Охая, я снова начал спускаться. Иит скользнул мимо меня и исчез с такой лёгкостью, что я не мог ему не позавидовать, мне приходилось ползти, закреплять крюк, цепляться за него, высвобождать его, снова закреплять и снова ползти. По мере того, как сгущалась тьма, я стал с большей осторожностью втыкать крюк и подолгу искать опору для рук.

У меня создавалось впечатление, что я пустился в путь в полдень, а сейчас уже вечерело. К счастью, многие растения светились, а покрытые шипами наросты, сочившиеся живицей, становились всё больше и больше и распространяли вокруг себя тусклый свет. Возможно, действительно наступала ночь.

При мысли об этом я удвоил свои усилия. Меньше всего мне хотелось быть застигнутым темнотой на бесконечных лестницах, образованных переплетением лиан. Не останавливаясь, я миновал ещё две ветки, хотя меня и тянуло отдохнуть на них, и упрямо продолжал спускаться вниз.

После исчезновения пившего из лужи существа мне попадались лишь насекомые. Их здесь было превеликое множество, самых разных, от ползавших по лианам и коре до мириад крылатых существ. У самых крупных из них тоже были спектральные световые пятна. Их антенны, крылышки и другие части тела сверкали яркими красками, в отличие от призрачно-сероватого света, распространяемого растениями. Я видел искры красного, голубого и ярко-зелёного цвета, казалось, вокруг меня порхали на крылышках крошечные драгоценные камни.

Была уже глубокая ночь, когда, цепляясь за грубую кору, я спустился с последней петли лианы, которая упиралась в землю далеко в стороне от дерева. Спрыгнул на мягкую подстилку из опавшей листвы и провалился в неё по колено. Тёмная, безлунная и беззвёздная ночь.

– Сюда! – просигналил Иит. Я барахтался в перегное, пытаясь нащупать ногами твёрдую почву, и наконец повернулся в том направлении, откуда раздался его призыв.

Корни лиан расползлись в стороны от чудовищного ствола дерева, между ними и стволом оставалось небольшое пространство, в котором не росли светящиеся растения и было совершенно темно. Мне показалось, что мой спутник нашёл там себе убежище. Опираясь на лианы, я с трудом вытащил ноги из вязкого перегноя и, протиснувшись в щель между корнями, оказался в пещере. У нас не было ни света, ни оружия, но всё же мы могли чувствовать себя относительно защищёнными. Я не имел ни малейшего представления о том, какие существа бродят под пологом леса. Всегда лучше заранее предположить худшее, чем обманывать себя ощущением ложной безопасности. Практически во всех мирах на деревьях обитают мелкие животные, а крупные живут на земле.

Я согнулся, сел, прижавшись спиной к корню дерева, и расположился лицом к выходу, чтобы ни одно движение за завесой корней не утаилось от моего взгляда. Чем дольше я сидел в темноте, тем лучше различал окружающие нас предметы.

К моему поясу был прикреплён фонарик, однако не стоило включать его без особой необходимости. Его свет вполне мог привлечь внимание тех тварей, встречи с которыми я стремился избежать. Мелькали искры света, отмечавшие движение крылатых существ. Теперь появились и другие, они не летали по воздуху, а ползали по земле.

Воздух звенел от множества звуков. Не успел я устроиться, как раздался глухой прерывистый писк. Затем неподалёку послышалось сопение, которое вскоре стихло вдали. Из последних сил я боролся со сном. Воображение рисовало мне яркие картины того, что произойдёт, если я закрою глаза и не замечу вовремя какую-нибудь тварь, которая подползёт или неслышно подкрадётся к нашему ненадёжному убежищу.

Я не спускал пальца с кнопки фонарика. Возможно, если у нас не будет другого выхода, нам удастся ослепить дерзкого охотника внезапной вспышкой света и убежать.

Иит вскарабкался на своё любимое место у меня на плечах. Он потяжелел, должно быть, рос; причём гораздо быстрее, чем котёнок или детёныш любого другого известного мне животного. Я почувствовал, как его жёсткая, похожая на проволоку, шерсть царапнула по моей коже. У меня отнюдь не возникало желания погладить его или приласкать.

– Куда мы пойдём дальше? – Не то, чтоб я рассчитывал получить чёткий ответ на свой вопрос, просто общение с существом, которое не было таким враждебным, как всё окружающее меня, действовало успокаивающе.

– Ночью никуда. Это место ничуть не хуже любого другого. – Я снова уловил в его словах раздражение.

– А утром?

