Мастер (журнальный вариант)

- Ой ли? - хмыкнул Марков.

- Возьмите пока. Потом придумаем что-нибудь, - сказал Михеев.

Маргасов суетливо закурил. В его глазах затеплилось блаженство.

«Нет, не дуэль. Во время дуэли не до курева. Скорее это полное равнодушие к судьбе», - решил Михеев.

Его отпускают поесть и поспать, все остальное время он на допросе, и энергичный Марков неутомим. От него нет спасу, он говорит и говорит. И выстоять тут в силах только полное равнодушие Вот он и заковался в этот панцирь отрешенности, Маргасов. Как муха впадает в анабиоз на зимнее время до летнего тепла. И ждать ему недолго. Он это знает. То, что вряд ли продлит прокурор его пребывание под арестом.

Но, с другой стороны, подумал Михеев… Он будто посмотрел на арестованного новыми глазами. И возникшее чувство начало потихоньку крепнуть.

А Маргасов между тем безучастно сидел среди бурного моря слов, которые развел заместитель. Наконец тот изнемог и высунулся в коридор.

- Конвой - позвал устало Марков.

В дверях появились рослые старшины. Маргасов встал и побрел к дверям. На пороге он обернулся и спросил:

- Начальник, а, гражданин начальник, сколько мне тут еще по закону? День или два? Дольше-то не имеете без фактов??

И, не дожидаясь ответа, шагнул в коридор.

- А в самом деле, что-то улик маловато - придется выпустить. Держать-то дальше невозможно. Так сказал прокурор, а их, улик, как видите, кот наплакал, - произнес следователь, укладывая несостоявшийся протокол в папку.

- С прокурором мы еще поговорим, - заметил Марков воинственно. Он не унывал, ему бы передохнуть, а там он снова возьмется за это дело.

- Попробуйте, но вряд ли выйдет, - сказал следователь, открывая дверь.

- Парень прав. Говорить с прокурором нечего, - сказал Михеев, поднимаясь.

Они смотрели друг другу в лицо.

- К сожалению, нечего, - повторил Михеев. - Ему подавай добротные факты, а с этим у нас туговато. Поторопились мы с Маргасовым. А надо бы выждать.

- Когда он пристукнет кого-нибудь еще? - возразил заместитель. - Ну, нет уж. Яблочко сорвали вовремя.

- Он ничего не расскажет.

- Я начал эту операцию, и я доведу ее до конца. Будут вам и факты, будет протокол, - сказал самолюбиво Марков.

- Пока вы в моем отделе. Не забывайте, Марков. И отвечать мы будем вместе. Маргасова не трогать до моего распоряжения.

Марков передернул плечами. Это уже было открытое столкновение. До сих пор начальник сдерживал себя и мирился кое с чем. Михеев вышел в коридор и прошел по всей его длине, стараясь успокоиться. И, сделав это наспех, он свернул к себе.

У кабинета топтались сотрудники с бумагами на подпись.

Один из них подергал дверь и спросил:

- Куда запропастился дед?

- Я послал его за сигаретами. Сбегает - вернется: одна нога здесь, другая там, - сообщил второй, стоявший спиной к Михееву.

- Я уже обернулся, - произнес Михеев и предъявил последнюю пачку «Примы».

- Я уже бросил курить. За это время, - забормотал сотрудник, отстраняя сигареты и стараясь выпутаться с честью.

- Ладно. А я-то старался. Бежал во весь дух, - сказал Михеев, открывая дверь ключом. Потом он сказал, подписав бумаги:

- Передайте мимоходом Зубову. Пусть заглянет ко мне.

Не успел он сесть за стол, как пришел Марков с папкой. С заместителем что-то творилось. Он сжал челюсти и гонял желваки. И старался не смотреть в глаза. Марков сел около стола и сказал, будто что-то преодолевая:

- Серафим Петрович, должен признаться… Видно, дал я маху, - и его лицо и шея неожиданно залились густой малиновой краской. Вот уж таких возможностей за своим рациональным заместителем Михеев не ожидал и даже растерялся от сюрприза.

А Марков осторожно положил папку на стол - это было дело Маргасова. И добавил:

- Я еще раньше хотел сказать. Даже специально поджидал сегодня на перекрестке. Но потом передумал. Дай-ка, мол, испытаю еще раз, а вдруг, мол. Да, видно, попался на крючок, на этот звонок самый.

