ЗНАК ВОПРОСА 1994 № 03

1) Две тетрадки в малую 8-ю долю, написанные по-славянски: на первой странице этих «книжек» изображены разные кружки, литеры славянской азбуки и точки треугольником, среди которых написано: «Печать Господа Бога и Христа Его». В этих тетрадках содержится: а) «Житие и страдание отца и монаха Авеля»; б) «Жизнь и житие отца нашего Дадамия»; в) «Сказание о существе, что есть существо Божие и Божество»; г) «Бытие: книга первая». В одной из этих тетрадок на 26 страницах находятся разные символические круги, фигуры с буквами славянской азбуки и счета, при них находится краткое толкование.

2) Тетрадка (в 16-ю долю) в двух экземплярах, озаглавленная: «Церковныя потребы монаха Авеля»; в ней сокращенно изложена «Книга бытия», помещенная в двух первых тетрадках.

3) 12 писем Авеля к графине Прасковье Андреевне Потемкиной, написанные то по-славянски, то обыкновенным почерком; все письма относятся к 1815–1816 гг.

4) Письмо Авеля к В. Ф. Ковалеву, управляющему фабрикой П. А. Потемкина в Глушкове (1816 г.).

Всем этим материалом мы нашли удобным воспользоваться таким образом, что сначала помещаем жизнеописание Авеля в подлиннике, с изменением только самых крупных орфографических неправильностей и с пропуском некоторых мистических измышлений; затем обращаем внимание на статьи Авеля, заключающиеся в упомянутых тетрадках, наконец говорим о письмах его. Из последних документов мы выписываем лишь наиболее характерные места».

Однако не богат перечень документов, которыми располагал в ту пору М. И. Семевский. Да и содержащаяся в публикации информация дана в форме выдержек, размер и тематика которых определялись как издателем журнала, так и мнением цензора, с которым ему приходилось считаться.

Что касается оригиналов перечисленных выше документов, то, несмотря на их довольно энергичные поиски, мною предпринятые, обнаружить их пока не удалось.

Так, в ответ на запросы по этому поводу, направленные в организации, депонировавшие материалы архива М. И. Семевского, пришли следующие ответы:

«Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР № 134.

2 ноября 1982 г.

Рукописный отдел Института русской литературы сообщает, что в архиве журнала «Русская старина» находятся следующие материалы о монахе Авеле:

Ф. 265 on. 1 Nq 94–95 — корректура статьи «Предсказатель монах Авель».

Ф. 265 on. 1 № 25, с. 248 — обложка рукописи «Монаха Авеля письма к гр. П. А. Потемкиной и его же книжки и кабалистика».

С уважением зав. Рукописным отделом доктор филологии, наук К. Н. Григорян»

_{Рис. 6, 7. Таблицы, собственноручно выполненные отцом Авелем}

И второй столь же обескураживающий ответ:

«XI. 1982

В архиве ленинградского отделения Института истории СССР АН СССР находится коллекция документов и рукописей журнала «Русская старина» (колл. 186) и коллекция документов XVII в., собранная самим М. И. Семевским (колл. 120). Однако материалы, Вас интересующие, в наших коллекциях отсутствуют. О составе вышеуказанных коллекций Вы можете узнать из подробного «Путеводителя по Архиву ленинградского отделения Института истории». М.-Л., 1958. Изд-во АН СССР. Судя по тематике указанных вами материалов, Вам, вероятно, следует обратиться в Архив Пушкинского дома либо в рукоп. отдел Библиотеки АН СССР в Ленинграде.

С уважением зав. архивом ЛОИИ СССР АН СССР, д.и.н. М. П. Ирошников».

С той поры, к сожалению, так ничего установить и не удалось. И хотя интересующие меня документы должны были осесть в Ленинграде, ибо именно здесь издавался Семевским журнал «Русская старина», но… следы оригинальных работ Авеля мною пока не обнаружены. Удасться ли их найти когда-нибудь?

Приступим же к ознакомлению с имеющимися материалами.

Ниже биография Авеля приводится в целях уменьшения объема и облегчения чтения в сокращенном пересказе современным языком. Лишь наиболее информативные, важные, показательные куски оригинального текста даются в виде цитат, иногда — протяженных, с сохранением орфографии и пунктуации оригинала.

В редких случаях я позволил себе снабдить их мелкими примечаниями, данными в тексте в скобках с литерами — Ю.Р.