– Куда глаза глядят. Одно направление ничем не лучше другого. Мне кажется, это большой лес.

– Спасательная шлюпка упала недалеко отсюда. Там остались инструменты, оружие… если оно всё ещё действует…

– Приятно слышать. Ты начинаешь думать. Да, нашей первой целью будет корабль. Но не последней. Не думаю, что мы можем рассчитывать на помощь спасателей.

Я с трудом боролся со сном. Иит устроился поудобнее на моих плечах и груди, и я почувствовал, как его шерсть кольнула меня.

– Спи, раз тебе хочется, – уловил я его отрывистую мысль. – Если будешь плохо обращаться со своим телом, оно выйдет из повиновения. Завтра утром тебе понадобится послушное тело и ясный ум.

– А если какой-нибудь ночной зверь, рыскающий по лесу, решится вытащить нас из этой норы? Тарки в своём панцире и то в большей безопасности.

– Когда это случится, тогда и будем думать, что делать. Мне кажется, я чувствую опасность острее, чем ты. Я уже говорил, что у этого тела есть определённые преимущества.

– У этого тела… Скажи мне, Иит, а каким должно быть твоё настоящее тело?

Я не получил никакого ответа, если не считать ответом внезапно возникшую между нами непроницаемую стену. И понял, что, сам того не желая, оскорбил своего спутника. Иит, очевидно, был не склонен рассказывать мне о той жизни, которую вёл, а, может, и не вёл до того момента, когда Валькирия, оказавшись на болотистой планете, проглотила чёрный камень.

Его доводы показались мне достаточно убедительными – я не смогу всё время не спать. Если у Иита есть чувство опасности, присущее животным, но давным-давно притупившееся у представителей моего вида, то он поднимет тревогу раньше, чем я хоть что-нибудь услышу или увижу.

Поэтому я сдался и заснул, откинувшись на корень дерева; над окружающим меня диким миром простиралась глухая чёрная ночь. Мне ничего не снилось. Внезапно Иит вывел меня из забытья.

– …справа… – обрывок мысли, острый как наконечник копья, разбудил меня, вонзившись в мозг. Я заморгал, пытаясь стряхнуть остатки сна.

Затем я увидел тусклое свечение. Пока я спал, темнота, вероятно, немного рассеялась.

Он стоял, слегка наклонившись вперёд, но на двух ногах, а не на четырёх, казалось, это положение было для него не совсем привычно, а может быть, он просто прислушивался или с подозрением вглядывался в темноту. Очевидно, ему удалось уловить непривычный запах, но его голова была повёрнута в сторону от нас.

Подобно разноцветным насекомым и растениям, он тоже светился в темноте. При этом имел весьма странный вид, сероватые светящиеся пятна располагались лишь на определённых участках тела, не покрывая его целиком. Большое круглое пятно светилось у него чуть ниже макушки. Там, где у человека находятся брови, на тёмном лице выделялись два овальных пятна поменьше. Вдоль наружной стороны верхних и нижних конечностей шли полосы света, и ещё три круга, наподобие того, что венчал его голову, располагались по прямой вдоль туловища. Кроме того, мне удалось разглядеть, что его конечности гораздо толще, чем полосы света на них, а округлое туловище слегка расширялось в плечевой части.

Он отошёл немного в сторону, и я заметил в его руках что-то наподобие дубинки. Он резко взмахнул ею, и я услышал отвратительный гулкий звук, означавший, что удар пришёлся прямо по намеченной жертве. Охотник вытянул длинную руку и подобрал обмякшее тело, затем повернулся и, держа в одной руке дубинку, а в другой убитое им животное, исчез в зарослях лиан с такой скоростью, что напомнил мне пившую из лужи тварь.

Безусловно, это было уже не животное. Но я не имел ни малейшего представления о том, как далеко он ушёл в своём развитии от самых примитивных существ. Ростом он был с высокого человека, если не выше.

– Мы здесь не одни, – заметил я и почувствовал, как Иит беспокойно дёрнулся.

– Самым разумным было бы отправиться на поиски спасательной шлюпки, – ответил он. – Если только она не совсем разбита… День начинается.

Опустившись на колени, чтобы выбраться из нашего временного убежища, я задумался о том, в каком направлении нам двигаться. Я не имел об этом ни малейшего представления. Если Иит не сумеет вывести нас к шлюпке, мы можем пройти в двух шагах от неё и ничего не заметить. Мне доводилось слышать о том, что, попав в незнакомую местность, люди, у которых нет компаса или проводника, начинают ходить кругами.

