Dominium. Скунсы в тумане

– Я думал, ты сам понял. Этот хрен был не из "Востока". Может быть, с какого то смежного производства, но точно не оттуда. В ответ на мой последний вопрос он соврал.

– То есть он нас на понт взял?

– Да. Вернее он так думает.

– Вот гаденыш!.. А ты почему молчал?

– Я же говорю: думал, что ты сам врубился. А с другой стороны нам даже выгодно было ему подыграть. Судья всего четыре сотни административных на общих выдал. Самый мизер. Как он там сказал? На одной ноге простоим. Зато потом карма чистая.

– Ты про фотографии не забывай. И нам еще этого мужика надо найти…

– Найдем. А когда найдем – прикинем хвост к носу и подумаем, что делать. Может, нам его замочить выгоднее окажется.

– Вот насчет этого усомнюсь! У "Востока" конкурентов нет. Если хрен был не оттуда, то откуда? Патруль?

– Им такие сложности ни к чему. Они могут человека посадить на весь срок в одиночку, потом спокойно выпустить. Короче: не знаю. Взять бы этого, с пивом, да подвесить за мягкое…

…

Сначала им показалось, что площадка, на которой их высадили, висит в воздухе. Потом Ван увидел пандус в полу, уходящий вниз, но сказать ничего не успел. Сзади рявкнули:

– Построиться!!

Каторжники (а челнок привез сюда два десятка) повернулись. Трое патрульных стояли за решеткой, отгораживающей угол. У одного в руке был мегафон, у двух остальных – мощные импульсные парализаторы.

– Не слышали, болваны?! Построиться вдоль желтой полосы! Считаю до трех, потом сбиваем одного! Учтите, что время, проведенное в больнице, в срок не входит! Раз!!

Ван встал к желтой полосе, нарисованной на керамопласте. Челнок между тем закрыл дверь и поднялся в воздух. "Прощай, свобода!" – подумал он, но ничего больше не успел. Парализатор щелкнул. Замешкавшийся, или слишком тупой каторжник дергаясь покатился по площадке.

– Слушать меня, уроды! Построиться! Снова считаю до трех, потом сбиваю еще одного! Раз!!

Повторять урок не потребовалось. Каторжники покорно выстроились вдоль полосы.

– Раздать браслеты!!

Откуда то сзади выскочил мужичок в черно-белой одежде и прошел вдоль строя, раздавая каждому по одной черной полоске. Ван равнодушно посмотрел на свою. Браслет– сигналка. Выход за периметр вызовет его срабатывание и вылет группы захвата. Кроме того, человек с таким браслетом – безусловная мишень для всех турелей в охраняемой зоне.

– Каждому надеть браслет на ногу!!

Надели. Теперь снять браслет без инструмента невозможно, да и ножницами еще попотеть придется. Ван предусмотрительно оставил небольшое пространство между пластиком и кожей.

– Раздеться всем!! Одежду в пакеты!!

Каторжники начали раздеваться. Тот же самый мужик в черно-белом снова пробежался вдоль строя, раздавая пластиковые мешки. Ван покосился направо. Там раздевалась молодая женщина. Он толкнул локтем стоящего слева голого Лео и показал на нее глазами. Тот хмыкнул и оскалился. Женщина слегка покраснела.

– Хватит коситься, урод!! Личное пространство гарантировано и здесь! Одеть комбинезоны!!

Третья пробежка шныря перед строем. На этот раз он выдал каждому пластиковый пакет с полосатой каторжной робой. Ван натянул ее. Та пришлась почти в пору, а вот на дылде, стоящем справа, черно-белый комбинезон висел, как на пугале, открывая худые, волосатые лодыжки. Забавно…

– За что тебя? – шепнул Ван успевшей одеться женщине справа.

– Административные ошибки, – так же тихо ответила та.

– Мы за уход из очага эпидемии. Не обижайся. Я – Ван, левее – Лео. Держись с нами.

Она посмотрела на него, вымученно улыбнулась. Ответила:

– Ладно.

– Как тебя звать?

– Ши.

Тем временем переодевание закончилось. Кто-то умудрился надеть комбез задом на перед и теперь путался в лямках. Патрульный не дал ему времени разобраться с проблемой.

– А теперь, засранцы, повернитесь направо и валите с глаз моих!! Считаю до пяти! Кто не успеет, тот сам виноват! Раз!!

Ван ссыпался вниз на счете "три", отпихнул каторжника, кинувшегося было наперерез, подхватил под локоть собравшуюся было споткнуться Ши и сбежал по пандусу вниз. Лео спрыгнул сверху, не заморачиваясь на спуск и оказался впереди их. Пандус вывел их в коридор с решетками. По обе стороны были камеры, набитые полосатыми людьми. Со всех сторон раздавались свист и улюлюканье, через решетку тянулись руки. Ши остановилась и сжалась.

И тут Лео сделал довольно странную для непосвященного вещь: сдернул через голову верхнюю часть робы. Крики вокруг на секунду стихли, потом возобновились, но тон уже не был издевательским, скорее приветственным. Ван тоже стянул рубаху, показав татуировку и спокойно пошел вдоль решетки, отвечая на приветствия, хлопая по подставленным ладоням. Лео делал то же самое. Ши спросила:

– Мне тоже… раздеться?

– Нет, – тихо ответил Ван. – Если ты не в банде.

