Росомаха (СИ)

— Ты не забывай — я сейчас здесь и никуда не уезжаю. В общем, каждую ночь дежурю. Мои ребята будут приезжать днем, и я смогу немного отсыпаться. Ну, а ночью — устрою патрулирование. Думаю сделать так, чтобы со мной был один помощник. Они будут меняться через ночь. Вот. Если что — сразу набирай мой мобильник. Примчимся в течение двух минут.

Илья перестал маячить из угла в угол и сел за стол.

— Послушай, капитан. Почему тебе не помогут коллеги из Города? Это не укладывается у меня в голове.

Назаров вздохнул.

— На все нужны основания.

— Разве их нет?

— Не знаю. Может, и есть, но… Этого мало.

— Как это? Неужели не достаточно, что у нас в поселке… Почему?

— Все выглядит так, словно у Ефима была внутрисемейная разборка. Из-за чего у его дочери и случился выкидыш. Она в тяжелом состоянии, а Ефим упорно молчит. Я вырвал у него подтверждение своих подозрений, лишь пообещав, что это останется между нами.

Назаров поднялся из-за стола, отнес чашку в мойку, встал у окна, пытаясь рассмотреть двор.

— Даже признайся Ефим, что в доме была какая-то старуха, из-за которой все и произошло, все равно это — дохлый номер. Не знаю, может, эксперт плохо постарался, но в доме не обнаружили следов пребывания постороннего человека. Ни волос, ни слюны, ни других частиц. И признание хозяина выглядело бы странно. Откуда взялась старуха? Она не местная, до ближайшего населенного пункта — приличное расстояние. Выходит, старуха пришла откуда-то пешком, чтобы довести беременную до выкидыша, после чего забрать мертвую плоть?

Назаров покачал головой, как бы отвечая сам себе: выглядит абсурдно.

— Так что же делать? — пробормотал Илья. — Зачем чего-то ждать? Я могу подтвердить существование этой старухи. Она наверняка представляет опасность.

— Какую опасность, Илья? Убийства не было, все выглядит неправдоподобно. Пойми — у меня не получится сделать так, чтобы сюда привезли роту солдат и оцепили весь поселок. Люди боятся, и никто не жаждет ринуться в бой. Нереально влезть в их частную жизнь и что-то требовать, каких-то доказательств. Здешние жители кое-как приспособились и надеются отсидеться.

— Черт, неужели все так глухо?

— Если бы даже в поселке произошло убийство, для Городского уголовного розыска — это всего лишь рутинная работа. Они заведут дело, но это не значит, что здесь все кардинально изменится и людям станет спокойно. Что их смогут защитить.

С минуту они молчали, потом Илья встал и спросил:

— Ты ружье сам привезешь или мне с тобой поехать?

15

Илья долго всматривался в лес позади двора, прежде чем вернуться к жене. Он делал так уже четвертую ночь подряд, а казалось — несколько месяцев.

Ночи, последовавшие после разговора с капитаном, Илья почти не спал. Он слегка компенсировал это днем, но дальше беспокойной дремы не шло. Илья вскидывал голову, прислушиваясь к тишине в доме, убеждаясь, что Оля и Данила рядом и с ними ничего не случилось.

Дни становились все теплее, и они с Олей не могли держать ребенка в доме. Чтобы как-то обезопасить сына, они договорились находиться рядом с ним во дворе по очереди. К счастью, мальчик не порывался выйти к лесу, и вообще он часто просто сидел и смотрел перед собой, чем вызывал у матери беспокойство.

Илья по-прежнему считал ночи самым опасным временем.

Лишь сегодня Оля легла в их общей спальне. До этого она спала вместе с Данилой в его комнате. Илья вообще не ложился. Он приносил кресло в коридор, ставил рядом ружье и садился, временами проваливаясь в сон, напоминая сам себе наемного убийцу Леона из фильма Люка Бессона.

Время притупляет и хорошие эмоции, и плохие, и сегодня Илья решил, что ляжет в кровать рядом с женой, только не разденется. И, как обычно, не закроет двери в спальнях.

