишку на лоб!

Растолкав наших соседей, мы с трудом подошли к осмеянной маске: мы не увидели желтого домино господина де Б., мужчина, окруженный шутниками, показался нам выше маркиза, а между тем это был он. На его спине виднелся приколотый листок бумаги, и на нем четким почерком были написаны слова, звучавшие со всех сторон:

— Это маркиз де Б., у него на лбу шишка.

Маркиз тотчас узнал нас.

— Ничего не понимаю, — с досадой произнес он. — Пойдемте отсюда!

Преследуемый криками и насмешками молодежи и увлекаемый людским потоком, он с таким же трудом подошел к дверям, с каким проник в середину зала. Мы шли за ним.

— Черт возьми! — Маркиз был настолько смущен, что с трудом залез в карету. — Ничего не понимаю, никогда я не переодевался так удачно, а между тем меня все узнали!

Маркиза спросила его, чего он добивался.

— Я хотел, — ответил он, — приятно удивить вас; и едва я проводил вас в собрание, как вернулся домой, где поделился моими планами с вашей горничной и с горничной этой очаровательной девушки. Я надел новое домино, велел принести туфли на высоких каблуках, которые, прибавив мне роста, должны были сделать меня совершенно неузнаваемым. Жюстина помогала мне.

Пока он говорил, маркиза осторожно отколола издевательскую записку и спрятала в карман.

— Спросите у Жюстины, она вам скажет, что еще никогда я не маскировался столь искусно, она раз сто повторила мне это, и тем не менее меня узнали решительно все.

Мы с маркизой тотчас же поняли, что наши горничные хотели выручить нас.

— Однако, — продолжал маркиз, немного подумав, — как они могли увидеть, что у меня на лбу шишка? Вы рассказывали кому-нибудь о моем несчастье?

— Уверяю вас, никому.

— Странно! На моем лице маска, а все видят шишку; я неузнаваемо вырядился — и все меня узнают!

Маркиз продолжал выражать свое изумление, а мы с маркизой шепотом хвалили наших смышленых горничных, которые так остроумно избавили нас от возможных неприятностей.

Каково же было наше удивление, когда, приехав в дом маркиза, мы узнали, что там уже несколько минут находится граф де Розамбер. Он подошел к нам с веселым видом.

— Я был уверен, что вы не задержитесь на балу; маскарад, в сущности, вещь скучная: люди незнакомые навевают на нас тоску, знакомые мучают нас.

— О, — прервал его маркиз, — у меня не было времени соскучиться. Согласись, меня очень трудно узнать в этом наряде...

— Да, и что?

— Да то, что едва я вошел в зал, как все меня узнали.

— Как все?

— А так: все меня окружили, повторяя: «Здравствуйте, маркиз де Б., а откуда у вас шишка на лбу, господин маркиз?» Они меня теснили, толкали, хохотали; что за жесты, что за шум! Я оглох, решительно оглох. Пусть меня повесят, ноги моей не будет больше в собрании. И откуда они узнали, что у меня на лбу шишка?

— Да ее видно за целую милю!

— А как же маска?

— Пустяки. Надо мной тоже посмеялись.

— Правда? — слегка утешился маркиз.

— Правда, — подтвердил граф. — Со мною случилась довольно смешная история: я встретил на балу прекрасную даму, которая очень любила меня на прошлой неделе, а...

— Понимаю, понимаю, — закивал маркиз.

— ...а на этой неделе она прогнала меня самым презабавным образом. Представьте себе, я был на балу с одним из моих друзей, очень мило переодетым.

Испуганная маркиза прервала его.

— Граф, вы, конечно, поужинаете с нами? — спросила она сладчайшим голоском.

— Если это вас не затруднит...

— Боже! — изумился маркиз. — Какие между нами могут быть церемонии? Лучше постарайся помириться со своей юной родственницей, которая очень сердится на тебя.

