Вий. Рассказы о вирт-реальности

— Ваша задача просто чуть-чуть его разогнать, чтобы можно было осуществить транспортировку, не опасаясь полного отключения. Разогнать — слово в данном случае условное. Вам нужно перестроить его под новую задачу. Чтобы процессор проработал достаточное количество времени на максимально возможной скорости для безопасной транспортировки.

— А разве не проще забрать процессор как есть, а потом снова запустить его здесь? — спросил Хомский с надеждой.

— Если процессор остановит обработку данных, умрет и его носитель. А этого мы допустить не можем. Так что вам нужно привезти его в нашу лабораторию.

Декан поморщился, будто откусил от лимона.

— Верворвцев требует, чтобы вы полностью вернули его дочь к жизни, но этого делать нельзя. Согласно подписанному с нами контракту, хоть Верворвцев нам и спонсор, он обязан предоставить временно отданный ему опытный образец в любое время, если на то будет необходимость.

Моисеев пожевал губами.

— Я его заверил, что мы сделаем все, чтобы сохранить сознание его дочери. Конечно, от нас тут зависит далеко не все.

— Я понимаю, — кивнул Хома.

— После того, как вы выполните все необходимые действия, приедет наша машина и доставит Марию в больницу, где ей сделают трепанацию и передадут процессор вам. Вы — привезете его в лабораторию. Вопросы есть?

Хома постарался подавить бьющую его дрожь и крепко сжал кулаки на коленях, так чтобы декан не заметил.

— Почему именно я, Петр Иванович? Я всего лишь студент, а здесь требуется специалист высокого уровня.

Декан улыбнулся.

— Ну, во-первых, вы довольно способный студент. Способные частенько прогуливают занятия, в отличие от посредственных. Вы пишите диплом по квантовым компьютерам, на основе которых сконструирован процессор. И потом — об этом, по словам Верворвцева, попросила Мария. Девушка вам доверяет, она не хочет, чтобы ее сознанием или, если так можно выразиться, душой занимался кто-то совсем посторонний.

Моисеев с ободряющей улыбкой развел руками.

— Думаю, вы понимаете. Эдуард Викторович наш спонсор, надо его уважить. Да и девушку можно понять, ей сейчас нелегко.

Хоме вдруг вспомнился планшет оседлавшей его старухи, что потом оказалась молодой девушкой, а потом — слова, которые зачитывал ему с Голышом из ЖЖ тогда ночью в машине Панчинков: «…у нас стали проводить эксперименты по изменению облика с помощью особого излучения. Секретные научные разработки» …

«К компьютеру подсоединяется генератор излучения размером с флешку, и все. Человек его включает, поле его окутывает, и ты, Хома, видишь не бабку пенсионного возраста, а девку с третьим размером, которая пускает на тебя слюнки» …

«Тут еще сказано о проге, позволяющей брать контроль над сознанием человека и отдавать ему приказы…Так, это тоже на основе нового вида магнитного поля…».

«…в России этими разработками занимается частная лаборатория, которую финансирует один из олигархов».

«Один из олигархов», — мысленно повторил Хома.

— Скажите, Петр Иванович, а эта…Мария, дочь олигарха Верворвцева, участвует только в одном нашем проекте?

Декан воззрился на него с подозрением.

— Что вы имеете в виду?

— Не разрабатывает ли наш университет программы по изменению облика человека для наблюдателя и манипулирования его действиями с помощью особого магнитного поля?

Моисеев рассмеялся.

— Роман, вы начитались фантастики. Мой вам совет — переходите на классическую литературу.

Хома рассеянно кивнул.

— Сейчас идите в пятый корпус, — проговорил декан, — найдите Михаила Гендора. Он ознакомит вас с принципами работы экспериментального квантового процессора и проинструктирует, как его диагностировать и «перестраивать». Потом поедете в лабораторию Верворвцева, думаю, он уже прислал за вами машину.

Роман взглянул с надеждой.

— А почему не завтра утром?

— Верворвцев не хочет, чтобы мы тянули с возвращением его дочери к жизни. Он вам даже заплатит за скорость.

Хома нервно сглотнул.

— Мне не нужны его деньги.

— Тут дело не в деньгах, а в нашем престиже. Он наш, если можно так выразиться, V.I.P. клиент.

Хомский почувствовал, как его кулаки сжимаются.