И все же один вопрос не могло притупить ни что: как долго все это будет продолжаться?

После посещения их дома капитаном Оля молчала, но становилось ясно, что до бесконечности так не будет. Пока они вслух об этом не заговаривали, но это ничего не меняло — и сам Илья, и его жена без конца размышляли, как им быть дальше?

Сегодня Илья, вздремнув перед рассветом и заметив, что жена уже не спит, сказал ей, что ненадолго отлучится. Он проехал в торговый центр и там остановился, не понимая, что это ему даст — он ведь и так знал, что ничего не изменилось. Действительно — уезжавших жителей не было. Лишь чуть позже в поселке появилось пару приезжих машин, но это все.

Как сказал капитан, люди приспособились и ждали, когда все изменится само собой. Им было, что кушать, было, где спать, их положение еще не стало критическим, после чего страх перед чем-то необъяснимым перестанет их сдерживать. И у них была связь с внешним миром. Они, конечно, не могли съездить к своим родственникам, но они могли пригласить этих родственников к себе.

Правда, Илья сомневался, что многие этим воспользовались. Скорее всего, для внешнего мира ситуация в поселке оставалась не более известной, чем времяпрепровождение жителей далеких экзотических стран.

Дождавшись, когда приезжие покинули поселок, Илья вернулся домой. После обеда он проехал за продуктами и какое-то время наблюдал за дорогой. Ничего не изменилось. Если кто-то и появлялся в поселке, это были приезжие и оказывались они здесь по работе.

Вернувшись домой, Илья обнаружил, что Оля тоже предприняла что-то, что могло хоть как-то снизить напряжение. Взяв с собой Данилу, она сходила к Короткевичам. Оля надеялась, что соседи будут рады их обществу и позже придут в дом Даменковых. Она сказала Илье, что будет только за, если соседи согласятся переночевать здесь.

Ничего не вышло. Люда по-прежнему находилась в заторможенном состоянии, а Виктор не стремился поддерживать разговор. Сказав, чтобы они приходили в гости, Оля ушла. Она старалась не показать этого, но Илья заметил — жена сильно расстроилась. И он ее понимал. В конце концов, будь с ними еще кто-нибудь рядом, у них бы не было ощущения, что они находятся в полной изоляции.

Стоя у окна и вспоминая это, Илья спрашивал себя: он случайно не заснет так, чтобы не стало слишком поздно, если сегодня суждено чему-то случиться? Поколебавшись, он еще раз проверил заднюю дверь, подхватил ружье и прошел в спальню к жене. Прислушавшись к ее дыхание, он с удовлетворением понял, что она спит.

Опасаясь разбудить ее, какое-то время он стоял и думал, не устроиться ли снова в кресле у входа в спальню. Потом все-таки медленно, осторожно прилег на кровать.

Задремал он быстро, но ненадолго. Ему показалось, что прошло всего несколько минут, когда его разбудили крики у кого-то из соседей.

Илья привстал с кровати, потянулся к ружью.

Спустя минуту, когда он решил, что ему что-то приснилось, снова послышался крик. Женский крик в одном из соседних домов. И снова тишина.

Илья приник к окну, и в этот момент понял, что кричали у Короткевичей. Он посмотрел на Олю — жена, странное дело, так и не проснулась. Наверное, слишком измучилась в предыдущие ночи. Илья поколебался, но не решился ее разбудить.

Он выбежал из комнаты, на ходу набрав номер Назарова.

Капитан, который в две предыдущие ночи, патрулируя поселок, приезжал на эту окраину не менее десятка раз, сегодня сделал перерыв. Закон подлости в действии.

— Илья? — откликнулся встревоженный голос Назарова.

— У Короткевичей что-то случилось!

— Выезжаю!

Илья выскочил на веранду и вдруг понял, что после звонка Назарову пытается набрать номер Короткевичей. Чертыхнувшись, он нажал «сброс». Распахнул заднюю дверь и вышел во двор.

