Рассказы

Молодой человек сразу это заметил, но решил, что будет вести себя также, как обычно. Расстегнув пуговицу на рукаве, он закатал его до локтя и присел на траву. Существо остановилось в двух шагах и замерло.

— Что встал? Давай, приступай! — парень протянул оголенную руку.

Существо не шелохнулось, только мощные муравьиные челюсти клацнули друг об друга.

— На! Пей! — парень откатил рукав выше локтя. — Давай побыстрее!

Никакой реакции не последовало. Оно стояло, слегка покачиваясь на тонких лапах под порывами ветра. Парень смотрел на создание с удивлением.

— Ну хочешь, я помогу тебе? — он поднял с земли острый камешек и, слегка помешкав, резко провел им по руке. Красная жидкость медленной тягучей струей поползла к ладони. Молодой человек вытянул руку и немного придвинулся к существу.

Оно слегка наклонило набок свою осиную голову и уставилось на него своим равнодушным взглядом насекомого. Парень опустил руку и посмотрел на существо. Раньше оно без лишних прелюдий накидывалось на него, прогрызало вену на руке и пило кровь до тех пор, пока из-за стены не раздавался этот страшный голос. Тогда оно, как таракан на кухне, которого застали врасплох, включив свет, мгновенно убегало, быстро перебирая лапами, и он просыпался. В этот раз что-то изменилось.

Парень медленно встал на ноги и сделал шаг назад. Существо не двинулось. Тогда он маленькими шагами стал обходить его сбоку, приближаясь к стене. Тварь, как богомол, также медленно поворачивало голову, не выпуская его из зоны своей видимости. Приблизившись к углу строения вплотную, молодой человек на секунду отвернулся от существа, но тут же резко обернулся. Ничего не изменилось, оно сидело на том же месте без движения. Немного поколебавшись, молодой человек шагнул за угол.

Она стояла прямо перед ним. Это ее голос каждый раз пугал существо. Парень не испытывал страха. Равнодушие ко всему миру охватило его, больше никаких чувств не было.

— Почему он не пил сегодня? — спросил он.

Она была на две головы выше его. Непропорционально длинные руки висели как плети почти до колен, слегка сгорбившись, она стояла абсолютно неподвижно. В глубине черного капюшона невозможно было рассмотреть ни одной черты лица.

— Когда это все закончится? Когда? Я так больше не могу! Перестаньте меня мучить!.. Пожалуйста.. — молодой человек сполз по стене на землю и закрыл глаза руками, — Что ты молчишь? Скажи мне, что все это значит? Вы с ума меня свести хотите?! Я не понимаю ничего! Я не понимаю!!!

Парень перешел на крик. Она не двигалась.

— А может я уже.. того?! а? не молчи! не молчи, гадина! чего тебе от меня нужно?

— Закрой свой рот и слушай меня, — она как будто стала даже немного выше, — как ты можешь быть настолько глупым? Я являюсь тебе в одном и том же сне уже десятки раз, а ты не делаешь никаких выводов. Хорошо, я объясню тебе, что все это значит.

Она немного помолчала и продолжила:

— Тебе 26 лет, и, поверь мне, почти половину своей жизни ты уже прожил. Половину жизни! Ты понимаешь это? Что ты делал все это время? Я уже не говорю о том, КАК ты жил, я спрашиваю у тебя — ты ВООБЩЕ жил? От тебя было бы гораздо больше пользы, если бы ты сдался на органы. Я следила за тобой последний год — у меня не было никаких оснований для продления контракта с тобой. Я не буду объяснять тебе очевидных вещей о том, что каждое действие должно преследовать определенную цель. Твоя жизнь бесцельна. И не смеши меня своими заслугами! Ты перевел бабушку через дорогу, ты спас котенка или подал нищему? — она засмеялась, — в чем твоя уникальность? Если бы не было тебя, на твоем месте был бы кто то другой, который справился с этим не хуже тебя. В чем ты лучше других? Ты заменим! Абсолютно и во всем! Ты не нужен этому миру.

Парень скорчился на траве и с ужасом поднял на нее взгляд.

— Ты… ты за мной пришла? Это конец?

— Даже сейчас, когда я стою перед тобой, ты цепляешься за свое никчемное существование! Ты даже не в состоянии понять элементарных вещей. Ты не пытаешься даже их понять. Ты не задаешь мне вопросов, ты боишься! Ты трясешься в страхе! Ты — ничтожество!

Молодой человек опустил голову.

— Кто это существо? Что это все значило? — уже с равнодушием спросил он.

— Ты не узнал? — она засмеялась, — Это был ты! Язык метафор для тебя тоже слишком сложен. Ты — паразит, который берет чужое добро, ничего не отдавая взамен. Это был твой образ, так ты выглядишь на самом деле. Ты ему даже не сопротивлялся, ты давал ему свою кровь добровольно, потому что так было всегда.

Она выпрямилась и, вздохнув, продолжила:

— Ты стал неинтересен даже для меня! Ты мне не нужен! Продолжай существовать. Я бы закончила контракт, но там за тебя просили. — с этими словами она развернулась и, не спеша пошла в сторону леса.

Парень открыл глаза. Из руки продолжала сочиться кровь.

«Приснится же такая чушь, аж руку себе рассчесал» — подумал он.

— Знаешь что он сейчас сделает? — спросила она у существа. Оно повернуло голову в ее сторону,- он просто полезет в сонник и ничего не поймет.

Существо клацнуло челюстями и замерло в ожидании.

Вечная любовь

Он обнял её и прикоснулся губами к её щеке.

— Ну что ты? Боишься что ли? Я с тобой, ничего страшного. Со мной можно не бояться, ты же знаешь!

— Знаю, поэтому я тебя и полюбила! — улыбнулась она.

— А я тебя тоже люблю! И никогда не оставлю, обещаю!

— И это знаю, дорогой мой!

— Все то ты знаешь…

Она нащупала его ладонь и крепко сжала в своей. Несколько минут они просто смотрели друг другу в глаза. Сколько в них было любви, сколько теплоты и счастья.. Весь окружающий мир как будто замер, наблюдая за ними. Солнечный луч, скользнув по шторам, притаился на их руках. Как будто само солнце остановилось, чтобы взглянуть на эту удивительную пару.

— Прощай, любимый!

— Нет, милая, я с тобой!

Так их и нашли. Старик, в парадном кителе, увешанном орденами, и старушка, в старой гимнастерке и пилоткой на седых волосах. Они держались за руки и смотрели невидящими глазами друг на друга.

Эту любовь не смогли разрушить ни свинцовые дожди, ни огненные смерчи, ни даже самый страшный её враг — время.

Они не боялись смерти. Они были с ней знакомы. Смерть боялась их, и пришла только тогда, когда они её позвали.

Два бойца.

Два победителя в Великой войне.

Два любящих человека.

Два сердца, остановившихся в одну секунду.

Русский Иван или Стереотипы

Иван проснулся раньше обычного. Медведь Федор уже не спал, а сидел в углу избы и бренчал на балалайке. Надев лапти, Иван пошёл в ванную.

— Ах вы ж сволочи капиталистические! Опять горячую водку отключили! — пробурчал он и стал умываться спиртом из самовара. Умывшись и позавтракав икрой, Иван протер звезду на ушанке и пошёл на работу.

Он работал на матрешечном заводе, а недавно устроился на полставки в русскую мафию. Друг Николай из КГБ звал его к себе, но Иван, пораскинув мозгами, решил, что хоть в мафии и нет соц пакета, платят там все таки больше. Пока взяли на испытательный срок, но один из работников через месяц должен будет уйти в декрет, и он надеялся, что именно его поставят на вакантное место на полный оклад.

С этими мыслями Иван шёл по тайге. Пару раз злые чеченцы обстреляли его с Кавказских гор, но Иван, ловко увернувшись от пуль, показал в их сторону здоровенный кукиш. Чеченцы удивились, сели на заниженную белую приору, и, по привычке высунув руки из окон, укатили восвояси.

Иван выдавил в рот походную водочную бутылку и, погрузившись в свои мысли, зашагал дальше. Два вопроса мучили его уже долгое время: «Что делать?» и «Кто виноват?». И если на второй вопрос ответ был очевиден — во всем были виноваты американцы. То на первый он никак не мог найти ответа. Уйдя полностью в себя, Иван чуть было не столкнулся с проезжавшим мимо велосипедистом-медведем. Покрыв друг друга трехэтажным матом и слегка поборовшись на руках, соперники разошлись по своим делам.

Иван вспомнил о Путине и на душе стало легко и приятно. Он даже попытался улыбнуться, но у него это снова не получилось. Из всех ему знакомых людей, улыбаться умел только Гришка Ковыряйло, но он был наполовину евреем, а наполовину заместителем начальника цеха по вкладыванию третьей матрёшки в четвертую. Иван слегка ему даже завидовал. Когда ему было весело он, щурил свои славянские глаза и поглаживал густую бороду. А вот улыбнуться никак не получалось.

Закурив беломорину, Иван снова подумал о том, что на дворе июль, а снега меньше не становится. Накануне приходили из ЖЭКа на плановый осмотр реактора, сказали, что урановых стержней в этом году придётся нарубить самому. Сергей Сидоров, начальник рудника на соседней улице, пообещал подогнать пару повозок взамен на двадцать автоматов АК. Придётся опять выплавлять их из метеорита, упавшего неподалёку ещё в мае.

Поклонившись памятнику Ленина, Иван, насвистывая Калинку-Малинку, решил станцевать вприсядку. Такое часто с ним бывало, просто русская душа развернулась и так захотелось справедливости… Хоть волком вой! Он обнял березку и заплакал. Где то вдалеке затянул песню гармонист, а Иван стоял и думал:

«Да пусть даже мы такие, пускай все о нас думают плохо и нет у нас друзей во всем мире. Пускай! Зато мы русские, и любим свою Матушку Россию так, как никто не любит во всем свете свою страну! И живём, может быть, не богато, зато душа у нас есть! Мы — Русские и с нами Бог! Суворов ещё сказал…»

Справедливая Несправедливость

— Вы хотите подать аппеляцию или просто пялитесь на меня? — девушка за столом скучающим взглядом уставилась на Федора.

— Дда… Тут такая проблемка получилась… В общем…

— Гражданин, вы или по делу говорите, или идите уже, куда там вас направили?! — взгляд девушки переставал быть скучающим, а переходил в следующую фазу негодования.

Федор собрался с мыслями и выпалил свою просьбу на одном выдохе.

— Дело в том, что я с моим другом одновременно сюда пришли, а нас отправляют в разные… места.

Интерес девушки к происходящему изначально был умножен на ноль, теперь же она смотрела на Федора, как на полиэтиленовый пакет.

— Вот бланк, заполните где-нибудь в сторонке, и принесете сюда. Только постарайтесь без ошибок. Проходите, не видите, за вами очередь?

Федор взял бумагу, вытащил из стакана, стоящего на столе, авторучку и отошёл от недружелюбного создания.

— Ну что там? Что сказала? — Михаил подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Да что, как обычно. Держи, заполняй. — с этими словами Федор протянул своему другу канцелярской набор бюрократа. Ручку и форму для заполнения.

— Ну это… Как-то… А договориться не получилось?

— Вот иди и договорись! Что ты ей скажешь? Что у тебя жена и двое детей? Тут это не прокатит. Или шоколадку ей сунешь? — Федор задумался. — может к этим сразу подойти, напрямую попробовать?

Оба посмотрели в сторону «этих» и сразу передумали.

— Ладно, давай заполняй, может так получится…

Через несколько минут Михаил поднял голову и посмотрел на своего друга.

— Слышь, Федь! А в причине подачи заявления что писать?

— Не знаю, напиши, что не согласен с решением о распределении.

Несогласный снова склонился над бумагой.

— Миш, скажи мне честно, хотя бы сейчас. Это ты тогда меня с этими акциями подставил?

Рука Михаила, резво выписывающая причину подачи заявления, замерла в воздухе. Он отложил лист и встал в полный рост.

— Федь, ты… Ты извини меня, но, блин, да… Это я. Ну пойми меня, у меня тогда Света на пятом месяце была, и фирма наша только на ноги становилась… А тут эти.. Я ж не знал, откуда они. Угрожали, сволочи… Я за Светку боялся! Прости, Федь! — слова вырывались из Михаила неудержимым потоком. Федор опустил глаза и замер, складывая в голове недостающие детали пазла.

— То есть, ты меня, своего лучшего друга, сдал. — он пристально посмотрел в глаза Михаила. — я четыре с половиной года отсидел, от меня ушла жена, конфисковали квартиру, отвернулись все друзья… Это всё из-за того, что ты переживал за свою Светку? Из-за того, что ты трясся за свою задницу? Из-за этого ты подставил своего лучшего друга?

На Михаиле не было лица. Он пытался что-то возразить, но слова застревали в горле и, кроме утробного мычания, наружу ничего не выходило.

— Ну ты и сука, Миша! Я же тебе как брату доверял! А ты вот так вот со мной… Знаешь что? Да пошёл ты! Гнида ты! А я тут за тебя ещё прошу что-то…

С этими словами Федор развернулся и, не прощаясь, направился бодрой походкой прямо к «тем», на которых они с Михаилом с опаской поглядывали несколько минут назад.

— Добрый день! Ваш пропуск, пожалуйста. — огромный детина, ростом не меньше двух с половиной метров протянул руку, больше похожую на совковую лопату. Федор вложил в неё свернутый пополам лист бумаги и оглянулся на своего бывшего друга. Михаил стоял на том же месте, неестественно сжавшийся, сгорбленный и смотрел на него.

— Это ваш друг? Вместе прибыли? — спросил громила, просматривая пропуск.

— Бывший друг. А прибыли вместе, — ответил Федор.

— Причина отправки?

— Там же написано! Смерть, в результате автокатастрофы. Занесло машину, вылетели с моста.

Здоровяк обернулся к своему коллеге, ничем не уступающему ему в росте.

— Позови… — и сделал характерное движение бровями. Тот понял все с полуслова и неспешно направился куда-то в сторону.

— Что там? Проблемы какие? — Федор занервничал.

— Нет, все так, как должно быть, — слегка улыбнулся громила, — ожидайте.

Через минуту вернулся второй великан в сопровождении двух созданий. Издалека они ничем не отличались от людей, но с каждым их шагом, сердце Федора все глубже и глубже уходило в пятки. Он узнал их без лишних представлений. Вместо привычных глаз, в глазницах горели ярко красные сгустки материи, пальцы на руках были вдвое длиннее обычных, изо рта, то и дело вырывался раздвоенный язык, обнажая тонкие, как иглы, белые клыки.

За собой они вели бледного, как штукатурка, Михаила.

— Так! — здоровяк приосанился и достал из кармана блокнот. — статья… Не помнишь? — спросил он у своего коллеги. Тот молча покачал головой.

— Ладно, сам найду… А! Вот! — он зажал страницу пальцем и взглянул на Федора. — Киселев Федор Георгиевич, согласно статье 56 Кодекса о распределении, я отменяю действие вашего пропуска. Вы будете направлены в зону отрицательной энергии на срок, который установят лица, которым я полностью передаю право распоряжения вами по своему усмотрению. Можете уводить!

Два существа схватили за руки Федора и молча направились туда, откуда появились.

— Сука! Это ты опять меня подставил! Тварь! Даже здесь ты как был сволочью, так ты ей и остался!