Не то, что мните вы, природа:Не слепок, не бездушный лик —В ней есть душа, в ней есть свобода,В ней есть любовь, в ней есть язык…. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .Вы зрите лист и цвет на древе:Иль их садовник приклеи́л?Иль зреет плод в родимом чревеИгрою внешних, чуждых сил?... . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .Они не видят и не слышат,Живут в сем мире, как впотьмах,Для них и солнцы, знать, не дышат,И жизни нет в морских волнах.Лучи к ним в душу не сходили,Весна в груди их не цвела,При них леса не говорили,И ночь в звезда́х нема была!И языками неземными,Волнуя реки и леса,В ночи не совещалась с нимиВ беседе дружеской гроза!Не их вина: пойми, коль может,Органа жизнь глухонемой!Души его, ах! не встревожитИ голос матери самой!..Не позднее апреля 1836
«Еще земли печален вид…»
Еще земли печален вид,А воздух уж весною дышит,И мертвый в поле стебль колышет,И елей ветви шевелит.Еще природа не проснулась,Но сквозь редеющего снаВесну послышала она,И ей невольно улыбнулась…Душа, душа, спала и ты…Но что же вдруг тебя волнует,Твой сон ласкает и целуетИ золотит твои мечты?..Блестят и тают глыбы снега,Блестит лазурь, играет кровь…Или весенняя то нега?..Или то женская любовь?..Не позднее апреля 1836
«И чувства нет в твоих очах…»
И чувства нет в твоих очах,И правды нет в твоих речах,И нет души в тебе.Мужайся, сердце, до конца:И нет в творении творца!И смысла нет в мольбе!Не позднее апреля 1836
«Люблю глаза твои, мой друг…»
Люблю глаза твои, мой друг,С игрой их пламенно-чудесной,Когда их приподымешь вдругИ, словно молнией небесной,Окинешь бегло целый круг…Но есть сильней очарованья:Глаза, потупленные ницВ минуты страстного лобзанья,И сквозь опущенных ресницУгрюмый, тусклый огнь желанья.Не позднее апреля 1836
«Вчера, в мечтах обвороженных…»
Вчера, в мечтах обвороженных,С последним месяца лучомНа веждах, томно озаренных,Ты поздним позабылась сном.Утихло вкруг тебя молчанье,И тень нахмурилась темней,И груди ровное дыханьеСтруилось в воздухе слышней.Но сквозь воздушный завес оконНедолго лился мрак ночной,И твой, взвеваясь, сонный локонИграл с незримою мечтой.Вот тихоструйно, тиховейно,Как ветерком занесено,Дымно-легко, мглисто-лилейноВдруг что-то по́рхнуло в окно.Вот невидимкой пробежалоПо темно брезжущим коврам,Вот, ухватясь за одеяло,Взбираться стало по краям, —Вот, словно змейка извиваясь,Оно на ложе взобралось,Вот, словно лента развеваясь,Меж пологами развилось…Вдруг животрепетным сияньемКоснувшись персей молодых,Румяным, громким восклицаньемРаскрыло шелк ресниц твоих!Начало 1836
29-е января 1837
Из чьей руки свинец смертельныйПоэту сердце растерзал?Кто сей божественный фиалРазрушил, как сосуд скудельный?Будь прав или виновен онПред нашей правдою земною,Навек он высшею рукоюВ «цареубийцы» заклеймен.Но ты, в безвременную тьмуВдруг поглощенная со света,Мир, мир тебе, о тень поэта,Мир светлый праху твоему!..Назло людскому суесловьюВелик и свят был жребий твой!..Ты был богов орган живой,Но с кровью в жилах… знойной кровью.И сею кровью благороднойТы жажду чести утолил —И осененный опочилХоругвью горести народной.Вражду твою пусть Тот рассудит,Кто слышит пролитую кровь…Тебя ж, как первую любовь,России сердце не забудет!..Май – июль 1837
1-е декабря 1837
Так здесь-то суждено нам былоСказать последнее прости…Прости всему, чем сердце жило,Что, жизнь твою убив, ее испепелилоВ твоей измученной груди!..Прости… Чрез много, много летТы будешь помнить с содроганьемСей край, сей брег с его полуденным сияньем,Где вечный блеск и долгий цвет,Где поздних, бледных роз дыханьемДекабрьский воздух разогрет.Декабрь 1837
Итальянская villa[10]
И распростясь с тревогою житейской,И кипарисной рощей заслонясь, —Блаженной тенью, тенью элисейской Она заснула в добрый час.И вот, уж века два тому иль боле,Волшебною мечтой ограждена,В своей цветущей опочив юдоле,На волю неба предалась она.Но небо здесь к земле так благосклонно!..И много лет и теплых южных зимПровеяло над нею полусонно,Не тронувши ее крылом своим.По-прежнему в углу фонтан лепечет,Под потолком гуляет ветерок,И ласточка влетает и щебечет…И спит она… и сон ее глубок!..И мы вошли… Все было так спокойно!Так все от века мирно и темно!..Фонтан журчал… Недвижимо и стройноСоседний кипарис глядел в окно.. . . . . . . . . . . . . . . . .Вдруг все смутилось: судорожный трепетПо ветвям кипарисным пробежал, —Фонтан замолк – и некий чудный лепет,Как бы сквозь сон, невнятно прошептал.Что это, друг? Иль злая жизнь недаром,Та жизнь, – увы! – что в нас тогда текла,Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,Через порог заветный перешла?Декабрь 1837
«Давно ль, давно ль, о Юг блаженный…»
Давно ль, давно ль, о Юг блаженный,Я зрел тебя лицом к лицу —И ты, как бог разоблаченный,Доступен был мне, пришлецу?..Давно ль – хотя без восхищенья,Но новых чувств недаром полн —И я заслушивался пеньяВеликих Средиземных волн!И песнь их, как во время оно,Полна гармонии была,Когда из их родного лонаКиприда светлая всплыла…Они все те же и поныне —Все так же блещут и звучат,По их лазоревой равнинеСвятые призраки скользят.Но я, я с вами распростился —Я вновь на Север увлечен…Вновь надо мною опустилсяЕго свинцовый небосклон…Здесь воздух колет. Снег обильныйНа высотах и в глубине —И холод, чародей всесильный,Один здесь царствует вполне.Но там, за этим царством вьюгиТам, там, на рубеже земли,На золотом, на светлом ЮгеЕще я вижу вас вдали:Вы блещете еще прекрасней,Еще лазурней и свежей —И говор ваш еще согласнейДоходит до души моей!Декабрь 1837
«С какою негою, с какой тоской влюбленной…»
С какою негою, с какой тоской влюбленнойТвой взор, твой страстный взор изнемогал на нем!Бессмысленно-нема… нема, как опаленный Небесной молнии огнем!Вдруг от избытка чувств, от полноты сердечной,Вся трепет, вся в слезах, ты повергалась ниц…Но скоро добрый сон, младенчески-беспечный, Сходил на шелк твоих ресниц —И на руки к нему глава твоя склонялась,И, матери нежней, тебя лелеял он…Стон замирал в устах… дыханье уравнялось — И тих и сладок был твой сон.А днесь… О, если бы тогда тебе приснилось,Что будущность для нас обоих берегла…Как уязвленная, ты б с воплем пробудилась, Иль в сон иной бы перешла.Конец 1837
«Смотри, как запад разгорелся…»
Смотри, как запад разгорелсяВечерним заревом лучей,Восток померкнувший оделсяХолодной, сизой чешуей!В вражде ль они между собою?Иль солнце не одно для нихИ, неподвижною средоюДеля, не съединяет их?Не позднее первых месяцев 1838
Весна
