28 июля 1852
«Чародейкою Зимою…»
Чародейкою ЗимоюОколдован, лес стоит —И под снежной бахромою,Неподвижною, немою,Чудной жизнью он блестит.И стоит он, околдован, —Не мертвец и не живой —Сном волшебным очарован,Весь опутан, весь окованЛегкой цепью пуховой…Солнце зимнее ли мещетНа него свой луч косой —В нем ничто не затрепещет,Он весь вспыхнет и заблещетОслепительной красой.31 декабря 1852
Неман
Ты ль это, Неман величавый?Твоя ль струя передо мной?Ты, столько лет, с такою славой,России верный часовой?..Один лишь раз, по воле бога,Ты супостата к ней впустил —И целость русского порогаТы тем навеки утвердил…Ты помнишь ли былое, Неман?Тот день годины роковой,Когда стоял он над тобой,Он сам – могучий южный демон,И ты, как ныне, протекал,Шумя под вражьими мостами,И он струю твою ласкалСвоими чудными очами?Победно шли его полки,Знамена весело шумели,На солнце искрились штыки,Мосты под пушками гремели —И с высоты, как некий бог,Казалось, он парил над ними,И двигал всем, и всё стерегОчами чудными своими…Лишь одного он не видал…Не видел он, воитель дивный,Что там, на стороне противной,Стоял Другой – стоял и ждал…И мимо проходила рать —Всё грозно-боевые лица,И неизбежная ДесницаКлала на них свою печать…И так победно шли полки,Знамена гордо развевались,Струились молнией штыки,И барабаны заливались…Несметно было их число —И в этом бесконечном строеЕдва ль десятое челоКлеймо минуло роковое…5–7 сентября 1853
Последняя любовь[16]
О, как на склоне наших летНежней мы любим и суеверней…Сияй, сияй, прощальный светЛюбви последней, зари вечерней!Полнеба обхватила тень,Лишь там, на западе, бродит сиянье, —Помедли, помедли, вечерний день,Продлись, продлись, очарованье.Пускай скудеет в жилах кровь,Но в сердце не скудеет нежность…О ты, последняя любовь!Ты и блаженство и безнадежность.Не ранее второй половины – не позднее начала 1854
Лето 1854[17]
Какое лето, что за лето!Да это просто колдовство —И как, прошу, далось нам этоТак ни с того и ни с сего?..Гляжу тревожными глазамиНа этот блеск, на этот свет…Не издеваются ль над нами?Откуда нам такой привет?..Увы, не так ли молодаяУлыбка женских уст и глаз,Не восхищая, не прельщая,Под старость лишь смущает нас.Около 11 августа 1854
«Увы, что нашего незнанья…»
Увы, что нашего незнанья[18]И беспомо́щней и грустней?Кто смеет молвить: до свиданьяЧрез бездну двух или трех дней?11 сентября 1854
«Пламя рдеет, пламя пышет…»
Пламя рдеет, пламя пышет[19],Искры брызжут и летят,А на них прохладой дышитИз-за речки темный сад.Сумрак тут, там жар и крики,Я брожу как бы во сне, —Лишь одно я живо чую:Ты со мной и вся во мне.Треск за треском, дым за дымом,Трубы голые торчат,А в покое нерушимомЛистья веют и шуршат.Я, дыханьем их обвеян,Страстный говор твой ловлю…Слава богу, я с тобою,А с тобой мне – как в раю.10 июля 1855
«Так, в жизни есть мгновения…»
Так, в жизни есть мгновения — Их трудно передать,Они самозабвения Земного благодать.Шумят верхи древесные Высоко надо мной,И птицы лишь небесные Беседуют со мной.Все пошлое и ложное Ушло так далеко,Все мило-невозможное Так близко и легко.И любо мне, и сладко мне, И мир в моей груди,Дремотою обвеян я — О время, погоди!Июль 1855 (?)
