Таинственный сад

Пока Марта причесывала и одевала ее, Мэри все сильнее бледнела. Она будто бы превращалась в прежнюю Мэри Леннокс – скованную, нелюдимую и совсем не добрую. Она позволила миссис Мэдлок взять себя за руку и понуро побрела вместе с ней по многочисленным коридорам. Говорить ей было не о чем, и они шли в полном молчании. Мэри просто не понимала, зачем ее нужно куда-то тащить, когда совершенно ясно, что они с мистером Крейвеном друг другу все равно не понравятся. Только взрослые могут придумывать такие бесполезные встречи. Но раз уж мистеру Крейвену захотелось, придется с ним повидаться.

Теперь они с миссис Мэдлок шли по той части дома, которой Мэри еще не видела. Остановившись подле одной из высоких дверей, экономка постучала.

– Войдите, – раздался в ответ мужской голос.

Они вошли.

– Вот вам мисс Мэри, сэр, – почтительно обратилась экономка к человеку, который сидел в кресле перед камином.

– Прекрасно. Можете теперь идти, – сухо ответил тот. – Девочку оставьте. А вам я позвоню, когда вы понадобитесь.

Миссис Мэдлок кивнула и вышла, тихо затворив за собою дверь. Мэри нерешительно переминалась с ноги на ногу и исподволь разглядывала мистера Крейвена. Она его представляла себе другим. Вместо мрачного горбуна перед ней сидел довольно красивый мужчина. Разве что плечи у него были немного неровные. А на лице, увенчанном черной с проседью шевелюрой, будто навечно застыла грусть. Он тоже разглядывал девочку, не понимал, как с ней начать разговор, и от этого чувствовал себя все более неуютно.

– У тебя ничего не болит? – наконец изрек он.

– Не-а, – покачала головой Мэри.

– А заботятся о тебе хорошо?

– Да, – не стала вдаваться в подробности девочка.

Мистер Крейвен умолк и принялся тереть лоб от смущения.

– По-моему, ты слишком худая, – снова попытался он завести беседу.

– Уже начала толстеть, – без всякого выражения проговорила Мэри и снова взглянула ему в лицо.

Черные глаза его показались девочке удивительными. Мистер Крейвен словно взирал на какой-то иной мир и лишь огромным усилием воли вынуждал себя время от времени возвратиться к тому, что его окружало.

– Ты уж меня прости, – вдруг смущенно промямлил он. – Ты приехала, и я совсем о тебе позабыл. А ведь собирался подыскать няню или какую-нибудь гувернантку.

– Ой! Прошу вас! Пожалуйста, мистер Крейвен! – в отчаянии воскликнула Мэри. – Не надо для меня никого подыскивать! Я… – И она всхлипнула.

– Говори, говори, я очень внимательно тебя слушаю! – с внезапным участием произнес мистер Крейвен.

– Да… просто… все… дело… в том, – отвечала сквозь слезы Мэри, – что я, по-моему, уже слишком большая для няни, и я не хочу, не хочу гувернантку!

Мистер Крейвен снова потер лоб.

– Вот и Соуэрби мне то же самое говорила, – изумленно глядя на девочку, начал он.

– Вы имеете в виду маму Марты? – вдруг осмелела Мэри.

– Ну да, – подтвердил мистер Крейвен. – По-моему, ее дочь именно так и зовут.

– Мама Марты все про детей знает! – решительно заявила Мэри. – Мистер Крейвен, – подражая интонациям Марты, добавила она, – когда родишь их целых двенадцать, да еще потом воспитаешь, тут уж ни одного неясного вопроса не остается.

Мистера Крейвена слова девочки явно позабавили. Едва заметно улыбнувшись, он принял решение побыть еще какое-то время в окружающем мире, ибо мир этот вдруг показался ему куда менее сумрачным, чем обычно.

– Скажи, что ты хочешь? – продолжал расспрашивать он.

– Играть на улице, – изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе, ответила Мэри. – Вы знаете, мистер Крейвен, в Индии мне это было скучно. А от вашего сада у меня здоровье очень улучшилось, и теперь я становлюсь толще.

Мистер Крейвен пристально разглядывал Мэри. Она интересовала его все больше и больше.

– Миссис Соуэрби тоже сказала, что игры на воздухе тебе очень полезны, – задумчиво произнес он. – Она считает, что сперва тебе нужно окрепнуть, а уж потом начинать занятия с гувернанткой.

– Мистер Крейвен, но ведь я и стараюсь окрепнуть! – совсем осмелела девочка. – И особенно мне полезно, когда я играю в саду, а на меня ветер с пустоши дует.

– Где же тебе тут играть нравится? – спросил он.

– Везде, везде, мистер Крейвен, – боясь выдать тайну, затараторила Мэри. – Мартина мама подарила мне прыгалки, и я или через них прыгаю, или так просто хожу и смотрю, где зеленые ростки появляются. Но вы только не думайте: я ничего плохого не делаю! – с жаром принялась заверять она.

– Не понимаю, чего ты все время боишься? – пожал мистер Крейвен плечами. – Делай все, что тебе понравится.

– Значит… – подалась к нему ближе девочка. – Значит, у вас можно вести себя так, чтобы доставлять себе радости?

– Конечно, – подтвердил мистер Крейвен, и черные глаза его теперь совсем подобрели. – И не вздумай меня бояться. Конечно, тебе больше бы повезло, если бы я был другим, – вновь погрустнев, продолжал он. – Я слишком болен и слишком несчастен и не могу уделять тебе времени, сколько нужно. Но что же поделать, если других родственников у тебя не осталось! Я, конечно, совсем ничего в детях не понимаю, но все-таки я твой опекун и хочу, чтобы тебе жилось здесь как можно лучше. В прошлый раз я велел миссис Мэдлок следить за тобой. А сегодня мне повстречалась миссис Соуэрби. Она окликнула меня в деревне и стала советовать, как нужно с тобой распорядиться, чтобы тебе хорошо жилось.

– Мама Марты о детях все знает, – вновь повторила Мэри.

– Наверное, так оно и есть, – кивнул мистер Крейвен. – По-моему, это почтенная женщина. И теперь, когда я увидел тебя, я понял, какие она, мне правильные давала советы. И еще она мне сказала, что… миссис Крейвен была к ней очень добра, – как-то совсем по-особому произнес опекун имя покойной жены.

Он опустил голову, потом вновь внимательно поглядел на девочку.

– В общем, играй на улице, сколько хочешь. И где хочешь. Места у меня в имении хватит. Выбирай, где тебе больше нравится и где веселей. А если тебе чего-нибудь не хватает, скажи. Ах да, – вдруг хлопнул он себя по лбу, – тебе же наверняка нужны игрушки и книги тоже!

– А можно… – смущенно пролепетала Мэри. – Можно мне кусочек земли?

– Земли? – недоуменно поднял брови мистер Крейвен. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, мне нужна такая земля, на которой можно самой что-то сажать и следить, что из этого получается. И чтобы это никому не мешало, – постаралась как можно понятнее объяснить девочка. На этот раз мистер Крейвен долго-долго молчал.

– Значит, ты любишь сады? – прикрыв ладонью глаза, наконец проговорил он.

– В Индии я и сама не знала, что их полюблю, – честно призналась воспитанница. – Я там только иногда делала клумбы из песка понарошку. А здесь я хочу их сделать по-настоящему.

Мистер Крейвен поднялся с кресла и медленно заходил по комнате.

– Ты просишь кусочек земли. Кусочек земли, чтобы выращивать цветы, – в такт шагам повторял он, и Мэри показалось, что слова эти обращены к кому-то невидимому.

Потом он подошел к Мэри и, склонившись к самому ее лицу, прошептал:

– Раз ты тоже любишь сады, возьми любую землю, какая тебе понравится.

– Значит, из тех ваших земель, которые никому не нужны, я могу выбрать совсем любую? – не веря своему счастью, переспросила Мэри.

– Да, да, любую, – устало повторил опекун. – А теперь до свидания. Я уезжаю, и до конца лета мы с тобой не увидимся.

Он позвонил в колокольчик. Экономка появилась так быстро, словно все это время стояла под самой дверью.

– Миссис Мэдлок, – обратился к ней мистер Крейвен. – Мы тут поговорили с Мэри, и теперь мне совершенно ясно, что имела в виду миссис Соуэрби. Прежде чем Мэри начнет учиться, ей просто необходимо окрепнуть. Кормите ее простой и здоровой пищей. И пусть бегает по саду сколько угодно. Только, пожалуйста, не следите за каждым ее шагом. Она должна чувствовать себя свободно и независимо. Я позволил миссис Соуэрби приходить к Мэри, и сама Мэри тоже может ходить к ней в гости.

Слова хозяина привели миссис Мэдлок в самое лучшее расположение духа. Теперь ей не придется все время следить за этой девчонкой. Кроме того, экономка мистера Крейвена очень хорошо относилась к миссис Соуэрби и радовалась, что сможет встречаться с ней гораздо чаще прежнего.

– Истинная правда, сэр, – пылко поддержала она хозяина. – Мы с Сьюзен Соуэрби еще в школу вместе ходили. Позволю заметить, существа порядочнее и разумнее во всей нашей округе не сыщешь. У самой-то меня детей так и не завелось, а у ней – целых двенадцать. Как зайдешь к Сьюзен, так прямо душа радуется. Дети у нее здоровые, послушные, как на подбор. Кроме хорошего, мисс Мэри от них ничему не научится. И в любых трудностях Сьюзен Соуэрби всегда даст совет. Взять вот меня саму: ни единого важного дела не стану решать, пока со Сьюзен не посоветуюсь и…

– Очень хорошо, – устало прервал ее мистер Крейвен. – Именно так я, пожалуй, и поступлю. А теперь проводите, пожалуйста, девочку и пусть ко мне придет Питчер.

Он устало откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза. А Мэри, дойдя в сопровождении экономки до дверей детской, распрощалась с почтенной дамой и с шумом влетела внутрь. К радости девочки, Марта сидела на коврике перед камином.

– Ты только послушай! – плюхнувшись рядом с ней, воскликнула Мэри. – Я теперь могу завести любой свой сад там, где сама захочу!

– Ну да? – не поверила горничная. – Неужели сам мистер Крейвен тебе разрешил?

– Сам! – тут же заверила девочка. – И еще он мне обещал, что у меня теперь долго-долго не появится совсем никакой гувернантки! И твоя мама сможет ко мне приходить, если ей, конечно, захочется, а я смогу ходить к вам в гости. А потом мистер Крейвен велел, чтобы я ничего у него не боялась, и чувствовала себя тут как можно лучше, и делала все, что захочется всегда и везде!

– Ух ты! – выдохнула совершенно изумленная горничная. – Прямо необыкновенно с его стороны.

– А мне показалось, он вообще хороший и добрый, – задумчиво произнесла Мэри. – Только глаза у него очень грустные, и лоб он все время морщит.

Тут Мэри вспомнила, что Дикен собирался еще поработать в Таинственном саду. Вдруг он и сейчас там? Опрометью кинувшись вниз, она пробежала огороды и минуту спустя уже стояла за дверью, скрытой густым плющом. Но Дикена в саду не было. Только Робин, усевшись на штамбовую розу, внимательно наблюдал за девочкой. Садовые инструменты были сложены аккуратно под деревом. А на розе, которая росла рядом, белел квадратик бумаги. Мэри подошла ближе. Бумажка, наколотая на шип, оказалась обрывком письма, которое они с Мартой послали Дикену. Взяв его, девочка нашла на обратной стороне рисунок птицы в гнезде, а под ним – надпись печатными буквами:

«Я ВЕРНУС».

Глава XIII

КОЛИН

За ужином Мэри показала записку Дикена Марте.

– Ух! Я и не думала, что он так рисовать у нас может! – восхищенно проговорила та. – Это ведь дрозд в гнезде, ты поняла, мисс Мэри? И вышел он у Дикена даже похожее, чем настоящий.

Мэри в ответ улыбнулась. Она только теперь поняла, какой смысл вкладывал Дикен в рисунок. Дроздом была как бы Мэри, а гнездо – ее Таинственный сад. Дикен еще раз заверял ее, что не проболтается. Такого чудесного мальчика Мэри и впрямь никогда не видала. Тем радостнее было ей теперь сознавать, что Дикен – не видение из какой-нибудь сказки, а настоящий живой человек, и, наверное, завтра они вновь повстречаются в Таинственном саду. Она думала об этом весь ужин, и весь остаток вечера, и в постели, пока не заснула. Ночью ее разбудил шум дождя. Погода в Йоркшире капризна. А уж когда дело идет к весне, и вовсе нельзя предсказать, какую шутку она с вами выкинет. В каминах и трубах выл на разные голоса ветер, и дождь стучался тяжелыми каплями в окна. Мэри села на постели. Настроение у нее испортилось.

– Этот дождь еще хуже «наоборот», чем я была в Индии, – тихо проворчала она. – Я знаю, он нарочно, нарочно пошел, чтобы нельзя было работать в саду.

Растравив себя таким образом еще больше, она с самым несчастным видом откинулась на подушку. Не строй она радужных планов на ближайшее утро, монотонный стук капель, скорее всего, ее убаюкал бы лучше любой колыбельной. Но сейчас звук дождя приводил ее просто в отчаяние. Она лежала без сна и думала, думала, как было бы хорошо, если бы этот противный ливень все-таки к утру прекратился, потому что ничего нет противнее, когда все так стучит и воет, словно кто-нибудь заблудился в пустоши и плачет от страха.

Так она пролежала без сна, ворочаясь с боку на бок, около часа. Потом послышался новый звук. Мэри от удивления снова села в постели.

– Это не ветер, – прислушавшись, сказала она. – Это опять кто-то плачет, и, по-моему, голос такой же, как и тогда.

Ветер, гулявший всю эту ночь но бесчисленным коридорам дома, чуть приоткрыл дверь в комнату Мэри. Послушав еще немного, она пришла к выводу, что плач доносится все оттуда же. Тут явно крылась какая-то новая тайна. Может быть, даже это было не менее важно, чем Таинственный сад, и Мэри решила, что сегодня просто обязана наконец разобраться.

Она свесила босые ноги на коврик и нащупала тапочки. Рядом с кроватью стояла свеча. Мэри зажгла ее и, взяв в руки, тихонько вышла из комнаты. Будь Мэри в более ровном расположении духа, темнота коридора наверняка загнала бы ее обратно в кровать. Но разбушевавшаяся погода настроила девочку на воинственный лад, и она сейчас мало чего боялась. «Главное, все еще спят, и никто не будет меня останавливать, – решила она. – Даже если миссис Мэдлок проснется, мне все равно наплевать!»

Одного только воспоминания, как волокла ее миссис Мэдлок обратно в комнату, оказалось достаточно, и решимости у Мэри еще прибавилось. К тому же она хорошо запомнила путь до короткого коридора с дверью, завешенной гобеленом. Свеча тускло мерцала, и Мэри приходилось изо всех сил напрягать глаза, чтобы не проскочить мимо нужного поворота. Сердце ее от волнения громко стучало, и эхо этого стука, казалось, разносится по всему огромному дому мистера Крейвена. Плач по-прежнему слышался вдалеке. Мэри шла на его звук. То и дело она останавливалась. Надо ли тут повернуть? Нет, в следующий раз. А теперь – налево. Правильно: вот две широкие ступени. Она поднималась по ним в прошлый раз. Теперь снова направо… И, наконец, она увидела гобелен, за которым скрывалась дверь.

Осторожно открыв ее, Мэри вошла и очутилась в еще одном коридоре. Плач сразу зазвучал гораздо отчетливей. Он раздавался из-за стены слева. Несколькими ярдами дальше была дверь. В щели между нею и полом мерцал свет. Мэри решительно толкнула ее. За ней простиралась огромная комната, обставленная красивой старинной мебелью. В большом камине тлели угли. Неподалеку горел ночник. Он выхватывал из тьмы резную кровать с балдахином, на которой горько плакал какой-то мальчик.

Мэри остолбенела. На какое-то мгновение ей почудилось, что она видит все это во сне. Тогда она коснулась пальцем свечи. Ей стало больно, и она поняла, что не спит.

Лицо у мальчика было худым и бледным, из-за чего серые глаза, обрамленные густыми ресницами, казались неправдоподобно большими. Волосы, тоже густые и вьющиеся, прядями ниспадали на лоб.

Постояв еще чуть-чуть у порога, Мэри решила подойти ближе. Мальчик заметил свет и изумленно уставился на нее.

– Ты что, привидение? – прошептал он с испугом.

– Нет, – столь же испуганно отозвалась девочка. – А ты?

Какое-то мгновение они молча изучали друг друга.

– Я тоже не привидение, – первым нарушил молчание мальчик. – Я – Колин.

– Колин? – пробормотала девочка.

– Колин, – подтвердил тот. – Меня зовут Колин Крейвен. А тебя как?

– Мэри Леннокс. Мистер Крейвен – мой дядя.

– А мне он отец, – объяснил мальчик.

– Отец? – широко разинула рот Мэри. – И мне ни разу никто не сказал, что у дяди есть сын!

– Ну-ка подойди ближе! – велел Колин.

Мэри повиновалась. Колин вытянул руку и дотронулся до девочки.

– Вроде действительно настоящая, – проговорил он так, словно до конца еще не был в этом уверен.

– Ну, конечно, я – настоящая, неужели не видишь? – тут же отозвалась Мэри.

– Да в общем-то вижу, – ответил Колин, – но мне почти такие же настоящие часто снятся. А потом откроешь глаза – и снова один.

– Вот, – протянула ему Мэри край своего шерстяного халата. – Такого ты во сне не почувствуешь. А если и сейчас не верится, можешь меня ущипнуть за руку. Но вообще-то я тоже сначала подумала про тебя, что ты – сон.

– А взялась ты откуда? – спросил мальчик.

– Из своей комнаты, – тут же начала объяснять Мэри. – Ветер сегодня совсем не давал мне спать. А потом я услышала плач и пошла посмотреть, что случилось. Ты почему плакал, Колин?

– Я тоже не мог заснуть, и голова разболелась, – пожаловался тот. – Ну-ка повтори еще раз твое имя.

– Мэри Леннокс. Неужели тебе никто не рассказывал, что я теперь тут живу?

– Нет, – покачал головой Колин. – Наверное, они не решились.

– Как так? – не поняла Мэри.

– Они, наверное, боялись. Я не люблю, чтобы незнакомые на меня глядели, а потом обсуждали.