– Этому, – сказал я, срывая фальшивые усы и трижды нажимая на курок 38-го.

Они упали, как подрубленные деревья, и я решил, что Системе повезло, так как она отделалась от троих убийц-головорезов. Я ощущал себя сильным и мужественным и испытывал чувство приятного восторга. Если Кэйну еще захочется проделать на Марсе работу, ему придется нанимать новое мясо.

Но я еще не закончил свою работу. У меня был при себе «Полосу Зубер», и теперь я привел его в действие, сделав несколько микроснимков головы Малыша в анфас, профиль и с затылка.

– Ну как, Малыш, скажи «Чиз», – сказал я, снимая его унылую физиономию. Но он не в силах был оценить этой шутки.

Сделав необходимые снимки, я спрятал «Зубер» и вытащил переносной деатомолизатор модели Л-5-ДЖИ. Нехорошо оставлять три кучи дерьма в игорном зале.

Пуф! Нет больше головорезов!

Однорукий притонодержатель выглядел обалделым, увидев, что я возвращаюсь один.

– Мальчики решили уйти пораньше, – сказал я. – Они вышли задним ходом.

– Не буду проливать слез по этому поводу, – сказал он. – Они отвадили половину моих посетителей, – и он махнул обрубком руки. – Вот нынче вечером, например, ни души.

– Пожалуй, здесь и в самом деле слишком тихо, – согласился я.

– А что вы не поделили? – захотелось ему узнать. – Работу бандитскую, что ли?

– Пустячное недоразумение, – сказал я. – Не о чем беспокоиться, мы все уладили прежде, чем они ушли.

Похоже, это его удовлетворило. В Обод-Сити не следует слишком возбуждаться по поводу бандитских работ. Он кивнул в игорный угол.

– Хотите раунд в «Спинки», я против вас? За счет заведения?

– Нет, – сказал я. – Но спасибо за предложение. Дело в том, что у меня сейчас другая игра.

Следующая моя остановка была на Каллисто. Я прибыл туда с полдюжиной резких, цветных фотографий Улыбчивого Малыша. «Зубер» делал работу чисто.

Негативы им понравились.

– Очень отчетливо, – сказал он, просматривая их под увеличением. – Костная структура выражена ясно, видны отчетливые признаки.

– Рад, что вам понравилось, – сказал я, – а теперь сделайте так, чтобы я выглядел, как он. Можете?

– Не следует воображать, что перед нами великая проблема, – сказал он. Звали его Заадер, и у него была солидная репа (репутация) первоклассного мастера пластических операций. За соответствующую плату Заадер мог сделать обезьяну похожей на ангела (и наоборот). Он был отзывчив. Он работал легально, изменяя все то, что только было можно. Мы столковались о гонораре, и я выплатил ему задаток. Он заверил меня, что это в правилах его бизнеса.

– Полежите, пожалуйста, пока мы применим гипосекцию, – сказал он. Заадер был невероятно безобразным ублюдком, и я удивлялся, почему это он не сделает себе новую физиономию.

Я снял куртку и вытянулся на длинном, белом медстоле. Я не люблю, когда в мой целовальник вонзают иглы, но, в данном случае, это было необходимо.

– Поддайтесь, пожалуйста, расслабьте челюстные мышцы, – сказал Заадер. – Это не больно.

Он склонился надо мной и использовал гипо; кожа несколько секунд чесалась, а затем онемела.

Заадер разложил на столе шесть снимков Малыша и внимательно изучил их, ожидая, пока гипраствор окажет свое действие.

Он уколол меня в щеку. Я не реагировал. Мертвая плоть.

– Мы готовы начать, – сказал он.

Я ничего не мог сказать, все лицо было, словно слой сырой глины. Заадер оживил эту глину с помощью своих рук и инструментов, разминая ее и придавая костям и плоти форму и подобие позднего Улыбчивого Малыша. Он насвистывал старый венерианский мотив, протыкая, давя, размешивая. Он явно наслаждался собой.

Один раз он сделал паузу, чтобы свериться с фотографиями.

– Нужно чуть больше углубить скулы, – пробормотал он, косясь на зуберснимки. – И глаза следует разнести на четверть дюйма. – Он принялся за дело, обрабатывая мое лицо, как пекарь в землебулочной формует тесто. – Умм… эту правую мочку следует немного приплюснуть…

Наконец он закончил.

На ногах я чувствовал себя немного лучше, последствия гипраствора исчезли быстро, и в кожу вернулась чувствительность.

– Можете не бояться боли, – заверил меня Заадер. – Ваше новое лицо готово к любой обычной деятельности. Тем не менее, в течение ближайших земночасов, пока кости не затвердеют и не установятся окончательно, мы советуем вам избегать прямых ударов в область лица.

– При моей профессии это не так-то просто, – сказал я. – Но я постараюсь быть осторожным. А как насчет моего старого целовальника?

– Мы вас не поняли.

– Я имею в виду, смогу ли я получить его обратно?