«Эти бедные селенья…»
Эти бедные селенья,Эта скудная природа —Край родной долготерпенья,Край ты русского народа!Не поймет и не заметитГордый взор иноплеменный,Что сквозит и тайно светитВ наготе твоей смиренной.Удрученный ношей крестной,Всю тебя, земля родная,В рабском виде Царь НебесныйИсходил, благословляя.13 августа 1855
«Вот от моря и до моря…»
Вот от моря и до моряНить железная скользит,Много славы, много горяЭта нить порой гласит.И, за ней следя глазами,Путник видит, как поройПтицы вещие садятсяВдоль по нити вестовой.Вот с поляны ворон черныйПрилетел и сел на ней,Сел и каркнул, и крыламиЗамахал он веселей.И кричит он, и ликует,И кружится всё над ней:Уж не кровь ли ворон чуетСевастопольских вестей?13 августа 1855
«О вещая душа моя!…»
О вещая душа моя!О, сердце, полное тревоги,О, как ты бьешься на порогеКак бы двойного бытия!..Так, ты – жилица двух миров,Твой день – болезненный и страстный,Твой сон – пророчески-неясный,Как откровение духов…Пускай страдальческую грудьВолнуют страсти роковые —Душа готова, как Мария,К ногам Христа навек прильнуть.1855
«Молчи, прошу, не смей меня будить…»
(Из Микеланджело)
Молчи, прошу, не смей меня будить.О, в этот век преступный и постыдныйНе жить, не чувствовать – удел завидный…Отрадно спать, отрадней камнем быть.1855
«Не богу ты служил и не России…»
Не богу ты служил и не России[20], Служил лишь суете своей,И все дела твои, и добрые и злые, —Все было ложь в тебе, все призраки пустые: Ты был не царь, а лицедей.Не ранее февраля 1855
1856
Стоим мы слепо пред Судьбою,Не нам сорвать с нее покров…Я не свое тебе открою,Но бред пророческий духов…Еще нам далеко до цели,Гроза ревет, гроза растет, —И вот – в железной колыбели,В громах родился Новый год…Черты его ужасно строги,Кровь на руках и на челе…Но не одни войны тревогиПринес он людям на земле.Не просто будет он воитель,Но исполнитель божьих кар, —Он совершит, как поздний мститель,Давно задуманный удар…Для битв он послан и расправы,С собой принес он два меча:Один – сражений меч кровавый,Другой – секиру палача.Но для кого?.. Одна ли выя,Народ ли целый обречен?..Слова неясны роковые,И смутен замогильный сон…31 декабря 1855
«Все, что сберечь мне удалось…»
Все, что сберечь мне удалось[21],Надежды, веры и любви,В одну молитву все слилось:Переживи, переживи!8 апреля 1857
Н. Ф. Щербине[22]
Вполне понятно мне значеньеТвоей болезненной мечты,Твоя борьба, твое стремленье,Твое тревожное служеньеПред идеалом красоты…Так узник эллинский, пороюЗабывшись сном среди степей,Под скифской вьюгой снеговоюСвободой бредил золотоюИ небом Греции своей.4 февраля 1857
«Над этой темною толпой…»
Над этой темною толпойНепробужденного народаВзойдешь ли ты когда, Свобода,Блеснет ли луч твой золотой?..Блеснет твой луч и оживит,И сон разгонит и туманы…Но старые, гнилые раны,Рубцы насилий и обид,Растленье душ и пустота,Что гложет ум и в сердце ноет, —Кто их излечит, кто прикроет?..Ты, риза чистая Христа…15 августа 1857
«Есть в осени первоначальной…»
Есть в осени первоначальнойКороткая, но дивная пора —Весь день стоит как бы хрустальный,И лучезарны вечера…Где бодрый серп гулял и падал колос,Теперь уж пусто все – простор везде, —Лишь паутины тонкий волосБлестит на праздной борозде.Пустеет воздух, птиц не слышно боле,Но далеко еще до первых зимних бурь —И льется чистая и теплая лазурьНа отдыхающее поле…22 августа 1857
«Смотри, как роща зеленеет…»
Смотри, как роща зеленеет,Палящим солнцем облита,А в ней какою негой веетОт каждой ветки и листа!Войдем и сядем над корнямиДерев, поимых родником, —Там, где, обвеянный их мглами,Он шепчет в сумраке немом.Над нами бредят их вершины,В полдневный зной погружены,И лишь порою крик орлиныйДо нас доходит с вышины…Конец августа 1857
«В часы, когда бывает…»
