Помоги проекту - поделись книгой:
Аномалия-5, или Улитка на склоне Фудзиямы
Аннотация:
Кленовая крона сияла золотым шатром в солнечных лучах. Резной жёлтый лист, выписывая в прозрачном сентябрьском воздухе кружевную, замысловатую траекторию, опустился прямо у ног Лоры. Она зажмурилась, встряхнула пухлыми кулачками и шёпотом сказала:
— Да!
Несколькими секундами ранее она спросила... но не у ясеня, а у вот этого клёна, стоит ли ей приглашать к себе Марту. Она попросила дерево дать какой-нибудь знак, и оно уронило лист. Знак ли?.. Лора решила, что это утвердительный ответ от Вселенной. Она была очень романтичной особой.
Впрочем, романтичный склад характера не мешал ей быть владелицей небольшого кафе-кондитерской и обладательницей пышных и округлых, как сдобная булочка, форм. Удачная это была «выпечка», скажу я вам!.. И весьма аппетитная, как лимонно-ванильный кекс с посыпкой из сахарной пудры. Не поскупилась природа на ингредиенты и вложила в неё всё самое лучшее: доброту, отзывчивость, озорной звонкий смех, любовь к вкусной и душевной еде. Лора и себя была не прочь побаловать, и людей любила порадовать кулинарными и кондитерскими шедеврами. Она была невысокой брюнеткой с густыми и длинными волосами, большими голубыми глазами, точёным носиком и весьма соблазнительными губками. При улыбке на её розовых гладких щёчках вскакивали весёлые ямочки. Уверенно умеющая подчёркивать достоинства деликатным, изысканным макияжем, всегда источающая вкусные кондитерские ароматы, с великолепной густой копной шелковистых волос, на работе всегда убранных в тяжёлый узел, она была очаровательна просто до неприличия. В своём заведении она каждый день носила безукоризненно чистый фартук, свежую блузку и излучала гостеприимство и радушие. У посетителей возникало ощущение, что они пришли не в учреждение общественного питания, а в гости к прекрасной и искусной хозяйке.
Кленовый лист лежал у носков её кокетливых туфелек-лодочек, намекая: нужно сделать шаг! Решиться наконец. Кивнув своим мыслям, Лора энергично застучала каблуками по направлению к своему кафе.
Марта частенько заходила в её заведение, а точнее, заезжала. Её спортивная красная машина, «прокачанная» для гонок, выглядела великолепно — настоящий железный зверь, способный развить сумасшедшую скорость. Марта носила короткую стрижку, поставленную дыбом с помощью укладочного мусса, кожаную куртку и облегающие джинсы. Высокая, стройная, с пирсингом в ноздре и татуировкой на шее, она была весьма успешной владелицей довольно пафосного автосалона и по совместительству крутой автогонщицей. Парни её не интересовали, а вот девушки — даже, пожалуй, слишком. И у неё было всё, чтобы очаровывать (если и не всех, то многих) — так сказать, максимальная комплектация, «полный фарш»: красота, успешность, крутая тачка и неотразимое, слегка стервозное, чуть надменное обаяние.
Лора пала жертвой этих чар. Но влюблённость не мешала ей оценивать Марту вполне объективно, видя и её надменность, и пресыщенность женским вниманием, тщеславие и поверхностность. И всё-таки — любовь зла. Видя все недостатки Марты, Лора всё равно не могла противостоять этому проклятому обаянию.
— Лора, солнышко, мне эспрессо и лимонное пирожное, — с ласковой хрипотцой произносила Марта, и Лора самолично бежала обслуживать дорогую клиентку, хотя у неё работали официантки.
Часто Марта приходила с девушками, и сердце Лоры молчаливо страдало и пылало огнём ревности. Если бы её глаза обладали способностью испепелять, от очередной пассии Марты осталась бы горстка золы. О, каким жгучим голубым пламенем горели они! Но и спутницу Марты ей приходилось обслуживать: не могла же она демонстративно отказаться! Просто делала она это с каменным выражением на своём хорошеньком круглом личике.
Марта и с Лорой слегка флиртовала: то розу преподносила, то конфетку «Рафаэлло», то отпускала на ушко какой-нибудь пошлый комплимент. Осознавая всю его пошлость и дешевизну, Лора всё равно пылала румянцем, как та роза.
