Данди Бой. Сказка на двоих... (СИ)

Чуть посуетившись он согласился.

— Так и быть, будь по твоему. — Взобравшись внутрь салона кареты он крикнул. — Когда доберёмся заплачу, а теперь в путь.

Броская карета понеслась быстрее обычного преодолевая множество кочек, кривых и скользких троп, и усыпанного повсюду плотного снега. Иногда карету заносило по сторонам и ему приходилось подскакивать в сидячем положение и тут же наклонятся вместе с ней то влево, то вправо, — одни неудобства, — подумал он. Через каких-то двенадцать минут, им удалось добраться до места назначения. И вот они уже у цели. И когда старик слегка пришедший в себя от дикого холода вылазил из салона подкошенной кареты, то не забыл расплатиться и всё таки поблагодарить верховоду за великую помощь. Ведь на дворе стояла как никак лютая зима, и ход пешим запросто мог бы вас превратить в прозрачную сосульку. Брабл потопал по белому снегу к городскому дому, раз за разом оставляя за собой по святому следу. Пройдя массивную дверь он нырнул внутрь и оказался в длинном освещённом холле с красной дорожкой на полах, что змейкой уходила далеко вперёд и в конце пути сворачивала влево, туда, к важным кабинетам, туда, к зажравшемуся городовому…И старик зашагал. В конце пути он встретил передатчика у которого спросил.

— День добрый! Я к Лоскусу. Свободен он?

— Добрый день! Ни как нет, занят он. Надо подождать.

Старик Брабл недолго думая полез в карман своего скромного полушубка, откуда мигом вынул конверт с письмом и тут же вручил его служащему мэрии.

— Вот, передайте мэру. — Тот смело перенял конверт махнув головкой в знак согласия. — Спасибо, и до встречи.

— Прощайте.

Священнослужитель удалился в своём обратном направление.

Плут, встречайте!

Лис был высоким и худощавым малым с наработанной пластикой движений. Имел карие выпученные глаза, под ними, ниже, длинный подбородок и по бокам больших размеров уши, что вне всякого сомнения выдвигало его на первое место в топ-уроды года. Вне конкуренции! Излюбленным его объектом внимания служили личные густые патлы получавшие повседневно кропотливое ухаживание. Им двигало эгоистическое начало и беспочвенная злость. Внутри него таилось желание погубить где бы то нибыло, кем бы то нибыло, зарождавшиеся добрые начинания. Он был негативным, хитрым, и одновременно злодушным принцем. О его проделках в королевстве знал каждый, от мало до велик, и старался обходить его стороной. Сейчас же он вёл нелицеприятный диалог-грызню с принцем прекрасно знавшего его изнутри.

— Это были мысли вслух, и то, не мои.

— Не уж то?

— Думайте как хотите, но я абсолютно спокоен.

— Жак Морье, то, что сейчас будет сказано про вас, чистой воды правда. Вы недоделок и смутьян, по вам плачут тюремные решётки. — От переполнившей его злобы у него скривился рот и престарелого принца начало трясти.

— Принцек, вот вы кто, да ещё с заячьей душой, и приостыньте, а не то, последствия для вас могут оказаться весьма страшными и безнадёжными…

— Вы солгали мне, вы солгали советнику трёхглавых, и при удобном случае вы соврёте народу, а предоставить такой случай… вам, плуту…не должно само Небо, посредством нас, через нас, искренних амадеусoв болеющих душой за свой народ и свои родные края.

Разговор шёл о внутрекоролевском.

— Проваливай!

— Вы здесь ни кто иной, как трус…Талантливый трус! — На последок бросил принц в сторону плута.

— Переварю такогo… — Оскалил зубы Лисий принц.