Крики не повторялись, но тишина была какой-то неплотной, словно что-то скрывала в своем чреве. Казалось, будь у Ильи слух собаки, он бы что-то услышал. Теперь у него возникли сомнения, что кричала Люда, а не другая женщина. С чего он вообще взял, что кричали у Короткевичей?

Понимая, что должен пойти к своим соседям, он еще раз подумал, не разбудить ли жену. Впрочем, на это времени не было. Илья закрыл на ключ заднюю дверь и выбежал со двора на тропу.

Проверив ружье, прислушиваясь, он миновал два дома и в полумраке заметил, что у Короткевичей распахнута задняя дверь. Как бы в подтверждение, что это не зрительная галлюцинация, слух уловил приглушенный скрип — дверь толкнул несильный ночной ветерок. Последние сомнения исчезли — к Короткевичам пришла беда.

Несмотря на дрожь и сомнения, он вошел во двор, поспешил к дому. В том, что здесь снова замешана старуха в плаще, Илья не сомневался. Возможно, она еще здесь, хотя зловещая тишина намекала: то, что могло случиться — уже случилось.

Зияющая пасть распахнутой двери приблизилась. Илья уже поставил ногу на нижнюю ступеньку крыльца, когда тихий знакомый звук заставил его замереть.

Так на ветру хлопают полы плаща.

Илья медленно обернулся, осматривая двор, и понял, что не может определить, с какой стороны раздался хлопок ткани. С таким же успехом это могло случиться в доме, там ведь тоже бывает сильный сквозняк.

В этот момент с другой стороны дома взвизгнули шины, и по двору скользнул изломанный отсвет фар. Негромко хлопнули дверцы.

Илья шагнул в дом, пытаясь не думать, как поступит, если сейчас наткнется на старуху в плаще. В парадную дверь забарабанили, послышался голос:

— Открывайте!

Илья подумал, что сейчас капитан или его помощник вынесет дверь, но сзади послышался шорох, и голос капитана негромко потребовал:

— Стоять!

Пока сержант стучал в парадную дверь, Назаров обошел дом.

Илья обернулся к нему.

— Это я.

Назаров не удивился и, ничего не сказав, вынудил его посторониться. Он включил фонарик, вытянул руку с пистолетом и вошел в кухню. В этот момент они оба услышали стоны в одной из комнат. Оба поспешили вглубь дома, но на выходе из кухни Назаров резко остановился. Илья едва не столкнулся с ним.

— Твою мать, — пробормотал Назаров, направив луч фонаря себе под ноги.

На полу лежал Виктор. В груди у него торчал загнанный наполовину разделочный нож. Его руки держали рукоятку, как будто это было самоубийство.

Илья почувствовал спазм в животе. Несмотря на мрак, на невозможность разглядеть детали, он почувствовал запах крови. Быть может, не попади лезвие в сердце, Виктор был бы еще жив. Его убили только что.

Назаров переступил убитого, шагнул к ближайшей спальне. Там он обнаружил Люду — она стонала и дергала руками и ногами, словно лежала на льду и тщетно пыталась встать. Назаров проверил другие комнаты, убедился, что больше в доме никого нет, и крикнул Илье:

— Открой сержанту! Пусть звонит Левину.

Кое-как перешагнув Виктора, Илья прошел к входной двери. Пока сержант звонил по сотовому доктору, Илья вернулся к капитану. Увидев Люду, он спросил:

— Что с ней? Ранена?

Назаров покачал головой.

— Похоже, в этом доме история повторилась.

— Что? — не поверил Илья.

— Ее довели до такого состояния, что случился выкидыш.

У Ильи ослабли ноги.

— Я не знал, что она была беременна.

— Это ничего не меняет. Помоги-ка мне положить ее на кровать.

Илья, мерявший шагами гостиную, услышал звук отъезжавших машин. Он приоткрыл парадную дверь, выглянул наружу.

От дома Короткевичей отъезжали катафалк и машина оперативников из Города. Илья проводил их взглядом, поколебался, медленно прикрыл дверь. До сумерек еще есть время, но Илье очень не хотелось оставлять Олю с Данилой хотя бы на полчаса.

Он и так почти всю первую половину дня провел в доме Короткевичей, с того момента, как приехала следственная группа. Он отвечал на вопросы, помогал Левину присматривать за Людой. Он сам позвонил родителям Виктора, сам встретил их, когда те приехали спустя полтора часа. И еще Илья напоминал Назарову: Люду нужно оставить в поселке, иначе она рискует не приехать живой в Городскую клинику.

Потом Илья ушел. Он беспокоился за свою семью, и он уже не был нужен в доме Короткевичей.

Время шло, но странно — спать не хотелось, несмотря на бессонную ночь. Илья постоянно выглядывал на улицу, чтобы убедиться — в доме Короткевичей все еще находится следственная группа. В мозгу же болезненно билась мысль: моя семья — следующая? И если да, как этого избежать?

Сейчас, увидев, что можно вернуться к соседям и поговорить с Назаровым, Илья понял, что хочет не столько выяснить, что раскопала следственная группа, сколько потребовать от Назарова защиты своей семьи.

Да, пусть капитан обеспечит Илье это, если ему не хватило силенок убедить Городское УВД, что в поселке необходимо ввести чрезвычайное положение!

Илья прошел в спальню сына. Мальчик задремал, и Оля сидела рядом, легонько поглаживая его по спине. Они посмотрели друг другу в глаза. Илья сказал:

— Я выйду к Короткевичам. Постараюсь недолго. Справишься без меня, хорошо?

Она промолчала, хотя хотела что-то сказать, и потому Илья молча ждал. Наконец, он не выдержал:

— Ты что-то хотела спросить? Говори, Оля.

Она опустила голову, глянула на спящего сына.

— Мы можем попросить, чтобы милиция вывезла нас?

— Оля, ты же знаешь…

— Пусть закроют нас в своей машине и везут, что бы мы ни требовали от них. Если мы даже начнем кричать и стучать в дверцу, пусть они не останавливаются, — она подняла голову и посмотрела мужу в глаза. — Мы ведь можем договориться с ними об этом заранее?

Илья ответил не сразу. На минуту ему показалось, что Оля предлагает дельное решение. Он поговорит с Назаровым, и тот наверняка все уладит. Да, им будет плохо, когда машина, в которой их закроют, окажется на выезде из поселка, и нервишки они себе подпортят. Но выбора, кажется, нет. Придеться помучиться, зато на этом все закончится. Раз — и проблем больше нет. Черт с ним с этим домом. В крайнем случае, они продадут его за полцены, так и не вернувшись больше в поселок.

Правда, пугало, как это перенесет Данила, но его можно усыпить перед отъездом. Дать снотворное и немного подождать.

Привлекательность варианта исчезла, как только Илья вспомнил о Даше, о том, что она скончалась, когда ее вывезли из поселка. И, судя по всему, им всем грозит то же самое, если в один прекрасный момент игнорируют мольбы вернуть их обратно.

Илья покачал головой.

— Нет, Оля. Ничего не получится. Мы можем не доехать живыми. Я не хочу рисковать тобой и Данилой.

Оля не спорила — она молча кивнула.

— Я ненадолго, — повторил он и вышел.

В доме Короткевичей было слишком уж тихо. Как будто кроме капитана, его помощника и доктора Левина никого не было.

Илья прошел в дом, остановился, глядя на капитана. Тот отдавал последние распоряжения сержанту — помощник вместе с доктором собирались уходить.

Пока капитан выходил на крыльцо, Илья осторожно заглянул в спальню Люды. Ее там не было. Илья вышел, огляделся, заглянул в общую комнату, потом в спальню ее сына. Никого. Может, Люда в ванной? Удалилась от всех, закрылась, игнорируя, что в ее доме все еще посторонние люди? Похоже на то.