Чудесное, тёплое и солнечное осеннее утро лилось в окна кафе. Как всегда, Марта зашла, чтобы выпить кофе с пирожным. Под чашку Лора сунула записку: «Приглашаю тебя сегодня к 10 вечера ко мне на чай с тыквенным тортом. Лора. P.S. Если согласна, отправь SMS на мой номер». В конце записки, конечно, она написала свой телефон.
С колотящимся сердцем Лора наблюдала за Мартой. Вот она нашла записку, прочитала, и на её бруснично-красных губах проступила усмешка. Лора внутренне сотню раз умерла и воскресла, пока не увидела, как Марта достаёт свой телефон и что-то набирает.
От звука пришедшего сообщения Лора вздрогнула, как от выстрела. Марта прислала ей gif-картинку — губы, делающие сочный и сладострастный поцелуй-чмок. «Сегодня я занята, моя сладкая булочка. Но завтра в это же время буду рада попробовать твою божественную выпечку».
Что ж, это было даже к лучшему. Лоре пришла в голову одна интересная мысль... Не мысль — бомба!
Чуть дальше по улице располагался магический салон, хозяйкой которого была мадам Беатриса, в миру — Муза Арнольдовна Украдикобыла. Эта дама очень весомых достоинств регулярно заказывала у Лоры выпечку и торты.
Звякнул над дверью колокольчик. Лора робко вошла в приглушённо освещённое помещение салона. Там царил загадочный полумрак, сияли магические шары, а на стене висел портрет хозяйки — необъятной дамы с монументальным бюстом и тремя подбородками. И, конечно же, гипнотическим взглядом проницательных глазок, несколько терявшихся на лице на фоне щёк. Но где-то над щеками глаза определённо должны были находиться, зритель интуитивно об этом догадывался, верил в это и надеялся. Ведь не могла же природа-матушка допустить такой промах, чтоб их совсем не было!..
Но Лору встретила только Виолетта, помощница мадам Беатрисы — худая, высокая девушка с гладко зачёсанными чёрными волосами и большими карими глазами. Её тёмные брови с драматическим изгибом придавали её бледному лицу выражение какой-то постоянной внутренней борьбы. Эту Виолетту Лора знала: она приходила делать заказы для мадам Беатрисы и забирать их, а порой и сама выпивала чашку кофе с пирожным. Виолетта постоянно носила кожаные браслеты и серебряные перстни, тяжёлые ботинки и причёску с выбритыми на висках узорами. Музыку она слушала тоже тяжёлую, а по вечерам после работы выступала в клубе со своей метал-группой. Творчество было её отдушиной и призванием, которое, впрочем, большого дохода ей не приносило, а у мадам она зарабатывала основные средства к существованию: и музыкант, и поэт тоже хочет есть. Один раз Лору случайно занесло в клуб, где как раз шло выступление. Тексты у ребят были полны готической тёмной романтики, мистики и мрачных метафор, от которых мурашки бегали у Лоры по... в общем, ниже спины. Виолетта была автором текстов и гитаристкой. Причём существовали две Виолетты: одна — на сцене, вторая — в жизни. Первая была брутальной, необузданной, с мрачным горящим взором, а вторая — тихая, скромная, застенчивая и замкнутая, слегка не от мира сего. Именно вторая приходила в кафе Лоры забирать очередной заказанный торт или коробку с пирожными для мадам-сладкоежки. Но в воображении Лоры её появление всегда сопровождалось соответствующей музыкой, в тяжёлом, бронебойном ритме которой ступали ноги девушки в ботинках на толстой рифлёной подошве. В обычной жизни она порой чуть заметно заикалась, а на сцене, во время исполнения песен — никогда.
Когда Лора вошла, Виолетта за столом что-то писала. Судя по расположению и длине строчек, она трудилась над стихами, а вдохновляла её тяжёлая музыка в наушниках, поэтому девушка не сразу заметила Лору. Та, подождав немного, наконец не вытерпела и постучала, но не в дверь, а прямо по столу.
— Извините, — пробормотала Виолетта, вытаскивая наушники и прикрывая свою работу журналом. Лора успела прочесть только последнюю строчку: «Сгореть в безумии осеннего пожара». — Мадам Беатриса сейчас в отпуске за границей, вернётся только через две недели.