- Бывает, - сказал Михеев помягче и потянулся было рукой, хотел по-дружески потрепать Маркова за плечо, но как-то поспешил, не рассчитал расстояние и, выходит, похлопал воздух, а Марков, будто ребенок, за лаской, подался плечом под его руку, и вышло это у них неуклюже.

Но тут подал свой голос «наган».

«Наган» тихо металлически брякнул, точно прочищал горло. И, прочистив, издал серию коротких прерывистых звонков - вызов междугородной станции.

- Алло, Михеев! - крикнул издалека голос бывшего сослуживца по Краснодару.

Начался ритуал взаимных вопросов: «Ну, как жизнь?», «Здоровье?» Расстояние глушило их голоса. Потом сослуживец сказал:

- Так вот какие фигли-мигли, Сима. Тут у нас кое-что произошло. Мы к тебе за консультацией. Дело весьма и весьма… И как снег на голову.

- Разрешите войти? - спросил Зубов.

Михеев поднял глаза и, продолжая слушать телефон, сделал знак: дескать, подождите за дверью.

- Вот как! - сказал Михеев в трубку несколько озадаченно.

То, что говорил бывший сослуживец, было неожиданным.

Глава X. Еще о Маргасове

Свои симпатии Леонид сразу отдал Маркову. Тот был энергичным детективом, и на него было любо-дорого посмотреть. Но Михеев был кое в чем прав. Леонид это понял с полуслова.

- Я отправляюсь сейчас же, - сказал он деловито.

- Ни пуха ни пера, сынок, - благословил Михеев.

Это было настолько сентиментально, что Леонид даже не нашелся, что сказать в ответ.

- Спасибо, - на это только его и хватило.

Он взял рабочий адрес Маргасова и сел в маршрутный автобус.

Он вылез на Дорогомиловской и вошел в ворота торговой базы, где работал грузчиком Маргасов.

- Из милиции? - спросил директор базы.

Леонид изобразил на лице крайнюю степень удивления - почему именно из милиции?

- Из милиции потому, что он канул. Нет его, прогульщика, третий день, а то и поболее, - объяснил директор.

- Может, он болен?

- Куда там. Пьет, бездельник. Вся зарплата на дне бутылки, а семья пропадай от голода. Недаром жинка сбежала с дитем в охапке. Если он пьет, кому еще нужна его характеристика? Единственно милиции. Ей он разве и интересен.

- Все-таки я из жилуправления. Он на учете у нас. На квартиру. И тут подходит очередь. Вот мы и смотрим - достоин Маргасов квартиры? - начал было Леонид.

- А как же: достоин вполне. Трудится, понимаете. Такой серьезный мужик, - сказал директор, поднимаясь.

- Маша, ты отстукай товарищу из управления, а я пошел, - сказал директор машинистке.

- А то, что он слабоват на водку… Тут уж все мы грешны, - сказал директор фамильярно, уже находясь в дверях.

- Я сейчас, посидите. У меня почти готово. Только простукать фамилию, и все, - подбодрила машинистка заскучавшего Леонида и достала заготовленный бланк.

Леонид скис - стоило стараться. Заряд изобретательности пропал впустую. Он пошарил по карманам.

- Покурю во дворе.

- Можно и здесь. Я люблю табачный дым. Это очень приятно, - сказала машинистка.

- Надо беречь здоровье. Дышите воздухом почище по возможности, - пожурил Леонид и вышел в коридор.

Бухгалтер находился в самом конце. Здесь можно узнать и кое-что посущественнее, если строго ведется учет. Но прежде он почитал пожелтевшую стенгазету и выбрал еще пару фамилий.

- Из горкома профсоюза, - представился Леонид старшему бухгалтеру.

Тот возился с просторным, как скатерть, разграфленным листом и кивнул не глядя.

- Нас интересует сдельный заработок ваших рабочих. Мы выборочно взяли троих: Иванова, Маргасова и Петрова, - сказал, усаживаясь.

Бухгалтер, так же не глядя, взял свободной рукой на ощупь вначале одну пухлую папку, затем вторую и вручил их посетителю.

Леонид пробежал глазами по нарядам и сверил числа со своим карманным календарем, где дни преступления находились в кружочках Из них четыре совпадали с нарядами, когда Маргасов грузил в поте лица своего, но пятый, день убийства, в нарядах отсутствовал.