— Послушайте, Петр Иванович. Никуда я не поеду! Я немедленно напишу заявление, чтобы меня отчислили из университета!

Моисеев скептически его оглядел. Прошелся взглядом по мятой рубашке и растрепанным волосам, и воспаленным белкам глаз. Во взгляде Моисеева мелькнуло сочувствие.

— Хомский, если не хотите отправиться за решетку, забудьте то, что сейчас сказали.

— Что?!

— Вас подозревают в жестоком нападении на Марию Верворвцеву, вот что, черт побери! — прорычал декан, багровея. — Ваш, чтоб тебя, телефон найден рядом с ней и с трубой, которой ее избивали! Теперь дошло?! Или повторить?

— Не надо, — проблеял Хома, чувствуя, как на лице выступили капли холодного пота. — Я понял.

Моисеев вперил в него суровый вопрошающий взгляд.

— Как туда попал ваш телефон, Роман?

— П…понятия не имею.

Моисеев поморщился.

— А лучше бы имел. В общем, так — не поедете туда, Верворвцев сдаст вас милиции. И это в лучшем случае.

— Твою мать, — вырвалось у Хомы. Он поднял на декана отчаянный взгляд.

— Если не сможешь разогнать процессор, чтобы мы потом вернули его дочь к жизни, Верворвцев тебя на куски порвет. Так что советую не дурить. Иди и внимательно слушай инструкции Гендора. Сделаешь все, как надо, и — проблем не будет. Еще и денег получишь.

Бледный, как мел, Хома с трудом поднялся с кресла.

В коридоре его ждали двое коротко стриженых мужчин в костюмах.

— Добрый день, Роман, — произнес тот, что в темных очках. — Мы отвезем вас к Эдуарду Викторовичу.

Хома медленно кивнул.

— Сначала мне надо получить инструктаж.

— Мы будем вас ждать.

* * *

В девятом часу вечера Хома ехал в шоколадного цвета «додже», сидя между своими сопровождающими. Из разговора он понял, что ребят зовут Саша и Андрей. Шрам у Саши на массивном подбородке и темные очки делают его похожим на побывавшего в бою Терминатора. Не хватает только обреза «Винчестера».

У Андрея нос картошкой, что делало бы его лицо забавным, если бы не глаза — холодные, острые. В них читается готовность убить человека с той легкостью, какой танцоры щелкают пальцами, отсчитывая ритм. Хома предпочел называть этих двоих про себя Терминатор и Танцор. Танцор смерти.

Из динамиков в салоне орет Deep Purple.

Машина мчится на север от города, водитель — мужик в вельветовой рубашке — едет быстро, ловко обходя идущие впереди автомобили. Нередко выезжает на встречную полосу и при этом успевая нырнуть обратно на свою за несколько секунд до возможного столкновения.

Хома мысленно вернулся к двум часам, которые провел, слушая инструкции Гендора о том, как работать с квантовым процессором в голове искалеченной девушки. «Лбы» в костюмах все это время ждали его в коридоре. В завершении инструктажа Гендер дал Хомскому небольшой прибор, внешне похожий на iPhone.

«Эта маленькая штуковина генерирует мощнейшее силовое поле, — пояснил Гендор, не вынимая изо рта электронную трубку, с которой не расставался. — Вдруг, мало ли, окажешься в эпицентре пожара, а такое возможно в лаборатории, до отказа набитой электроникой, куда ты как раз и едешь. Если так, то ты, находясь внутри этого силового кокона, останешься жив. Новейшая разработка, прототип!»

Затем добавил:

«Выживешь даже, если тебя вдруг атакует армия зомби — ни один к тебе близко не подойдет».

Гендер засмеялся, но смех его звучал так, будто подавился бутербродом. Старик в свои шестьдесят три года любит читать Лавкрафта, Кинга, Дина Кунца и другие ужастики, более мелкого калибра, и секретом это для студентов не было.

Нащупав в кармане этот маленький плоский генератор и петлю провода от него, Хома почувствовал себя спокойнее. Пусть зомби и вурдалаки в наше время, тем более в электронных лабораториях, не водятся.

Если он не сумеет спасти девушку, которую сам же утром и отделал трубой, то Верворвцев либо отдаст его на растерзание вандалам в погонах, либо вставит ему в задницу кипятильник. И от этого, Хомский знал, никакое силовое поле не защитит.

* * *

«Додж» съехал на обочину. Хома увидел высокий бетонный забор с колючей проволокой. По асфальтированной дороге машина вкатилась на территорию обширного комплекса с дюжиной зданий.

Ворота за автомобилем закрылись. Охрана с автоматами у просторной будки проводила их взглядами.

Водитель проехал по территории влево и остановился у шестиэтажного здания. Все корпуса этого комплекса, как заметил Хома, не превышают шести этажей.

Терминатор вытащил сотовый, большой палец забегал по клавишам, набирая номер.

— Клиент на месте, — сказал он в трубку. Дождавшись ответа, буркнул: — Хорошо.

Парень повернулся к Хомскому:

— Следуйте за нами.

Он с товарищем направился ко входу в здание. Створки работающей на фотоэлементах двери, открылись перед ними, как вход в пещеру Али-Бабы.

Романа повели через вестибюль с креслами и столиками, где были брошены толстые глянцевые журналы. Он заметил полуоткрытые двери в спортзалы, комнаты с теннисными столами, роскошный бар. За одной дверью негромко играет музыка, с сухим треском стучат биллиардные шары.

* * *

Просторный лифт с толстыми стеклянными стенками доставил их на шестой этаж.

Дальше Танцор с Терминатором повели Хому по коридору, где по левую сторону тянутся однотипные двери, а по правую — окна, в которые сквозь открытые жалюзи пробивается яркий солнечный свет.

По дороге к этому комплексу, лаборатории или что это было, Хома заметил знакомый поворот на объезд с покосившимся указателем, куда они с друзьями свернули прошлой ночью, чтобы не ехать по платной дороге.

«Что делала дочь олигарха ночью одна в старом деревенском доме? — подумал вдруг Хомский, пока сопровождающие вели его по коридору. — Кроме того, что ставила на мне эксп…? — Он осекся. — Неужели, специально ждала, что кто-то попадется к ней в капкан? Вот стерва!»

Его размышления прервал голос Терминатора.

— Пришли.

Все трое остановились. Хома, оглядев накаченную фигуру Саши, машинально подумал, что Терминатору полагается носить байкерскую «косуху», а не этот деловой костюм с галстуком и белой рубашкой.

Танцор постучал в дверь кабинета с табличкой «Э.В. Верворвцев».

Сначала ничего не произошло. Но потом тишину нарушил голос:

— Войдите.

Танцор открыл перед Хомским дверь. Студенту заходить не хотелось, но в спину толкнула увесистая ладонь, и он буквально прыгнул внутрь.

* * *

До этой встречи воображение рисовало Верворвцева Хоме иначе. В его представлении олигарх был невысок и приземист. Почему-то Хома при этом вспоминал персонажа Энтони Хопкинса из фильма «Человек-волк». На той стадии, когда старик начинал превращаться в чудовище, разрывая на себе одежду.

Эдуард Викторович оказался высоким и довольно худым. На бледном лице отразилось бремя забот по добыванию безразмерного капитала, делавшего его одним из богатейших людей страны: преждевременные для сорока-двух летнего мужчины морщины и седина в волосах.

Олигарх восседает за столом, взгляд сосредоточен на экране включенного ноутбука. Пальцы бегают по клавиатуре, стуча клавишами. На левом ухе висит bluetooth, похожий на присосавшийся моллюск. На стене укреплен широкий монитор.

За спиной олигарха панорамное стекло во всю стену. Оттуда открывается вид на просторный зал.

Рядом с ноутбуком стакан с чайного цвета жидкостью и бутылка виски «Jack Daniels». Отблеск от экрана падает на бутылку, заставляя эту ее часть светиться бело-голубым.

Хома кашлянул.

— Добрый вечер.

Верворвцев не ответил. Он продолжал печатать и только отвлекся, чтобы хлебнуть из стакана. Видно, что несчастье с дочерью его подкосило, но как человек мужественный он держит себя в руках.

Наконец, закончив набирать текст, олигарх встал и, оправив заправленную в брюки рубашку, подошел к гостю. Хома сразу ощутил на себе его взгляд — цепкий, тяжелый, оценивающий.

— Роман Хомский, — представился программист. — Из Института Радиоэлектроники и …

— И автоматики, — закончил за него Верворвцев и протянул массивную ладонь. — Спасибо, что приехал.