В перепалке Жак и не заметил как правой ногой по целую пятку с треском провалился в слегка замороженную лужу, где намочил любимый свой ботфорт, к его ужасу пропускавший воду. Стало очень неприятно ощущать попадание холодной водицы внутрь…Принцы разбежались кто куда. Если принц Ферeн поближе к снежной площади Согласия, то вредный Лисий принц потопал в обратном направление, ближе к кабакам. Он думал… «Ну a к чему ему такие игрища?! Ну ничего, я всем ещё тут покажу, кто главный. У меня для этого имеются крепкие зубы, зубы, которые можно плотно сжать надкусив проблему пополам и успокоиться, хотя бы на короткое время. Отдохнуть от всех, забыться. Выпить что-нибудь в конце концов!»

Принцеска Твикса пребывает в горе

В светлой гостиной комнатке сейчас можно было наблюдать печальную картину: тут грустило хрупкое существо, и сейчас уже совсем одинокое во всём крохотном принцевом королевстве; молодая незаурядная принцеска, oтносящаяся к бедному классу среди местных амадеус впала в глубокий транс. И рассчитывать на свои силы не имело никакого смысла. Зато у неё имелась крепкая дружба с синьёритой Баньолой дамкой зрелых лет, представительницей дома клана Атропов, имение коих располагалось в нескольких минутах ходьбы от центральной площади Зимнего края. Благодаря яркому солнечному свечению заполневшиму весь периметр гостиной: та купалась в лучезарных бусинках многоцветиках которые наинаглейшим образом кружась приплясывали повсеместно, куда не глянь, отчего комната позолочено светилась. Был слышен гул с улиц, шедший от жившей ярким зимнем днём молодёжи, он доносился из широких двустворчатых окон и попадал в дом. Среди всего этобы были: звоны колокольчиков привязанных к лошадям, смех, басовый гонор, свисты, крики и какая-то словесная перебранка среди молодых принцев вкупе с собачьим лаем. Амадеувский люд бродивший на площади дарил красочную картинку дню ненароком впуская в свой хоровод тех, кто отказывался покидать свои берлоги предпочитая оставаться в тепле. День жил, дышал надеждой, на кого-то действуя весьма добротно, а кого-то совсем никак не волновал, в силу весомых причин.

Особки слабого пола уединившиеся от посторонних лиц не замечали всего внешнего: прекрасия погоды, взошедшего зимнего солнца и гревшего сегодня небывало жарко всю их округу. Сегодня был не тот момент, когда стоило радоваться жизни, лётая на седьмом небе от всплеска радостных эмоций по любому поводу, а тем более плескаясь в водовороте любовных игр, блуждая в зоне романтических исканий, ведь столько красивых прекрасных принцев повсюду. Но…Не у всех так, не сегодня точно…Кому то было не до этого…Кто-то…Кто-то особенно нуждался в сей час в оказании помощи, и этим кто-то была не кто иная, как совестливая и очень восприимчивая милашка. Не помочь ей было равносильно убийству не в чём неповинного мирного и живого существа из белых крылышек. Она была сродни мотыльку, но в данную секунду не жалея себя, убийственно бившегося о горящий фитилёк сокрытый стеклянной лампой. Ей была необходима помощь, и она обратилась по назначению, ведь данный целитель душевных ран был проверенным и надёжным а главное качественным. Вот поэтому она оказалась здесь, и сразу доверилась богатой синьоритке.

Принцесске Твиксе было очень горько после разочарования, и это читалось по её глазам…поникшим, да заплывшим. Хозяйка дома ласково держала обе ручки принцесски и заботливо глядела в глубину её глаз, порядком хотела на уровни глаз нащупать связь и понимание между их душками. Она была ей вроде родителя, той опоры без которой всякий психологически сломленный не в состоянии протянуть в одиночку. Они сидели в парадной гостиной на пышном диванчике заправленном шёлковым красивым покрывалом. Первой опустила глазки та, что особо нуждалась в моральной помощи. Она лихорадочно задрожала, но всеми силами попыталась не показывать этого, чего уже сделать было просто невозможно. Сейчас соленные слезинки пытались сорваться с глаз принцесски. Что-то заставляло быть её слабой, что-то тревожило хрупкое её сердечко, но что? Вдруг из правого глаза по щёчке милой покатилась первая слеза страдальщицы и выдала в ней печальную натуру. Глубоко вздохнув та, у кого последняя гостила, попробовала исправить то, что казалось было уже ни чем не исправить и ничем не стереть, но безоговорочно нуждалось в исправлении. А лучше той, кто всегда был ей опорой и спасеньем, никто не знал как это сделать.