Должен также заметить, что деление приводимой биографии Авеля на главы отличается от оригинала как по названию каждого куска, так и по заключенному в нем периоду времени, что сделано по композиционным соображениям и определяется сроками правления того или иного императора российского.

Естественно, что рассматриваемый документ, именуемый «Житие и страдание отца и монаха Авеля», повествует практически о всей жизни Авеля от рождения и до смерти. Однако было бы неразумно полагать, что все сообщаемое в этом произведении, написанном по определенным канонам жанра, достоверно. Кроме того, поистине на славу поработала цензура XIX столетия, оставив свои следы в виде множества отточий, заменяющих куски Жития. Наряду с этим несомненны также и отзвуки приязни и неприязни, и оценки тех или иных событий автором Жития.

Таким образом, появляется необходимость в сверке сообщений Жития с историческими фактами, в чем, надеюсь, могут помочь немногочисленные свидетельства независимых очевидцев — современников Авеля. Удалось также найти некоторые малоизвестные публикации, содержащие фрагменты допросов Авеля в Тайной Экспедиции.

Однако названных документов так мало, и так сильны в них субъективные погрешности авторов, что они порой плохо согласуются друг с другом, иногда просто противоречивы.

Поэтому в приводимом ниже анализе мы будем следить за деяниями Авеля и за воспоследовавшими за ними репрессиями: ссылками, осуждениями, тюрьмами, заточениями в крепости и т. д.

К сожалению, следует признать, что, как мы ни стараемся установить полную достоверность сообщений Жития, кое-где остаются темные, пока еще загадочные места в биографии Авеля, которые, надеюсь, быть может, удастся со временем высветить.

Приступим же к биографии нашего героя:

«ЖИТИЕ И СТРАДАНИЕ ОТЦА И МОНАХА АВЕЛЯ».

Торжественно и чинно названный документ начинается следующими словами:

«Сей отец Авель родился в северных странах, в Московских пределах, в Тульской губернии, Алексенской округи, Соломенской волости, деревня Акулово, приход церкви Ильи Пророка. Рождения сего монаха Авеля в лето от Адама семь тысяч и двести и в пять годов, а от Бога Слова — тысяча и семьсот пятьдесят и семь годов… рождение… месяца марта в самое равноденствие, и дано ему имя, якоже и всем человеком… Василий…

Жизни отцу Авелю от Бога положено восемьдесят и три года и четыре месяца…

Родители его бяша земледельцы, а другое у них художество коновальская работа; научили тому ж своего отрока… Он же о сем мало внимаша, а больше у него было внимание о Божестве и о божественной судьбе».

И было ему девятнадцать лет, когда он отправился странствовать в «южныя и западныя, а потом и восточныя страны» и ходил он так девять годов.

Наконец, придя в самую северную страну, вселился он в Валаамский монастырь, удаленный от мира на острове Ладожского озера. В нем в то время игуменом был благочестивый и разумный Назарий. Он принял Авеля в свой монастырь «как должно, со всякою любовию, дал ему келью и послушание и вся потребныя: потом же приказал ходить вкупе с братиею в церковь и в трапезу, и во все нужные послушания».

Отец Авель прожил в монастыре только один год, присматриваясь и вникая в жизнь монастырскую.

Позже отец Авель взял от игумена благословение и «отыде в пустыню; которая пустыня на том же острову недалече от монастыря; и вселился в той пустыне один и со единым». (Здесь «пустыня» или «пустынь» — одинокое жилье, так сказать, «нештатный монастырь», уединенная келья. — Ю.Р.)

И начал отец Авель в той пустыни прилагать труды к трудам и подвиги к подвигам. И «явися от того ему многия скорби и великия тягости душевныя и телесныя. Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие, и едва в меру ему понести», послав на него темных духов и много других искушений. Авель же, изнемогая от различных искушений, обратился к Богу: «Господи, помилуй и не вводи меня во искушение выше силы моея!»

Позже стал видеть Авель темных духов и с ними говорить, вопрошая: кто их послал к нему? Они же отвечали: «Нас послал к теое тот, кто и тебя на сие место послал!» Но Авель проявил характер и, одержав над ними победу, посрамил духов!

В недавно обнаруженной мною малоизвестной публикации XIX века содержатся некоторые дополнительные сведения, проливающие свет на ранний период жизни моего героя.

