Помоги проекту - поделись книгой:
– Ага, борода из ваты, – закончил за него Старков и вдруг встрепенулся: – Стоп! Я понял, что ты имеешь в виду… – Он щелкнул покойника по накладному носу. – У двух других Дедов Морозов носа нет! Только бороды с усами!
Едва он это сказал, как в мозгу Головина затрубили фанфары. Под их оглушительное звучание майор и раскрыл преступление: он понял, кто убийца, разгадал его мотив и представил себе, как было совершено преступление. Теперь оставалось только найти своим догадкам подтверждение, а главное – вывести преступника на чистую воду…
– Ребята, я к соседям! – торопливо сказал Головин и бросился вон из кухни.
Старков с Саньком проводили его удивленными взглядами, потом синхронно пожали плечами и склонились над трупом.
А Головин тем временем заявился к соседям Сидоровым. Еле отделавшись от двух пьяных мужиков, возжелавших с ними выпить, он нашел более-менее трезвых гостей и поговорил с ними. Выяснив все, что хотел, он вернулся в квартиру Потаповых, отвел в сторону Женю и пошептался с ним. Затем он поговорил с Багрицким, а в завершение подошел к Сергею и тихо ему сказал:
– Я знаю, кто хотел тебя убить.
– Да? – громко ахнул тот.
– Тш-ш, – шикнул на него Стас. – Не кричи, а то убийцу спугнем… – Он осмотрелся по сторонам и, поманив Потапова в направлении пустующей столовой, бросил: – Потопали туда, расскажу.
Они вошли и сели на диван. Головин заговорщицким шепотом сообщил Сергею:
– Это Женя, твой бухгалтер. Вместе с Багрицким они воровали со счетов деньги. Когда ты узнал об утечке средств, Женя решил тебя убить, а вину свалить на Багрицкого. Он даже ножик из раны пытался вытащить, чтоб потом его тебе подбросить, да сил не хватило…
– Я так и думал, – сдавленно прошептал Сергей. – Я именно его и подозревал… Но никак не предполагал, что Женя пойдет на такое…
– Только у нас доказательств нет. И алиби у него вполне сносное. Говорит, что из комнаты только на две секунды выходил, а опровергнуть это некому… Вот если бы нашелся свидетель… Тогда…
– Я могу свидетельствовать, – встрепенулся Сергей.
– Как так?
– Я не говорил, но… – Потапов помялся. – Я ж в квартиру-то возвращался… Когда мы у Сидоровых играли, настала моя очередь угадывать, куда предмет спрятан. Я им говорю, прячьте лучше, не торопитесь, чтоб искать подольше, это ж интереснее, и вышел из комнаты. А пока они копошились, к себе забежал. Хотел сюрприз приготовить (я еще Жене позвонил, чтоб он мне помог), а бухгалтер мой в это время из кухни выруливает. И торопливо так в другой коридор ныряет. Даже меня не заметил… – Он горестно вздохнул. – Выходит, он в кухню наведывался, чтобы сообщника убрать…
Головин закивал и придирчиво переспросил:
– Значит, ты в квартиру возвращался, так?
– Да.
– Подтверждаешь это?
– Ну да…
– Что и требовалось доказать, – торжественно произнес Стас, выключив диктофон на мобильнике.
– В каком смысле? – испуганно спросил Потапов.
– Меня, Сережа, твоя первая реакция на труп очень удивила. Думаю, чего это он про красный нос бормочет? Но я тогда не придал этому значения, а вот когда мой коллега заметил, что ваши с Багрицким бороды без накладных носов были – понял! Ты, Сережа, хотел убить компаньона, но по ошибке зарезал воришку. Со спины-то он от Багрицкого ничем не отличался, а когда вор обернулся на шум твоих шагов, тебе не до того было, чтоб детали его костюма рассматривать. Во-первых, ты торопился (из-за этого и нож не успел вытащить), а во-вторых, не в себе был – как-никак впервые на преступление пошел. А вот когда ты вернулся второй раз, то сразу увидел отличие. Увидел и… впал в ступор!