— Я? Ничуть. Я всегда думала, что граф де Розамбер человек чести, не способный злоупотреблять обстоятельствами... — поспешно вставил я.

— Злоупотреблять не надо ничем, — согласился граф, — но пользоваться надо всем.

— Какие еще обстоятельства?! — воскликнул маркиз. — Что она подразумевает под словом «обстоятельства»? В чем дело? Розамбер, объясни, нет, сначала доскажи свою историю.

— Охотно.

— Господа, — снова вмешалась маркиза, — повторяю: ужин ждет вас.

— Да-да, пойдемте, — пригласил всех маркиз, — и за столом ты расскажешь нам о своем приключении.

Маркиза подошла к мужу и вполголоса сказала ему:

— Неужели вы хотите, чтобы при этом ребенке рассказывали любовную историю?

— Ну-ну, в ее лета не бывают так уж наивны. — И господин де Б. обратился к графу: — Розамбер, рассказывай свою историю, но постарайся ее завуалировать36, чтобы эта девушка... Ну, ты понимаешь?

Маркиза разместила нас так, что граф очутился между ней и мною, а я между графом и маркизом. Одним взглядом моя удивительная возлюбленная сказала мне, чтобы я как можно внимательнее отнесся к нашему сложному положению, говорил обдуманно и действовал осмотрительно. Маркиз много ел, а говорил еще больше, я односложно отвечал на его любезности. Граф восхищался комплиментами маркиза, осыпал меня преувеличенными похвалами, насмешливо уверял, что на свете нет существа милее его кузины, и спрашивал мнение маркиза на этот счет. Обращаясь к его жене с легкими полунамеками, Розамбер повторял, что она одна может знать, насколько мадемуазель дю Портай достойна любви. Маркиза не уступала ему в ловкости и находчивости, отвечала быстро и остроумно. Соразмеряя отпор с нападением, она то спокойно уклонялась от ответа, то защищалась без обиды; решившись щадить врага, от которого не могла избавиться, на вопросы слишком настойчивые она отвечала двусмысленными признаниями и отклоняла скорее горькие, чем злые колкости не столько едкими, сколько тонкими замечаниями. Желая проникнуть в тайные намерения графа, который мог легко отомстить ей, она часто внимательно всматривалась в его лицо; стараясь задобрить его, осыпала любезностями, говорила, что у нее страшная мигрень, растягивала слова, произнося их еле слышным голосом, и умоляющим взглядом просила у него пощады.

Едва слуги подали десерт и ушли, как граф сделал новый, еще более смелый выпад, который поверг меня и маркизу в большую тревогу.

Граф. Я вам говорил, господин маркиз, что на прошлой неделе одна молодая дама делала мне честь, оказывая моей персоне особое внимание...

Маркиза (тихо). Какое самомнение. (Громко) Опять победа! Вечно одна и та же история!

Граф. Нет, сударыня, на этот раз не победа, а внезапная неверность и при обстоятельствах, которые позабавят вас.

Маркиза. Ничуть, я вас уверяю.

Маркиз. Ну да, женщины всегда уверяют, что любовные истории им неинтересны. Розамбер, рассказывай.

Граф. Эта дама была на балу... Когда же это случилось? Забыл день. (Маркизе) Может, вы помните? Я видел вас тогда в собрании.

Маркиза (живо). В какой день? Разве это важно? Неужели вы думаете, я помню?

Маркиз. Дальше, дальше; не важно, не в дне дело.

Граф. Итак, я поехал на бал с одним из моих друзей, который так хорошо замаскировался, что никто его не узнал.

Маркиз. Никто его не узнал? Ловко! В чем же он был?

Маркиза (очень поспешно). В маскарадном костюме, наверное?

Граф. В маскарадном костюме? О нет! (Глядя на маркизу.) Впрочем, если вам угодно, пожалуй да, он был в маскарадном костюме. Никто не узнал его, никто, кроме дамы, о которой я говорю. Одна она догадалась, что это очень красивый молодой человек.