Мой первый принц

Девушка видела и начищенные до блеска латы, и довольно бледную для воина кожу, и то, насколько гладким было лицо рыцаря, если, конечно, не обращать внимания на трехдневную щетину и два тонких шрама под левым глазом, которые придавали мужчине какой-то особый шарм. Не выглядел он привыкшим к тяжелому труду. Вряд ли когда-то сам себе наливал воды. За таких всегда все делали слуги.

Но он не спешил отдавать ведро, перехватил коня под уздцы и повел на обочину.

Гашала, которая до сих пор стояла у калитки Вэяриного дома, пучила глаза и изо всех сил сдерживала рвущийся из груди возглас. Она пока не была до конца уверена в своей догадке, и только потому не подала голоса.

Вэяра поглядывала на господина из-под густых черных ресниц и только сейчас, когда сердце перестало бешено колотиться и ломать изнутри ребра от страха, смогла разглядеть мужчину, который чуть не затоптал ее своим скакуном.

Конь, надо сказать, весь путь до колодца поглядывал на девушку слишком недовольным взглядом. Словно понимал, что именно из-за нее он получил промеж ушей от любимого хозяина.

Но Вэяра этого не видела. Она видела худощавое овальное лицо с выразительными скулами, узкий подбородок, подчеркнутый щетиной, темные синие глаза и слегка пухловатые губы. Темные волосы, остриженные в походных условиях ножом, и те самые два тонких шрама под глазом.

Взгляды, которые она бросала на воина, не остались незамеченными.

Когда в очередной раз девушка стрельнула глазами в его сторону, рыцарь широко улыбнулся:

– Как зовут тебя, красавица?

– Вэяра, – прошептала она пересохшими губами, совершенно забывая о том, что волосы ее сейчас распущены, как у продажной девки, платье запачкано пылью, а босая пятка оцарапана острым камнем.

– Вэяра, – просмаковал мужчина. – Красивое имя. Что же ты, Вэяра, под лошадей кидаешься? Жизнь не мила?

– Мила, – проговорила девушка, отводя взгляд. – Там просто воин воды просил, а я…

– Рисковала жизнью из-за незнакомого человека, – подсказал рыцарь, останавливаясь у колодца и протягивая ей ведро. – Так что, Вэяра, дашь мне воды?

– К-конечно.

Девушка шагнула к воину, протянула руки за ведром и споткнулась. Но, к своему счастью, равновесие удержала. Еще не хватало второй раз растянуться на земле перед знатным господином!

Но было и то, что в планы девушки не входило.

Она подошла к рыцарю слишком близко и вместо ручки ведра вцепилась пальцами в его руки. Тем самым сохранив равновесие.

Ойкнув и залившись густой краской, Вэяра отскочила назад, не зная, куда спрятать взгляд.

А воин с искренним удовольствием наблюдал за настоящей и ни на что не похожей реакцией этой девушки. Привык мужчина, что при виде него дамы распускают один или два шнурка в корсете, беззастенчиво улыбаются и бросают многозначительные взгляды.

Эта девушка из деревни вела себя совершенно иначе, и рыцарю от этого становилось весело. Подогревала эта ситуация его интерес. Хотелось узнать, что же дальше-то будет.

– Возьми, – проговорил рыцарь, протягивая ведро его хозяйке.

Вэяра вздрогнула от мягкого обволакивающего голоса и наконец подняла взгляд. Щеки ее алели от смущения: никогда прежде она не подходила ни к одному мужчине так близко. Даже на праздничных танцах не позволяла парням обнимать ее за талию и усаживать на плечи.

Если бы она себе такое позволила, то языки непременно донесли бы слухи до Маргет, а та, в свою очередь, уже отхлестала бы сестрицу солеными розгами за вольное поведение.

Набрав воздуха в легкие, будто перед прыжком в воду, Вэяра вновь протянула руку и на этот раз коснулась теплого отполированного дерева, а не горячей кожи.

Как опускала ведро в колодец, крутила колесо вначале в одну, а потом в другую сторону, она не запомнила. Перед глазами то и дело стояло усмехающееся лицо с большими темно-синими глазами, в которые хотелось глядеть, не отрываясь.

Лишь когда влажный деревянный бок коснулся ее руки, Вэяра словно из омута вынырнула, силой воли откинула от себя постыдные мысли и протянула ведро воину.

Рыцарь больше не улыбался, смотрел девушке прямо в глаза. А затем, протянув руки за ведром, мазнул ее пальцами по тыльной стороне ладони, словно хотел посмотреть на реакцию, вновь вогнать ее в краску.

Но Вэяра, закусив до крови щеку, смогла не поддаться резко поднявшейся в груди волне тепла. С ней подобное происходило впервые и до ужаса пугало. Сейчас ей одновременно хотелось оказаться как можно дальше от этого господина и как можно ближе. Уткнуться носом ему в грудь, провести пальцами по мышцам на руках и смотреть в эти глаза. Вечность смотреть в эти глаза.

Удивившись тому, как резко меняется реакция этой девчушки на его прикосновения, мужчина поднял тяжелое ведро и припал к его бортику губами.

Ледяная вода сводила скулы, лилась по шее, мочила нижнюю рубаху, спрятанную под латами.

Он зажмурился от удовольствия. Делал глоток за глотком.

И нет, до тех пор, пока он не налетел на Вэяру, воин не хотел пить. Зато теперь словно пламя прошлось по его горлу, иссушило, покрыло трещинами. И только вода из колодца, принесенная руками этой светловолосой девушки, могла утолить его жажду.

Мысленно улыбаясь такому неожиданному приключению, мужчина отслонился от ведра и натолкнулся на взгляд ясных светло-голубых глаз. Она смотрела на него с немым вопросом, который не смела озвучить.

Зрачки расширены, руки мелко подрагивают.

И сейчас воин мог признаться сам себе, что ему нравится то, как на него смотрит эта девчонка. Но время неумолимо убегало, мимо проходили последние пешие воины и слуги. Ему нужно было возвращаться в замок.

Первым сориентировался его конь. Он бесцеремонно шагнул вперед и уткнулся мордой в ведро, допивая воду, оставленную хозяином.

Вэяра хихикнула и тут же прикрыла ладонью рот, словно боялась, что сейчас ее накажут за то, что она посмела рассмеяться в компании высокородного.

– Ну все. Все, – рыцарь оттолкнул морду лошади и погладил скакуна по гриве.

Тот недовольно фыркнул, но ласку принял. Ведь не так часто хозяин обращал на него внимание.

– Спасибо за то, что не позволила нам погибнуть от мучительной и неблагородной смерти, Вэяра, – мужчина проговорил ее имя, растягивая гласные звуки. И настолько мучительно долго это звучало для девушки, что она не выдержала и тихо выдохнула через сомкнутые зубы.

В это мгновение она была готова наплевать на все сестринские запреты и согласиться сесть на этого высокого черного жеребца, поехать вместе с этим странным и таким притягательным мужниной. И ей было абсолютно все равно, что стали бы говорить соседи, как сильно разозлилась бы на нее Маргет и чем закончилось это запретное путешествие.

Она бы поехала с ним, если бы он предложил.

Сама Вэяра понимала, что это глупо. Но это понимание оттеснялось назад каким-то другим, неведомым досель чувством. Оно было мягким, как перина. Обволакивающим, как мед. И таким желанным, как река после знойного рабочего дня. Таким, что девушка уже приготовилась сказать «да».

Но ее постигло разочарование, ведь рыцарь поставил опустевшее ведро на землю, скользнул по ней взглядом, а потом ловко запрыгнул в седло черному жеребцу.

– Береги себя, Вэяра, – широко улыбнулся он, а солнце заплясало на черных волосах яркими бликами. – У тебя слишком красивое имя, чтобы гибнуть под копытами лошадей.

– Благодарю, милорд, – она склонилась так низко, как могла.

Но сделала это не только из-за почтения, а еще и для того, чтобы спрятать зарождающуюся обиду, которую с легкостью можно было прочитать в ее глазах.

«Я недостаточно хороша, – решила Вэяра. – Он не позвал меня с собой, а значит, я совершенно ему не понравилась!»

Рыцарь больше ничего не сказал, его скакун загарцевал на месте, а потом сразу сорвался рысью и понес своего хозяина за армией, что уже подходила к замковым стенам.

Девушка смахнула выступившие на глазах слезы и провела руками по волосам, собирая их вместе.

– Верька, – Гашала окликнула ее, когда от всадника осталось только воспоминание и пыль, поднятая лошадиными копытами.

«Боги, она все видела, – подумала Вэяра. – Теперь вся деревня будет знать, что мне полюбился мужчина из знати, а он даже не позвал меня с собой. Позор-то какой!»

– Верька, – девушка шагнула к соседке, и только тогда Вэяра заметила, как побледнела та, что считалась первой красавицей. – Ты знаешь, кто это был?

– Какой-то рыцарь, – как можно небрежнее отозвалась та, подхватывая ведро и вспоминая тепло рук незнакомца.

– Дура ты, Верька, – одними губами прошептала Гашала. – Эгнорон это был. Знакомое имя?

– Да что мне всю знать по именам знавать, что ли, надо? – хмыкнула она, злясь на то, что соседка не позволяет ей остаться наедине со своими мыслями.

– Точно дура, – хлопнула себя по бедрам девушка. – Принц это наш был! Эгнорон Тхори!

Вэяра побледнела, охнула и осела на землю.

– 2 –

Река шумела, билась волнами об берега, заглушала слова двух девушек, склонившихся над ее водами с грязным бельем. На самом деле особой надобности сюда идти не было, можно было натягать воды из колодца и постирать вещи в корыте. Но именно у реки они всегда рассказывали свои самые потаенные секреты и страхи. Только тут можно было раскрыть сердце и дождаться поддержки.

Рыжая худая девчонка с остервенением оттирала пятно от белой сорочки и искоса поглядывала на свою лучшую подругу, которая с самой их встречи ни слова не проронила.

– Верька, ну что стряслось? – не выдержала Цуна и откинула с лица мокрую прядь цвета заходящего солнца.

– Неужто не слыхала? – вздохнула Вэяра и отвела взгляд.

У нее никогда не было от Цунки секретов, и сейчас их заводить совершенно не хотелось. Но с чего начать рассказ, Вэяра решить все никак не могла. Даже когда подруга вытащила ее поутру на реку, обещая потом помочь покормить скотину, и начала расспрашивать, чего та всю ночь ревела, Вэяра молчала. Но и сама в водах речки видела, как покраснел нос и опухли глаза.

– Не слыхала, – без зазрений соврала Цуна.

Она-то и не считала это ложью. Мало ли где и что злые языки чешут. Вот пока она от подруги всю историю не узнает, выводов делать не станет.

– Рыцарю я вчера воды поднесла, – безразличным голосом произнесла Вэяра. – Напоила и его, и коня. Полюбился он мне. Да вот только не позвал с собой.

– Так ты из-за этого так расстроилась? – тряхнула мокрой сорочкой девушка. – Глупости это все, Верька…

– Нет, – Вэяра вздохнула. – Не из-за этого. Мне Гашалка сказала, кто это был.

– И кто? – Цуна затаила дыхание и вспомнила того графа, которому воду в прошлом году подносила. Хорош он собой был, и не важно, что со шрамом через все лицо. И ведь даже позвал ее с собой, но испугалась девка и отказала.

– Правитель наш, – прошептала девушка, надеясь, что подруга ее не услышит.

Но та услышала.

– Так король наш того, – неуверенно протянула Цунка, – уже несколько лет как лежит и не двигается. Как он мог-то через деревню ехать?

– Не он, – мотнула головой Вэяра. – Все же знают, что страной нынче сын его правит. Принц ехал. Ему я воду подносила.

Цуна ахнула почти так же громко, как и вчера ее подруга.

– Да быть не может! То тебе Гашалка по ушам проехалась!

– Нет. Он это был. Не лгала она. Чувствую я это.

Обе девушки замолчали, каждая думая о своем. И только река заглушала песнь насекомых и шелест разнотравья.

– Уверена, что полюбила его? – очень тихо и серьезно спросила Цуна, бросая влажную сорочку в деревянное корыто. – Вот так с первого взгляда?

– Уверена. Словно щелкнуло внутри что-то, когда увидела его. Будто бы и солнце светить ярче стало, и воздух холоднее, и прикосновения его… Ох, Цунка, что же будет-то. Не смогу я за другого пойти после этой встречи. Как пить дать, не смогу.

Девушка вновь откинула упавшую на лицо рыжую прядь и задумалась. Вопрос она подруге задала просто так. Ведь и сама видела, как блестят Верькины глаза, когда она вспоминает и говорит о принце, как заливается румянцем и как дрожит ее голос.

«Влюбилась, – подумала Цуна. – В самого принца. Ну не дура ли?»

А вслух сказала совсем другое:

– Как старшая, я бы посоветовала тебе забыть о нем, вырвать из своего сердца и выкинуть. Но как подруга – не могу. Слушай, Верька, а если в замок работать тебе отправиться? У них там вечно рук не хватает. А так ближе бы к своему принцу стала. Может быть, и обратил бы он на тебя свое внимание.

О том, что принцы редко смотрят на девушек статусом ниже, Цунка предпочла не говорить. Вэяра и сама это знать должна была, но кто она такая, чтобы у подруги мечту отнимать.

Как говорила Цуне ее бабка: «Мечты дарят крылья, которые помогают взлететь выше дозволенного».

– Пойти в замок работать? – задумчиво протянула девушка. – А примут ли меня? Да и что я сестре-то скажу? Не пустит же.

– Правду говорить нельзя, – согласилась с ней подруга, оглаживая подол зеленого, как трава, платья. – Но ты ведь сама говорила, что вам деньги нужны, чтобы малышню в военную академию отправить?

– Говорила.

– Ну вот и убеди Маргет, что это единственный шанс эти монеты заработать.

Вэяра задумалась всего на мгновение, а Цуна продолжила говорить.

– Да и чего тебя не взять? Что ты делать не умеешь? Готовить? Можешь. Убирать? Тоже. А что им там еще надо?

– Ты сказала, что у них в замке вечно рук не хватает, – заикнулась девушка.

– Легенды ходят, – шепотом ответила подруга, – что часто народ пропадает, который туда на работу уходит. Но чаще всего это одинокие, не имеющие семьи и друзей, которые, скорее всего, просто заработали золота и отправились строить себе новую жизнь. Так что не верь в эти ужасы, там, скорее всего, просто платят уж очень хорошо.

Сказав это, Цуна провела руками над сорочкой. От белоснежной ткани тут же повалил пар, а через миг одежка уже была сухая.

Вэяра позавидовала подруге, которая могла такие вещи делать, а потом вернулась мыслями к мужчине, чей образ так и стоял перед ее внутренним взором.

Она обдумывала слова Цуны и понимала, что это ее единственный шанс если не влюбить в себя принца, так хоть повидаться с ним. Но где-то в глубине души верила она, что при следующей их встрече Эгнорон обязательно признается ей в любви и позовет под венец. Скажет, что влюбился в нее с первого взгляда и что не отпустит теперь никуда.

Из этих приятных и таких сладких мечтаний вырвал ее голос подруги, которая торопила поскорее вернуться домой. Ведь если со скотиной она и поможет, то стол к обеду Верьке накрывать самой.

За мыслями о темноволосом мужчине девушка и не заметила, как сестра с мужем воротились с полей, как забежали в дом братья, наперегонки вылетая из сеней. Хорошо хоть, что она не забыла ничего по дому сделать. А то получила бы нагоняй от старшей и точно поговорить о самом важном решении в своей жизни не смогла.

Вэяра вытащила из печи глиняный горшок с кашей и поставила в центр стола. Первым должен был отведать пищи Рафолк, муж Маргет, а уже потом все остальные.