Так, например, в ходе допроса в Тайной Экспедиции в Петербурге в марте 1796 года на вопрос следователя: «Что ты за человек, как тебя зовут, где ты родился, кто у тебя отец, чему ты обучен, женат или холост и если женат, то имеешь ли детей и сколько, где твой отец проживает?» со слов Авеля вносится следующая запись:

«Крещен в веру греческого вероисповедания, которую содержа повинуется всем церковным преданиям и общественным положениям; женат, детей имеет троих сыновей; женат против воли и для Того в своем селении жил мало, а всегда шатался по разным городам».

В этом «Деле» содержатся и другие ответы Авеля на вопросы, которые помогут, надеюсь, глубоко понять сущность характера и способностей Авеля.

Так, в ответ на вопрос: «Когда ты говоришь, что женат против твоей воли и хаживал по разным местам, где именно и в чем ты упражнялся и какое имел ты пропитание и домашнее пособие?» — Авель отвечает (запись из названного выше Протокола):

«Когда ему было еще 10 лет от роду, то и начал он мыслить об отсутствии из дому отца своего с тем, чтобы идти куда-либо в пустыню на службу Богу, а притом слышав во Евангелии Христа Спасителя слово «аще кто оставит отца своего и матерь, жену и чада и вся имени Моего ради, той сторицею вся приимет и вселится в царствии небесном», он, внемля сему, вяще начал о том думать и искал случая об исполнении своего намерения. Будучи же 17 лет, тогда отец принудил его жениться; а по прошествии несколько тому времени начал он обучаться российской грамоте. (Это в семнадцать-то лет! — Ю.Р.), а потом учился он и плотничной работе. Поняв частию грамоте и того ремесла, ходил он по разным для работ городам и был с прочими в Кременчуге и Херсоне при строении кораблей. В Херсоне открылась заразительная болезнь, от которой многие люди, да и из его артели товарищи, начали умирать, чему и он был подвержен; то и давал он Богу обещание, ежели его Богу угодно будет исцелить, то он пойдет вечно ему работать в преподобии и правде, почему он и выздоровел, однако ж и после того работал там еще год. По возвращении же в свой дом стал проситься у своего отца и матери в монастырь, сказав им вину желания своего; они же, не уразумев его к Богу обета, его от себя не отпускали. Он же, будучи сим недоволен, помышлял, как бы ему в исполнение своего намерения уйти от них тайно, и через несколько времени взял он плакатный пашпорт (видимо от «плакать», бедовать, т. е. паспорт, дающий возможность в силу необходимости хоть как-то «перебиться на стороне». — Ю.Р.) под образом отшествия из дому для работы, пошел он в 1785 году в Тулу, а оттуда через Алексин, Серпухов, Москву пришел в Новгород, из коего доехал до Олонца, а потом пришел к острову Валааму, с коего и переехал в Валаамский монастырь, а из него в Валаамскую пустыню».

Но вернемся к тексту Жития.

ОБРЕТЕНИЕ ПРОРОЧЕСКОГО ДАРА

Авель, как сказано было выше, проявил характер и победил в битве темных духов.

Далее говорится: «Господь же видя раба своего таковую брань (то есть битву. — Ю.Р.) творяща с бесплотными духами и рече к нему, сказывая ему тайныя и безвестныя, и что будет ему, и что будет всему миру и прочая таковая».

Увидя, как Господь Бог беседует с Авелем, посрамленные духи в ужасе бежали.

И вот тут-то начинаются в жизни Авеля странные проявления, описания которых, к сожалению, вычеркнуты из текста Жития в публикации 1875 года цензурой и заменены отточиями!

Ниже приводятся цитаты в том виде, в каком они вышли из-под рук цензуры и дошли до нас в журнале «Русская Старина» 1875 года.

«По сему ж взяли отца Авеля два духа… (Далее в скобках внутри текста примечание редактора «РС»: «Далее составитель жития Авеля рассказывает, как он от высших сил получил великий дар прорицания судеб будущего… (отточие цензуры. — Ю.Р.) и рекоша ему: «Буди ты новый Адам и древний отец Дадамей, и напиши яже видел еси; и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а токмо избранным моим и токмо святым моим; тем напиши, которые могут вместить наши словеса и наша наказания (т. е. наказы, указания, рекомендации. — Ю.Р.). Тем и скажи и напиши. И прочая таковая многая к нему глаголаша».