– Ху со мной, какая банда?.. Я простой чиновник…

– Тогда просто иди спокойно. У нас с ним татуировки, а "скунсов" знающие люди уважают, пусть даже нас всего двое и осталось. Остальные просто видят их и лишний раз отношения не портят. Не бойся, держись ровно.

Их втолкнули в камеру. Женщину охранник собирался пропустить дальше, но Лео встал так, чтобы отгородить его, а Ван потянул ее за собой за рукав. Охранник махнул рукой и отвернулся. Сама пошла, конце концов, никто не заставлял.

Войдя, Ван осмотрелся. Стандартный бокс на три двухэтажных кровати. Довольно чистый и не сильно отличающийся от жилищ работяг в секторах. Стол застелен простыней (значит кто-то спит без нее!) На стенах рисунки, причем есть действительно талантливые. Нет ни вульгаризмов, ни дурацких "бомбочек" в стиле "жвачных" кварталов… И четверо обитателей, у которых нет ни татуировок, ни понятных каждому в молодежной банде знаков в виде сережек и пирсинга…

– Что скажешь, Лео?

– От сохи, на время.

– Согласен… – Ван еще немного постоял, глядя на каторжников, держа паузу. – Кто у вас тут старшим был?

– Я, – отозвался парень, лежавший на верхней койке.

– Головка… от жесткого диска. Я же сказал: "Был!" Подумай над этим.

Возражений не последовало.

– Где свободные матрасы?

– Вон те, у прохода.

– Сам вали туда греться. Вон те две чьи?

Отозвались двое.

– Свалили оттуда. Мне посрать, куда, хоть на пол. Ши, твоя нижняя. Лео, мы спим по очереди. Так, ребята… – обратился он к каторжникам. – Пора познакомиться. Я – Ван, это – Лео, это – Ши. Ваши имена мне в ближайшее время не особо интересны. Слушайте, что "скунсы" говорят и все будет в порядке. Кто хвост поднимет – выдеру и вставлю обратно, но не туда, где он рос.

Ши тем временем села на нижнюю полку и молчала, не зная, что делать. Лео подмигнул ей и перетащил на нары, с которых их обитатель уже утащил свою постель, матрас. Сказал:

– Бери себе с нижней.

Когда она перетащила матрас, он показал ей, где лежит постельное белье, но верхнюю постель застилать не стал, вместо этого свесив свою простыню вниз и превратив отсек женщины в своеобразную "комнату".

– Отдыхай и не бойся ничего.

– Алё, "скунсы"! – послышалось из камеры напротив. – Как жизнь?

К решетке с той стороны подошел здоровый, бритый мужик, весь в наколках. Судя по ним, биография у него была еще та…

– Ровно, – отозвался Ван.

– Я вижу, что ровно. Вон и девку прихватили. Кино покажет?

– Только с ее согласия.

– Понял!.. Говорили, что вас уже нет никого.

– Нас с Лео не было в корпусе во время эпидемии.

– Как вас не пристрелили?

– Вот так вышло. Мы не в кластере были, а в промышленной зоне.

– Да ты что? Доказать есть, чем?

Ван в ответ сделал вид, что потягивается. На внутренней стороне мускулистого плеча обнаружилась синяя волчья голова. Глаза у бритого чуть расширились от удивления.

– "Воля"!? Нехило, братан… Нам с тобою есть, что обсудить. Давай завтра перед разводом перетрем темку одну, не при всех. Я – Йог. Извини, что сразу не назвался.

– Не проблема. Кормежка уже была?

– Через час примерно. Если надо, заначка есть. Подогнать?

– А чем обязан буду?

– Да ничем. – бритый обернулся. – Кишка, дай пачку… Держи, брат!

Из решетки вылетел пакет с печеньем. Ван ловко поймал его.

– Сочтемся…

– А ты точно в пустошах был.

– Пойду, чая замучу, – сказал Ван и отошел от решетки.

Теперь на него смотрели со страхом. Йог видимо считался местным авторитетом и этот разговор явно добавил авторитета и ему.

– Чай есть у кого? Или трава? – спросил Лео, покачивая в руке пакет.

Длинный, который был здесь раньше старшим, с готовностью кивнул, спрыгнул и полез в шкаф.

– Ши, давай с нами!

Лео заглянул за занавеску. Женщина спала. Он пожал плечами и оставил ее в покое.

– Вырубило? – спросил Ван.

– Да.

– Пусть спит. Так оно и бывает, когда в первый раз.

– Мы тоже в первый.

– Мы знали, куда попадем, а она – нет. Покажешь мастер-класс по заварке?

– Легко. Длинный, чайник где?..

…

Утром Ван проснулся за час до сирены. Подошел к клюющему носом Лео, сидевшему за столом, толкнул в плечо, показал на койку. Тот не заставил себя уговаривать, запрыгнул на нее и сразу вырубился. Занавеска снизу отдернулась, показалась голова Ши.

– Спи еще, – сказал Ван. – Подъем не скоро.

– Не могу.

– Выспалась? Не удивительно. Мы тебя даже на ужин будить не стали, а порцию твою захавали, ты уж извини.

– Не за что. Я… А вы, значит здесь не впервые?

– На исправилке? Впервые.

– А не скажешь… Я слышала, как вы с этим, с той камеры разговаривали.

– С Йогом? Нормально разговаривал. У нас и покруче были люди в банде.

– Были?

– Были… В корпусе был карантин. Медицина не справилась. Но пока мы есть, банда живет. Будешь чай? Я вчера тебе печенья оставил.

– Я не голодная.