– Когда пожелаете, – сказал Заадер. – Восстановление облика – не проблема. Заходите в любое время.

– Ох, – сказал я. – Я так и сделаю. Я очень люблю свою внешность.

Я оглядел себя в Заадеровском стенозеркале, мягко пробегая пальцами по новой костной структуре.

Она была сделана совершенно великолепно.

Глубоко посаженные глаза. Широкий нос. Тонкие губы.

Приплюснутые мочки. Это был Улыбчивый Малыш.

XIV

Меркурий – это да. Больше трех тысяч миль в диаметре, размером с горошину по сравнению с Юпитером, но зато адская температура, потому что он очень близок к Солнцу.

Если вы на Меркурии не под пузырем, вы зажаритесь, как яйца. В 2020-м в Куполовиле сломалась система охлаждения, и десять тысяч невезучих жителей тут же испеклись. После это стали прятать большинство городов с тяжелой промышленностью под землю, но Куполовиль все еще на поверхности. Правда, его угрюмо называли Куполовиллой.

Сейчас это Кубла Кэйн. Король Роботов купил его, выломал общественные блоки и построил там собственную крепость, дополнив ее драконом. Честно говоря, дракон этот меня беспокоил. Я мало надеялся избежать с ним столкновения.

Глупо я сыграл в Обод-Сити. Мне бы выкачать из Улыбчивого Малыша побольше информации о Кэйне, прежде чем спустить его. Теперь же у меня не было ни малейшего шанса узнать планы крепости. Единственный шанс пробраться к Исме – пуститься на великий блеф. Я выбрал низкий хрип, что преобладал в голосе Малыша, и если я буду говорить то, что задумал, и не забуду о необходимости сохранения понурого вида, то я обязательно пройду.

Я упаковал обильные огнесредства: под курткой находились пистолет Малыша вместе с моим 38-м, а заряженный лазернолучевой Лоудер-Лоузенбри ТХ с возвратной камерой 60—20 висел на шее, причем эластичный надствольный чехол был заткнут сзади за пояс. 60—20 может остановить ганимедского зверободая на полном скаку, а эти детки не так уж просто останавливаются.

В трубе, ведущей к Кубла Кэйну, я застегнул молнию на костюме для повышенных давлений и направился к переходу. Я был одет в черную облегающую куртку с установленной эмблемой «КК» и был оснащен поясным оружием и ботинкамеем.

Он встретил меня, положив руку на оружие.

– Ваша личность и ваше дело?

– Я работаю на твоего босса, – произнес я хриплым голосом Малыша, – проверь меня визуальным сканированием и увидишь, что я в порядке.

Черный солдат поднял конический воротосканер. Идентилуч уперся в меня. Шестеренки гудели и тряслись. Сканер выдал вердикт: «Личность знакома и опознана. Улыбчивый Малыш. Пропустить».

Стражник убрал руку с поясного оружия и кивнул мне, пропуская. Мое новое лицо прошло первую проверку. Хорошо это или плохо, но я употребил его, чтобы проникнуть в королевство Кэйна.

Его замок-крепость нетрудно было заметить, он выдавался из круга пузырь-лачуг, как огромный каменный кулак. Я подивился средствам и усилиям, вложенных Кэйном в строительство.

Он создал даже собственную гору, служившую фундаментом замку, используя бесчисленные тонны породы меркурианских кратеров. Моделью крепости служили древние средневековые замки на Земле, что было и неудивительно. Широкий ров, заполненный пузырящейся, кипящей лавой, окружал огромное строение, и длинная извилистая дорога поднималась к массивному подъемному мосту.

Моей следующей проблемой было опустить подъемный мост, потому что я не силен был в плавании в кипящей лаве.

Деревня под замком была переполнена идентичными синто, движущимися в потоке активности. Я напрягся, ожидая, но меня игнорировали. Я прошел ворота-сканер, и это означало, что мое присутствие здесь предполагалось. Следовательно, до тех пор, пока не поднимется тревога, никто из солдат не обратится ко мне с вопросами.

Я быстро миновал кольцо пузырь-лачуг, окаймлявших замок, каждый следующий шаг делая осторожнее. Дорога вверх была полегче и вымощена галькой и заканчивалась у края обрыва. Прямо подо мной кипела и булькала лава.

Я ждал с ухмыляющимся видом, пока опустят мост. Открылась скалопанель в центре поднятого моста, и металлический голос предупредил с надрывом:

– Изложите вашу причину для входа.

– Я по делу Кэйна, – ответил я. – Я имею непосредственное отношение к узнице, содержащейся в Южной Башне.

– Ваше имя?

– Улыбчивый Малыш.

– Имя узницы?

– Исма Умани.

Скалодверь закрылась, и я остался ждать, потея.

Я произвел тщательную проверку, прежде чем отбыть на Меркурий, чтобы удостовериться, что Кэйн не в крепости. Я сумел узнать, что он в отъезде, посещает одну из своих луковых ферм на Венере, с роботоприслугой. Во-вторых, официально я осуществляю надзор за Исмой. Я подделал имя Кэйна на кхаустодиске. Я хороший спец по подделкам, это не помеха моему бизнесу.

Скрипя и визжа в подлинно средневековом стиле, огромный подъемный мост стал опускаться. Наконец, он лязгнул о край дороги. Я прошел по нему, излучая угрюмое раздражение. Двое синтетиков Кэйна стояли по обе стороны ворот с оружием наготове.

– Ваши полномочия, – потребовал один из них. Я вручил ему фальшивый Фандиск.

– У меня приказ переправить узницу на нашу базу на Деймосе, – прохрипел я.

– Почему нас не информировали в первую очередь? – глаза синтетиков были налиты подозрением.

– Это было решено в последние минуты. Поэтому-то Кэйн и должен был дать мне этот диск. Вы можете это видеть. – Я скривил губы, словно Малыш вдруг попытался улыбнуться. – Хотите неприятностей от Кэйна? Если хотите, я могу об этом позаботиться.

Это его встряхнуло. Он вернул диск и махнул рукой, позволяя пройти. Посты были пройдены, и я вошел в зал.

Он был совершенен до малейшей детали. Бронзовые греческие и римские статуи, величественные гобелены, фрески на стенах, лепной потолок, древняя мозаика… фортуна, видно, была щедра к Кэйну, все предметы обстановки зала настаивали на своей подлинности.

Но как пройти в Южную Башню? Вот когда мне могла бы пригодиться информация Улыбчивого Малыша. Мы все получаем уроки, и я тоже получил урок. Нельзя быть таким скорым на расправу.

Я повернулся к бесстрастному стражнику. Он был облачен в средневековые доспехи и имел при себе широкий меч. Я постучал пальцем по забралу. Оно открылось.

– Я здесь по делу, от Кэйна, – сказал я. – Мне нужен эскорт в Южную Башню. Отведите меня туда.

Просто. Бронированный стражник тяжело залязгал по коридору, не возразив ни слова. Чем дальше, тем лучше. В конце концов мой безумный план может и сработать… И к черту огнедышащего дракона!

Мы пробирались по бесчисленным каменным коридорам, под высокими и низкими сводами, по мощеным дворикам, в которых некоторые из стражников Кэйна упражнялись с мечами и копьями, – и поднимались по тысячам каменных ступенек. К тому времени, когда мы добрались до обитой железом двери в Южную Башню, я тяжело дышал, а мускулы на моих ногах гудели. Синтетик, несмотря на тяжелые доспехи, был тих и спокоен.

– Мы пришли, – сказал он. – Хотите, чтобы я вас подождал?

– Нет, – ответил я. – Возвращайтесь на свой пост.

Забрало с лязгом захлопнулось, и он загромыхал по спирали каменных ступеней.

Я попробовал открыть дверь. Она не поддавалась. Я постучал кулаком по дереву. Подождал. Постучал опять. Жива ли там Исма?

Невнятные звуки сообщили мне, что в комнате кто-то есть. Заскрипел ключ в замке, и тяжелый засов с визгом отъехал в сторону. Дверь приоткрылась на дюйм, и черный синтетический крепыш с поясным оружием наготове уставился на меня.

– Я здесь для того, чтобы забрать узницу, – объявил я.

– Полномочия?

– Директива Ронфостера Кэйна.

Я показал ему фандиск. Он повесил оружие на пояс и позволил мне войти.

В комнате пахло потом и сырой соломой. Единственный свет давали лишь чадящие свечи. Исма была прикована к каменной стене в стоячем положении, совершенно нагая, раскинув руки и ноги. Три ее головы были скованы широким металлическим ошейником, вмурованным в камень вместе с цепями. Все ее глаза были закрыты. С ней обращались грубо: тело ее было в шрамах и в грязи.

– Отпустите ее, – приказал я.

В камере было еще два синтетика, но они медлили. Стражник у двери блеснул глазами, что-то соображая. Двое других занялись цепями.

– Вы один из тех трех Луни, которые привезли ее сюда, – холодно сказал стражник. – Я помню ваше лицо.

– Это верно, – сказал я.

– Нам было сказано, что Кэйн хочет, чтобы ее держали в башне скованной. Что заставило его изменить планы?

– Это не твоя забота, – прохрипел я. – Делай свое дело и держи пасть на замке.

Это ему не понравилось. Челюсть его напряглась, а синтетглаза стали излучать на меня черную ненависть. Но он стал держать пасть на замке. После довольно продолжительной работы молотками двое других охранников освободили Исму от цепей. Она повисла у них на руках, и они положили ее на покрытый соломой пол.

Я подошел и несколько раз ущипнул ее. Затем шлепнул по двум лицам жестко, не шутя. Мне нужно было побыстрее разбудить ее и заставить двигаться. Исма зашевелилась, бестолково моргая всеми шестью глазами.

– Просыпайся, сестричка, – буркнул я. – Нам с тобой придется немного прокатиться.

– А куда вы ее забираете? – поинтересовался парень у двери.