Придя в себя, Авель «начаша с того времени писать и сказывать, что вме-стно человеку… (здесь и далее отточие цензора. — Ю.Р.) и случись ему дивное видение: дивное видение и предивное одному в пустыни в лето от Адама 7295 (т. е. 1787 г.) месяца ноября по солнечным в первое число с полунощи и продолжалось как не меньше тридесяти часов. С того убо время начал писать и сказывать, что кому вместно. И велено ему выйти из пустыни в монастырь. И пришел он в монастырь того же года, месяца февраля в первое число и вшел в церковь Успения Пресвятыя Богородицы. И стал посреди церкви, весь исполнен умиления и радости, взирая на красоту церковную и на образ Божией Матери… внидя во внутренняя его; и соединился с ним, якобы един… человек. И начал в нем и им делать и действовать, якобы природным своим естеством; и дотоле действоваша в нем, дондеже (дондеже — доколе, пока, покуда. — Ю.Р.) всему его изучи и всему его научи… и вселися в сосуд, который на то уготован еще издревле. И от того время отец Авель стал вся познать и вся разумевать: наставляя его и вразумляя всей мудрости и всей премудрости. Посемуж о. Авель вышел из Валаамского монастыря, тако ему велено действом… (название овладевшего Авелем везде пропущено цензурой. Примечание редактора в издании 1875 года) сказывать и проповедывать тайны Божии и судьбы его».

Из сказанного можно понять, что в результате странных обстоятельств, некоторые из которых продолжались более суток, Авель ощутил в себе какой-то порыв, мощную побуждающую его к различным действиям эмоцию, в достижении сути которой нам сильно вредит вмешательство цензура XIX века. Ведь вычеркнуты наиболее информативные куски, реставрация их в значительной мере затруднена. Однако попробуем сделать это.

История, как говорят, повторяется. Носители пророческого дара были до Авеля, были и после него, существуют и поныне. И обстоятельства рождения или выявления этой способности в известных от древности до наших дней описаниях весьма сходны.

Так, полулегендарный мудрец, прорицатель и поэт Древней Греции критянин Эпименид пас овец и… задремал в пещере, проспав 57 (по другим данным — 40) лет. Проснувшись, он получил дар прорицания. К тому же пещера — в мифологии сакральное убежище, укрытие, куда уходят из мира и где обретают мудрость. Фиванский мифологический прорицатель Тиресий, будучи юношей, случайно увидел обнаженную купающуюся Афину, за что был ослеплен оскорбленной богиней, но Афина возместила ему утрату зрения даром прорицаний. Интересно при этом, что как в мифах и фольклоре, так и в жизни непрестанно встречаются, так сказать, причинно-следственные связки — болезни, встречи с какими-то неведомыми существами, нарекаемыми то духами, то пришельцами, то святыми, но как и почему появляется паранормальный (нередко именно пророческий) дар, не поддается словесному описанию, выходит за пределы понимания возможностей человека.

Таким образом, различные стрессовые ситуации: болезни, эмоциональные потрясения, механическое или физическое воздействие, нередко электротравма служат каким-то спусковым механизмом рождения или проявления той или иной паранормальной способности.

Этого не избежал и Авель. И его дар появился после перенесенного им в Херсоне тяжелого заболевания, а затем сопровождался или инициировался появлением неких двух странных существ, кои приняли участие в обретении этого дара.

К тому же в названной выше работе «Прорицатель Авель» мне удалось найти довольно подробные описания голосов, с некоторых пор ставших постоянными спутниками монаха, позволявшими ему давать безукоризненные прогнозы.

Так в названной публикации приводится содержание беседы епископа Костромского и Галицкого Павла с Авелем, который заявил, что «…будучи в Валааме, пришед к заутрени в церковь, равно как бы Павел апостол, восхищен («восхитить» — похитить, вознести. — Ю.Р.) был на небе и там видел две книги и что видел, то самое и писал…»

Позже, в марте 1796 года на допросе в Тайной Экспедиции на вопрос «Когда впервые слышал он «Глас»?» Авель ответил:

«Когда он был в пустыни Валаамской, во едино время был ему из воздуха глас, яко боговидцу Моисею пророку и якобы изречено ему тако: иди и скажи северной царице Екатерине Алексеевне, иди и рцы (т. е. скажи. — Ю.Р.) ей всю правду, еже аз тебе заповедаю…»

«Сей глас слышан им был в 1787 году в марте месяце. Он при слышании сего весьма усомнился и поведал о том строителю (то есть игумену монастыря. — Ю.Р.) и некоторым благоразумным братьям…»

Интересно, что он пытался осмыслить происходящее, пытался выяснить мнение людей, которых считал благоразумными, не действовал слепо.