В часы, когда бывает[23]Так тяжко на груди,И сердце изнывает,И тьма лишь впереди;Без сил и без движенья,Мы так удручены,Что даже утешеньяДрузей нам не смешны, —Вдруг солнца луч приветныйВойдет украдкой к намИ брызнет огнецветнойСтруею по стенам;И с тверди благосклоннойС лазуревых высотВдруг воздух благовонныйВ окно на нас пахнет…Уроков и советовОни нам не несут,И от судьбы наветовОни нас не спасут.Но силу их мы чуем,Их слышим благодать,И меньше мы тоскуем,И легче нам дышать…Так мило-благодатна,Воздушна и светла,Душе моей стократноЛюбовь твоя была.Не позднее апреля 1858
«Она сидела на полу…»
Она сидела на полу[24]И груду писем разбирала —И, как остывшую золу,Брала их в руки и бросала.Брала знакомые листыИ чудно так на них глядела,Как души смотрят с высотыНа ими брошенное тело…О, сколько жизни было тут,Невозвратимо пережитой!О, сколько горестных минут,Любви и радости убитой!..Стоял я молча в сторонеИ пасть готов был на колени, —И страшно грустно стало мне,Как от присущей милой тени.Не позднее апреля 1858
Успокоение[25]
Когда, что звали мы своим,Навек от нас ушлоИ, как под камнем гробовым,Нам станет тяжело, —Пойдем и бросим беглый взглядТуда, по склону вод,Куда стремглав струи спешат,Куда поток несет.Одна другой наперерывСпешат, бегут струиНа чей-то роковой призыв,Им слышимый вдали…За ними тщетно мы следим —Им не вернуться вспять…Но чем мы долее глядим,Тем легче нам дышать…И слезы брызнули из глаз —И видим мы сквозь слез,Как все, волнуясь и клубясь,Быстрее понеслось…Душа впадает в забытье,И чувствует она,Что вот уносит и ееВсесильная волна.15 августа 1855
«Осенней позднею порою…»
Осенней позднею пороюЛюблю я царскосельский сад,Когда он тихой полумглоюКак бы дремотою объят,И белокрылые виденья,На тусклом озера стекле,В какой-то неге онеменьяКоснеют в этой полумгле…И на порфирные ступениЕкатерининских дворцовЛожатся сумрачные тениОктябрьских ранних вечеров —И сад темнеет, как дуброва,И при звездах из тьмы ночной,Как отблеск славного былого,Выходит купол золотой…22 октября 1855
На возвратном пути
IГрустный вид и грустный час —Дальний путь торопит нас…Вот, как призрак гробовой,Месяц встал – и из туманаОсветил безлюдный край… Путь далек – не унывай…Ах, и в этот самый час,Там, где нет теперь уж нас,Тот же месяц, но живой,Дышит в зеркале Лемана…Чудный вид и чудный край — Путь далек – не вспоминай…IIРодной ландшафт… Под дымчатым навесом Огромной тучи снеговойСинеет даль – с ее угрюмым лесом, Окутанным осенней мглой…Все голо так – и пусто-необъятно В однообразии немом…Местами лишь просвечивают пятна Стоячих вод, покрытых первым льдом.Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья — Жизнь отошла – и, покорясь судьбе,В каком-то забытьи изнеможенья, Здесь человек лишь снится сам себе.Как свет дневной, его тускнеют взоры, Не верит он, хоть видел их вчера,Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера…Конец октября 1859.
По дороге из Кенигсберга в Петербург
Декабрьское утро
На небо месяц – и ночнаяЕще не тронулася тень,Царит себе, не сознавая,Что вот уж встрепенулся день, —Что хоть лениво и несмелоЛуч возникает за лучом,А небо так еще всецелоНочным сияет торжеством.Но не пройдет двух-трех мгновений,Ночь испарится над землей,И в полном блеске проявленийВдруг нас охватит мир дневной…1859
Е. Н. Анненковой[26]
И в нашей жизни повседневнойБывают радужные сны,В край незнакомый, в мир волшебный,И чуждый нам и задушевный,Мы ими вдруг увлечены.Мы видим: с голубого сводуНездешним светом веет нам,Другую видим мы природу,И без заката, без восходуДругое солнце светит там…Все лучше там, светлее, шире,Так от земного далеко…Так разно с тем, что в нашем мире, —И в чистом пламенном эфиреДуше так родственно-легко.Проснулись мы, – конец виденью,Его ничем не удержать,И тусклой, неподвижной тенью,Вновь обреченных заключенью,Жизнь обхватила нас опять.Но долго звук неуловимыйЗвучит над нами в вышине,И пред душой, тоской томимой,Все тот же взор неотразимый,Все та ж улыбка, что во сне.1859
