Надвинувшаяся тьма

Молодой человек нахмурился:

– Который час? Мы уже над обломками Лондона?

– Пока еще нет.

– Пап! – окликнула Рен, сидя за панелью управления. – Папа, смотри!

Том, забыв о кофе, встал рядом с дочерью и, перегнувшись через ряды рычажков, стал смотреть в носовое окно. За дальними горами на бледном небе проступал рассвет. А между «Дженни» и горами, прямо посреди колеи, черным силуэтом на фоне неба выделялась пузатая приземистая башня без единого окна. Том на мгновение испугался, что Зеленая Гроза построила здесь крепость, чтобы охранять подступы к развалинам Лондона.

– Это колесо, – прошептал Вольф, как зачарованный глядя через плечо Рен.

Рен потянула на себя рычаг, «Дженни» поднялась выше, и Том, глядя вниз, понял, что Вольф прав: покореженное, изъеденное ржавчиной, заросшее сорняками, это все-таки было колесо, отломанное от Лондона. А дальше, рассыпанные по Поверхности, темнели в предрассветных сумерках разнообразные предметы: другие колеса, скрученные куски осей, причудливо оплавленные груды металла, выброшенные взрывом. Поверх всего этого валялись отдельные гусеничные траки, издали напоминая разрушенную дорогу, которая вела к огромной горе обломков, только что показавшейся из тумана.

Том затаил дыхание. Он помнил, каким в прошлый раз видел родной город, наутро после МЕДУЗЫ – в пламени пожара, сотрясаемый взрывами. Тогда с ним была Эстер. «Дженни Ганивер» дрейфовала по ветру, а Эстер утешала Тома и заставила его отвернуться, не смотреть на гибнущий Лондон. Когда Том снова взглянул, их уже отнесло далеко от места катастрофы.

– Приземлимся? – спросила Рен.

Том быстро провел рукой по глазам и вопросительно посмотрел на Вольфа.

Вольф сказал:

– Пока рано. Это всего лишь западная окраина развалин. Здесь ничего нет, кроме колес и траков, да еще пара-тройка обгорелых пригородов. Приехали поживиться, а их разбомбили сторонники Лиги….

– Или взорвали молнии-призраки, – пошутила Рен и тут же пожалела о своих словах.

Дурацкие истории о привидениях, услышанные в таверне «У Муна», сейчас уже не казались такими дурацкими. По обе стороны от дирижабля безмолвно проплывали пустые остовы разрушенных домов с провалами окон, словно целая флотилия призрачных кораблей.

– Полетим еще немного на восток, – решил Том.

Пейзаж внизу стремительно менялся. Землю покрывал сплошной слой обломков. «Дженни Ганивер» проплыла над обгорелым пригородом – отломанные колеса и двигатели смешались с развалинами, на которых тот собирался пировать. В трещинах между перекошенными стальными плитами палубы шелестели ветвями деревья. А дальше груды обломков громоздились все выше. Том присмотрел ровную площадку, полускрытую нависающими гусеничными траками, заложил над ней круг, проверяя, все ли спокойно, и аккуратно посадил «Дженни».

– Ого! – прошептала Рен в наступившей тишине.

Вольф Кобольд распахнул люк, впуская в гондолу прохладную сырость и запахи влажной земли.

– Вокруг ни души, – сказал Вольф. – Никто нас не встречает…

У Тома сильно забилось сердце. Он постарался успокоиться. Исподтишка проглотил зеленую пилюлю и под каким-то предлогом остался в кабине, пока Рен и Кобольд возились с причальными якорями и накидывали на двигатели маскировочную сетку – ту самую, что он привез из Мурнау. Весь дирижабль накрыть не получилось, но, если повезет, пролетающие дирижабли и птицы-Сталкеры его не заметят в тени траков, с искаженными сеткой контурами.

Втроем они собрали все нужное: рюкзаки, фонарики; Том вытащил из рундука над креслом пилота старое ружье, которым никогда не пользовался. Небо над развалинами посерело, звезды одна за другой гасли. Приближался рассвет. Выпили чаю, а Вольф еще и хлебнул чего-то покрепче из своей фляжки.

