Николай I и его эпоха

Найденные в бумагах студента Филиппова десять заповедей:

Господь Бог открыл нам волю свою в десяти заповедях, которые дал Он Моисею на горе Синайской для того, чтобы люди исполняли и свято соблюдали их. Этих заповедей 10, вот они:

1) Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе Бози инии, разве мене.

2) Не сотвори себе кумира и всякого подобия, ели-ка на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах и под землею: да не поклонишься им, да не послужишь им.

(Корысть, низкопоклонничество, угождение власти и богатству.)

3) Не возьмеши имени Господа Бога твоего всуе.

(Клевета, беззаконие в суде, царь земли — Бог. Все власти от Бога. То, что на божницах основали права свои цари земные.)

4) Помни день субботний, еже святити его: шесть дней делай, и сотворивши в них вся дела твоя, день же седьмой — суббота, Господу Богу твоему.

(Что значит положение крестьян, не соблюдающих?)

5) Что отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и долголетен будеши на земле.

6) Не убий.

(Убийство без нужды, обида ближнего, притеснения помещиков, убийство на войне.)

7) Не прелюбы сотвори.

(Что значит прелюбодеяние?)

8) Не укради.

(Что значит красть собственную помещичью собственность, первоначально пользовались благами мира?)

9) Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.

10) Не пожелай жены искреннего твоего, не пожелай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота, ни всего елика суть ближнего твоего.

Что говорится в первой заповеди?

В первой заповеди говорится, что есть только один Бог — и что, кроме него, нет иного Бога. Этот сильный Бог создал все, и без него не было бы ничего: ни неба, ни земли, никаких творений, живущих на земле, не было бы и человека. И так, человек должен любить Господа Бога, своего Творца, всем сердцем и всеми помышлениями и всегда жить по его святой воле. Кто преступил закон человеческий, виноват только перед людьми и прав перед Богом, ибо закон человеческий положен людьми, а, стало быть, люди и переменить его могут. А кто нарушит закон Божий, того покарает Бог муками вечными, ибо божественный закон дан от Бога, и человек не властен переменить его.

Что показывает вторая заповедь?

Показывает, чтобы для нас ничего не было дороже воли и правды Господней. Кто возлюбил мирские блага паче правды Божией, тот сотворил себе кумира, преступил вторую заповедь. (Нельзя служить двум господам, у нас один Господь.) Кто несправедливыми путями собирает богатство: воровством, обманом, грабежом, — тот возлюбил богатства паче Бога и Его святой правды. Горе вам, господа и начальники жестокосердые, что забываете заповеди Божии, ради мирских благ обижаете подвластных вам. Горе тому, кто в угоду начальству или господину творит всякие беззакония, ибо ради воли начальника. Горе и тем, кто может, но не хочет защищать бедных и утесненных. Горе вам, люди робкие, что боитесь защищать братьев, ибо вы возлюбили плоть больше правды Господней. Горе вам, ибо придет день суда, и примете все по делам вашим.

Что повелевает третья заповедь?

Третья заповедь запрещает призывать Господа Бога напрасно.

Кто клянется и божится, всуе приемлет имя Господа Бога, ибо в законе сказано: «Я же говорю вам, вовсе не клянитесь ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он град великого царя (Бога), ни головою своею не клянитесь, потому что не можете ни одного волоса сделать белым и черным. Но да будет слово ваше: да-да, нет-нет; а что сверх того, то от лукавого». И так начальники, приводя народ к присяге, поступают не по закону Божьему и примут тяжкое осуждение.

Кто скажет: царь земной — Бог, тот всуе приемлет имя Господа Бога, затем, что есть только один Бог. Он один царь неба и земли; а цари земные так же люди, как и мы грешные, и когда все мы предстанем на суд Господень, не спросит Бог: кто был царь, кто господин, кто крестьянин, — а каждому воздаст по делам его. Царь должен быть первый слуга Богу и людям, ибо в Писании сказано: «Больший из вас да будет всем слуга», а также сказано: «Кто хочет быть у вас первым, будет вам раб». Царь, который забыл свой долг, не хочет заступиться за народ, унять господ и начальников, тот враг Богу и людям, и власть его не от Господа Бога, а от сатаны.