Глава 8

– Где ты предлагаешь искать корабль? – обратился я к Ииту.

Даже не спросив моего согласия служить ему средством передвижения, он свернулся вокруг моей шеи. Было влажно и жарко, тяжёлый скафандр оттягивал плечи, а тут ещё такая обуза, как Иит.

Он покачал головой из стороны в сторону, словно вынюхивая куда нам идти. Сверху постоянно капало. Во мраке леса всё время шёл дождь, вернее оседала сконцентрировавшаяся наверху влага.

Внизу не было подлеска и росли только растения-паразиты, пустившие корни на стволах деревьев и стеблях лиан. Они, очевидно, не нуждались в солнечном свете и в большинстве своём сами тускло мерцали.

Между деревьями не было видно ни единого просвета. Гигантские стволы стояли довольно далеко друг от друга, большие и сильные прокладывали себе дорогу к солнцу и свету, слабые умирали. Все они служили опорой для кружева лиан, которые разветвляясь и переплетаясь, создавали запутанные лабиринты.

Под тем деревом, где вооружённый дубинкой охотник прикончил свою жертву, мы обнаружили протоптанную дорожку, возможно, звериную тропу. Как хотелось двинуться по проторенному пути, но это было опасно.

– Направо! – голова Иита качнулась в указанном направлении.

– Откуда ты знаешь?

– Запах! – резко ответил он. – Гарь… горячий металл. У этого тела есть, по крайней мере, некоторые достоинства. Сверни направо и ступай осторожно.

– Как получится, – в свою очередь отрезал я. Не так-то легко было идти по толстому слою перегноя, образовавшемуся из опавших листьев. Магнитные подошвы ботинок проваливались на каждом шагу, и я с трудом вытаскивал их то из сыпучего песка, то из вязкой грязи. Скафандр совершенно не подходил для подобного путешествия, однако я не расставался с ним, потому, что он давал чувство безопасности.

Иит, как всегда, оказался прав. Обогнув два опутанных лианами гигантских ствола, мы увидели впереди просвет. Над ним ещё дымились ленивые клубы дыма, но пропитанная влагой растительность была настолько сочной, что пожар, вызванный падением спасательной шлюпки, потух почти сразу. Корабль ударился о землю носовой частью и бортом и глубоко зарылся в перегной, в измятой металлической обшивке зияли рваные дыры.

Ярко окрашенные насекомые сновали в образовавшемся при его падении просвете, изредка спускаясь вниз, чтобы полакомиться соком, сочившимся из поломанных веток. При виде четвероногого исследователя, заползшего на разбитый корпус корабля, они резко вспорхнули в воздух. Только теперь, когда опасность уже миновала, я понял, что мы были на волосок от гибели. А вдруг мы не успели бы выбраться из шлюпки до того как она сорвалась вниз с верхушки дерева? Я с трудом перелез через валявшиеся вокруг корабля обломки. Иит соскочил на землю и, в два прыжка добравшись до цели, побежал вдоль бортов шлюпки.

– До люка нам не добраться, – доложил он, – но здесь есть пролом, правда, слишком маленький для тебя…

– Но вполне достаточный для тебя. – Едва не напоровшись на острые обломки веток, я сдвинул их в сторону и ступил на слой углей, из-под ног поднялись струйки вонючего дыма.

Я заметил, как Иит нырнул в пролом. Вблизи шлюпка выглядела ужасно, очевидно, внутри всё было изломано и искорёжено, туда всё равно не смог бы пролезть никто, крупнее мутанта.

– Верёвку… – раздалась мысленная команда моего спутника, – брось мне верёвку.

Ступая по тлеющим обломкам, я подобрался поближе к пролому и спустил вниз моток троса с крючком на конце, которым пользовался при спуске с дерева. Он дёрнулся под тяжестью прикреплённого к нему груза, я стал медленно тянуть его вверх, верёвка подёргивалась, как будто Иит придерживал висевший на ней груз. Первым, прикладом вперёд, появился предмет, который напоминал оружие. Я нетерпеливо схватил его и сразу же почувствовал себя в большей безопасности. Приклад был неудобным – это устройство явно не предназначалось для человека. В отличие от станнера или лазера, оно приводилось в действие не с помощью кнопки, а небольшим рычажком, до которого я с трудом доставал пальцем. Я установил минимальную дальность, нацелил его на сломанную ветку и нажал рычажок.