— Здравствуйте, Виолетта, — улыбнулась Лора, сама как следует не понимая, почему нежность всегда озаряла её сердце изнутри при виде этой девушки — безотчётная, тёплая, как яблочная шарлотка. Что-то трогательное проступало сквозь этот бунтарский облик, что-то хрупкое и очаровательное, отчего Лоре хотелось замурлыкать и обвиться пушистой кошкой, согревая и убаюкивая. Эту девушку ей хотелось обнять, потискать и накормить до отвала вкусненьким.
Ответная застенчивая улыбка тронула тонкие светло-розовые губы Виолетты.
— Здравствуйте... Чем могу помочь?
— Даже не знаю, — задумчиво проговорила Лора. — Я-то надеялась попасть на приём к мадам Беатрисе, а её, оказывается, нет на месте... Ну что ж, придётся изложить своё дело вам, потому что помощь мне в самом деле нужна.
Лора хотела бы получить что-то вроде любовного снадобья, которое разожгло бы в сердце ветреной Марты страсть к ней. Об этом она и сказала — конечно, не называя имени вожделенной особы.
— Позвольте попросить у вас изображение человека, для которого предназначено средство, — сказала Виолетта.
— А это... обязательно? — смутилась Лора.
— Да, средство работает адресно, и чтобы оно подействовало, нужно «привязать» его к этому человеку заранее, — объяснила Виолетта.
У Лоры была на телефоне фотография Марты — её она и показала девушке. Трагические брови Виолетты дрогнули и нахмурились, губы сжались, и сердце Лоры кольнуло странное беспокойство.
— В чём дело? Что-то не так? — пробормотала она.
— Нет, ничего, всё в порядке, — сухо ответила Виолетта. — Сбросьте мне на телефон эту фотку, пожалуйста.
Лора выполнила эту просьбу, после чего Виолетта ушла за снадобьем в соседнее помещение. Минут через пять она вернулась и протянула Лоре флакончик из тёмного стекла с напечатанной на обычном офисном принтере этикеткой, которая гласила: «Кролик Энерджайзер».
— Кхм, интересное наименование, — проговорила Лора.
— Да, мадам Беатриса даёт своим снадобьям такие... креативные названия, — усмехнулась уголком губ Виолетта. — Вам же страсть нужна, да? Вот... Это оно самое.
— Кхм, кхм, — ещё раз смущённо откашлялась Лора. — И сколько я вам должна?
Виолетта, помолчав, ответила тихо:
— Для вас — бесплатно.
Лора стала настаивать на оплате, но девушка наотрез отказалась. Так и ушла Лора с флакончиком, весьма озадаченная. К средству прилагалась инструкция: «Десять капель в любую жидкость или на кусочек сахара. Важно! Принимать только самому объекту чувств. Клиенту принимать средство вместе с ним воспрещается».
Тыквенный торт Лора испекла рано утром и убрала в холодильник, после чего отправилась на работу, внутренне дрожа от предвкушения свидания. Марта в кафе весь день не появлялась, и в душу Лоры начал закрадываться холодок тревоги: не собиралась ли дерзкая гонщица её обмануть? В половине десятого вечера она закрыла кафе и направилась пешком домой: жила она недалеко от работы, всего в десяти минутах ходьбы.
Она шагала по озарённой фонарями аллее, дыша пронзительной вечерней свежестью воздуха, по-осеннему чистой и грустноватой. Под ногами шуршал лиственный ковёр... И вдруг рёв мотора оглушил Лору, и на аллею лихо ворвалась, дерзко нарушая все правила, знакомая машина. Обогнав Лору и подняв вихрем листья, она резко развернулась к ней и затормозила. Дверца открылась, и показалась Марта собственной персоной, но какая!.. Сегодня она была одета в приталенный смокинг с белоснежной рубашкой и галстуком-бабочкой. Узкие брюки великолепно подчёркивали красоту её длинных стройных ног.
— Ну что, пончик мой сладенький, прокатимся? — двинула она многозначительно бровью.
Обомлевшая Лора, чувствуя себя в сказочном сне, села в машину, дверцу которой Марта перед ней галантно открыла. Уже в салоне та вручила ей букет роз тёмно-винного цвета. Сначала они прокатились по вечерним улицам; мимо плыли огни фонарей, подсвеченные фасады зданий, натянутые между деревьями гирлянды светильников. Блестели дорогие часы на изящном запястье Марты, её рука лежала небрежно сверху на руле, и казалось, будто автомобиль слушается малейшей её мысли. Лора никогда прежде не сидела в такой шикарной и действительно крутой машине, поэтому чувствовала себя Золушкой на балу. Букет был вызывающе-роскошен, сама Марта — сногсшибательна, со своей неотразимой дерзкой чертовщинкой в насмешливо-ласковых глазах.
— У тебя мило, — сказала она, когда они вошли в квартиру Лоры. — И пахнет выпечкой... Чудесное, действительно уютное жилище.
Лора, охваченная дрожью, поставила букет в воду, украсив им стол.
— Присаживайся, чувствуй себя как дома, — звонким от волнения голосом сказала она. — А я пока заварю чай и принесу торт.
Но не успела она сделать и шага в сторону кухни, как очутилась в крепких до пьянящей слабости сердца объятиях. Марта поймала её и, прижав к себе, взяла за пухленький подбородок.
— Чёрт, Лорочка, да ты сама — как торт, — страстно промурлыкала она. — Так и съела бы тебя, р-р-р! До последнего кусочка, м-м-м!
И её губы горячо защекотали шею Лоры. Та со сдавленным смешком принялась высвобождаться из рук Марты.
— Погоди, постой... Не так быстро! Давай сначала выпьем чаю, а потом...
— К чёрту чай, я хочу тебя прямо сейчас! — урчала Марта, атакуя Лору поцелуями.
Кажется, в снадобье не было большой необходимости, но вот перевести дух у Лоры необходимость была, и ещё какая. Её в жизни так не трясло.
— Погоди, Марта... Мне... немножко не по себе, — призналась она.
— Не бойся, моя сладкая, — томно мурчала ей на ушко Марта. — Всё будет супер. По высшему разряду.
— Я... не привыкла к такой стремительности, — ужом вывёртываясь из объятий, пропищала Лора. — Давай всё-таки начнём с чая!!!
— Как скажешь, моя пироженка, — согласилась Марта со смешком.
Заварки Лора в растрёпанных чувствах бухнула в чайник целую горсть — получился напиток дикой крепости. Для верности она всё-таки накапала предписанную дозу «Кролика Энерджайзера» в чашку Марты. Марта и без всяких снадобий была та ещё зажигалочка, но Лора хотела быть уверенной на все сто процентов. А ещё ей хотелось верить, что зелье зажжёт в сердце Марты страсть не на одну лишь ночь, а надолго...
Она принесла в комнату поднос с чаем и порциями торта на тарелочках, внимательно следя за тем, чтобы не перепутать чашки. Чашку с «Кроликом» она поставила перед Мартой. А та достала из кармана пластиковую коробочку:
— Я пользуюсь вместо сахара подсластителем. Не возражаешь?
— Конечно, конечно, — пролепетала Лора, а у самой вспыхнула в голове идея.
Идею эту она тут же претворила в жизнь. Бросив пару таблеток себе в чай, Марта поставила упаковку рядом с чашкой, а Лора, поправляя одну из роз в букете во внезапном приступе перфекционизма, как бы нечаянно смахнула подсластитель на пол.
— Ой, какая я неловкая! Извини, сейчас достану!
Благодаря ловкости её рук подсластитель закатился под стол так глубоко, что ей пришлось лезть под него. Там она быстренько вскрыла ногтем упаковку и натрясла туда ещё капель тридцать «Кролика» — прямо на таблетки. Средство не размочило их, а впиталось с лёгким шипением и дымком. Так Лора надеялась продлить страсть Марты. С каждой выпитой чашкой чая или кофе с подсластителем её снова будет охватывать влечение к Лоре. Вернув на место крышечку упаковки, Лора выбралась из-под стола, слегка раскрасневшаяся, с озорным блеском в глазах. А Марта проговорила с томной пеленой во взгляде:
— А ты огонь, Лорочка. Готова спорить на что угодно, что ты проделала это, дабы продемонстрировать себя с самой... прекрасной стороны! — Пока Лора воплощала под столом свой коварный план, Марта любовалась её торчащими из-под скатерти округлыми прелестями.
Отправив в рот кусочек торта, Марта отхлебнула глоток чая.
— М-м, божественно! Ты изумительная мастерица, Лорочка.
Лоре кусок в горло не лез, и свой чай она едва пригубила, зато Марта воздала должное и чаю, и торту. Лора включила приятную расслабляющую музыку.
— Потанцуем? — обернулась она к Марте.
Та уже устремилась к Лоре, как коршун на голубку. Но в каком-то шаге от цели Марта вдруг застыла... Выглядело это так, будто кто-то невидимый нажал на кнопку «пауза» в воспроизведении реальности. С музыкой тоже творилось что-то странное: она стала жутко замедленной, растянутой, звуки тяжело чавкали, гудели басом.
— С у-у-удо-о-о-во-о-ольстви-е-ем, Ло-о-о-рочка-а-а, — таким же растянутым басом протянула Марта, продвигаясь к Лоре со скоростью несколько миллиметров в секунду.
— Что, чёрт возьми, происходит?!
Лора в ужасе кинулась к окну: снаружи всё было нормально, прохожие шли по улице с обычной скоростью, секундная стрелка часов тоже шла в обычном темпе. Лишь с Мартой творилась какая-то чертовщина. Это было и жутко, и смешно. Марта стала похожа на ленивца из мультфильма «Зверополис».
— Ло-о-оро-чка-а-а, ку-у-у-уда-а-а ты-ы-ы уско-о-ольза-а-ае-е-е-ешь? — заторможенно недоумевала она.
Видимо, в её замедленной реальности Лора носилась со скоростью метеора. А музыкальное сопровождение-то что вытворяло! Оно прямо-таки жгло напалмом! «Уы-ы-ы-а-а-а, бум-м-м-бум-м-м-м... ты-дым-м-м, ты-дым-м-м-м», — как резина, тянулись звуки, от которых Лоре хотелось истерически расхохотаться, что она и сделала. И в то же время её охватывали мурашки столь же истерического ужаса.
— Ха-ха-ха-ха! — надломленно-звонко вырвалось у неё, в то время как её округлившиеся, широко распахнутые глаза сверкали запредельным потрясением.
Выражение «медленный танец» приобрело особый смысл. Точнее, его истинная суть раскрылась. Это был самый медленный танец, в котором Лоре доводилось участвовать. Ей хотелось как-то ускорить Марту, но ничто не помогало. Двигаться с её скоростью тоже было непросто, да и речь Лоры Марта воспринимала, по-видимому, как очень быстрое лопотание. Приходилось разговаривать, точно так же растягивая звуки.
А потом Лора вспомнила, что в планах у них была ночь любви. С такой скоростью загрузки и фильм не скачаешь, что уж говорить обо всём остальном! Лора была, в принципе, не против экзотики, но «всё остальное» с ленивцем — как-то слишком уж экзотично.
— Трындец, — сорвалось с её губ.
До неё начало доходить... Ну точно, иначе и быть не могло! Она достала из кармана виновника всего этого сумасшедшего сюрреализма — флакончик с «Кроликом Энерджайзером». Похоже, Виолетта что-то перепутала и дала ей какое-то другое снадобье. «Для вас — бесплатно», — прозвучал в памяти Лоры голос девушки. И лицо у неё было такое мрачное, решительное. А ещё она так странно посмотрела на фотографию Марты... Со скоростью кометы пролетело перед мысленным взглядом Лоры всё то, что прежде она замечала лишь мельком, не придавая значения: смущение Виолетты при их встречах, драматический надлом её бровей и глаз, брошенный сверху на листок со стихами журнал...
Нет, не случайно она перепутала снадобья. Совсем не случайно.
— По-о-о-до-о-ожди-и-и ме-е-еня-я-я зде-е-е-есь ми-и-и-ину-у-уто-о-очку-у-у-у, — как можно медленнее протянула Лора, чтобы Марта смогла её понять.
Она бегом бросилась к магическому салону, но тот был, конечно, уже закрыт. Запыхавшаяся Лора перевела дух у запертой двери, а потом вспомнила, где по вечерам можно было найти Виолетту.
Конечно, та выступала в клубе. Вход был свободный, и Лора вошла, очутившись в толпе народу. Мощно рокотали гитары, Виолетта находилась на сцене, настолько непохожая на себя обычную, что Лора невольно замерла, сражённая могучим потоком тяжёлой музыки и энергии, которую излучала в зал Виолетта. Она играла с трагическим вдохновением — на струнах не гитары, но своей души. Лора снова ощутила мурашки пониже спины. Всё пространство вибрировало, дрожало и её нутро. А Виолетта, заметив её, подошла к микрофону и сказала:
— А следующая вещь посвящается одной... одному замечательному человеку.
Вступление зазвучало удивительно мягко, гитары уже не ревели брутально, они нежно мурлыкали. Приблизив губы к микрофону и закрыв глаза, Виолетта запела.
Поделиться книгой: