Стеклянный кинжал

— Чудесно! Давай деньги, и мой тебе совет — превратись в волка, так безопаснее.

Плата, запрошенная чародеем, была огромной: Арану не хватило бы денег на обратный путь. После долгой и шумной торговли чародей снизил цену до приемлемой и приступил к делу.

Шесть часов он твердил заклинания, охрип и наконец сдался. Глаза его покраснели от едких курений, руки покрылись разноцветными пятнами.

— Я не могу дотронуться до рукоятки, не могу сделать ее видимой. Я даже не могу сказать, есть ли кинжал вообще. Я не могу использовать более сильные заклинания — это убьет тебя.

Я бессилен, волчонок! Тот, кто наложил на тебя заклятие, гораздо могущественнее простого деревенского чародея.

Аран провел рукой по груди — кожа задубела от едких снадобий и красок.

— Его называют Магом…

Толстяк словно окаменел.

— Маг? Тот самый? И ты не сказал мне это сразу?! Проваливай отсюда сейчас же!

— А как же мои деньги?

— Да будь их даже вдесятеро больше, я бы не стал связываться с таким опасным делом! Ты заставил меня, простого колдуна, схватиться с сами Магом! Мы оба могли погибнуть! Если ты считаешь, что должен вернуть свои деньги — иди к судье, и пусть он решит наш спор. А сейчас убирайся!

Ругаясь, Аран вынужден был уйти.

— Обратись к другим чародеям, если хочешь. Попробуй в Ринилдиссене, но предупреди сначала, с кем они имеют дело! — гремел ему вслед колдун.

III

Трудно было Магу принять это решение. Но его тайна перестала быть тайной, и слухи о ней распространялись на Земле. Оставалось надеяться лишь на здравый смысл остальных магов и чародеев. Они должны понять, чем грозят столь опасные знания.

Маг отправил послание Гильдии Чародеев, в котором сообщал об истощении Маны и свойствах Магического Круга.

«Помните об этом всегда, когда творите волшебство, — заклинал он в своем послании после подробного описания Магического Круга. — Количество Маны в мире ограничено и с каждым годом уменьшается. Тысячи чародеев безудержно растрачивают ее на свои похоти. Когда-то, очень давно, жили существа, правившие миром подобно богам. Но яростная сила их бытия уничтожила Ману, которая давала им жизнь. Настанет день, и в нашем мире Мана истощится. И тогда исчезнут демоны, тролли, птицы рух, драконы и кентавры, ведь их существование тесно связано с магией. Воздушные замки мечты растают без следа, и никто никогда даже не узнает об их существовании. Магам и чародеям придется стать ремесленниками, а жизнь превратится в тоскливую обыденность. В вашей власти приблизить этот мрачный день, помните об этом!»

Ночью Магу были видения. Единоборство чародеев порождает великолепные легенды. Легенды эти редко правдивы: победитель не станет выдавать свои секреты, а побежденный обычно погибает. Сила и мастерство чародея тем больше, чем дольше он готовится к битве и чем меньше действий совершает непосредственно в ней.

Схватка с Чародеем Холмов началась с видения, посетившего Мага после его обращения к Гильдии. Противоборство было неизбежно и длилось оно тридцать лет.

В видении враг не появился, но Маг видел сказочно прекрасный замок на холме, а сам холм возвышался посреди цветущей равнины подобно высоко взметнувшейся пенной волне, нависая над равниной так, что под замком, вознесшимся на вершине, зияла пустота.

Маг нахмурился во сне… Такой холм сам по себе существовать не может — он рухнет. Выходит, холм создан искусственно, и кретин, сотворивший его, впустую расходовал Ману.

Во сне Маг сосредоточился, стараясь запомнить каждую подробность видения. Как это бывает во сне, все казалось расплывчатым, лишенным четких очертаний. Огибая холм, вилась узкая тропинка. Быть может, с ним шел товарищ, хотя точно сказать этого он не мог. Живым добрался Маг до самых ворот замка. Потом увидел себя умирающим; грудь его пронзили огромные, точно слоновьи, бивни.

Маг заставил себя проснуться и попытался истолковать видения. Очевидно, ему понадобится соратник, по крайней мере до ворот замка. За воротами он уже ничего не смог рассмотреть: должно быть, Магический Круг разрушал его чары.

Была ли то высшая справедливость? Целых три дня он составлял заклятия против ясновидящего взгляда Чародея Холмов. И все это время вещие сны не посещали Мага. Противники были равны по силе.

IV

Множество кораблей стояли на якоре в гавани. Торговые и пассажирские, из разных уголков мира, с заговоренными носовыми украшениями, уменьшавшими скорость корабля, но защищавшими его от пиратов. Среди прочих отличался корабль Атлантиды.