Возникла слабая вспышка, как будто мигнул свет, и больше ничего. Очевидно, это оружие потеряло убойную силу. Мы могли использовать его лишь в качестве причудливой дубинки. Я сказал об этом Ииту.

Ничем не выдав своего разочарования, он снова скрылся в корабле, я бросил ему верёвку. Вскоре у нас набралась целая груда разнообразного оборудования, в том числе ещё одна канистра с жидкостью, острое, как бритва, орудие длиной примерно в фут, им, по крайней мере, по-прежнему можно было пользоваться, в этом я убедился, срезав для пробы несколько шипов. Последним мы достали рулон ткани, в сложенном виде она занимала очень мало места, а, разворачиваясь, превращалось в широкое полотнище, которое, судя по всему, не пропускало воду.

На сломанных ветках я нашёл ещё немного стручков, вылущил из них семена и наполнил ими пустую канистру.

Не имело смысла терять время возле разбитого корабля. Будь это современная спасательная шлюпка, мы могли бы подать сигнал бедствия и, оставаясь поблизости, ждать помощи, правда, даже в этом случае было мало шансов на спасение, скорее всего, нас всё равно бы не нашли. Но мы не питали иллюзий относительно нашего будущего.

– Куда пойдём? – спросил я, свернув ткань так, чтобы её можно было привязать к поясу. – Куда? – а про себя добавил, – «Зачем?»

Иит снова вскарабкался на груду обломков. Он вертел головой, раздувал ноздри, словно пытался уловить какой-нибудь запах, который указал бы ему направление движения. Что касается меня, то я не нашёл бы дорогу в этой дикой глуши. Мы могли всю жизнь блуждать во мраке под деревьями без всякой надежды выбраться из леса.

– Вода… – уловил я его мысль. – Река или озеро… Если бы нам удалось найти что-нибудь в этом роде…

Река, она приведёт нас, вопрос в том, куда? И где искать реку?

Внезапно меня осенило:

– Звериная тропа!

Животные, способные оставить такой след в слое перегноя, конечно же, нуждаются в воде. Проторенная тропа неизбежно выведет нас к реке.

Иит побежал назад к разбитой хвостовой части шлюпки.

– Хорошо придумано. – Прыгнув, он приземлился мне на плечи, чуть не сбив меня с ног. – Налево, нет ещё левее… – он указывал дорогу передней лапкой. Тропинка, на которую мы вышли, круто забирала влево.

Едва просвет остался позади, я обернулся. Иит своим телом загораживал тропу, но всё же я заметил, что за мной тянется отчётливый след. Достаточно было иметь глаза, чтобы выследить нас. А как насчёт охотника с дубинкой? Мы станем для него лёгкой добычей, если привлечённый любопытством он придёт взглянуть на пролом в лесном шатре.

– Всего не предусмотришь. Нам остаётся только быть начеку, – ответил Иит.

И он действительно был начеку, вертелся во все стороны, чем сильно затруднял моё продвижение вперёд. Он был весьма тяжёлым, и я боялся оступиться. С помощью длинного ножа, найденного на спасательной шлюпке, я прорубал дорогу в окружавших пожарище зарослях, затем мы снова оказались в сумрачном лесу.

Мы петляли из стороны в сторону, обходя переплетения лиан. Я бы сразу заблудился, но Иит, казалось, знал, куда идти. Временами он принюхивался, потом задавал мне направление, и так до тех пор, пока я не наткнулся на чёткие следы, обозначавшие звериную тропу. Ею пользовались так часто, что её поверхность была на ладонь ниже окружающей её почвы. На ней были видны отпечатки не то лап, не то копыт, и другие, более чем странные следы, перекрывавшие друг друга.

Вскоре мы вышли на прогалину, образовавшуюся при падении дерева. Рухнув на землю несколько месяцев тому назад, оно увлекло за собой молодую поросль, дав место кустарнику, который рос настолько буйно, что покрывал всю прогалину густым ковром. Среди кустов виднелись похожие на цветы растения с широкими лепестками и глубоким зевом. Я заметил, как длинный усик, протянувшийся от этого разверстого зева, вцепился в маленькое крылатое существо, присевшее на лепесток, и утащил свою оказывающую сопротивление жертву в полость между лепестками. Лепестки были ярко-жёлтого цвета с ядовито-зелёными полосками, а всё растение издавало такой тошнотворный запах, что мне пришлось отвернуться.