– Рен, тебе бы лучше остаться здесь, – начал было Том. – По крайней мере, пока мы не осмотрим ближайшие окрестности…

– Нужно держаться вместе, – твердо сказал Вольф, и никто ему не возразил; они снова были на твердой земле, в его стихии.

Вольф пошел первым, с фонариком в одной руке и пистолетом – в другой. Так, цепочкой, один за другим, они вступили в темные закоулки затерянного города.

Поначалу казалось, что здесь совсем тихо. Жуткая, потусторонняя, кладбищенская тишина, разбавляемая только шагами пришельцев. «Наверное, в белых лунных садах такое же безмолвие», – подумал Том. Но чем дальше они шли по узким запутанным тропинкам, тем больше звуков он различал. С нависающей железяки сорвалась капля; в пустом окне захлопал обрывок занавески; прошуршали чешуйки ржавчины – они целыми сугробами лежали среди обломков.

– Никого, – прошептал Вольф.

– Как тебе на родине, пап? – спросила Рен.

– Странно.

Наклонившись, Том потрогал валяющуюся под ногами гнутую жестяную табличку, обвел знакомое название лондонской улицы: «Финчли-роуд, Четвертый ярус».

– Странно и грустно…

– Тише! – Вольф шагнул вперед и замер, сжимая в руке пистолет.

– Если здесь кто-нибудь есть, они наверняка слышали, как мы приземлялись, – напомнил Том. – Они уже знают о нас. Могли бы и показаться…

Где-то в развалинах закричала птица. Исследователи двинулись дальше, нацепив темные очки, чтобы защитить глаза от ярких персиковых лучей восходящего солнца. Из иллюминаторов «Дженни» развалины казались большими, но с земли они выглядели просто огромными. Целая страна – гористый остров, где самые высокие вершины достигают нескольких сотен футов. Кое-где среди обломков угадывались приметы города: целые улицы домов с разбитыми слепыми окнами; ряд опрокинутых магазинов с почерневшими, опаленными вывесками над входом. В других местах все настолько смято и перекорежено – не угадаешь, что здесь было до МЕДУЗЫ. Дважды Том разглядел между грудами ржавого металла остовы пригородов и вспомнил, как в Мурнау рассказывали, что после крушения Лондона к нему направились за добычей несколько пригородов, но так и не вернулись. Их разбомбили сторонники Лиги. Но на этих двух, забравшихся в самую глубь развалин, – один все еще сжимал челюстями глыбу вкусного металлолома – не было ни единого следа от ракет или снарядов. Казалось, они просто расплавились.

Том взобрался на невысокую гряду мусора и закричал во все горло:

– Привет!

– Ш-ш-ш! – зашипел Вольф, стремительно оборачиваясь.

– Да, пап! – сказала Рен. – Услышит кто-нибудь!

– Мы же этого и хотим, разве нет? – спросил Том. – Для того мы сюда и прилетели – найти людей, если здесь еще остались люди? И вы сами говорили, Вольф, что они не проявляли враждебности…

Том сложил руки рупором и снова закричал:

– Привет!

Отголоски разбежались и попрятались среди развалин. Вслед за тем раздался пронзительный свист, но это снова была всего лишь птица.

Тропинка нырнула в темное ущелье между ржавыми утесами и вскоре опять вышла на свет. Куда ни глянь, всюду лежали опоры верхних ярусов, разбитые балки и куски палубы, почерневшие и сплавленные невообразимым жаром в единую массу. Путешественники пробирались через переплетенье ржавых шестидюймовых тросов[21], словно комары – по тарелке остывших макарон. Впереди над тропой нависла стальная палубная плита. Когда проходили под ней, Рен почувствовала движение где-то вверху и быстро вскинула голову – но это была птица. Не Сталкер – славная обычная птица, она парила в восходящих потоках воздуха над горячими от солнца развалинами. Наконец исследователи вышли из тенистой прохлады снова на яркий свет.

И тут у них за спиной тишина взорвалась шквалом криков и воплей. Все мгновенно развернулись на сто восемьдесят градусов. Вольф выругался, а Рен схватилась за папину руку.

Ржавые осыпи по сторонам тропы кишели оборванными, суетящимися фигурками. А с нависающей искореженной плиты спускались по веревкам все новые преследователи.

Вольф прицелился, но Том крикнул:

– Не надо! – и дернул его за руку.

Выстрел ушел в сторону. Прежде чем Вольф успел выстрелить снова, его окружили чумазые подростки с самодельным оружием в руках, крича: «Не двигаться!», «Руки вверх!» и «Бросай оружие!» Кое у кого в волосах торчали перья, а лица были размалеваны полосами рыжей глины, наподобие боевой раскраски. Девчонка в грязном белом резиновом плаще подскочила к Рен и навела на нее грубо сделанный арбалет.

С тех пор как Рен сбежала из Анкориджа, в нее из чего только не целились – от неуклюжих газовых пистолетов Пропащих Мальчишек до блестящих новеньких пулеметов. И все равно ощущения не притупились. Трудно придумать что-либо неприятнее, чем обнаружить, что твоя жизнь внезапно находится в руках совершенно незнакомого человека, которому ты явно не очень нравишься, и он может в любой миг эту жизнь оборвать, всего лишь нажав на спусковой крючок. Рен подняла руки вверх и робко улыбнулась девушке с арбалетом, надеясь, что палец у той нечаянно не дернется.

Тем временем Том пытался объяснить нападающим, что он сам по рождению лондонец и вдобавок ученик третьего ранга в Гильдии историков, но его не слушали. Кто-то вырвал у Вольфа пистолет и прицелился в него. Вольф был вне себя от злости и стыда, что так глупо попался в плен. Рен даже стало его жаль и захотелось сказать ему что-нибудь утешительное. Он же не виноват, что так получилось. И хорошо, что папа не дал ему никого застрелить.

Вперед вышел какой-то человек – судя по всему, предводитель засады – и подозрительно уставился на Рен. Постарше остальных, невысокий, квадратистый, седые волосы коротко острижены, над переносицей татуировка: маленькая зеленая роза ветров. Рен чувствовала, что он боится. Надо же, и это притом что на его стороне десяток вооруженных до зубов малолетних бандюганов! И у самого в руках ружье – странное какое-то, все опутанное разными трубками и проволочками, а вместо дула – плоский цинковый диск.

– Ну что, барышня? – спросил он сварливо. – Что за игру вы затеяли? Что вам понадобилось в Лондоне?

Рен вздернула подбородок, стараясь принять надменный вид.

– Нам нужно поговорить с Клитией Поттс, – объявила она.

– Что? – Человек явно удивился. – Вы знакомы с Клитией?

– Мистер Гарамонд, вот этот все бубнит, что он лондонец, – крикнул один из мальчишек, захвативших Тома.

– Чушь!

Главный снова посмотрел на Рен и пожевал нижнюю губу.

– Хорошо, – решился он наконец. – Свяжите пленникам руки! Отведем их к лорд-мэру.

Глава 19

Холлоуэй-роуд

Со связанными впереди руками, окруженные свирепыми молодыми лондонцами, исследователи продолжили свой путь. Вопреки ожиданиям, их повели не на восток, вглубь развалин, а на север. Девушка, охраняющая Рен, махнула арбалетом в сторону центральной груды обломков.

– Там горячие зоны на каждом шагу. Здесь тоже, только полегче малость. Если б вы и дальше туда шли, так бы и вляпались в Электрическую дорогу. Пакость.

Рен понятия не имела, о чем она говорит. Хотела спросить, но тут мистер Гарамонд заорал:

– Помолчи, Англи Пибоди! Что за панибратство с кладоискателями?

– Ничего я не панибратничаю! – возмутилась девушка.

– Мы не кладоискатели, – вежливо возразил Том. – Мы просто…

– Молчать! – рявкнул Гарамонд, словно учитель, призывающий к порядку непослушных учеников.

Он поднял руку, требуя тишины. На шее у него висел на шнурке занятный аппаратик с несколькими антеннами. Мистер Гарамонд нахмурился, вглядываясь в шкалу датчика в верхней части прибора.

– Сильфида! – крикнул он вдруг. – Ложись!

Его спутники мгновенно бросились на землю и потянули за собой Тома, Рен и Вольфа. Раздалось какое-то жужжание, оно становилось все громче, звук делался выше, пока не стал неслышным для человеческого уха; и тогда между двумя торчащими вверх перекрученными кусками железа затрещала громадная дуга электрического разряда.

– Что это? – ахнула Рен, протирая глаза, – под веками все еще горел отпечаток погасшей вспышки.

Девушка с арбалетом помогла ей подняться.

– Остаточная энергия МЕДУЗЫ, – весело ответил один из тех, кто охранял Тома. – Мы их называем сильфидами. Это еще мелкая, бывают такие монстры! Вот когда весь Лондон еще был горячий…

– Помолчи, будь любезен, Уилл Холсворт! – крикнул мистер Гарамонд, жестами подгоняя всех вперед.

Холсворт покосился на Рен и скорчил рожу, как будто хулиганистый школьник, вызвав у Рен улыбку. Пожалуй, ей случалось бывать в плену у людей похуже, чем эти лондонские ребята.

Тропинка вела в сторону от развалин, и на пути больше не попадалось горячих зон. Дважды встретились почти свободные от обломков участки возделанной земли – там зрели какие-то посевы. Среди металлолома ржавыми подсолнухами высились ветряки.

Дальше тропа пошла вниз, в обширную, V-образную долину. Стенами ей служили разрушенные здания, и вся она скрывалась в тени. Рен глянула вверх и увидела, что небо заслоняют ветки растущих по склонам деревьев и сложная сеть из веревок и тросов с вплетенными в нее сучьями и обрывками ткани. Сквозь эту своеобразную крышу кое-где пробивались лучи солнца, словно прожектором освещая пришвартованный дирижабль.

– «Археоптерикс»! – воскликнул Том, узнав изящный кораблик, который видел в порту Воздушной Гавани.

– Так вот где они его прячут… – словно против воли, восхитился Вольф.

Он уже бросил страдать по поводу своего позорного пленения и с таким же любопытством, как и его спутники, оглядывался по сторонам.

Они миновали неподвижный, тихий дирижабль, затем длинный ряд помятых цистерн с надписями «Горючее» и «Аэростатный газ» и, наконец, пост охраны с парой раскладных стульев и видами старого Лондона на жестяных стенах. Долина закончилась отвесной стеной металла, и Гарамонд велел всем идти в туннель, который как будто вел под эту скалу.

Круглый в сечении туннель с ребристыми стенами и потолком сперва озадачил Тома, но тут лондонцы включили фонарики, и он понял, что это старый воздуховод вроде тех, что безжизненными змеями валялись там и сям среди развалин. По дну воздуховода были проложены рельсы, и на них стояла наготове парочка деревянных вагонеток. Над ними в свете ламп поблескивала эмалью старая табличка, взятая, видимо, с лифтовой станции: на белом квадрате красный круг, перечеркнутый вертикальной синей полосой, на которой белыми буквами написано название[22]: «ХОЛЛОУЭЙ-РОУД».

– Так мы перевозим тяжелые грузы с «Птерикса» в Лондон, – шепнула Рен ее охранница, Англи. – Шпионские птицы моховиков нас не видят, пока мы в туннеле. Мы это называем «прокатиться по трубе».

– Холлоуэй-роуд[23], – снова прочла Рен. – Очень смешно…

– Надо же иногда и посмеяться, а что?

По Холлоуэй-роуд они прошли примерно с милю или больше, то при свете фонариков, то при дневном – в тех местах, где солнце заглядывало через пробоины в старом воздуховоде. Труба то и дело поворачивала, а иногда круто ныряла вниз, в какой-нибудь овраг, или вверх, преодолевая очередную груду обломков. В пыли между рельсами отпечатались следы множества сапог.

