Я выбираю смерть

Эллас провел их длинным коридором, по которому не смогли бы пройти два человека рядом.

— Ты сам все это выстроил? — поинтересовался Лейст, с сомнением рассматривая примитивную каменную кладку стен.

— Да конечно, три мастерка сточил, — отозвался Эллас. — Это старый заброшенный космопорт. Вернее, его часть. Построили на тектонически неустойчивом участке, экономили, на чем могли, вот большинство ангаров и ушло однажды под землю.

— Не боишься?

— С тех пор прошло полсотни лет и пять крупных землетрясений. Если простоит еще столько же, мне этого хватит. Детишкам я этот бизнес все равно не завещаю.

Лейст не стал развивать тему детишек — он избегал разговоров о семье всеми способами. Теперь же, когда в двух шагах от него шла Елари, он и вовсе не хотел обнажать свои раны. Хирт замыкал шествие и был непривычно молчалив. Лейст несколько раз оглянулся на него, ощущая смутное беспокойство. Наконец, путь закончился. Эллас остановился, с гордостью демонстрируя столик, накрытый посреди огромного зала ожидания.

— Неплохо устроился, — сказал Лейст, не зная, говорит ли серьезно или иронизирует. Из зала было убрано абсолютно все, кроме стойки регистрации.

— Люблю простор, — пожал плечами Эллас. — Рассаживайтесь, чувствуйте себя как дома.

За столом напряжение немного спало. Во многом причиной послужила бутылка вина, принесенная Элласом.

— Сан позволяет вам пить, святой отец? — осведомился он у Хирта.

— Вы же меня узнали, — откликнулся тот. — Мой сан позволяет мне все. В разумных пределах.

Эллас кивнул, проигнорировав некоторую грубость высказывания, и повернулся к Елари.

— Дама?

— Да, пожалуйста. Немножко, — кивнула девушка.

— Мне один бокал, — сказал Лейст.

— Ого. Кто-то ушел в завязку, — усмехнулся Эллас. — Да ладно, ладно, один так один. Я, честно говоря, не намерен устраивать пьянку. Это так, для аппетита. Тут у нас, вообще-то, ночь.

— По ночам не часто ремонтируются? — спросил Хирт.

Эллас посмотрел на него, как на умственно отсталого.

— У меня серьезная контора, — сказал он. — Часы работы, все такое. Уж извини, но ваш так называемый прилет — огромное исключение из правил.

— А где же работники? — Хирт оглянулся, будто надеясь увидеть за спиной роту механиков с разводными ключами в руках.

— Ночь, ваше преосвященство. Ночь! — Эллас помахал руками у него перед лицом. — Ночью работники делают детей со своими женами, в своих домах.

— Давайте выпьем, — предложил Лейст. — За встречу.

Когда стаканы ударились о стол, Эллас вытер губы салфеткой и окинул взглядом налегающих на еду гостей. Он дал им несколько минут, чтобы утолить первый голод, а потом заговорил:

— Итак, мой старый друг прилетает среди ночи на краденом полицейском корабле. На нем гинопосская форма, с ним двое узоргов: девушка и священник. Что я должен думать, дружище? Ах да, я забыл упомянуть твое лицо. Над ним потрудились знатные мастера своего дела. В своем роде это — шедевр. Наверное, придется вызвать врача, чтобы наложить пару-тройку тысяч швов…

— Не нужно врача, — сказала Елари. — Я смогу.

Лейст даже не заметил этих ее слов — он, со смешанным чувством удивления и отвращения, смотрел на свою форму. Его одежда осталась на гинопосском корабле, в суматохе он и думать о ней забыл.

— Твою мать, — шепнул Лейст.

— Еще бокальчик? — предложил Эллас.

— Пожалуй… Черт, теперь уже точно без шансов. Нам нужно лететь отсюда, Эллас. Как можно скорее. Можешь помочь?

Эллас покачал головой.

— В первую очередь вам нужно поесть и выспаться. Позволь девушке разобраться с твоими ранами. Отдохни. Раз уж разбудил меня среди ночи, так прояви уважение к моему гостеприимству.

Усилием воли Лейст заставил себя расслабиться. Выпил еще немного вина, и почувствовал, как по телу разливается тепло.

— Итак, — заговорил Эллас. — Прежде чем все начнут отключаться, я бы хотел услышать краткое содержание предыдущих событий.

Глава 30

После ужина Эллас показал гостям их комнаты. Елари сразу же зашла к Лейсту, заставила его сесть в кресло и занялась его ранами.

— Насколько все плохо? — спросил Лейст внезапно охрипшим голосом.

Лицо Елари было сосредоточенным, она обрабатывала раны антисептиком.

— Терпимо, — сказала она. — Если не будешь дергаться, даже шрамов не останется. Тебе… Разве не больно?

— Что?

— Я сейчас попала прямо в рану. Прости.

Лейст усмехнулся, поняв причину ее смущения.

— Это даже рядом с болью не стояло, — сказал он. — Мои понятия о боли существенно расширились уже на первом году службы.

Рука девушки на миг замерла, но потом вновь начала протирать лицо. Лейст прикрыл глаза, когда пахнущая спиртом вата приблизилась к ним.

— Почему ты решил пойти в десант? — спросила Елари.

Лейст долго молчал, не зная, что сказать. Простой вопрос, на который так сложно найти ответ. Он ведь знал тогда, какая это страшная мясорубка — космический десант. Элитные войска, сохранившиеся со времен Великой Экспансии. Бойцы, готовые ко всему, что хотя бы гипотетически может существовать во Вселенной. На первом же занятии инструктор сказал: «За каждую ошибку я буду наказывать вас страшной болью. И вы будете мне благодарны за это. Потому что когда вы пойдете в реальный бой, то за каждую ошибку вас будут карать смертью». Тогда еще можно было уйти, однако Лейст стиснул зубы и шагнул вперед, в страну чудес. Иначе как чудом нельзя было это назвать: вчерашний стеснительный мальчишка, который избегал любых конфликтов, без промаха стрелял по движущимся мишеням, в одиночку противостоял полусотне противников, управлял тяжелыми боевыми кораблями. Нет, это не давалось ему легко. Каждому успеху предшествовала настоящая агония. Каждый успех пробуждал в душе лишь одно чувство: дикую радость отсутствия боли.

— Боль, — сказал наконец Лейст.

— Что?

Он не видел лица Елари, но готов был поклясться, что она смотрит на него, и из ее зеленых глаз текут слезы.

— Я пошел туда, чтобы найти боль.

— Зачем? — шепнула она и добавила, чуть слышно: — Дурак…

— Потому что был слишком труслив, чтобы последовать за отцом.

Он открыл глаза. Елари держала в руке лазерный сшиватель, а ее щеки были сухими.

— Сейчас не шевелись, хорошо?

Лейст кивнул и уставился в потолок, позволяя ей делать свое дело.

— А как насчет тебя? — спросил он.

— Что насчет меня?

«Почему ты тогда ушла?» — хотел спросить Лейст, и не мог. Вздохнув, он спросил о другом:

— Что ты собираешься делать теперь?

— Хороший вопрос, — откликнулась Елари, сосредоточенно стягивая края ран на лице Лейста. — Я пыталась попасть на «Ковчег», когда Ирцарио захватил меня.

— Ирцарио — это тот, который отправился в город?

— Да, он самый. Тот, с которым ты дрался, это Фенир.

— Ясно. Ну и?

— А что ты хочешь услышать от нее? — послышался вдруг голос Хирта.

Лейст вздрогнул и посмотрел в сторону двери. Хирт стоял в проеме и, похоже, давно.

— Слушай, Хирт, — прорычал Лейст.

— Что? — Узорг не отвел взгляда.

Лейст опустил голову в прежнее положение и расслабился.

— Ничего, — буркнул он.

— Так вот, — продолжил Хирт. — Единственное место, где мы можем чувствовать себя в безопасности — это «Ковчег». Касается нас всех. Оставаясь на территории Триумвирата, мы ежесекундно подвергаем себя…

— Ну не надо драм, — поморщился Лейст. — Здесь нам ничего не грозит. Эллас надежный мужик и не сдаст вас гинопосцам.

— Во-первых, я, прости за откровенность, сильно сомневаюсь в надежности твоего друга, — сказал Хирт. — А во-вторых, опасность исходит не только от гинопосцев. Если ты не забыл, то за тобой теперь охотится галактическая полиция. Но и это мелочи. Есть кое-что пострашнее.

— Например?

— Елари? — Хирт вдруг обратился к девушке. — Если ты ответишь на этот вопрос, то я поверю в то, что ваш кружок юных скаутов чего-то стоил.

Лейст с любопытством посмотрел на Елари и обнаружил, что она побледнела.

— «Квазар», — шепнула она.

— Так точно, милая. Только не спрашивайте, что это такое и как работает. Точно могу сказать одно: Иджави может обратить галактику в облако радиоактивной пыли сразу же, как только захочет.

«Вот для такого нас и готовили, — подумал Лейст. — Так что, хочется верить, я все же на верном пути. Несмотря на убийство полицейского».

Вслух же он сказал:

— Ты поэтому хочешь ее убить?

Два возгласа раздались одновременно. Нечленораздельный — Хирта и возмущенный: «Что?» — Елари.

— Э-э-э… Стесняюсь спросить, — заговорил Хирт. — С чего ты взял, что я хочу убить Иджави?

— Что значит, «с чего»? — удивился Лейст; про обработку ран все уже забыли, и он приподнялся в кресле, устраиваясь удобнее. — Ты ведь сам сказал, тем вечером, у меня дома. Я, собственно, для того с тобой и нахожусь, чтобы убить ее.

— Виан, ты что несешь? — прошептала Елари, делая шаг назад. В ее глазах застыл ужас.

— А, да, — потер лоб Хирт. — Хм, занятная ситуация. Ну, видишь ли, тогда я был пьян — это раз. А второе… Ну, я боялся. Ты все-таки начал наше знакомство с того, что рассказал об убийстве девушки. Я думал, вдруг ты маньяк-психопат, вот и хотел заманить тебя чем-нибудь этаким.

— Убийстве? — Елари продолжала смотреть на Лейста. — Ты кого-то убил?

Лейст отвел взгляд. Вот теперь ему было по-настоящему больно.

— Да, — сказал он. — Девушку-узорга. Я убил ее ради денег. И еще потому что считал узоргов виновными в том, что моя жизнь превратилась в дерьмо.

— Он искренне раскаялся, — вмешался Хирт. — Тогда, на исповеди, я уже был в стельку, но искренность почувствовал очень хорошо.

Сшиватель выпал из руки Елари. Она молча вышла из комнаты, и никто ее не остановил.

— Извини, кажется, я опять тебе все обгадил, — вздохнул Хирт, когда дверь в комнату Елари захлопнулась.

— Ты-то здесь при чем, — отмахнулся Лейст. — Так значит, убийство Иджави — чушь?

Хирт помедлил с ответом. Лейст внимательно следил за выражением его лица.

— Видишь ли, — заговорил узорг, — как таковое убийство Иджави не является моей целью. Я всего лишь хочу минимизировать жертвы в грядущем кризисе. Сейчас есть три силы: Гинопос, Триумвират и Узорги. Официально Триумвират и Гинопос соблюдают нейтралитет, но на деле заключили соглашение — это очевидно. Узорги стали правительству поперек горла, но законодательно с ними ничего сделать не получалось. Гинопос подвернулся как раз кстати. Насколько я понимаю, цель Гинопоса, помимо истребления узоргов, гражданство. Когда пойдут переговоры, может случиться всякое. Может, все пройдет как по маслу, а может, Триумвират решит выкинуть фортель — этого я не знаю. Но знаю точно, что узорги сейчас — темная лошадка. Иджави прекрасно понимает, что друзей у нее не осталось, и может нанести удар в любой момент. Я думаю, она ждет, когда гинопосцы заселятся на планеты Триумвирата, чтобы прихлопнуть всех врагов разом. С другой стороны, Аргеной — отнюдь не дурак и понимает, что нельзя заселяться, пока не решен вопрос с узоргами. Это будто игра, кто первый моргнет.

Лейст потер глаза, ощущая смертельную усталость. Даже страх не мог пробиться через ее завесу.

— Поэтому ты хочешь скорее свалить, да? — спросил он. — Минимизировать жертвы — значит, спасти свою шкуру?

— Ты меня плохо слушаешь, Лейст, — вздохнул Хирт. — Я только что сказал о том, что возможен конфликт между Триумвиратом и Гинопосом. Сама по себе эта война будет ужасной, а кроме того сверху все это может накрыться «Квазаром». Узорги могут выступить решающей силой, вопрос лишь в том, что решать. Насколько я знаю Иджави, она сейчас должна рвать и метать, мечтая поскорее разделаться со всеми и лететь себе дальше, в поисках лучшей доли. Я бы предпочел иной вариант. Мир возможен, если грамотно разыграть карты. Соответственно, Иджави нужно либо переубедить, либо… Либо.

Лейст смотрел на пластиковую плитку пола и думал. Картина постепенно прояснялась, но все еще оставались темные уголки.

— Ты знаешь, как добраться до «Ковчега»? — спросил он.

— Разумеется.

— Поэтому Гинопос охотится за тобой?