Тропинка не пересекала прогалину, а огибала её по периметру, описывая почти полный круг, так что мы снова углубились в лес неподалёку от того места, где вышли из него. Как раз перед тем, как снова войти под сумрачный шатёр, я приготовился срубить мешавшую мне лиану, но замер, увидев оставленный рядом с тропинкой след, подтверждавший моё предположение о том, что мы были не единственными, кто по ней шёл.

Я заметил кустик, состоявший из нескольких голых прутьев. На верхушке каждого из них торчал пучок крошечных тёмно-красных перистых листьев. Два полых стебля были повреждены так недавно, что из них до сих пор сочился водянистый сок. Я наклонился, чтобы разглядеть их получше, и у меня не осталось никаких сомнений. Они были не сломаны, а срезаны. Желая подтвердить свою догадку, я срезал ещё один. Упругий гладкий стебель легко гнулся в руках, из нижней его части брызнула жидкость.

– Идёт удить рыбу…

– Что?.. – начал я.

– Молчи! – Иит стал просто невыносим. – Да, идёт удить рыбу. Будь осторожен. Я с трудом читаю его мысли. Он находится на очень низкой ступени развития, думает в основном о еде, и его мыслительный процесс весьма примитивен. Он идёт к воде, где надеется заняться рыбной ловлей.

– Это тот, с дубинкой?

– Скорее всего, да, – согласился Иит, – если только здесь не развилось два примитивных вида. Правда, вряд ли это тот же самый туземец. Мне кажется, они часто ходят в этом направлении. Он шагает по тропе с уверенностью существа, идущего по знакомой дороге, на которой ему нечего бояться.

Я не разделял уверенности туземца. Неподалёку раздался громоподобный удар. С Иитом на плечах я бросился к ближайшему дереву, прижался к нему спиной и выставил вперёд перепачканный соком нож. Обзор был слишком ограничен. Как я не старался разглядеть хоть что-нибудь, почти ничего не видел за стволами деревьев и переплетениями лиан.

Всё было спокойно. Судя по звуку, рухнуло одно из гигантских деревьев, чьи корни, казалось, достигали ядра планеты. Рухнуло? Рано или поздно все деревья умирают. А мёртвое, начавшее гнить дерево неизбежно падает под тяжестью покрывающих его лиан и растений-паразитов. Ведь упало же дерево, что образовало прогалину в лесу. А вдруг следующим будет как раз то, к которому я прижимаюсь спиной? Сперва я устремился к нему в поисках укрытия, а теперь так же быстро убежал прочь.

Не знаю, может ли мысль выражать насмешку, но именно такая мысль исходила от Иита. Я решил, что он становится совершенно несносным.

Как назло, я тут же зацепился ботинком за корни лиан и рухнул навзничь, словно мёртвое дерево. Я пришёл в ярость. Реакция Иита была мгновенной, он спрыгнул на землю и уселся неподалёку, обнажив клыки, всем своим видом выражая недовольство.

– Если ты не можешь ходить нормально, – выпалил он, – то по крайней мере, смотри под ноги. Зачем ты таскаешь на себе эту тяжёлую и никому не нужную шкуру?

Действительно зачем? Я так вспотел под скафандром, что комбинезон прилипал к телу. Кожа зудела, особенно там, где я не мог почесаться, было очевидно, что мне придётся не один день мокнуть в ванне, чтобы избавиться от преследовавшего меня собственного запаха. И всё же я цеплялся за скафандр, как тарк цепляется за свой панцирь, защищающий его от неизвестности.

Для космоса он больше не годился. Осмотрев его, я обнаружил, что порвал его при спуске с дерева. Тяжёлые ботинки камнем висели на ногах и тонули в перегное. Пояс, в кармашках которого лежали все наши нехитрые пожитки, можно приспособить поверх комбинезона, а сам скафандр… Иит прав. Он только мешает. И всё же я еле двигал пальцами, расстёгивая многочисленные застёжки и пряжки, мне ни за что не хотелось расставаться со своим панцирем.

Однако сбросив его и почувствовав прохладу, я вздохнул с облегчением. Когда мы двинулись дальше, у меня был лишь маленький свёрток за спиной, руки оставались свободными, и я мог орудовать ножом, идти стало намного легче. Прочные трикотажные вкладыши, которые я вытащил из космических ботинок, не только предохраняли ноги от соприкосновения с почвой, но и обладали тем преимуществом, что не скользили по перегною. Найти бы теперь пруд или ручей, окунуть в него своё распаренное тело и вымыться по-настоящему, правда, в незнакомом мире подобное мероприятие было совершеннейшим безрассудством, разве только я сперва убедился бы в том, что в воде нет никаких обитателей, которые могли оказать сопротивление при моём вторжении.