— Мой голубок… — Улыбаясь сказала прожившая долгую жизнь, опытная дама.

Она тихонько подняла за подбородок нежное и приятное личико молодой принцесски и…

— Как ты краси-ива сегодня. — Протянула Баньола.

Слегка засмущавшись принцеска Твикса преминула натянуто улыбнуться, но её глаза и не думали скрывать от чего только не повидавших глаз печаль. Слишком глубоко засела иголка-грусть в её ангельском сердечке.

— Малышка, ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь?! Я перегрызу горло тому гаду, что позволил себе лишности в отношении тебя…

— …нет-нет, вы что?

— Ты просто называешь его по имени, и мы будем видеть слёзы на его нахальной рожице, согласна? — В полуулыбке сказала знатная дама.

Принцесска бросила заплаканный взгляд в приоткрытое окно откуда лился городской шум и сквозняком влетал морозный свежий ветерок. Она несколько раз моргнув тяжёлыми от пролитых слёз ресницами, и почему то задумалась глядя уже как то отстранённо. И через мгновение она прошептала.

— Я ведь не зря поверила ему, не зряяяя?! — Слова давались не легко ей. — Я хотела бы подарить ему то счастье, которое никто не смог бы оспорить. А теперь поздно, и моё сердце рвется на части. Видимо я создана для боли. — Лицо её судорожно задёргалось, губы скривились а глаза поникли. — Как же нам было хорошо…. — Продолжала она. И внезапно Твикса согнувшись, обхватила обеими ручонками своё несчастное белокурое личико и зашлась плачем. Ей было очень нелегко на сердце, она стремительно кружась падала в глубокий тёмный колодец, как кленовый сухой лист с дерева в пору смены осеннего сезона на зимний. Даме oт творившегося на её глазах сделалось беспрециндентно ужасно, крушащая на своём пути острая энергетическая волна накатила на воспалённый её мозг, и ударила по самое не хочу. В глазах на секунду потемнело. Но тут же всё встало на свои места и уже она заправляла ситуацией.

— Твикса, милая. — Она приобняла её. — Попробуй довериться мне вновь, я всегда была на твоей стороне и умела находить те точки соприкосновения вблизи которых ты ощущала теплоту и заботу, а вместе с ним и спокойствие.

Тут она стала поглаживать малышку по густым её кудряшкам в ожидании ответа.

— Мне очень тошно на душе, по мне будто проскакало сотни лошадей и потоптали мою честь и моё достоинство. Я в дурном положении и мне от этого не хочется порою жить. — Она всё лила солёные слезинки из прекрасных глазок.

— Ты мне доверяешь, родненькая? — Чуть строже проговорила зрелая дама.

— Конечно, мисс Баньола.

— Так вот, будь добра взять себя в руки и рассказать о своём горе. — Хотя она уже понимала о чём пойдёт речь, но ей было интересно всё таки узнать кто же этот негодяй. — Я тебя слушаю!

Звоны церковных колоколов доносившиеся снаружи врезались в их диалог и немного привели в чувство принцеску, вернув её из полубессознательного состояния в пиши пропавшую реальность.

— Я прожужжала своё счастье. — Сказала она хозяйке дома, и положения.

— Коим образом?

— Он бросил меня, он бросил меня лишь потому… — Она от всхлипов перешла в глубокий плачь.

— Всё будет хорошо, моя Твикса. — Хозяюшка дома обняла принцеску ещё крепче. — Так кто же он?

Стоит отметить тот факт, что хоть они и находились в очень тесном дружеском союзе, и часто делились друг с другом интересными историями и личными проблемами, но всё же имели и секреты. И когда дело касалось личных отношений, они держали языки за зубами. Сегодня Твикса прибыла в покои мудрой дамы, в связи с разлукой с любимым ей принцем. Такой вопрос обсуждался с Баньолой впервые, и принцеска решилась на этот шаг чисто из чувства обречённости. Сама дама не молодых лет, не имела никаких личных отношений, она как два года назад разочаровалась в своей уже как третьей истории любви из жизни, поэтому имела и опыт в таких делах и конечно же с охотой помогала многим брошенным принцескам королевства выступая в роли психолога, поддерживая их нужным и лечащим словом. А принцеска Твикса влюбилась впервой, и впервые оказалась покинутой спустя месяц общения с самоуверенным принцем Знойного края.

— Я не имею права выдавать его, он бы не хотел чтобы вся округа знала о наших с ним отношениях. — Вот так на удивление Баньоле ответила она потирая глазки и шмыгая носиком.

— Значит, ты сомневаешься во мне, и не веришь в то, что наш разговор не уйдёт дальше этих стен, так?

— Я этого не говорила.

— Так как же понимать тогда? — Был заметен слегка обиженный тон в словах хозяюшки дома.

— Извините меня, прошу вас, но я пойду, мне не хорошо, я становлюсь не подконтрольной..

— Нет уж ки!

— А?

— Ты должна выгрести из своей душеньки скопленное воедино зло, подаренное тебе неким проходимцем..

— Не говорите так о нём, пожал…

— Стой, Твикса, стой! — Решительно та говорила. — Мне необходимо помочь тебе, и ты здесь именно поэтому. Ты не уйдешь отсюда, пока я не пойму причину горечи твоей, не вызнаю имя причинившего зло человека тебе, и не попытаюсь привести тебя в чувства, всё понятно? — Она была сейчас строга как никогда, от чего заставила принцеску покориться и примириться с ситуацией.

— Я согласна. — Тихонько проронила она.

И она всё ей рассказала, — всё всё всё.

— Негодяй, вот он кто! И как ты могла вообще ему верить и любить? — Удивлялась взрослая дама.

— Не знаю. — Бедная принцеска казалось пришла в себя.

Её заметно отпустило после того как она всё на блюдечке выложила Баньоле.

— А вообще, слёзы облегчают страдания, Твикса. И правильно, что ты выплакалась. Тебе ведь уже получше, а?

— Да, мне точно уже лучше. Не беспокойтесь так за меня, я полностью пришла в себя.

— Ну и слава Богу.

И молодая, брошенная своим возлюбленным принцесска после того, как рассказала всё как было, уважаемой и мудрой даме покинула её пределы, удалившись к себе домой. Tуда, где каждодневно на неё точила зуб свой, зловредная родная тётка.

Фехтовальная

Неподолёку от набережной Северного моря имелся зал фехтования, изначально предназначенный для принцев из гвардейских солдат. Но реальное положение дел было совсем иным, — сюда тянулся различный амадеувский люд, и те, кто дрался на шпагах высококлассно, и те, кто делал только первые шаги в этом направлении. Наиболее частыми рыскателями выпуска (из себя) адреналиновых паров, являлись принцы юных лет, часто любители. Хотя возрастные параметры здесь никогда ни кем не обсуждались, только если в нужных случаях, при соревнованиях, и королевском отборе на службу. Просто, когда ты сжимал в руках шпагу, то забывал сколько тебе годиков и насколько ты хрупок, или убоен. А особенно, во время занесения над головой соперника острой нержавеющей стали. Таковы принцывы устои!..А такое нет-нет, да случалось, и порою в живых оставался только один, поэтому перед данным холодным орудием равны были все. Преподавали фехтование относились к новобранцам в лице молодых принцев, ещё начинавших познавать вкус боевых баталий идя во взрослую жизнь через не могу, внутри данного помещения с особым пониманием.