«Хоть я и свил гнездо в долине…»
Хоть я и свил гнездо в долине,Но чувствую порой и я,Как животворно на вершинеБежит воздушная струя, —Как рвется из густого слоя,Как жаждет горних наша грудь,Как все удушливо-земноеОна хотела б оттолкнуть!На недоступные громадыСмотрю по целым я часам, —Какие росы и прохладыОттуда с шумом льются к нам!Вдруг просветлеют огнецветноИх непорочные снега:По ним проходит незаметноНебесных ангелов нога…Октябрь 1860. Женева
На юбилей князя Петра Андреевича Вяземского
У Музы есть различные пристрастья,Дары ее даются не равно;Стократ она божественнее счастья,Но своенравна, как оно.Иных она лишь на заре лелеет,Целует шелк их кудрей молодых,Но ветерок чуть жарче лишь повеет —И с первым сном она бежит от них.Тем у ручья, на луговине тайной,Нежданная, является порой,Порадует улыбкою случайной,Но после первой встречи нет второй!Не то от ней присуждено вам было:Вас юношей настигнув в добрый час,Она в душе вас крепко полюбилаИ долго всматривалась в вас.Досужая, она не мимоходомПеклась о вас, ласкала, берегла,Растила ваш талант, и с каждым годомЛюбовь ее нежнее всё была.И как с годами крепнет, пламенея,Сок благородный виноградных лоз, —И в кубок ваш всё жарче и светлееТак вдохновение лилось.И никогда таким вином, как ныне,Ваш славный кубок венчан не бывал.Давайте ж, князь, подымем в честь богинеВаш полный, пенистый фиал!Богине в честь, хранящей благородноЗалог всего, что свято для души,Родную речь… расти она свободноИ подвиг свой великий доверши!Потом мы все, в молитвенном молчанье,Священные поминки сотворим,Мы сотворим тройное возлияньеТрем незабвенно-дорогим.Нет отклика на голос, их зовущий,Но в светлый праздник ваших именинКому ж они не близки, не присущи —Жуковский, Пушкин, Карамзин!..Так верим мы, незримыми гостямиТеперь они, покинув горний мир,Сочувственно витают между намиИ освящают этот пир.За ними, князь, во имя Музы вашей,Подносим вам заздравное вино,И долго-долго в этой светлой чашеПускай кипит и и́скрится оно!..1861
«Я знал ее еще тогда…»
Я знал ее еще тогда,В те баснословные года,Как перед утренним лучомПервоначальных дней звездаУж тонет в небе голубом…И все еще была онаТой свежей прелести полна,Той дорассветной темноты,Когда незрима, неслышна,Роса ложится на цветы…Вся жизнь ее тогда былаТак совершенна, так цела,И так среде земной чужда,Что, мнится, и она ушлаИ скрылась в небе, как звезда.27 марта 1861
«Играй, покуда над тобою…»
Играй, покуда над тобоюЕще безоблачна лазурь;Играй с людьми, играй с судьбою,Ты – жизнь, назначенная к бою,Ты – сердце, жаждущее бурь.Как часто, грустными мечтамиТомимый, на тебя гляжу,И взор туманится слезами…Зачем? Что общего меж нами?Ты жить идешь – я ухожу.Я слышал утренние грезыЛишь пробудившегося дня…Но поздние, живые грозы,Но взрыв страстей, но страсти слезы, —Нет, это все не для меня!Но, может быть, под зноем летаТы вспомнишь о своей весне…О, вспомни и про время это,Как о забытом до рассветаНам смутно грезившемся сне.25 июля 1861
При посылке Нового Завета
Не легкий жребий, не отрадный,Был вынут для тебя судьбой[27],И рано с жизнью беспощаднойВступила ты в неравный бой.Ты билась с мужеством немногих,И в этом роковом боюИз испытаний самых строгихВсю душу вынесла свою.Нет, жизнь тебя не победила,И ты в отчаянной борьбеНи разу, друг, не изменилаНи правде сердца, ни себе.Но скудны все земные силы:Рассвирепеет жизни зло —И нам, как на краю могилы,Вдруг станет страшно тяжело.Вот в эти-то часы с любовьюО книге сей ты вспомяни —И всей душой, как к изголовью,К ней припади и отдохни.1861
«Иным достался от природы…»
Иным достался от природы[28]Инстинкт пророчески-слепой —Они им чуют, слышат водыИ в темной глубине земной…Великой Матерью любимый,Стократ завидней твой удел —Не раз под оболочкой зримойТы самое ее узрел…14 апреля 1862
Н. И. Кролю