– Вода… – объявил Иит. Его голова покачалась из стороны в сторону. – Вода… много воды… неизвестные животные…

В воздухе витали разнообразные, незнакомые запахи. Я поверил Ииту и пошёл медленнее. Почва под ногами стала влажной, на ней оставались более глубокие и чёткие следы. Я выделил один, отпечатавшийся поверх других. Клиновидный, с зубцами, чётко выделявшимися там, где выступал за края тропы, он был намного больше тех, что оставлял я сам.

Я не следопыт и никогда не охотился на животных. Правда, я бывал в колониях переселенцев и на первобытных планетах, но не видел там ничего, кроме деревень и факторий. Я не имел никаких навыков жизни среди дикой природы. Но всё же понял, что существо, оставившее такие чёткие и глубокие следы, было большим и тяжёлым, и, скорее всего, передвигалось нерешительно.

– Вода, – повторил Иит.

Я уже и сам догадался об этом. На залитой жидкой грязью тропе больше не оставалось чётких отпечатков следов. Кое-где земля была более твёрдой, и я прыгал с кочки на кочку. Очень скоро тропа скрылась под тонким слоем воды, из которой поднимались деревья и кусты. Попадались кучи мусора, застрявшие в переплетениях лиан на высоте моего роста. Создавалось впечатление, что здесь недавно произошло наводнение, и теперь земля медленно просыхала.

Между деревьями в ямах показались лужи, пахнущие гнилью и окружённые полосами жёлтого ила. Мы прошли мимо груды костей, застрявших среди лиан; узкий череп скалил на нас свои зубы.

Лужи превратились в небольшие озёра, озёра, соединяясь вместе образовывали огромные пространства покрытые стоячей водой. Подмытые деревья угрожающе клонились в разные стороны. Те, что поменьше, были вырваны с корнем и торчали комлем вверх.

– Осторожно!

И снова предупреждение Иита запоздало. Возможно, из-за зловония его обоняние утратило свою остроту, но он унюхал туземца лишь после того, как я его заметил.

На склонившимся над прудом стволе дерева притаилось существо, хорошо видное при дневном свете. Это был гуманоид, однако жёсткие волосы росли у него не только щетинистой копной на голове, но и двумя густыми полосами вдоль наружной стороны рук и ног, а также тремя круглыми мохнатыми пятнами на груди и животе. Вокруг его чресл болталась коротенькая бахромчатая юбочка, а с толстой шеи свисал ремешок с нанизанными на него тускло-зелёными шариками вперемежку с красными цилиндрами. Тяжёлая дубинка лежала на суку, а её владелец с головой ушёл в работу.

Прут – я узнал в нём тонкий стебель, срезанный с того куста, мимо которого мы проходили, – был согнут в кольцо, один из концов образовывал ручку. Туземец крепко зажал его в огромных когтях задних лап. В передних он держал раздвоенную палку, на которую была насажена извивающаяся чёрная тварь, она так яростно билась и дёргалась, что я не мог её разглядеть.

Борьба была совершенно напрасной, туземец водил палкой через обруч, сперва из стороны в сторону, затем сверху вниз. Нить, тянувшаяся из извивающегося тела, зацеплялась за края обруча и, соединяясь с соседними, образовывала сеть. Ещё раз пропустив своего пленника через обруч, туземец остался доволен результатом. Резко взмахнув рукой, он бросил палку с насаженным на неё существом в пруд. На месте падения образовался водоворот, в котором исчезли и тварь, и палка и больше уже не появлялись на поверхности.

Туземец поднялся на ноги, держа сеть в руке. Он был на голову выше меня. Несмотря на тонкие руки и ноги, его бочкообразное тело казалось очень сильным. Лицо было непохоже на человеческое и напоминало скорее маски демонов с Танфа.

Глаза прятались под нелепыми кустистыми бровями, и оставалось только догадываться, где они находятся. Нос представлял собой мясистую трубку, которая постоянно двигалась из стороны в сторону. Под этим отростком располагался рот, из которого торчали два клыка, подбородка не было, кожа свисала свободными складками прямо от нижнего ряда зубов к горлу. Путешествуя по звёздным трассам, со временем привыкаешь к странному виду местных жителей. Закатане похожи на ящериц, предки тристиан – птицы, есть и другие расы, происходящие от лягушек, собак и прочих животных. Но с моей точки зрения, это ужасное лицо было настолько отталкивающим, что я сразу же почувствовал к туземцу отвращение.