Потапов слушал Головина, не перебивая. Вид у него был потерянный и очень несчастный. Он то и дело моргал и иногда тряс головой. Казалось, он не верит, что все это происходит с ним наяву, и хочет проснуться…
– Багрицкий позвонил тебе около часа и сказал, что скоро приедет (он думал домчаться до твоего дома минут за пятнадцать, не предполагая, что водитель будет тащиться со скоростью сорок километров в час), – продолжал Головин. – Ты взял из коробки нож и, спрятав его в кармане, отправился к Сидоровым. Еще и меня с собой позвал, зная, что я откажусь. Ты пробыл там какое-то время. Вы играли. И тут ты видишь в окошко, как к подъезду подходит Дед Мороз. Ты знал, что Багрицкий будет в таком костюме, вы ведь вместе брали их в прокате, и решил, что это он. Дед Мороз вошел (видимо, код он вычислил раньше) в подъезд, увидел, что ваша дверь не заперта, и ввалился к вам. Тем временем ты изъявил желание стать «водящим» и вышел из квартиры соседей. Затем ты позвонил Жене и велел ему через пять минут явиться в прихожую якобы для того, чтобы помочь тебе подготовить сюрприз. На самом деле ты собирался лишить его алиби и незаметно подбросить ему орудие убийства. Сам ты был в рукавицах, и твоих отпечатков на рукоятке не осталось. Жениных, естественно, тоже, но коль окровавленный нож лежит в его кармане, бухгалтер автоматически становится первым подозреваемым…
Головин замолчал, чтобы перевести дух. И тут заговорил Потапов:
– Я так устал от него… От своего компаньона. Он необязательный, легкомысленный, забывчивый – ненадежный, одним словом. Мы столько контрактов упустили из-за его безалаберности. А тут еще он деньги воровать начал. Думаю, не без Жениной помощи…
– Без Жениной, – возразил Головин. – Женя, напротив, хотел тебе помочь. Узнав, что пропадают деньги, он провел собственное расследование и выяснил, что их берет Багрицкий. Правда, тот не считал это воровством. По его словам, он просто заимствовал их, намереваясь вернуть все до копейки…
– Вот в этом весь Багрицкий, – болезненно поморщился Потапов. – И как с таким работать? Я ведь сколько раз просил его продать мне свою долю, а он ни в какую… Конечно, зачем это ему? Я вкалываю за двоих, а он только денежки тратит…
– Поэтому ты решил от него избавиться, – закончил за него Головин. Затем вздохнул и спросил устало: – Чистосердечное будешь подписывать?
Тот ответил не сразу. Долго сидел, хмуря брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, Сергей принял решение.
– Ничего я подписывать не буду, – сказал Потапов твердо. – Докажете, что я убил, отвечу, да только вряд ли это у вас получится – улик-то против меня нет…
– Докажем, Сереж, – перебил его Головин. – И улики найдем, и свидетелей…
– Ну, валяйте, – упрямо буркнул он. – Ведь это ваша работа.
– Да, это наша работа, – согласился с ним Стас и бросил взгляд на табло электронных часов. Они показывали четверть четвертого.
«В это время я должен был смотреть десятый сон, – с грустью подумал Головин. – Я ж мечтал в новогоднюю ночь лечь в начале третьего…»
– Стасевич! – донесся до майора голос старшего опера Старкова. – В управление поедешь? Машина пришла…
– Поеду, куда ж я денусь, – ворчливо ответил Головин, а про себя подумал: «Ну, ничего… Следующий Новый год я точно встречу по-человечески! Отпуск возьму, чтоб уж наверняка… И из Москвы уеду. В тайгу. Есть у меня в Сибири один приятель, егерем работает… А до этого ремонт дома сделаю, чтобы Ольга мне в последний момент планы не порушила…»
И, представив, как будет справлять следующий Новый год в деревянном домике среди заснеженного леса, Головин с улыбкой достал из кармана наручники.
Татьяна Гармаш-Роффе
Снеговик
…Снежок попал прямо в лицо. Залепил глаза, забил нос.
– А-а-а, ты так!!! – завопила Наташка, стирая снег. – Ну, я тебе сейчас!..
Она зачерпнула пригоршню снега, которого было так много, что даже не приходилось за ним особо наклоняться, – ловко слепила снежок, маленький и плотный: она знала, что такие летят быстрее, а бьют больнее, чем рыхлые и большие, какие делал Женька, и стала целиться.
Женька высунул ей язык и спрятался за дерево.
Наташка, стараясь ступать легко, чтобы скрип снега не выдал шаги, двинулась в его сторону. Однако Женька учуял и пулей вылетел из-за дерева. На огромной скорости он сделал кругов пять вокруг площадки, как заводной заяц, – Наташка выжидала, следя за ним. Уже смеркалось, и бросаться снежком, пока он носится, глупо – все равно промажешь. Ну ничего, он же не будет тут бегать вечно… Ага, вот сбавил скорость…
Она приготовилась. Женька спрятался за домиком. На этот раз Наташка не стала красться – ринулась за домик. Но Женька перебежал и спрятался за здоровым снеговиком. Затем высунулся на мгновение, показал ей язык и снова спрятался. Наташка находилась на небольшом расстоянии от снеговика, но вопрос состоял в том, с какой стороны лучше зайти. Ведь с какой ни зайди, а Женька побежит в противоположную, ясный пень.
Женька опять высунулся, выдернул морковку-нос и спрятался. Из-за снеговика раздался шумный хруст.
– Ну гад!
Такого Наташка снести не могла! Чтобы ее морковку!.. За которой она домой бегала!.. Да так нахально! Ну держись, козел! Ща ты у меня получишь снежку на свою голову!