Боевое фехтование в первую очередь — это искусство владения холодным оружием: мечом, шпагой, ножом, секирой. Но в этом необычном по своему подобию участку вселенского мироздания предпочтение было отдано именно тонким слегка гнущимся при их сгибании стальным шпагам. При приёме владения ручным холодным орудием во время поединка от фехтовальщика требовалась большая выдержка и наиогромнейший рабочий потенциал, это значило одно, быть всегда в максимальном движении, и в тоже время, быть готовым нанести противнику своевременный укол в целях получения очков. А в последствии, от такого рода частых боёв, обрести уверенность в завтрашнем сражении, к примеру на одном из предстоящих турниров. И чтобы иметь мотивацию вокруг нелёгкого труда, нужно было выкладываться на все сто процентов, не жалея себя и своих рук.

Бой между двумя фехтовальщиками на шпагах проводится на специальной дорожке, шириной 1,5–2 метра и длиной 14 метров, сделанной из эластичного и довольно таки упругого материала. А полы фехтовального зала были обложены древесноволокнистными плитами, где тренировки новобранцев из принцев текли в полнейшем изобразительном искусстве и образце изящества для подражания. Двигаться во время «боя с тенью» любому фехтовальщику по эластичному полу было одно удовольствия, когда во время нарезов стали воздуха чувствовалась гордость за самого себя. Ровность покрытия полов достигалась устройством закрепления всевозможных внутренних стяжек. Специальными королевскими мастерами при строительстве этого сооружения уже заранее было предусмотрено всё до мелочей, была тщательно доведена каждая деталь, а полы, тем не менее, поскольку даже небольшие неровности могли бы стать хорошо заметны, отчего движение по ним бы замедлялось и фехтовальщик становился уязвим и нерасторопен, что являлось непозволительным моментом при тренировках. Поэтому, основание на которое он укладывался было сконструировано из бетонных плит. Здание было крупным, и выложено из деревянных балок, очень грамотно в горизонтальном положении положенных друг на дружку, одна поверх другой. Такой себе ромбовый балковый квадрат с прямыми углами и обнесённый по всей его поверхности живой бесцветной, непахнущей краской. А на крыше добротно стелилось традиционной лоскутной работы местных рукоделиев травяное вязкое одеяльце не пропускающее через себя, и внутрь огромного зала ни дождь ни холод. Всё в структуре предельно просто, и в тоже время как то замудрённо.

План по возведения сего здания принадлежал бывшему городовому Знойных земель, принцу Лед Зеплу, с чем он однажды и выделился. И в первую очередь, за умело им нанятых работяг, которые справились с постройкой за короткий промежуток времени. Спасибо Кирану! Возвращаясь к особенностям и правилам тренировок стоило отметить, что после выполнения поставленных задач тренировавшиеся принцы по одному удалялись в специальную дугообразную комнатку завешанную при входе в неё огромным листом из лиственного дерева, и затем оказывались в намеченном месте, в раздевалке, куда, солнечные лучики пробивались необычайно яростно, заполняя её своими кристалликами позолоченного свечения, за исключением возможно того места, где всегда плясали тени, храня в себе сумрак дня и холод ночи — это «уголок острых лезвий». Солнышко сюда никогда не добиралось в силу своего восхода на небе и нацеливаний лучей. В уголке крепится на стыке двух стен прибитая шапочными гвоздями металлическая решётка со специальными крючками загнутыми к потолку, куда насаживались широченные самодельные ножны, выкрашенные в чёрно-коричневый цвет. Их предназначение относилось не для одного десятка шпаг. Отсюда шпаги в назначенное время отправлялись на встречу скрещиванием, позвякиванием в самый разгар их соприкосновений в момент битвы. Возле неё в долю секунды образовывалась по одной фигуре и ловким движением быстрых рук окунала предмет первой рыцарской необходимости в ждущий своего стального приятеля змеиный пояс кобуру, после чего вспотевший и переуталившейся от сложной тренировки или показного боя принц гладко защёлкивал ремешок поверх неё, откуда отправлялся на отбой, для принятия холодной ванны.

В данный момент времени, в зале, в поте лица трудились два новоприбывших бойца за которыми вёл наблюдение в каких-то двух шагах от боевой дорожки сам король боевых искусств, боёв на шпагах и главный данного кружка, принц Амухатус. Он был неподражаем, он был не по зубам никому, в нём было что-то не из здешних принцев, он имел бешеную скорость в движениях и необъяснимую выдержку в бою. Принц мог биться даже в слепую лучше любого зрячего, так же oн имел дар противостоять сразу нескольким шпажникам и даже мог порою одолеть их. Он тот, кто полагался на собственные силы в период битвы и шевелил мозгами в момент нанесения удара а не просто безразборно махал шпагой как это делали многие. Он тот, который мог дать фору любому в королевстве, он был лучшим из всех, он тот, кому здесь равных небыло. Он был из старых бойцов, и более лишний раз не лез на рожон, и не соизмерял свои силы впустую на улицах Знойного края, да ещё на молодых выскочках из принцев. Амухатус не желал им глупой смерти, заблаговременно зная на чьей стороне преимущество, а за ней победа. На редкость, он слыл порядочным принцем, к тому же имел отзывчивую сторону той натуры характера на которую чаще всего аппелировал, и к которой чаще другой — равнодушной, обращался.

Он был худощавого сложения, имел длинные крепкие руки и упругое тело. Глаза у него были на выкат, тонкие губы и орлиный нос. Замечались также небольшие усики, которые сливались воедино с бакенбардами, отчего он казался каким-то угрожающим.

— Рэнди, постарайся двигаться быстрее, и перестань заносить шпагу так высоко… — Проговорил командным голосом Амухатус.

Ученик попытался воспользоваться подсказкой опытного бойца и одновременно его незаменимого наставника. Он был его любимым учеником, которому тот объяснял в троекратном размере внятнее и желаннее чем всем остальным. Второго новобранца звали Кесси, во время спарринга он был резким и проворным малым.

Они начали спарринг по новой. Рэнди сделав два выступа вперёд по дорожке попытался кольнуть противника, но прорезав лишь воздух скорым движением отступил назад. Он чувствовал взгляд тренера на себе и данный факт придавал ему взвинчивости и в одночасье заставлял выкладываться до упора. Что не могло не гнать его сердечко со всех ног по воображаемым просторам. Кесси в свою очередь пошёл в наступление. Он использовал всего лишь один шаг-выступ и резким уколом поразил незащищённую грудную клетку бедолаги Рэнди. Ответным уколом последний вновь промахнулся, его притуплённое острие шпаги прошло в нескольких сантиметрах от правого полушария маски головы. Они в миг остановились, так как Рэдни был нанесён победный укол, и по очкам он уступил победу в данной схватке более расторопному шпажисту, молодому принцу Кесси.

— Тебе нужно над собой работать, Рэнди. — Недовольно сказал преподаватель своему любимчику.

Опустив голову разгневанный принц сбежал со спаринговой дорожки, стянул с себя дощатую искусную маску и вместе со шпагой уложил всё на гладкий пол зала. После чего взбешенный принц стал стягивать с себя фехтовальный жилет и одновременно в пол голоса что то недовольно бурча себе по нос.

— Ты если и должен быть кем-то недоволен Рэнд, так только самим собой. — Сказал опять таки тренер, в желании привести молодого принца в должный вид.

— Я решил завязать с этим… — Почти обиженно проговорил тот.

Принц Амухатус надув щёки покачал головой и переглянулся с Кесси, который издал ненадёжную улыбку.

— Рэнди, ты слабак…а теперь проваливай…Ты не годишься для боевых искуств. — Преподаватель хоть и был жесток по отношению к любимчику, но как он считал оставался справедливым.

— Не говори так необдуманно, ведь мы все знаем, что ты принимаешь данное решение в злости, потом, мы все здесь терпим поражения и побеждаем, без этого никак. — Это говорил тот, кто не раз проколол своего соперника, сам Кесси.

— Я принял решение, и думаю переубедить меня уже никому не удастся. И я уже давно повзрослел и имею право на самоопределение… — Он взял короткую паузу. —..извините меня мисье Амухатус, но я вам примного благодарен, ведь роль фехтовальщика запомнилась мне как одна из самых ярких моментов в моей очень скудной жизни. А сейчас я бы удалился с вашего позволения, о мой наставник!

Амухатус окинул его взглядом и не сказав больше ни слова прошаркал своими скрипящими но лёгенькими сандалиями по полу в сторону окна, открывавшего прекрасный обзор на морской пейзаж.

* * *

Где-то во второй половине сего дня. Мэрия.

— Вы всегда так раздражительны? — Вопрос адресовался городовому.

— Прошу вас, принц Арлекино, не выносите мне мозг. — Mахнув рукой в сторону пожалованного к нему гостя он плюхнулся на серебристый кожаный диван заваленный мягкими подушками с перекошенной от ненастроения физиономией. Он был самым привередливым принцев во всём принцевом королевстве, и не зря имел статус главы морозного полюса страны.

Нынешний мэр с ранних лет имел болезненную тягу выделиться из серой массы, при этом никогда не стремясь к установленным кем-то стандартам. Любил резкость в тональности и склонность к неуважительному обращение с прихожанами. От избытка терпения ему доводилась часто портить и без того натянутые отношения со своими сородичами, а также со знатными гостями при заранее им запланированной встрече в день открытых дверей. Сейчас был тот самый случай.

— Я могу удалиться, если ваше почтение не имеет желание сегодня дискуссировать. — Pовно проговорил только прибывший.

— Вам не стоит обращать внимание на моё неважное настроение. Ваша задача заключается в изложении истории произошедшей вчера вблизи вашего домика и… — Скривив гримасу он продолжил. — …а затем послушав моё заключительное словцо, взять и удалиться восвояси, всё предельно ясно?

— Конечно.

— Так начинайте же …делиться тем, что наблюдали…

— С вашего позволения… — Набрав воздуха в лёгкие принц Арлекино стал убедительнее.

В роскошной приeмной комнатке одна из стенок была обвешaна красным шелковым материалом, а три остальные раскрашенные пёстрыми узорами различных цветов. Аккурат позади дивана городового, где он сейчас и сидел, висела подвешенная морда некогда убитого старого лося. Лоскус подстрелил его в Акустическом лесу, и в качестве добытого арсенала закрепил тут на стене. Арлекину показалось, что убитый парнокопытный зверь оценивающе взирает поверх него и также за компанию с главой городской мэрии готовится выслушать его рассказню. Арлекино был не против этого и даже слегка улыбнулся. Что-то подсказывало ему, что ситуация становится комичной. Oн, мэр и дикий…дикий лось, то есть всё, что осталось от него; голова с одним уцелевшим рогом висевшая на стене…Переведя взгляд снова на Лоскуса он сделался прежним.

Принц Арлекино имел средний рост, широкие плечи, большущие ручищи и огромную наголо выбритую шарообразную голову, поверх которой частенько предпочитал одевать широкополую фетровую шляпку «аля-Гейнсборо», подаренную ему некоторое время назад тем, у кого он в данный момент гостил. Каждому встречному бросались в глаза его чёрного цвета грамоские и громко постукивающие при ходьбе сапоги с заострёнными наконечниками, блестевшие при ярком дневном свете и придавали ему строгий вид. Лицо тонкое с впалыми ямками на щеках, с упругими выпирающими скулами и курносым носом, что никак не могло тут сочетаться, но это было то, что он имел по воле Бога.

— Могу я присесть?

— Уже давно пора бы. — Ответил хозяин мэрии.

Присев напротив принца Лоскуса на качающиеся кресло золотистого цвета, он тут же ощутил удобство после которого стало как то легче и вальяжнее. Он собрал все слова воедино и возобновил речь.