Как ни гнетет рука судьбины,Как ни томит людей обман,Как ни браздят чело морщиныИ сердце как ни полно ран;Каким бы строгим испытаньямВы ни были подчинены, —Что устоит перед дыханьемИ первой встречею весны!Весна… она о вас не знает,О вас, о горе и о зле;Бессмертьем взор ее сияет,И ни морщины на челе.Своим законам лишь послушна,В условный час слетает к вам,Светла, блаженно-равнодушна,Как подобает божествам.Цветами сыплет над землею,Свежа, как первая весна;Была ль другая перед нею —О том не ведает она:По небу много облак бродит,Но эти облака ея;Она ни следу не находитОтцветших весен бытия.Не о былом вздыхают розыИ соловей в ночи поет;Благоухающие слезыНе о былом Аврора льет, —И страх кончины неизбежныйНе свеет с древа ни листа:Их жизнь, как океан безбрежный,Вся в настоящем разлита.Игра и жертва жизни частной!Приди ж, отвергни чувств обманИ ринься, бодрый, самовластный,В сей животворный океан!Приди, струей его эфирнойОмой страдальческую грудь —И жизни божеско-всемирнойХотя на миг причастен будь!Не позднее 1838
День и ночь
На мир таинственный духо́в,Над этой бездной безымянной,Покров наброшен златотканныйВысокой волею богов.День – сей блистательный покров —День, земнородных оживленье,Души болящей исцеленье,Друг человеков и богов!Но меркнет день – настала ночь;Пришла – и с мира роковогоТкань благодатную покроваСорвав, отбрасывает прочь…И бездна нам обнаженаС своими страхами и мглами,И нет преград меж ей и нами —Вот отчего нам ночь страшна!Не позднее начала 1839
«Не верь, не верь поэту, дева…»
Не верь, не верь поэту, дева,Его своим ты не зови —И пуще пламенного гневаСтрашись поэтовой любви!Его ты сердца не усвоишьСвоей младенческой душой;Огня палящего не скроешьПод легкой девственной фатой.Поэт всесилен, как стихия,Не властен лишь в себе самом;Невольно кудри молодыеОн обожжет своим венцом.Вотще поносит или хвалитЕго бессмысленный народ…Он не змиею сердце жалит,Но как пчела его сосет.Твоей святыни не нарушитПоэта чистая рука,Но ненароком жизнь задушитИль унесет за облака.Не позднее начала 1839
«Живым сочувствием привета…»
Живым сочувствием приветаС недостижимой высоты,О, не смущай, молю, поэта!Не искушай его мечты!Всю жизнь в толпе людей затерян,Порой доступен их страстям,Поэт, я знаю, суеверен,Но редко служит он властям.Перед кумирами земнымиПроходит он, главу склонив,Или стоит он перед нимиСмущен и гордо-боязлив…Но если вдруг живое словоС их уст, сорвавшись, упадет,И сквозь величия земногоВся прелесть женщины мелькнет,И человеческим сознаньемИх всемогущей красотыВдруг озарятся, как сияньем,Изящно-дивные черты, —О, как в нем сердце пламенеет!Как он восторжен, умилен!Пускай любить он не умеет —Боготворить умеет он!Октябрь (?) 1840
«Глядел я, стоя над Невой…»
Глядел я, стоя над Невой,Как Исаака-великанаВо мгле морозного туманаСветился купол золотой.Всходили робко облакаНа небо зимнее, ночное,Белела в мертвенном покоеОледенелая река.Я вспомнил, грустно-молчалив,Как в тех страна́х, где солнце греет,Теперь на солнце пламенеетРоскошный Генуи залив…О Север, Север-чародей,Иль я тобою околдован?Иль в самом деле я прикованК гранитной полосе твоей?О, если б мимолетный дух,Во мгле вечерней тихо вея,Меня унес скорей, скорееТуда, туда, на теплый Юг…21 ноября 1844
Колумб
Тебе, Колумб, тебе венец!Чертеж земной ты выполнивший смелоИ довершивший наконецСудеб неконченное дело,Ты за́весу расторг божественной рукой —И новый мир, неведомый, нежданный,Из беспредельности туманнойНа божий свет ты вынес за собой.Так связан, съединен от векаСоюзом кровного родстваРазумный гений человекаС творящей силой естества…Скажи заветное он слово —И миром новым естествоВсегда откликнуться готовоНа голос родственный его.1844
Море и утес
И бунтует и клокочет,Хлещет, свищет и ревет,И до звезд допрянуть хочет,До незыблемых высот…Ад ли, адская ли силаПод клокочущим котломОгнь геенский разложила —И пучину взворотилаИ поставила вверх дном?Волн неистовых прибоемБеспрерывно вал морскойС ревом, свистом, визгом, воемБьет в утес береговой, —Но спокойный и надменный,Дурью волн не обуян,Неподвижный, неизменный,Мирозданью современный,Ты стоишь, наш великан!И озлобленные боем,Как на приступ роковой,Снова волны лезут с воемНа гранит громадный твой.Но о камень неизменныйБурный натиск преломив,Вал отбрызнул сокрушенный,И струится мутной пенойОбессиленный порыв…Стой же ты, утес могучий!Обожди лишь час, другой —Надоест волне гремучейВоевать с твоей пятой…Утомясь потехой злою,Присмиреет вновь она —И без вою, и без боюПод гигантскою пятоюВновь уляжется волна…1848
«Еще томлюсь тоской желаний…»
Еще томлюсь тоской желаний,Еще стремлюсь к тебе душой —И в сумраке воспоминанийЕще ловлю я образ твой…Твой милый образ, незабвенный,Он предо мной везде, всегда,Недостижимый, неизменный,Как ночью на небе звезда…1848
«Неохотно и несмело…»
Неохотно и несмелоСолнце смотрит на поля.Чу, за тучей прогремело,Принахмурилась земля.Ветра теплого порывы,Дальный гром и дождь порой…Зеленеющие нивыЗеленее под грозой.Вот пробилась из-за тучиСиней молнии струя —Пламень белый и летучийОкаймил ее края.Чаще капли дождевые,Вихрем пыль летит с полей,И раскаты громовыеВсе сердитей и смелей.Солнце раз еще взглянулоИсподлобья на поля —И в сиянье потонулаВся смятенная земля.6 июня 1849
«Итак, опять увиделся я с вами…»
Итак, опять увиделся я с вами,Места немилые, хоть и родные,Где мыслил я и чувствовал впервыеИ где теперь туманными очами,При свете вечереющего дня,Мой детский возраст смотрит на меня.О бедный призрак, немощный и смутный,Забытого, загадочного счастья!О, как теперь без веры и участьяСмотрю я на тебя, мой гость минутный,Куда как чужд ты стал в моих глазах,Как брат меньшой, умерший в пеленах…Ах нет, не здесь, не этот край безлюдныйБыл для души моей родимым краем —Не здесь расцвел, не здесь был величаемВеликий праздник молодости чудной.Ах, и не в эту землю я сложилВсе, чем я жил и чем я дорожил!13 июня 1849
«Тихой ночью, поздним летом…»
Тихой ночью, поздним летом,Как на небе звезды рдеют,Как под сумрачным их светомНивы дремлющие зреют…Усыпительно-безмолвны,Как блестят в тиши ночнойЗолотистые их волны,Убеленные луной…23 июля 1849
«Когда в кругу убийственных забот…»
Когда в кругу убийственных заботНам все мерзит – и жизнь, как камней груда,Лежит на нас, – вдруг, знает бог откуда,Нам на душу отрадное дохнет;Минувшим нас обвеет и обниметИ страшный груз минутно приподнимет.Так иногда, осеннею порой,Когда поля уж пусты, рощи голы,Бледнее небо, пасмурнее долы,Вдруг ветр подует, теплый и сырой,Опавший лист погонит пред собоюИ душу нам обдаст как бы весною…22 октября 1849
«По равнине вод лазурной…»
По равнине вод лазурнойШли мы верною стезей, —Огнедышащий и бурныйУносил нас змей морской.С неба звезды нам светили,Снизу искрилась волна,И метелью влажной пылиОбдавала нас она.Мы на палубе сидели,Многих сон одолевал…Все звучней колеса пели,Разгребая шумный вал…Приутих наш круг веселый,Женский говор, женский шум…Подпирает локоть белыйМного милых, сонных дум.Сны играют на простореПод магической луной —И баюкает их мореТихоструйною волной.1849
«Вновь твои я вижу очи…»
Вновь твои я вижу очи —И один твой южный взглядКиммерийской грустной ночиВдруг рассеял сонный хлад…Воскресает предо мноюКрай иной – родимый край —Словно прадедов виноюДля сынов погибший рай…Лавров стройных колыханьеЗыблет воздух голубой,Моря тихое дыханьеПровевает летний зной,Целый день на солнце зреетЗолотистый виноград,Баснословной былью веетИз-под мраморных аркад…Сновиденьем безобразнымСкрылся север роковой,Сводом легким и прекраснымСветит небо надо мной.Снова жадными очамиСвет живительный я пьюИ под чистыми лучамиКрай волшебный узнаю.1849
«Слезы людские, о слезы людские…»
Слезы людские, о слезы людские,Льетесь вы ранней и поздней порой…Льетесь безвестные, льетесь незримые,Неистощимые, неисчислимые, —Льетесь, как льются струи дождевыеВ осень глухую, порою ночной.Осень 1849
«Как он любил родные ели…»
Как он любил родные елиСвоей Савойи[11] дорогой!Как мелодически шумелиИх ветви над его главой!..Их мрак торжественно-угрюмыйИ дикий, заунывный шумКакою сладостною думойЕго обворожали ум!..1849
«Как дымный столп светлеет в вышине!…»
Как дымный столп светлеет в вышине! —Как тень внизу скользит, неуловима!..«Вот наша жизнь, – промолвила ты мне, —Не светлый дым, блестящий при луне,А эта тень, бегущая от дыма…»1848 или 1849
Русской женщине
Вдали от солнца и природы,Вдали от света и искусства,Вдали от жизни и любвиМелькнут твои младые годы,Живые помертвеют чувства,Мечты развеются твои…И жизнь твоя пройдет незрима,В краю безлюдном, безымянном,На незамеченной земле, —Как исчезает облак дымаНа небе тусклом и туманном,В осенней беспредельной мгле…1848 или 1849
Наполеон
ΙСын Революции, ты с матерью ужаснойОтважно в бой вступил – и изнемог в борьбе…Не одолел ее твой гений самовластный!.. Бой невозможный, труд напрасный!..Ты всю ее носил в самом себе…ΙΙДва демона ему служили,Две силы чудно в нем слились:В его главе – орлы парили,В его груди – змии вились…Ширококрылых вдохновенийОрлиный, дерзостный полет,И в самом буйстве дерзновенийЗмииной мудрости расчет.Но освящающая сила,Непостижимая уму,Души его не озарилаИ не приблизилась к нему…Он был земной, не божий пламень,Он гордо плыл – презритель волн, —Но о подводный веры каменьВ щепы разбился утлый челн.ΙΙΙИ ты стоял – перед тобой Россия!И, вещий волхв, в предчувствии борьбы,Ты сам слова промолвил роковые:«Да сбудутся ее судьбы́!..»И не напрасно было заклинанье:Судьбы́ откликнулись на голос твой!..Но новою загадкою в изгнаньеТы возразил на отзыв роковой…Года прошли – и вот, из ссылки теснойНа родину вернувшийся мертвец,На берегах реки, тебе любезной,Тревожный дух, почил ты наконец…Но чуток сон – и по ночам, тоскуя,Порою встав, он смотрит на ВостокИ вдруг, смутясь, бежит, как бы почуя Передрассветный ветерок.Не позднее мая 1836
«Святая ночь на небосклон взошла…»
Святая ночь на небосклон взошла,И день отрадный, день любезныйКак золотой покров она свила,Покров, накинутый над бездной.И, как виденье, внешний мир ушел…И человек, как сирота бездомный,Стоит теперь, и немощен и гол,Лицом к лицу пред пропастию темной.На самого себя покинут он —Упразднен ум, и мысль осиротела —В душе своей, как в бездне, погружен,И нет извне опоры, ни предела…И чудится давно минувшим сномЕму теперь все светлое, живое…И в чуждом, неразгаданном, ночномОн узнает наследье родовое.1848 – не позднее марта 1850
Поэзия
Среди громов, среди огней,Среди клокочущих страстей,В стихийном, пламенном раздоре,Она с небес слетает к нам —Небесная к земным сынам,С лазурной ясностью во взоре —И на бунтующее мореЛьет примирительный елей.Не позднее начала 1850