Итак, Авель, по его утверждениям, «был вознесен на небо», где и увидел некие две книги, содержание которых впоследствии лишь пересказывал в своих писаниях. И кроме того, начиная с марта 1787 года он слышал некий директивный, суфлирующий, указующий «глас», повелевавший ему сделать или сказать тому-то то-то или поступить так-то, что он послушно и тщательно, несмотря на массу личных трудностей и неприятностей для себя, неукоснительно выполнял многие десятилетия.

Целесообразно отметить, что Авель получал как образную (визионную), так и голосовую (словесную) информацию. Замечу, что оба этих способа известны буквально «с библейских времен». Кстати, широко известен «Голос» Сократа, иногда именуемый «Демоном».

Таким образом, монах Авель сформировался как провидец в силу обстоятельств, получив поразительные способности, и, побуждаемый неким внешним (или внутренним?) образом, начал пробовать свои силы на новом для него поприще. Его первые шаги на этом тернистом пути отражены в Житии следующим образом:

ПЕРВАЯ «ПРОБА ПЕРА»

В Житии сообщается, что в следующие девять лет Авель «обошел многия страйы и грады» с проповедью слова Божия. Придя на Волгу, он вселился в монастырь Николая Чудотворца — Бабайки, что в Костромской епархии.

В то время настоятелем монастыря был Савва, а послушание Авелю в монастыре было «в церковь ходить и в трапезу, и в них петь и читать, а между тем писать и слагать и книги сочинять».

И написал он в той обители «книгу мудрую и премудрую»… (Снова цензурное отточие, закрывающее смысл писания. — Ю.Р.), в ней же написано о царской фамилии. В то время на Руси правила Екатерина Вторая, а упомянутая в Житии книга была первой из написанных Авелем «Зело престрашных», по оценке современников, пророческих книг.

Так, в названной книге говорилось, в каком году, в каком месяце, в какой день и час… и какой смертью умрет Царица! Повторяю, был указан даже час смерти!

Естественно, что такое писание было взрывоопасно и автор вряд ли мог рассчитывать на монаршую милость!

А простодушный Авель имел неосторожность показать написанную им книгу монаху того же монастыря по имени Аркадий, который, в свою очередь, показал ее ни много ни мало настоятелю обители!

Реакция отца-настоятеля, естественно, была скорой: он собрал братию и «сотвориша совет», на котором порешили ту книгу и автора ее, отца Авеля, отправить «от греха подальше» — в духовную консисторию. Что и было исполнено незамедлительно!

Собравшиеся же в консистории архимандрит, игумен, протопоп, благочинный и секретарь, получив книгу, спросили Авеля: он ли ту книгу писал, и отчего и зачем? Естественно, что материалы расследования были отправлены по инстанции Костромскому архиерею — епископу Павлу. Павел ознакомился с книгой и ее автором, которого предупредил о крайней тяжести проступка, и повелел отправить книгу и ее автора в губернское правление — пусть там решают!

Церковные бюрократы ничем не отличаются от бюрократов светских. Никому не хочется брать ответственность или грех на себя! А посему — причина и опасное следствие (Авель и его зловредная книга!) пошли по третьему или четвертому кругу.

И попал Авель, «на всякий случай», на «отдых» в Костромской острог! Но дело на этом не кончилось. Заскрипела всеми своими колесами бюрократическая машина, и Авель был отправлен на почтовых с караулом солдат в Сенат в Санкт-Петербург! Попав к главе Сената — генералу Самойлову, Авель не оробел. Но тут он впервые «ощутил силу власти». Самойлов, раскрыв присланную ему книгу, сразу же узрел в ней крамольную запись о том, что Императрица Екатерина Вторая вскорости лишится жизни! И что смерть ее будет скоропостижная и тому подобное… Генерал с криком «Како ты, злая глава, смела писать такие титлы (т. е. слова. — Ю.Р.) на земного бога!» троекратно ударил беднягу по лицу, при сем вопрошая: «Кто научил его такие секреты писать и зачем он стал такую книгу составлять?»

Стерпел Авель и смиренно ответил генералу, что-де «…меня научил писать сию книгу Тот, Кто сотворил небо и землю, и вся иже в них. Тот же повелел мне и все секреты составлять»!

Самойлов же воспринял поведение Авеля за юродство и приказал его посадить под секрет в тайную, а сам донес о происшедшем Государыне.

Поинтересовалась Императрица, кто же такой Авель есть и откуда? И приказала отправить его в Шлиссельбургскую крепость, где быть ему «до смерти живота своего», то есть пожизненно!

Это было первое столкновение Авеля с монаршей благодарностью, беспощадной и нетерпимой, но, должен вас предупредить, не последнее.

А случилось это в феврале — марте 1796 года… И было по сему исполнено! Ладно, да не совсем! Шло неумолимое время, истекали последние месяцы, затем недели, дни… наконец — последние часы жизни Екатерины Второй.

Пятого ноября 1796 года фрейлины Императрицы нашли ее без чувств на полу покоя… Императрицу поразил удар! Она скончалась на следующий день — 6 ноября 1796 года, как утверждают, в полном соответствии с записью в «Зело престрашной книге», сделанной примерно за год до того!

Закончился первый виток спирали восхождения монаха Авеля к вершинам мастерства.

6 же ноября на трон взошел сын Екатерины — Император Павел Петрович! В сенате место генерала Самойлова занял князь Александр Борисович Куракин. Отыскалась в секретных делах и «Зело престрашная книга» Авеля, которую князь Куракин самолично показал Императору Павлу Первому.

Зная, что в Житии возможны некоторые преувеличения или неточности, рассмотрим некоторые дополнительные документы и свидетельства.

Так, случайным современником и свидетелем начала провидческой карьеры Авеля был известный военный и государственный деятель России времен Екатерины, Павла Первого, Александра Первого и Николая Первого — генерал от инфантерии и артиллерии Алексей Петрович Ермолов (1777–1861), чья блестящая биография вам, вероятно, известна.

Этот громадный большерукий человек с головой льва, увенчанной мощной гривой волос, был исключительно честен и порядочен, поэтому мы с доверием относимся к его заявлениям и словам.

Независимый и несгибаемый, Ермолов, соблюдая законы общества, мысли, чувства и честь свою считал лично ему принадлежащими и, как человек благородный и честный, не кривил душой и не лгал.

Его военная карьера складывалась удачно. Ермолов происходил из старинной, но небогатой дворянской семьи. Как это было принято в России той поры, дворянские дети мужского пола записывались в гвардию еще с младенчества. Ермолов, например, был записан в 1778 году, то есть на втором году жизни, каптенармусом лейб-гвардии Преображенского полка, а вскоре был произведен в сержанты. Военную службу начал в 15 лет — был привезен в Петербург, произведен в капитаны и зачислен в Нежинский драгунский полк старшим адъютантом к генерал-поручику А. Н. Самойлову. В боевых действиях впервые принял участие при штурме предместья Варшавы в 1794 году, где семнадцатилетний юноша прекрасно проявил себя и был представлен к награде.

Распространение свободолюбивых западных веяний в России конца XVIII столетия захватило молодого Ермолова. Он стал членом политического кружка, руководимого его старшим братом по линии матери А. М. Каховским. А поскольку при аресте у Каховского было обнаружено письмо А. П. Ермолова, на котором тот весьма резко аттестовал армейское начальство, то… после ареста и допроса Ермолов был посажен в каземат Алексеевскою равелина Петропавловской крепости!

Через два месяца после ареста он был отправлен в ссылку в Кострому.

Надо сказать, что «проживание в каземате и ссылке» отразилось на формировании характера Алексея Петровича, проявившись в появлении ранее несвойственных ему замкнутости, скрытности, осторожности. С другой стороны, Ермолов оставался по-прежнему несгибаемым, острым на язык, порой резким.

Он был отправлен к костромскому губернатору, для отправки в ссылку в Макарьевские леса, что на реке Унже.

Но сын губернатора оказался сотоварищем Ермолова по учению, и в повеление были внесены коррективы. Губернатор донес в Петербург, что «в целях более надежного наблюдения за ссыльным «преступником», он предпочитает оставить его в Костроме для личного за ним присмотра». Просьба эта была удовлетворена.

Вы помните, вероятно, что волею судьбы монах Авель проживал в ту пору в монастыре Николая Чудотворца — Бабайки, что в Костромской епархии.

Таким образом, события сложились так, что Ермолов сделал следующую запись:

«В то время проживал в Костроме некто Авель, который был одарен способностью верно предсказывать будущее. Находясь однажды за столом у губернатора Лумпа, Авель предсказал день и час (!! — Ю.Р.) кончины Императрицы Екатерины с необычной верностью.

Весьма интересные сведения содержатся в следственном «Деле о крестьянине Василие Васильеве…» — стенограмме его допросов в стенах Тайной Экспедиции в марте 1796 года, то есть за восемь месяцев до скоропостижной смерти Екатерины Второй.