Аран, стоя на пирсе, задумчиво смотрел на корабли. Поход через горы оказался слишком долгим, и он достиг Ринилдиссена, растратив последние деньги. Платить за место на корабле было нечем. Целую неделю он слонялся по городу без толку, потом нанялся телохранителем к торговцу коврами. К тому времени он истратил последнюю монету и голодал.,

Аран стоял на причале, поглядывая на привычную сутолоку порта. Его хозяин — Ллорагинези обсуждал торговые дела с капитаном судна.

Аран ждал окончания их беседы со спокойным безразличием. Вдруг он встрепенулся — мимо проходил человек в капитанской юбке, и Аран окликнул его:

— Эй, капитан! Ты плывешь в Атлантиду?

Человек хмуро посмотрел на Арана.

— А тебе-то какое дело?

— Я хотел бы передать туда послание.

— По-моему, проще передать через чародеев.

— Мне это никак не подходит, — ответил Аран. Не мог же он просить чародея передать сведения о том, как ограбить другого чародея. А то бы его вести получили в Атлантиде уже месяц назад.

— Ну ладно, — наконец согласился капитан, — хотя стоит тебе это будет дороже. Говори, куда в Атлантиде и кому.

Аран все объяснил и передал капитану сверток, который таскал уже месяца три. Он предупреждал Миротворцев о непрочном положении Атлантиды и предлагал, как можно проверить, не лгал ли Маг. Но Аран ни слова не мог написать о том, как сделать Магический Круг.

Вдали от берега дельфины и тритоны играли в свои бурные и непонятные человеку игры. На судне, направляющемся в Атлантиду, подняли паруса. Неизвестно откуда взявшийся ветер наполнил их, и судно очень скоро исчезло за горизонтом в морских просторах.

Еще немного, и Аран накопит на проезд. Торговля шла хорошо, и деньги у него водились. Он давно бы плыл домой, если бы не пытался избавиться от кинжала. Дважды он обращался к чародеям и оба раза одно и то же: деньги исчезали, а кинжал оставался.

Они спускались по сходням. Первым, удивительно легко для человека его возраста, шел Ллорагинези, за ним — помощница Ра-Харру со свертком образцов тканей на голове. Аран, немного поотстав, замыкал шествие. Сойдя на пристань, девушка приблизилась к Ллорагинези и стала что-то ему говорить. Подойдя к ним, Аран услышал:

— Это начнется завтра. Как обычно, меня не будет около пяти дней, — опустив глаза, смущенно сказала Ра-Харру.

— Хорошо-хорошо, — закивал Ллорагинези.

Аран постарался скрыть, что слышал слова Ра-Харру. Он тоже знал, о чем идет речь, и улыбнулся, не глядя на девушку, чтобы не смущать ее. Даже не поднимая глаз, он хорошо представил себе, как она выглядит: коротко остриженные вьющиеся волосы, плоский широкий нос с низкой переносицей, мягкие карие глаза под густыми темными бровями, небольшие изящные уши, похожие на створки раковины-жемчужницы. Она действительно была красива — эта девушка-волчица.

По дороге Аран взял ее за руку — ногти на пальцах узкие и острые, а ладони, как и у него самого, покрыты шелковистой шерстью.

Если бы они встретились в Атлантиде, он наверняка бы взял ее в жены, ведь там у него были бы деньги. Здесь же Аран даже не мог подумать об этом. Уже несколько месяцев они с Ра-Харру были друзьями и помогали друг другу в работе. Ночной Ринилдиссен был очень подходящ для» парочек, и Ллорагинези иногда отпускал их вдвоем.

Ллорагинези предоставлял им полную свободу, надеясь, по-видимому, что между молодыми людьми возникнут более близкие, чем дружба, отношения. Он думал, что Аран перестанет стремиться в Атлантиду, обретя любовь в Ринилдиссене. Что ж, Ллорагинези хороший человек, но он не мог знать, что люди-волки могут соединяться только в определенное время, дней пять в месяц. А именно в эти дни Аран не видел Ра-Харру, потому что ее запирали в доме отца, а он даже не знал, где она живет.

Аран узнал об этом случайно, пятью ночами позже. Он сопровождал Ллорагинези в Дом Наслаждений Адриены. Торговец коврами собирался провести там всю ночь… на надувном матрасе, плавающем в ртути. Арану доводилось многое слышать о чудо-кровати; приятный сон на ней также составлял одно из наслаждений, даруемых Адриеной.

Ночь была теплой и благоуханной. Аран выбрал более длинный путь домой, мимо пустыря за домом Адриены. Около трех сотен лет назад на месте этого пустыря стоял дворец Провидца Шилбри. Поначалу дворец был настоящим чудом, редкостью даже для того времени. Но со временем, как говорил сам Шилбри, он истощился. И настал день, когда дворец исчез, а на месте, где он стоял, не действовали даже простые заклинания.

Аран слышал, что волки-оборотни жили в тех кварталах, через которые лежал его путь. Подходя к этому месту, Аран почувствовал знакомый запах людей-волков и, побуждаемый неясным любопытством, пошел по улице навстречу знакомым запахам.

Интересно, как живут в Ринилдиссене состоятельные оборотни? Что-то едва уловимое, до боли знакомое остановило его у обитых медью дверей большого добротного дома…

Весь остаток ночи Аран провел под дверью. Никто не пытался прогнать его. Соседи либо уже привыкли к таким осадам, либо понимали, что он готов на убийство, лишь бы не уходить отсюда. Иногда откуда-то сверху до него доносился ответный стон. Это был голос Ра-Харру. Остаток человеческого разума говорил ему, что уже завтра он не сможет без стыда вспомнить эту ночь, а Ра-Харру может подумать, что он нарочно пришел к дому ее отца, и осудит его.

Но Аран выл, пел песню тоски, боли и стыда.

V

Первой была маленькая деревушка под названием Гэс. Подмастерье Гильдии Чародеев забрел сюда в поисках черных опалов — незаменимого инструмента для проклятий. Он остался доволен — в деревне оказались целые россыпи опалов, и он набрал их, сколько душе угодно. Еще раньше подмастерье обратил внимание, что деревня заброшена. Осмотревшись повнимательнее, он заметил странное мертвое место — развалины замка. На первый взгляд, прошли сотни лет с тех пор, как замок рухнул, но, возможно, его воздвигли с помощью волшебства, и он исчез, когда истощилась Мана, а это могло произойти и вчера, и на прошлой неделе. Что-то странное было в этой брошенной деревне и ее окрестностях.

Удачливый подмастерье разбогател, продав найденные камни, но мысли о покинутой деревне продолжали тревожить его.

— Сначала я подумал, что это работорговцы, — рассказывал он как-то Магу. — Но в деревне не осталось никаких следов набега. Там вообще никого не было. Опалы валялись прямо на земле вперемежку с разбросанным сеном. Мне кажется, они должны были лежать в тайнике ювелира или чародея.

Но почему именно об этой деревушке и разрушенном замке вспомнил Маг три года спустя, когда услышал о Шискабиле. Весть об этом поселке принесла сорока, которая, сев ему на плечо, протрещала:

— Маг!!!

Услышав весть, Маг отправился в путь. В Шискабил Маг прибыл не один. Его сопровождал молодой член Гильдии Чародеев Клабфут. Худой и серьезный, этот талантливый начинающий чародей до сих пор побаивался тех сил, которыми сам же управлял с помощью магии.

Шискабил был небольшим поселком с каменными домами, огороженным каменной стеной. Впечатление складывалось такое, будто ее покинули в спешке: блюда, стоящие на столе, засохли или сгнили; мясо и хлеб в печах превратились в угли. В поселке не осталось ни живых, ни мертвых. Стена, окружающая его, была цела, но в самом поселке всюду виднелись следы насилия: сломанная мебель, выбитые или взломанные двери в домах. Тут и там валялись самодельные копья, мечи и дубинки. И кровь. Высохшая черная кровь везде — как-будто прошел кровавый дождь!

Увиденное потрясло Клабфута. Ссутулившись, он медленно ходил по Шискабил у, старательно обходя места, где стояли лужи крови.

— Таинственное происшествие, не так ли? — произнес наконец Маг. — У меня были особые причины послать за тобой. Вокруг этой стены все мертво, и мне подумалось, не мог ли кто-то использовать здесь Магический Круг?

Почти прямоугольный участок ранее плодородной земли вокруг Шискабила теперь был абсолютно гол. Лишь в середине его, на развалинах замка, среди рассыпавшихся от малейшего прикосновения камней пробивались зеленые травинки.

Маг внимательно осматривал мертвую землю, не желая ступать туда, где умерла магия. Он всего лишь раз в своей жизни использовал Магический Круг — против Глирендри. После того как демон смерти убил его личного телохранителя, заключенного в татуировке на спине, Магу не оставалось ничего другого. Тогда Круг, уничтожив Ману вокруг себя, буквально высосал из него молодость: Маг в несколько мгновений стал старше сразу на двести лет.

— Я уверен, — сказал Клабфут, — что это сделано с помощью магии. Даже самые элементарные заклинания не действуют, как я ни пытался. Маны здесь совсем мало. Кстати, вы не можете мне помочь вспомнить имя хотя бы одного чародея из Шискабила?

— Нет, не могу.

— Тем не менее я уверен: все это сделано с помощью магии.

Клабфут говорил шепотом. Он хорошо знал, что магия может приносить не только добро, но и страшное зло.

Вскоре они нашли извилистую тропинку через мертвую землю, которая вела к чуть живому месту внутри развалин. Повинуясь Магу, раскрошенные камни чуть шевельнулись, пытаясь подняться.

— Итак, это был чей-то замок, — сказал Клабфут, — но хотел бы я знать, что его разрушило?

— Могу только предположить. Представь, накладывается на небольшой Магический Круг какое-то мощное кинетическое заклинание. Круг, вращаясь все быстрее и быстрее, очень скоро выбирает вокруг себя всю Ману. Всю без остатка.

— Да, понимаю, — согласно кивнул Клабфут.

— Возможно, таким образом кто-то пытался защитить это место от любопытных. Он пустил Круг по узкой колее, чтобы окружить клочок живой земли и защитить его от магии. Оставил только узкий проход для себя. Но тропинка, ведущая внутрь, так извивается, что никакому ясновидению не преодолеть барьера. Хотел бы я знать…

— Хотели бы знать, зачем все это понадобилось?

— Любопытно все-таки, что же здесь произошло? — Маг никак не мог отделаться от ощущения, что он уже видел все это где-то раньше. И вдруг вспомнил о мертвой земле, окружавшей замок Чародея Холмов, и безмолвной битве с безликим врагом в вещем сне двадцать лет назад.

Прошло двадцать три года, прежде чем обнаружилось еще одно, третье поселение.

Хэтзерилл был больше и известнее, чем Шискабил. Маг услышал о нем от торговцев, прибывших с грузом слоновой кости и ароматического дерева.

Хэтзерилл покинули всего за несколько дней до прибытия туда Мага и Клабфута. Картина, которую они увидели в брошенном городке, была им уже знакома: разбитая мебель, разбросанное оружие, сломанные двери, брошенная утварь, еда.

— Интересно, но тут нище не видно крови, — нервно хмыкнул Клабфут. — А в общем-то то же самое. Население целого городка как-будто растворилось, и весьма вероятно, не обошлось без насилия. Ты прибыл раньше меня. Здесь те же мертвая земля и разрушенный замок? Помнишь, более десяти лет назад, в Шискабиле?

— Нет, здесь такого не было. — Младший чародей, сидя на камне, растирал от рождения изуродованную ногу. Он должен был прибегать к лечению каждые полчаса, и это отнимало у него много сил.

— Может быть, и так, однако если это сделал тот же человек, то он изменил своей обычной манере.

Ночью Маг снова видел сон, сон яркий, красочный, тревожный. Проснулся он с мыслью о Чародее Холмов.

— Давай заберемся на холмы, — предложил он Клабфуту утром. — Надо узнать, не связаны ли мертвые поселения с Чародеем Холмов. Посмотрим, нет ли на какой-нибудь вершине мертвого пятна.

Так они совершили ошибку, которая чуть не погубила их.

Последний холм, на который они попытались взобраться, был из странной, рассыпающейся в пыль от прикосновения, породы. Они подошли к нему перед закатом солнца, когда и терпение их и холмы были уже на исходе.

Клабфут стоял на вершине холма, когда Маг добрался до него.

— Пошли отсюда, — сказал он, посмеиваясь, — никто в здравом уме не будет строить замки на этой груде песка.

Клабфут резко обернулся и крикнул:

— Уходи отсюда, ты же стареешь на глазах!!!

Маг быстро поднял руку к лицу: прямо под пальцами, он чувствовал это, проступали морщины, которые становились все больше и больше. Поспешно, но крайне осторожно он повернул назад. С трудом подавил в себе желание бежать и шел, бережно ставя ноги, ощущая похрустывание ставших вдруг совсем хрупких костей. При каждом шаге с головы его целыми клоками сыпались седеющие на глазах волосы.

Чуть позже, покинув предательский холм, Маг, чуть живой от усталости и бешенства, задыхаясь, прорычал:

— Это моя ошибка! Теперь я знаю, что он сделал! Клабфут, мы найдем мертвое пятно внутри холма.

— Но сначала надо вернуть вам молодость! — Клабфут уже выкладывал из сумки необходимые принадлежности: кусок древесного угля, серебряный нож, мешочек с травами и листьями.

— Там, наверху, плохое место, что-то внутри холма засасывает Ману. Я думаю, ему часто приходится переезжать с места на место, и он поднял холм подобно штормовой волне, а когда Мана истощилась, холм рухнул, накрыв замок и все окрест него. Но этот человек все снова повторит.

— Вполне возможно, что именно так он и поступил. Но что он сделал с городком Хэтзерилл?

— Может статься, мы никогда этого не узнаем. Но одно я знаю: произошло что-то плохое, очень плохое. — Маг тронул пальцем морщинки у глаз.