Наконец добрались до другого конца, миновали еще несколько вагонеток и снова вышли на свет. Здесь меж двух холмов металлолома вела дорожка, выложенная металлическими планками. Пространство за холмами было расчищено от обломков, и на нем был разбит огород с аккуратными торфяными грядками. Там работали какие-то люди, собирали капусту, копали картошку. Они выпрямлялись посмотреть, как мимо ведут пленников.

Том тоже оглядывался на них. В Лондоне не просто живут люди, их много! Том смотрел в лица, но никого не узнавал. Не важно, главное – это лондонцы. Многие носили на себе следы давних ранений: у кого-то не хватало руки или пальцев, у одного лицо обожжено, там слепую женщину ведут за руку дети, на ходу взволнованно рассказывая ей про Тома, Рен и Вольфа. Всюду шрамы. «Эстер здесь была бы как дома», – подумал он. Если бы в тот день, после МЕДУЗЫ, ветер унес «Дженни Ганивер» в другую сторону, к Лондону, а не от него… Они остались бы жить в развалинах, и все могло бы быть по-другому.

За огородом лежал громадный кусок палубы, опираясь на груды металлолома, так что получилось что-то вроде пещеры с низким потолком. Гарамонд повел свой отряд внутрь через вытянутое отверстие, похожее на щель в почтовом ящике. Железная кровля была такая низкая, что приходилось пригибаться, но в полутьме пещеры виднелись десятки крохотных домишек, построенных из обломков металла и дерева. Здесь ждала целая толпа – всех предупредили взбудораженные ребятишки, бежавшие впереди процессии.

– Где мисс Поттс? – рявкнул Гарамонд, перекрикивая шум.

Ему ответил какой-то лысый дядечка в грязном белом резиновом плаще («Инженер!» – подумал Том):

– В ратуше, Гарамонд.

Процессия двинулась дальше, вглубь этой искусственной пещеры. Кровля опускалась все ниже, и под конец они шли согнувшись чуть ли не вдвое, чтобы не раскроить себе голову о торчащие из металлической плиты шурупы и скобы.

– Не зря этот район прозвали Крауч-Энд[24], – сказала общительная охранница Рен. – Для жизни не особо удобный, но поначалу, когда надо было прятаться от сильфид, и моховиков, и Квирк знает чего еще, крыша над головой была еще как в тему…

– Англи Пибоди! – гаркнул мистер Гарамонд. – Я, кажется, сказал тебе заткнуться!

В самом низком углу пещеры было втиснуто строение, сооруженное из бывшей конторы смотрителя Брюха и еще всякой всячины; разномастные куски были скреплены между собой гвоздями и шурупами и покрашены в веселенький красный цвет. Над дверью кто-то старательно вывел прописными буквами: «Лондонский чрезвычайный комитет». Гарамонд зашел внутрь, оставив своих подопечных дожидаться у входа, и с кем-то приглушенно заговорил. Потом вышел снова и распахнул дверь.

– Проходите, задержанные! И ведите себя уважительно. Перед вами – лорд-мэр Лондона!

Пол внутри здания был ниже порога, так что здесь не было необходимости наклоняться. Том шел первым, Уилл Холсворт держался рядом и предупредил о ступеньках. Том все равно споткнулся и ввалился в просторную комнату со скошенным потолком. Одну стену занимала карта развалин, испещренная надписями, флажками и загадочными красными булавками. В центре комнаты вокруг потертого жестяного стола собрались человек десять, – судя по всему, приход мистера Гарамонда с пленниками прервал какое-то совещание. Среди этих людей была и Клития Поттс. Она узнала Тома, выпрямилась и сказала:

– О Квирк!

Тут поднялся на ноги другой участник совещания. Потрепанная алая мантия и цепь на шее свидетельствовали, что это лорд-мэр. Том с облегчением выдохнул. Он было испугался, что ему предстоит столкнуться с Магнусом Кромом – зловещим инженером, который правил Лондоном раньше. Но этот корпулентный пожилой джентльмен с похожими на клубы пара клочками белоснежных волос над ушами был не Кром. Вслед за облегчением пришло изумление: Том понял, что ему знакомо это круглое красное лицо. Оно поразило его еще сильнее, чем первая встреча с Клитией Поттс.