Леонид спрятал календарь и занялся зарплатой Маргасова. Денежные дела клиента шли неважно.

- Простите, кто-нибудь из троих должен в кассу взаимопомощи? Ну, скажем, Маргасов, - деликатно спросил Леонид, смиренно давая понять, что он совершает тяжелый поступок, отнимая у бухгалтера бесценное время, и осознает это со стыдом.

- Маргасов? Вот где у нас этот Маргасов, - пробурчал бухгалтер, не поднимая головы, и похлопал себя по шее.

- До свидания, - сказал Леонид.

- Ага, - ответил бухгалтер. - Заходите.

Потом Леонид потолкался во дворе среди грузчиков.

- Может, придет ваш Маргасов. Хочу получить скромный должок, - сказал он им доверительно.

Грузчики сочли его слова за хорошую, но грустную шутку.

- Плакали ваши денежки. Летом туда-сюда, у него что-то водилось, а теперь распростись навсегда. Он тут одолжился у каждого. Не вы один пострадавший. Но поди возьми у запойного, - сказал один из грузчиков, годами постарше.

Леонид еще походил для виду и отправился вон со двора.

- Гражданин, а гражданин! Вы забыли характеристику! - в форточку высунулась машинистка, размахивая листком.

- Спасибо! Я поверил на слово! - крикнул Леонид.

Отсюда он двумя троллейбусами и автобусом добрался до жилья Маргасова и там, во дворе, три часа забивал «козла» в домино с компанией жильцов пенсионеров.

Его партнером был хитрющий дворник. Он уже многое перевидел на своем веку и догадался сразу, что нужно Леониду во дворе, хотя тот изображал из себя случайно забредшего гуляку. Крохотные глазки дворника лукаво сощурились - с намеком, а в остальном он не показывал вида. Только дал слегка понять - а я немного знаю, кто ты такой и что тебе нужно. А Леонид, понимая, что он разоблачен, в свою очередь, делал вид, будто не чувствует этого, и так же упрямо маскировался под праздного парня. И так у них с дворником продолжалась эта скрытая игра.

- Маргасов тут у вас живет… Двоюродный братец моего дружка. Дружок из Сахалина и пишет: как там мой брательник, сходи узнай. Вот оно, письмо. Куда же задевалось? Не пойму, - положив на стол костяшки, Леонид рылся в карманах, активно недоумевая.

А дворник ухмылялся и переспрашивал:

- А ты, значит, дружок его братца?

- Вот-вот, дружок. Старый приятель, еще учились вместе в школе, - твердил Леонид свое, добросовестно придерживаясь формы.

- А он, значит, двоюродный братец дружка? - прикидывался дворник, а сам мигал: не бойся, не выдам. И кивал на двух пенсионеров: ловко мы их водим за нос.

Дворник был его партнером, и они раз за разом делали пенсионеров «козлами». Леониду это надоело давно, но дворник цедил в час по чайной ложке - ему нравилось прикидываться непонимающим.

Наконец Леонид выяснил все, что можно было здесь узнать. Это, в сущности, было подтверждением уже полученных сведений. Маргасов много пьет, в долгах как в шелках с головы до пят, вынес из дому все, что можно было пропить. Летом купил телевизор, но потом и его спустил на барахолке. А где он был в интересующий Леонида день, дворник толком не ведал. Возможно, в вытрезвителе, там у него словно дом родной. Вот это его и беда, а остального такого предосудительного за жильцом пока не замечали. С того времени, как тот вернулся из лагеря.

Сделав «рыбу», Леонид бросил костяшки на стол, сказал:

- Всего доброго, я пошел писать приятелю.

В районном вытрезвителе стоял специфический запах - смесь больницы и пивной. У входа прохаживался молодой капитан.

- У нас тут строгий учет, - сказал он Леониду, - и если ваш Маргасов здесь побывал, то это записано точно.

Леонид уселся за книгу и начал листать. Нашел нужное число и побежал по строчкам глазами. Маргасов был тут как тут. В то самое утро, когда погиб актер, он покоился на жесткой постели.

- Напишите справку, - сказал Леонид, испытывая спортивное волнение.

- Это мы быстренько, - ответил капитан.