Она разлетелась и со всей силы ударила по голове снеговика, обрушивая верхний ком на голову Женьки. Тот взвизгнул по-девчачьи, пригибаясь. Вся его шапка стала белой. Снег попал за шиворот, за выбившийся из воротника шарф, и потек холодными струйками по спине.
Наташка издала торжествующий клич и отскочила на безопасное расстояние.
– У-у, дура! Мне прям за воротник!
– Кто дура?! А?! Кто дура?!
Наташка стала грозно подступать. Женька принялся отстреливаться снегом с верхнего кома снеговика – мелко и часто, будто пулеметной очередью. Ему удалось снова попасть Наташке прямо в лицо, отчего та жмурилась и обтирала глаза, что усилило Женькин энтузиазм.
– Я тебе сейчас голову оторву, как этому снеговику, – пообещала она, неуклонно приближаясь.
И вдруг Женька затих. «Испугался», – удовлетворенно подумала Наташка, очищая от снега глаза.
– Что это? Что это? Наташка, что это?!
В голосе Женьки звучало что-то такое, отчего Наташка насторожилась.
Она сняла варежку и еще раз потерла глаза сухими теплыми пальчиками. Ей оставалось всего два шага до Женьки, который стоял, уставившись на снеговика. «Нет, он нарочно, – засомневалась она. – Ждет, пока я подойду…»
Девочка остановилась.
– Ну, чего у тебя там?
– Иди сюда, – Женька почти шептал, – иди, посмотри… Тут…
– Чего тут?
Женька глядел на нее широко распахнутыми глазами. В них был страх.
Нет, он все-таки не шутит! Наташка решилась и сделала последние два шага – хотя и осторожно, готовая в любой момент бежать.
Но Женька не шевелился. Она встала с другой стороны снеговика, на всякий случай.
– Смотри, Наташ!..
– Ой…
Из раскопанной Женькой ямки в туловище снеговика торчали заснеженные клочки волос.
– Наташ, что это?!
Она помолчала, озадаченная. Потом быстро и опасливо провела варежкой вокруг волос, снимая слой снега.
– Голова это, вот что!
Наташа всегда демонстрировала, что она умнее своего приятеля, и сейчас тоже старалась придерживаться завоеванных позиций; но ей вдруг стало не по себе.
Некоторое время дети молчали, созерцая заснеженную макушку.
– Как ты думаешь, он живой? – шепотом спросил Женька.
– Дурак, если б он живой был, снег бы от него растаял!
– Так что же… Он мертвый?!
Они переглянулись и дали стрекача. Ужас обуял их, от него слабели коленки и сводило зубы, и казалось, что мертвец сейчас погонится за ними…
Визгом огласился весь двор, затем подъезд. От страха они даже лифта ждать не стали – взлетели космической ракетой на четвертый этаж, где жили оба, дверь в дверь.
– Мама! – раздалось одновременно. – Мама, там м-м-мертвец!!!
Обе мамы переглянулись в дверях квартир.
– Какой еще мертвец? Где?!
– На детской площадке! В снежной бабе!
Женщины снова переглянулись.
– Что вы выдумываете? – строго спросила та, что пополнее и повыше, мать Женьки, Света.
– Мы не выдумываем!!! Там… Там голова!!! – наперебой кричали дети.
Наташина мама, невысокая женщина в спортивном костюме, решилась первой.
– Давай спустимся, Свет.
Женщины накинули шубы, натянули сапожки и вызвали лифт. Дети стояли притихшие, яркий румянец начал понемногу гаснуть на их щеках.
На улице стало совсем темно, в воздухе закружились редкие снежинки. Группа приблизилась к снеговику. Женщины заглянули в образовавшееся отверстие.
– Слышь, Оль, – так звали Наташину маму, – произнесла Света, – а и впрямь на волосы человека похоже… Жалко, фонарик не взяли.
– Давай я сбегаю, мам! – вызвался Женька. – Я знаю, где он лежит!
Женька обернулся мгновенно, и луч фонаря высветил светлые короткие волосы, в которые забился снег.
Света измерила взглядом высоту от земли и выразительно посмотрела на подругу. У той расширились глаза от уловленной мысли:
«…
Через десять минут явился участковый, которому дети наперебой рассказали, как играли в снежки, и как Наташка свалила голову снеговика, и как…
Затем подъехала машина с мигалками, и из нее вышли еще двое милиционеров. Детей и их мам попросили отойти в сторону. Милиционеры принялись осторожно расколупывать снег…
Наташа и Женя стояли в нескольких шагах и не могли отвести завороженных глаз. Это было очень страшно!
Это было очень страшно и… очень интересно! Внутри снеговика, теперь уже понятно, стоял мертвый мальчик!
Поделиться книгой: