#ЛюбовьНенависть

– Ты стал парнем Серебряковой? – пристала я к нему как-то во время перемены между сдвоенными уроками алгебры.

Я бесцеремонно сидела на его парте, а Даня, откинувшись на спинку стула, взирал на меня снизу вверх. Каролины рядом не наблюдалось.

– Твоим стану, Пипа, – хмыкнул он, а я ответила, что еще, кажется, в своем уме.

На душе было радостно.

– А почему не стал? Она бы тебя за нос твой красный клоунский дергала!

Проходящий мимо дурак Петров заржал:

– Не только за нос, Пипетка!

Вместе с ним засмеялись еще несколько мальчишек. Даня хмыкнул. Я почему-то залилась краской.

– Какая ты милая, когда смущаешься, – сказал Матвеев и вдруг коснулся моего бедра – я вздрогнула от неожиданности и хотела было возмутиться, но оказалось, что он поправил мне чуть задравшуюся юбку.

Кажется, я стала красной, как свекла, от смущения ударила Матвеева по предплечью и хотела быстренько сделать ноги. Но он решил меня поймать. Между нами, как и всегда, завязалась шуточная борьба, которая закончилась тем, что Данька взвалил меня к себе на плечо, как куль с картошкой. Я громко верещала, но он меня не отпускал. И поставил на пол только тогда, когда в классе появилась математичка, одарившая нас весьма нелестным взглядом. Впрочем, взгляд вернувшейся из столовой Каролины был куда более недобрым. Серебрякова, в руках которой было несколько шоколадных булочек и два сока, опустилась на свое место рядом с Даней – сок и булочки предназначались ему. И весь урок косилась на меня. А я сидела довольная-предовольная – ровно до того момента, как математичка вызвала меня к доске. Уравнение я решила быстро и, пока учительница что-то объясняла классу, написала мелом: «Даня лох». Это увидел не только Матвеев, но и весь класс, а потому грохнул от смеха. Но прежде чем математичка успела повернуться к доске, я уже все стерла и стояла по стойке смирно.

…А что я могла поделать, если Даня и правда лох?

Глава 7

Тайный поклонник

В ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЧЕТВЕРТИ произошло кое-что странное, определившее наше общение на несколько лет вперед. Это был наш последний совместный дружески-ненавистнический поход.

Я и Даня возвращались домой. Рюкзаки за нашими спинами казались непривычно легкими – в них лежали только ручки да дневники, в которых мы выставили годовые оценки. Настроение наше было отличным, мы бойко препирались и по дороге забежали в «Макдоналдс», решив, что неплохо было бы отпраздновать окончание учебного года. Даня, профессиональный проглот, заказал себе кучу всего: картошку фри, гамбургер, наггетсы, молочный коктейль, что-то еще, а я – газировку и мороженое.

– Вот смотрю я на тебя, и сердце радуется, – сказала я с улыбочкой Дане, подложив под щеку ладонь.

– В смысле? – прошамкал он.

– Ты так кушаешь хорошо, что моя личная внутренняя бабушка умиляется. Такой молодец.

– Так-так-так, надо же, – ухмыльнулся Клоун. – А кто еще живет в тебе, кроме бабушки?

– Внутренняя маленькая девочка, – попыталась я своровать ломтик картошки, но мне не дали этого сделать – легонько шлепнули по руке.

– Угощать кого-то – это как инвестиция в будущее, – заметила я невзначай.

– А не трогать чужое – это инвестиция в безопасное будущее, – отмахнулся Клоун. – Так кто-нибудь твоего возраста в твоей голове проживает, Пипетка? Или ты окончательно двинулась и тебя можно вести к доктору?

– А кто проживает в тебе? Внутренний клоун с красным носом? Кстати, не пищит?

Я попробовала схватить Даню за нос. Он отмахнулся, а я опять не к месту вспомнила шуточку Петрова. И смутилась, хоть и виду не показала.

– Пищишь здесь только ты. У меня нет раздвоения личности. Я серьезно, Сергеева. Ты можешь вести себя как девушка своего возраста? – спросил Даня и даже есть перестал – сидел и сверлил меня взглядом.

– А почему ты спрашиваешь? – удивилась я, думая, что он готовит какую-то подлянку.

– Мне просто интересно. Твои ровесницы думают о шмотках, косметике, парнях, а ты бегаешь за комиксами и прокачиваешь своего перса в «Линейке»…

– Можно подумать, ты своего не прокачиваешь, – перебила я Даню. – Алло, мы с тобой в одной пати вместе! Ты меня сам туда затащил!

Это было правдой. К многопользовательским онлайн-играм меня приобщил Клоун. И с его легкой руки я втянулась. С тех пор мы часто объединялись в команду, где он был танком, а я – хилером.

– Мне просто нужен был перс для прохождения миссии, – отозвался Даня, который всегда находил, что ответить. – Я же не знал, что ты там так и останешься.

– Слушай, ты, девичий эксперт, мачо недоделанный! С чего ты взял, что я не веду себя как другие девушки моего возраста?

– Ну не знаю. Вот если бы тебе какой-нибудь чувак предложил встречаться, ты бы согласилась? – спросил Даня и даже не заметил, как я своровала наггетс.

– Что за вопросы?! – засмеялась я. – У тебя лицо такое серьезное, что мне страшно.

– Ответь. Ты нравишься моему другу, – выдал Клоун.

– Какому?! – загорелись у меня глаза от любопытства. И даже сердечко забилось быстрее.

– Не скажу.

– Говори!!!

– Нет.

– Ла-а-адно… И давно? – спросила я. От его слов стало радостно.

– Некоторое время, – уклончиво отвечал Даня.

– Может, это он мне валентинки слал?

Матвеев пожал плечами.

– Не интересовался такими соплями.

– Сам ты сопля, – возмутилась я. Тайные валентинки я собирала и хранила в деревянной шкатулке. – Так кому я нравлюсь?

– Я обещал ему не говорить, – уперся Даня. Он всегда был ужасно упрямым человеком и если чего-то не хотел, никто не мог заставить его это сделать.

– Тогда как я пойму, нравится он мне или нет?! Намекни хоть, какой он? – мысленно перебирала я в голове всех его друзей.

– Тупой, – ухмыльнулся Клоун. – Кто на тебя еще западет, Пипетина?

– Ха! Наверняка он очаровашка, не то что ты, – рассмеялась я весело.

Новость грела душу.

– Конечно. Ответь на вопрос, – снова стал серьезным Матвеев. – Стала бы ты встречаться с моим другом? У него реально плохой вкус, и ты ему нравишься, – не сдержавшись, добавил он.

Ехидна!

– Во-первых, я понятия не имею, о ком ты говоришь, потому что все твои дружки тупые, – сморщила я нос. – Во-вторых, я бы стала встречаться только…

Я хотела сказать, что стала бы встречаться только с ним, но сама испугалась своего порыва и своих мыслей и замолчала. Если я скажу это вслух, Клоун меня потом просто изведет со свету подколами и шуточками. Да и вообще, признаваться в таком – какое-то унижение. Я ужасно смутилась и сказала вовсе не то, о чем думала:

– Только через несколько лет. Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях. А картошечка вкусная, себе, что ли, заказать?

Пытаясь поменять тему разговора, я снова потянулась к упаковке, думая, что Даня опять треснет меня по руке, но он просто молча пододвинул ее поближе ко мне.

– Спасибо, малыш, – обрадовалась я. – Ты такой хороший!

– А ты такая милая – хоть к ранам прикладывай, – мрачно отозвался Матвеев.

– Себя краном приложи, – не расслышала я, и он засмеялся, заметив, что с таким айкью мне действительно рано думать об отношениях, но вполне стоит задуматься о том, чтобы вернуться на предыдущую ступень развития – в младшую школу.

А потом Даня, будто тоже желая сменить тему, решил показать фокус – открыл колу, поставил полную бутылку на стол и пообещал сделать так, что она начнет пахнуть как фанта. Матвеев накрыл бутылку салфеткой, проделал какие-то странные манипуляции пальцами в воздухе, прошептал тарабарщину и с триумфальным видом убрал салфетку.

– И что? – спросила доверчивая я.

– Нюхай. Теперь пахнет как фанта, – с довольным видом сообщил Даня.

Я нагнулась к бутылке, чтобы проверить это, однако в тот же момент Клоун ловко нажал на бутылку, и меня обрызгало газировкой.

Как я кричала и возмущалась – моя светлая футболка вся была в темных пятнах. В результате Даня в качестве извинений купил мне чизбургер и еще одно мороженое. А потом мы вместе пошли домой. И я подумала, что не так уж он и плох. И наверняка должен радоваться, что я продинамила его дружка. Потому что он гораздо круче любого из мальчишек. Хоть и дурак.

Если бы Даня сказал, что со мной хочет встречаться он, я бы согласилась. Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я уже засыпала. Но наверняка он хочет встречаться с Серебряковой. Мне снилось, что мы целуемся, стоя на берегу летнего моря, и лазурные волны лижут песчаный берег. А губы у Дани горячие и совсем не противные.

В первый день каникул он позвал меня гулять – позвонил утром, разбудив. Я согласилась. Что делать летом, если не гулять?

– Встретимся в пять. В парке, на лавке напротив фонтана, – сказал он, хотя обычно мы выходили из дома вместе. А парк находился неподалеку от нашего дома – именно там мы танцевали под снегом.

– Почему там? – удивилась я.

– Мой друг хочет тебе кое-что сказать, – чуть помедлив, ответил Даня. – Ну тот, тупой.

– Хорошо, Матвеев, – пожала я плечами.

– Только приходи одна. Без своих орущих подружек.

– На своих друзей посмотри, – фыркнула я, но пообещала, что приду одна. Наверное, тот парень и без того стесняется.

На его друга было очень любопытно взглянуть. Во мне жила унылая надежда, что все-таки в меня влюблен не Петров, а кто-нибудь классный. Из всех Друзей Клоуна более-менее адекватным мне всегда казался Лешка – высокий для своих лет и симпатичный, правда двоечник. Может, это он и есть, раз Даня называет его тупым?

Это вызывало улыбку. Но когда я вспоминала сон с поцелуем, мне хотелось смеяться от непонятной радости, обжигающей солнечное сплетение. И я не могла понять, что со мной.

– Он тебе нравится, – заявила мне Ленка, которую я позвала к себе для моральной поддержки.

– Нет! Это же Клоун! – воскликнула я. – Ты сама знаешь, какой он дурак! И как он меня достал!

– Знаю, – согласилась подруга, – но еще знаю, что Матвеев симпотный. Может быть, ты, Дашка, особо не обращала внимания, но мордаха у него ничего так, да и подтягивается он больше, чем другие пацаны. У него как-то на физре футболка задралась, мы пресс увидели.

– Кто – мы? – недовольно спросила я; Ленка захохотала.

– Я, Катька и Серебрякова – она с нами стояла рядом. У нее аж слюни потекли.

– Вечно она ошивается где не надо, – нахмурилась я, вспоминая ее желание встречаться с Даней.

– Ревнуешь? – весело поинтересовалась подруга, которая, кажется, все понимала лучше меня.

– Кого?! Матвеева? Рофлишь, что ли? Нужен он мне, ха! – не собиралась признаваться я.

Она принялась убеждать меня, что я ревную, а я уверяла ее, что это не так, и в итоге мы чуть не разругались – нас спас закипевший чайник, и мы отправились на кухню.

Ленка помогла мне привести себя в порядок – одолжила кое-что из своей косметички и тщательно распрямила волосы, залив их тонной лака. Зачем мы решили их распрямить, понятия не имею. Видимо, сработало вечное женское желание поменять кудрявые волосы на прямые, а прямые – на кудрявые. Подруга осмотрела меня со всех сторон, заявила, что в новеньком летнем коротеньком комбинезоне из голубой джинсы и белоснежной футболке я выгляжу отпадно. А потому смело могу идти на свидание. Правда, я ужасно смущалась.

– Потом мне все расскажешь, – чмокнула меня на прощание в щеку Ленка. – Только, Дарья, смотри – не променяй Матвеева на кого попало!

На этом подруга отбыла – пошла домой, который как раз находился по другую сторону парка. Когда я надевала босоножки, готовая бежать на встречу с таинственным поклонником, Ленка мне позвонила.

– Слушай, Дашка, я шла домой по парку и увидела его, – сказала она странным голосом.

– Кого? Друга Матвеева? – удивилась я, поправляя ремешки на босоножках.

– Друзей! Матвеев уже в парке, и не один! С ним человек пять – Петров, Лешка, Игорь и еще двое или трое из «А» класса, – сообщила Лена. – И они все очень громко ржали.

– А мне он сказал прийти одной, – растерялась я.

– Вот именно! – громко сказала подруга. – Что-то тут не так, Дашка! Не удивлюсь, если опять какая-то подлянка, так что будь осторожнее! Может, мне с тобой пойти?

– Нет. Спасибо, я сама его закопаю, если что! – отозвалась я и выбежала из дома.

Слова подруги запали мне в душу. Я все еще очень хорошо помнила «пяточный поцелуй» и розыгрыш с Альтманом – с Матвеева станется любую гадость мне устроить.

Даня ждал меня один, без друзей, на той самой лавке перед весело журчащим фонтаном, окруженной с трех сторон кустарниками. Если зимой здесь было снежно и пустынно, то сейчас всюду росла пышная зелень и гуляли люди. Я опустилась на лавку, нагретую солнцем, и удивленно посмотрела на Даню.

– Где твой друг, Клоун? – спросила я.

– А что с твоими волосами, Пипетка? – хмыкнул он и коснулся прямой, залитой лаком длинной пряди. – Ты их жиром, что ли, помазала?

– Слюной закапала, – фыркнула я, скрещивая ноги.

Даня почему-то внимательно на них посмотрел, и уголки его губ чуть приподнялись. Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке – я специально все утро просидела в ванной.

– Тебе больше идут кудряшки, – заявил он.

– А тебе идет молчание, – не растерялась я.

– Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.

– Идио-о-от, – протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.