В четвертой заповеди сказано: «Помни день субботний, святи его, шесть дней делай, и сотвори в них все дела, а день седьмой, суббота, Господу Богу твоему». Что значит «святить день субботний» (а по-вашему воскресенье)? Это значит оставить в празднике Господень все дела мирские и обратиться сердцем к Творцу и Господу. А кто оставит дела свои ради пьянства и всяких богопротивных забав, не по божескому закону справляет праздник Господень, служит не Богу, а сатане. Лучше бы ему было, кабы не оставлял свои дела, ибо меньше бы грех сотворил.

Видели мы господ, что, почитай, целую неделю гоняют бедных крестьян на барщину. Придет праздник Господень, и рад бы мужик справить его по-христиански, да глядишь, то сено не убрано, то хлеб пора жать, то дров навозить, а дома и холодно и голодно. Как быть? Нетто станешь делать! Пошел мужик на работу, и в праздник ему не праздник. А кто причина, что мужик не справляет праздника Божия? Господин. Тяжкий ответ даст он Богу на суде Страшном, что ввел мужика в соблазн, ибо в Писании сказано: «Горе миру от соблазнов, но горе человеку, чрез которого соблазн происходит».

В пятой заповеди сказано: чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и долголетен будешь на земле.

Надо любить родителей но ради любви к ним не должно оставлять заповедей Божиих. И так, коли отец или мать стали посылать тебя на дело, противное заповедям Божиим, или стали удерживать от дела, угодного Богу, можешь не послушать их, ибо воля Господня паче воли родителей. Сам Спаситель, Господь Бог наш Иисус Христос сказал:

«Любящий отца или матерь более, нежели Меня, недостоин Меня, любящий сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня».

В шестой заповеди сказано: кто убьет ближнего своего без нужды, того осудит Господь Бог на тяжкие мучения: Бог дает жизнь человеку, Бог один может отнять ее и послать смерть на человека; падет кровь неповинная на господ.

И как же, забывая слово Божие, начальники и господа слова не вымолвят с нашим братом мужиком без брани? Забыли они слово Божие и не соблюдют святой его заповеди. Дадим ответ и мы, что попустили их обижать наших братьев пора унять беззаконников, да перестанут гневит Господа Бога, ибо коли не уймем их, гнев Господень падет на всех нас. Мало того, чтоб не убивать человека, надо и не обижать ближнего, ибо обижающий ближнего подлежит суду, а кто скажет брату своему «рака» (пустой человек), подлежит верховному судилищу; кто же скажет «бессовестный», подлежит геенне огненной. Нарушающий слово Божие — смертью да умрет. Все вы идете смотреть, как наказывают мужиков, что посмели ослушаться господина или убили его. Разве вы не понимаете, что они исполнили волю Божью и что принимают наказание, как мученики, за своих ближних? Разве не будете защищаться, коли нападут на вас разбойники? А помещик, обижающий крестьян своих, не хуже ли он разбойника?

Не должно быть и войне, ибо все люди, по слову евангельскому, должны жить, как братья, и потому начинающий войну даст ответ на суде Страшном, а кто защищается, тот не повинен в крови братьев. И так, если пойдем войной на чужой народ, согрешим; но всех более согрешит царь, что начинает войну и ведет народ свой на убийство, ибо в Писании сказано: «На начинающего Бог». Ответит и народ, который пустил своих братьев на убой.

В седьмой заповеди сказано: не прелюбодействуй. Сообщение должно быть по любви и должно быть освящено Богом. Брак по расчету не освятится Богом, и потому — прелюбодеяние, ибо лжет во время обряда; брак по принуждению родителей — прелюбодеяние, брак по назначению помещика — прелюбодеяние, и еще больший грех и для помещика, и для жениха с невестой. (Об насиловании, кстати и об насиловании помещиков.)

Речь Ханыкова на обеде в память Фурье:

«Я начинаю говорить с тем увлечением, какое внушает мне и наше собрание, и то событие, которое мы празднуем здесь (то есть день рождения Фурье), событие, влекущее за собой преобразование всей планеты и человечества, живущего на ней». Далее Ханыков говорил в своей речи о законе победителей и побежденных, о борьбе сословий с древности и до нашего времени и о том, что «в этой борьбе надо признать неудовлетворенность страстей и что нейтрализовать, уничтожить этот закон может только учение Фурье». Далее Ханыков перешел к характеристике печального состояния тогдашней России и в заключение сказал: «Весь недостаток и все изумительное величие нашей системы, господа, есть новый мир, открытый нашим учителем и совершенно противоположный действительному порядку вещей. Нам, нашей школе следует пополнить пробел в системе. Как открытие ни будь истинно, благодетельно само по себе, но по невежеству большинства, вытекающему из теперешней организации общества, оно не может быть принято скоро и повсеместно, и всякая новая идея выдерживала и выдерживает до сих пор борьбу упорную, сильную. Но не нам бояться этой борьбы, когда ее вызвали неопровержимые доводы нашей науки, наш тесный, дружный союз на всех концах земного шара, во имя ее начала и закона… Преображение близко!»

Речь Д. Д. Ахшарумова:

«Жизнь, как она теперь, — тяжела, гадка; мы все несчастны, и можно ли быть счастливым в этом обществе, в котором мы живем? И так как порядок установленный противоречит главному, основному назначению нашей человеческой жизни, как и всякий другой, то он непременно рано или поздно прекратится, и вместо него будет новый, новый и новый. Когда? — вот это важный вопрос, и мы можем только отвечать, что скоро. Уже тот факт, что мы сознаем недостатки, ошибки в устройстве нашей жизни, и уже представляется нам в общих чертах новая жизнь, — этот самый факт доказывает, что началось время его разрушения. И рухнет, и развалится все это дряхлое, громадное вековое здание, и многих задавит оно при разрушении и из нас, но жизнь оживет, и люди будут жить богато, раздольно и весело. — Мы в столице безобразной, громадной, в чудовищном скопище людей, томящихся в однообразных работах, испачканных грязным трудом, пораженных болезнями, развратом, в скопище, разрозненном семействами, которые, вредя друг другу, теряют время и силу и объединяются в бесполезных трудах. И там, за столицей, ползут города; единственная цель, высочайшее счастье для них — сделаться многолюдным, развратным, больным, чудовищным, как столица! В эти дни, в этом самом обществе, мы собрались сегодня не для жалоб, но, напротив, полны надеждой, торжеством… Мы даем обед и празднуем грядущее искупление человечества, — сегодня, именно сегодня, в день рождения Фурье, чтим его память, потому что он указал нам путь, по которому идти, открыл источник богатства, счастья. Сегодня — первый обед фурьеристов в России, и все они здесь: десять человек, немногим более. Все начинается с малого и растет до великого. Разрушить столицы, города и все материалы их употребить для других зданий, и всю эту жизнь мучений, бедствий, нищеты, стыда, срама превратить в жизнь роскошную, стройную, веселья, богатства, счастья, и всю землю нищую покрыть дворцами, плодами и разукрасить в цветах — вот цель наша. Мы здесь, в нашей стране, начнем преобразование, а кончит его вся земля. Скоро избавлен будет род человеческий от невыносимых страданий».

«Петрашевцы», изд. В. М. Саблина. М., 1907.

Арест Петрашевцев 1849 года

21 апреля шеф жандармов А. Ф. Орлов представил Николаю Первому обзор всего дела, списки участвующих и план их арестов. Эти документы А. Ф. Орлов сопроводил следующей запиской:

21-го апреля

Посылаю Вашему Величеству записки об известном деле, из которых вы изволите усмотреть:

1-е, обзор всего дела, 2-е, три тетради с именным списком участвующих, и с описанием действий каждого из них, и с указанием их места жительства.

В обзоре Вы изволите усмотреть удобнейшее средство к аресту виновных. Предложение это будет исполнено, ежели Ваше Величество не сделаете каких-либо изменений.

По моему мнению, это вернейшее и лучшее средство.

Долгом считаю присовокупить, что ежели Вы удостоите предположение мое Вашим утверждением, то Высочайшая воля Ваша насчет Кропотова [первого кадетского корпуса поручик] должна измениться, а потому не прикажете ли доставить его к Вашему Величеству 23 апреля в 7 часов утра или в другое Вам угодное время.

Гр. Орлов».

Государь положил свою резолюцию не на этой записке Орлова, а на другой, в которой граф писал:

«Я сейчас воротился из штаба, где все распоряжения при мне сделаны и завтра исполнятся, когда получу разрешение Вашего Величества».

Именно на этой записке читаем следующие характерные строки, набросанные Николаем I:

«Я все прочел; дело важно, ибо ежели было только одно вранье, то и оно в высшей степени преступно и нестерпимо.

Приступить к аресту, как ты полагаешь, точно лучше, ежели только не будет огласки от такого большого числа лиц на то нужных.

Набокова вперед не уведомляй, а гораздо лучше тогда ему дать знать, прямо от меня, что и сделай.

Кропотова я вытребую от тебя, когда уже все будут взяты.

С Богом! Да будет воля Его!»

В самый последний момент явилось подозрение, что может пойти лед, разведут мосты, и, таким образом, комендант крепости Набоков не будет извещен об арестах. Дубельт сообщил Орлову о своих сомнениях:

«Льда на Неве нет, мост наведен, и мостовые уверяют, что сообщение с Васильевским островом, в течение ночи, не прекратится.

Я отправлю отношение к Набокову, ежели чуть-чуть будет подозрение, что мост разведут».

Гр. Орлов сделал на этом докладе следующую помету:

«Справедливо по отношению к Набокову. Не лучше ли передать Куцынскому, чтоб он его употребил, ежели мост разведут, и ежели нет, то воротил бы тебе назад.

Дай Бог во всем успеха!»

Итак, благословение Божие было призвано и Николаем I, и шефом Орловым. В ночь с 22 на 23 апреля аресты были произведены.

23 апреля гр. Орлов доносил:

«Честь имею донести Вашему Величеству, что арест совершен, в III отделение привезено 34 человека, со всеми их бумагами. В числе арестованных находятся все главные лица и размещены поодиночке, не привезено еще 7 человек самых незначительных по весьма достаточным причинам один из них, Плещеев, в Москве, бумаги же его отпечатаны, один, Серебряков, двое суток не ночуете дома, один, Григорьев Конногренадерского полка, должен быть в Петербурге, и, наконец, четверо: Берестов, Ламанский, Михайлов, Тимковский, которых квартиры не были известны. К отысканию их квартир теперь уже можно принять меры и принимаются.

Теперь остается мне просить Ваше Величество, не благоугодно ли дать повеление о принятии от меня в Санкт-Петербургскую крепость сих арестованных. Предполагаю, получив Ваше приказание, отправить их сегодня вечером по частям.

Приказание было исполнено с точностью и с большой быстротой, и, по моим сведениям, все совершено с большой тишиной, без всякой огласки и с наивеличайшей аккуратностью».

Государь положил следующую резолюцию:

«Слава Богу! Теперь ждать буду, какое последствие имело над ними сие арестование, и что при первом свидании с главными ты от них узнаешь.

Приказание г. Набокову дал».

24 апреля гр. Орлов сделал новое донесение:

«Сегодня от сильной головной боли я не могу, к крайнему моему сожалению, явиться к Вашему Величеству, нового ничего нет, все смирно и благополучно.

Все арестанты отправлены и сданы в крепость. Принимал их сам комендант, и при сдаче каждого находился от меня полковник.

В принятии от меня каждого арестанта есть особенные расписки. Отправление началось в 10 часов 15 минут вечера, кончилось в 2 часа пополуночи. Отправление и сдача их совершены исправно и без всякого приключения.

По списку арестованных лиц остается три не взятых: Плещеев, о котором писали к гр. Закревскому, Михайлов и Тимковский. Сих двух последних сегодня, вероятно, возьмут по сделанным распоряжениям.

Бумаги и все дело отправлены к генерал-адмиралу Набокову».

На этом донесении государь сделал следующие отметки.

Против сообщения о головной боли он написал: «Жалею, но надеюсь, что кончится одной воскресной головной болью».

Против слов о лицах, еще не взятых, Николай Павлович отметил: «Надо Закревскому дать понятие о сделанном открытии».

Наконец, прочитав последние строки об отправлении дела к коменданту Набокову, назначенному председателем следственной комиссии, Николай Павлович приписал: «Пора им начать».

Былое, 1906, февраль.

Глава Х

Итоги

Состояние государства в 1841 году

(Записка Н. Кутузова, поданная императору Николаю I)

2 апреля 1841 года

При проезде моем по трем губерниям, по большим и проселочным трактам, в самое лучшее время года, при уборке сена и хлеба, не было, слышно ни одного голоса радости, не видно ни одного движения, доказывающего довольствие народное. Напротив, печать уныния и скорби отражается на всех лицах, проглядывает во всех чувствах и действиях. Помня тридцать лет тому назад, что это время года было торжество селянина, дни его радости, оглашаемой от зари утренней до зари вечерней песнями, — эта печать уныния была для меня поразительна, тем более что благословение Божье лежало на полях губерний, мною проеханных (Новгородской, Псковской и части Тверской); на них красовались богатые жатвы, обещавшие вознаградить труды землевладельца более, чем обыкновенно вознаграждает их северное небо нашей родины. Отпечаток этих чувств скорби так близок всем классам, следы бедности общественной так явны, неправда и угнетение везде и во всем так наглы и губительны для государства, что невольно рождается вопрос: неужели все это не доходит до престола вашего императорского величества? Вы не знаете причин бедствий народных, всемилостивейший государь: иначе скорбь бы его обратилась в радость, бедность в избыток, неправда и угнетение в суд правый и в защиту слабого от сильного. По чувству преданности на пользу государства, я поставляю для себя священной обязанностью представить краткую, но верную картину общественных бедствий, открыть то зло, которое тяготеет над землей Русской и которое грозит разрушением всех начал государственного благоустройства. Но прежде рассмотрим, каким образом монарх может в точности узнавать истину и настоящее положение дел.

В монархическом правлении государь трояким образом может узнать истину и состояние своего народ: 1) мешаясь тайно и явно среди самого народа, лично прислушиваясь к его голосу и нуждам и допуская к себе всякого. Так делали Петр Великий, Гарун-Аль-Рашид и последний турецкий султан Махмуд. 2) Дозволяя приближаться к себе всякому в определенном месте, приглашая к себе иногда людей, находящихся вне сферы придворной. Так делали Екатерина Великая и покойный император австрийский Франц. 3) Дозволяя писать к себе каждому и читая подобные письма, а в случае поразительной несправедливости рассматривая дела и подвергая строгому наказанию виновных. Так делали Петр Великий, Павел I и покойный прусский король, который всякий день посвящал несколько часов на прочтение подобных писем и оставил по себе память отца и благодетеля народного.

Покойный император Александр I, возложа управление гражданскими делами на графа Аракчеева, воспретил всякий к себе доступ: зло росло медленно, но постоянно и обнаружилось взрывом 14 декабря. У престола вашего императорского величества нет ни одного избранного, но зато несколько человек, окружающих вас, составили ограду, чрез которую никакие злоупотребления вам не видны, и голос угнетения и страданий вашего народа не слышен. Скорее можно достичь до престола Царя Небесного, чем до престола царя земного, так говорит народ ваш, и говорит истину. Именем вашего величества воспрещено приближаться к вам и подавать прошения во всех пределах империи. Я не верю, чтобы вы знали об этом запрещении: это остаток повелений предшествовавшего правления, остаток, которого последнее действие было разыграно на Сенатской площади. Это воспрещение в буквальном смысле значит: сильный делай что хочешь, а слабый не смей на него жаловаться; и к кому обратиться угнетенному? К министрам? Но они всегда отвечают, что не мое дело, и, составляя между собою союз наступательных и оборонительных действий, не выдадут один другого. К комиссии прошений? Но она по многим предметам не может входить в рассмотрение, а по которым должна, не хочет, боясь борьбы с сильными. Она всегда плыла по ветру и держалась того берега, который греет солнце и изобилен земными благами: ей тепло и сытно, а народу и холодно, и голодно.

С ранней молодости моей служа под личным начальством вашего императорского величества, существуя вашими благодеяниями, я не имел столкновения ни с какими властями, не испытал ни от кого никаких неприятностей. Едва знаемый кем-либо из окружающих вас, и то по слуху, я могу и должен быть беспристрастен: дела с их делателями представляются мне в настоящем виде и свете, ибо я стою с ними в уровень, смотрю на них своими глазами, прислушиваюсь к голосу народа своими ушами. Итак, положа руку на сердце, я приступаю к обозрению причин общественных бедствий. Для ясности положения, разделяем по ведомствам, имеющим ближайшее влияние на судьбу империи.

Министерство государственных имуществ

При учреждении сего министерства вы мыслили улучшить благосостояние казенных крестьян, но с самого его учреждения оно приняло характер разорения, и положение крестьян не только не улучшилось, но бедность их достигла высочайшей степени, и не от неурожаев, на которые слагают вину, но от самого устройства министерства и от его действий. Государь! Участь этих миллионов несчастных, участь детей ваших, за весь кровавый труд не имеющих куска хлеба, но все-таки обожающих вас, заслуживает вашего воззрения. Сердце обливается кровью, смотря на эту толпу несчастных, год от года приходящих в худшее состояние.

Устройство министерства. Из одного департамента Министерства финансов вдруг выросло три департамента, несколько канцелярий, полсотни палат, сотни окружных управлений, так что вместо ста двадцати прежних управлений явилось более 1500. Подобное умножение чиновников во всяком государстве было бы вредно, но в России оно губило и губит империю. Что оно губило Россию — может удостоверить следующий манифест императрицы Екатерины I: