Тайны океанской бездны

Чтобы пересечь океан за рекордно короткое время, на двух гигантских мачтах «Титана» были подняты огромные треугольные паруса. Капитан так жаждал установить рекорд ходкости, что, когда его судно протаранило какой-то парусник, не стал задерживаться и не потрудился снять с воды уцелевших людей. Один из обреченных сгинуть в пучине моряков выкрикнул вслед «Титану» проклятие и призвал Всевышнего покарать шкипера удалявшегося парохода за бездушие.

А вскоре туманной лунной ночью прямо по курсу «Титана» посреди Атлантики показался айсберг. Судно не успело изменить курс, избежать столкновения не удалось. Громадный пароход въехал носом на покатый бок ледяной глыбы, почти весь его корпус оказался над водой. Затем тяжелое судно опрокинулось на правый борт, паровые машины и котлы сорвались с креплений и пробили обшивку корпуса. «Титан» соскользнул по льду обратно в воду, все шлюпки правого борта при этом разлетелись в щепки. Лайнер затонул. Спаслась лишь жалкая горстка пассажиров и членов команды.

Обычно авторы, пишущие о паранормальных явлениях, связанных с катастрофой «Титаника», в первых строках своих статей ссылаются на вышеприведенную историю придуманного Робертсоном «Титана». Немало чепухи написано и о том, при каких обстоятельствах Робертсон создал свой роман. Чаще всего авторы этих писаний утверждают, будто бы катастрофа пригрезилась Робертсону во сне во всех подробностях, либо заявляют, что романист «впал в транс» и «увидел»'эпизоды будущей книги, а затем положил их на бумагу в беллетристической форме. Все это вранье. Свой роман Робертсон писал вполне сознательно, применив прекрасно известный всем литераторам творческий метод «просиживания штанов».

Сходство крушений «Титана» в романе Робертсона и реального «Титаника» видно невооруженным глазом, и многие авторы годами всячески обыгрывают это сходство. Составляются сравнительные таблицы технических характеристик двух судов и обстоятельств их гибели. На первый взгляд совпадения кажутся совершенно невероятными, даже сверхъестественными, но стоит рассмотреть их в более широком контексте, и все становится понятно.

Морган Робертсон замыслил написать роман о самом большом корабле в мире, но, разумеется, не хотел, чтобы его выдуманное судно быстро «устарело» благодаря новейшим достижениям реального кораблестроения. Дабы избежать этого, он просто сделал «Титан» гораздо больше любого настоящего корабля, существовавшего в 1898 году. Определив длину воображаемого судна, Робертсон высчитал его приблизительный тоннаж, регистровую вместимость и другие характеристики. Таким образом, параметры «Титана» и «Титаника» сделались схожими как бы сами собой, но в глаза сразу же бросается одно существенное различие: Робертсон думал, что и в будущем кораблестроители станут оснащать пароходы вспомогательными парусами. Но на «Титанике» парусов не было.

Спасательных шлюпок на «Титане» не хватало, потому что Робертсон просто обыграл прискорбную тенденцию, которая была очевидна уже в 1898 году. Он знал, что правил, требующих увеличивать число шлюпок по мере увеличения размеров судов, не существует. Писатель лишь довел эту тенденцию до логического конца: громадный лайнер идет ко дну, а шлюпок слишком мало, и спасти пассажиров невозможно.

Сюжет романа Робертсона требовал, чтобы «Титан» погиб внезапно, а после катастрофы уцелела лишь горстка людей. Автор не стал уничтожать судно, устраивая шторм: если шторм способен потопить самый большой корабль в мире, ему ничего не стоит пустить ко дну и шлюпки (вместе со спасшимися людьми, без которых автор не мог обойтись в концовке романа). Столкновение с другим судном тоже не годилось, равно как и пожар на борту: «Титан» просто не затонул бы достаточно быстро. На воде оказалось бы больше шлюпок, возросло бы и число спасшихся, а значит, Робертсону пришлось бы изменить задуманную концовку.

Судя по всему, автор не представлял себе никакой другой аварии, кроме весьма живописного столкновения с айсбергом. Только оно могло быстро погубить «Титан» и отвечало всем сюжетным требованиям романа. Робертсон был профессиональным моряком и прекрасно знал, какой огромной опасностью чревато появление айсберга на океанской трассе. «Титаник», потопленный айсбергом в 1912 году во время первого же плавания, — лишь еще одно тому подтверждение.

Более всего поражает сходство названий реального и придуманного Робертсоном судов: «Титаник» и «Титан». Назови писатель свой корабль, скажем, «Нептуном», едва ли спустя четырнадцать лет, после гибели «Титаника», роман Робертсона вспомнило бы так много людей. Быть может, выбранное автором наобум название — единственное, что спасло его книгу от полного забвения.

В истории гибели «Титаника» полно всевозможных совпадений, включая вышеперечисленные. Но некоторые события, связанные с катастрофой, судя по всему, были отнюдь не случайны, и отчеты о них содержали подробности, позволявшие с высокой степенью вероятности классифицировать эти события как пси-феномены, а многие из них были предсказаны.

Реальное предвидение

Вот одна такая история, очень грустная, поскольку речь в ней пойдет помимо собственно катастрофы и о смерти перципиента. Произошло это событие в шотландском местечке Кэркенбрайт поздним вечером 14 апреля 1912 года.

Рекс Сауден был капитаном городского корпуса Армии спасения, принявшего под свою опеку маленькую девочку-сироту по имени Джесси. Ребенок был тяжело болен, лежал в постели и нуждался в непрерывном присмотре. Сауден знал об этом и вечером 14 апреля лег спать, лишь убедившись, что за девочкой ухаживают должным образом.

Без нескольких минут одиннадцать кто-то принялся отчаянно стучаться в дверь спальни Саудена и кричать: «Капитан, Джесси умирает! Пожалуйста, идите скорее!» Капитан Сауден тотчас встал, оделся и поспешил в спальню сиротки. Присел у края кровати. Ровно в одиннадцать часов Джесси вдруг села в постели. Увидев рядом Саудена, она взмолилась:

— Возьмите меня за руку, капитан. Мне так страшно. Вы видите, как погружается этот большой корабль?

Сауден решил, что девочка бредит, и попытался успокоить ее, убедить, что ей просто снятся кошмары. Но не тут-то было.

— Нет. Корабль идет ко дну, — сказала больная. — Смотрите, сколько там тонущих людей… А Уолли играет на скрипочке и идет к вам.

Чтобы позабавить девочку, капитан Сауден с наигранным изумлением оглядел комнату, но не увидел ничего необычного. Осторожно уложив больного ребенка на подушки, он укрыл Джесси одеялом, и девочка лишилась чувств.

Несколько часов просидел верный капитан у постели больной. Девочка почти не шевелилась. Вдруг послышался лязг дверной задвижки. Решив, что кто-то пришел проведать ребенка, капитан поднялся со стула, открыл дверь и с удивлением увидел, что в коридоре никого нет. Но мгновение спустя испытал странное ощущение — словно кто-то проскользнул мимо него в комнату. Капитан Сауден бросился обратно к постели Джесси и увидел, что у девочки начинается агония. Ей оставалось жить всего несколько минут. Сраженный горем капитан стоял над Джесси и беспомощно смотрел на нее, и тут малютка снова открыла глаза.

— Моя мама пришла, она заберет меня на небеса, — едва слышно молвила умирающая. Капитан взял ее за руку, и через несколько минут Джесси тихо отошла в мир иной.

Отступив на шаг от ложа новопреставленной, капитан Сауден снова услышал скрежет задвижки, но опять никого не увидел в коридоре. Тем не менее в душу капитана вселилась уверенность в том, что Джесси и ее матушка вместе покинули спальню.

Видение гибели судна посетило Джесси в одиннадцать часов ночи, и случилось это в Шотландии за три с половиной часа до столкновения «Титаника» с айсбергом, если учесть разницу во времени. Судя по всему, девочка выказала несомненный дар предзнания. Но как понимать ее слова о человеке по имени Уолли, игравшем на скрипке?

Вскоре капитан Сауден услышал, что руководителем судового оркестра на «Титанике» был Уоллес Хартли, с которым Сауден близко дружил в детстве. Но с тех пор они не виделись, и капитан не знал, что Уолли стал корабельным музыкантом. Поэтому случившееся с маленькой Джесси, вероятно, можно считать примером не только предзнания, но и ясновидения — ведь ей каким-то образом стало известно христианское имя Хартли.

После столкновения с айсбергом Уоллес Хартли и его товарищи продолжали играть, стремясь ободрить пассажиров «Титаника». Музыканты даже не попытались спастись и погибли все до единого. Джесси почему-то знала, что Уолли не останется в живых.

Когда происходит событие, считавшееся совершенно невозможным, лишь считанные единицы людей способны предсказать его загодя, и это вполне естественно. Но в случае с эпохальным событием, описанным выше, мы, кажется, столкнулись с чем-то прямо противоположным, поскольку десятки, если не сотни людей были твердо убеждены, что с «непотопляемым» судном по имени «Титаник» в первом же плавании стрясется какая-то беда.

Одно-два верных предсказания этого немыслимого события, вероятно, можно объяснить случайностью. Но сколько таких предсказаний должно сбыться, чтобы мы наконец забыли о случайных совпадениях и уразумели, что предзнание — гораздо более вероятное объяснение случившегося? Решайте сами.

Корабль-призрак

и военные моряки США

Говард Брисбейн

_{Апрель 1962 года}

Моряки па борту эсминца видели парусник и слышали скрип его оснастки, но па экране радара почему-то ничего не было.

В конце боевого 1942 года в сотне миль к северо-западу от Сан-Франциско старенький эсминец ВМС США «Кеннисон» практически ощупью пробирался в ночном тумане к заливу Золотые Ворота. Но прежде чем с борта эсминца увидели безопасную гавань, экипажу было суждено узреть нечто незримое. Некая сила уже вела корабль навстречу первому судну призрачной флотилии. А было еще и второе.

Оператор радара следил за экраном, дожидаясь, когда на нем появится цепочка вспышек, сообщающая, что эсминец подходит к островам Фараллон, лежащий как раз напротив устья Золотых Ворот. Свободные от вахты матросы уже довольно явственно выказывали симптомы «канальной лихорадки» — гладили темно-синюю форму, чтобы отправиться в увольнительную, и болтали о предстоящих свиданиях со своими девчонками.

В тот день я стоял впередсмотрящим на шлюпочной палубе «Кеннисона». Передо мной маячили размытые очертания капитанского мостика. В противоположной стороне, ближе к корме, виднелась такая же размытая фигура парня по прозвищу Тренога, нашего оператора управления огнем; расставив ноги, которых у Треноги было две, он стоял на вахте над кормовой пушечной палубой.

Внезапно мои размышления о сочных отбивных и смазливых девицах были прерваны тихим шипением, доносившимся со стороны левого борта. Звук нарастал, источник его приближался. Я услышал писк, потом — скрип и хлопанье парусов. Звуки удалялись по направлению к нашей корме. Я нажал кнопку головного телефона, но не успел доложить о шумах по левому борту, потому что услышал возбужденный голос Джека Корнелия, торпедиста первого класса, уроженца Чикаго, штат Иллинойс:.

— Тренога! Тренога! Глянь-ка за корму! — кричал Джек, стоявший практически над винтами. И, словно спохватившись, добавил: — Корма вызывает мостик!

— Мостик слушает!

— Господи, Джек! — послышался вопль Треноги. — Я что-то вижу! Но что это такое?

— Не знаю. То есть это корабль, но…

— Мостик вызывает корму. Корнелий, что у вас там?

— Какой-то корабль чуть не отшиб нам винты, прошел в нескольких ярдах. Двухмачтовый парусник.

— Понятно. — Наступила тишина: матрос докладывал вахтенному офицеру.

— Каким курсом он идет? Где он сейчас?

— Курс сто тридцать пять относительно нашего. Сейчас он где-то по правому борту у кормы.

Спустя пару минут послышался голос вахтенного офицера:

— Корнелий, вы говорите, что это двухмачтовый парусник?

— Да, сэр.

— Странно. Радар ничего не показывает. Двухмачтовый? Хм… Нечасто встретишь сейчас такой у побережья.

— Сэр, то, что я видел, и впрямь большая редкость. Ни на палубе, ни за штурвалом никого не было! Я видел это с кормовой надстройки.

— Что?

— Именно так, сэр! За штурвалом никого.

Эта весть разлетелась по кораблю с быстротой лесного пожара. В полдень за обедом матросы беспощадно подначивали Джека, высмеивая его доклад о корабле-призраке, но парень не обижался. А потом я подошел к нему и сказал, что слышал плеск рассекаемой форштевнем воды и скрип парусной оснастки.

Джек поведал мне, что видел корабль секунд двадцать-тридцать. За это время он успел разглядеть, что судно не покрашено, его палуба и оснастка полуразрушены. Оно шло под парусом, но холстина была разодрана в клочья.

— Мы с Треногой его видели, а ты слышал, — едва заметно дрожа, сказал мне Джек. — Конечно, поначалу я опешил и струхнул, потому что мы едва не столкнулись. А потом разглядел эту посудину получше и покрылся гусиной кожей.

Через пять месяцев, в апреле 1943 года, я все еще служил на «Кеннисоне». Эсминец споро шел на восток и был милях в пятидесяти западнее Сан-Диего. Мы возвращались в порт, проведя через «пояс подлодок» воинский транспорт «Лэрлайн», который шел в Гонолулу.

Поверхность воды была гладкой, как столешница, ее освещали звезды. Предполуночную вахту несли Карлтон Хэнсчел из Сан-Диего и я; мы стояли на мостике, наслаждаясь дивной ночью. Поднеся к глазам бинокль, я медленно повел его вдоль линии горизонта и вдруг увидел белый гребень, поднимаемый форштевнем волны. Впереди по правому борту было какое-то судно. Чуть приподняв бинокль и наведя резкость, я разглядел силуэт сухогруза класса «либерти». Он на всех парах шел встречным курсом на запад.

— Там судно, Хэнсчел, — сообщил я.

Мой напарник поднял бинокль.

— Ага, вижу. Радар его небось миль за двадцать углядел. Надо доложить вахтенному офицеру, а то он нас поедом съест.

Я сообщил на мостик:

— Судно курсом ноль четыре пять, угол цели такой же, дистанция полторы тысячи ярдов.

Я услышал, как матрос на ходовом мостике передает эти сведения вахтенному офицеру, лейтенанту Ричарду Янгу из Беркли (Калифорния), который был прямо под нами, в рубке рулевого.

Вахтенный офицер вышел на правое крыло мостика и подержал дверь, за которой сидел оператор радара.

— Эй, просыпайтесь там! — крикнул он. — У нас по правому борту сухогруз «либерти», а вы молчите, как рыбы.

— Мистер Янг, у нас чистый экран, — раздраженно ответил вахтенный оператор.

Янг вошел в рубку и пробыл там несколько минут.

Мы не стали посылать на сухогруз никаких запросов — ни световых, ни радиосигналов. Командование ВМС предпочитало не окликать дружественные суда за пределами зоны боевых действий. Да и вообще сигналы подавались лишь в случае крайней необходимости, например, при угрозе нападения подводных лодок противника. Но если бы мы потребовали, чтобы встреченный сухогруз передал сведения о себе, из этого могла бы получиться очень занятная история.

Я следил за судном в бинокль и невооруженным глазом, как это делают ночью: смотрел не прямо на сухогруз, а чуть в сторону. Когда мне это наскучило, мы с Хэнсчелом возобновили прерванную беседу, но тут снизу раздался крик вахтенного офицера:

— Брисбейн! Сообщите о судне, а то я его что-то не вижу.

Я направил бинокль на правый конец билса. Ничего. Тогда я оглядел море по правому борту и впереди, и сзади. На это ушла целая минута.

— Я тоже не вижу, сэр, — растерянно доложил я. — Его нет.

А ведь каких-то тридцать секунд назад я видел судно в бинокль — громадное, казавшееся вполне осязаемым.

— Что за чушь? Оно должно быть там, я же видел! Клубов тумана нет, слепых зон тоже. Ни взрывов, ни сигналов SOS. Даже если этот сухогруз изменил курс и уходит на всех парах, мы все равно должны видеть его за много миль.

— Да, сэр.

Я был искренне согласен с ним, но судно-то исчезло!

Вахтенный офицер приказал всем наблюдателям наверху внимательно оглядеть горизонт. Один за другим матросы доложили, что видели только пустое море. Пустое море, пустые экраны радаров. Команда «Кеннисона» дважды встречала корабли, которые исчезали из виду за несколько секунд.

В принципе, этому можно найти разумное объяснение: незамеченная вовремя неисправность радара, миражи, суда, покинутые командой. Но я видел одно из этих судов и слышал другое и утверждаю, что логические объяснения тут не годятся. Уверен, что призрачная флотилия, бороздящая моря, как это делает пресловутый «Летучий Голландец» — это пси-феномен. Вот уже много веков вполне разумные и надежные люди сообщают о встречах с кораблями-призраками. С 1831 по 1865 год, например, мореходы триста раз видели такие призраки и заносили сведения о них в судовые журналы.

Судовой журнал — это юридический документ, имеющий особый статус. Баек и сплетен капитаны в него не записывают. На страницах судового журнала нет ничего, кроме правды — такой, какой ее видит моряк. Считайте, что моя статья — выдержки из судового журнала эсминца «Кеннисон», поблизости от которого действительно появлялись корабли-призраки.

Корабль-призрак

на банке Гудвин

Френк Мадиган

_{Июнь 1955 года}

Моряки с американского клипера видели, как шхуна разбилась на песчаной отмели, но никаких обломков там так и не нашли!

Самая коварная песчаная отмель на свете — банка Гудвин у побережья английского графства Кент. Длина ее составляет полных десять миль, ширина — четыре. Притаившаяся неподалеку от городка Дил, банка эта потопила сотни кораблей и погубила тысячи жизней. Поэтому не стоит удивляться обилию историй о встречах с кораблями-призраками в этих местах. Удивительно (во всяком случае, кое для кого) другое: истории эти, скорее всего, правдивы. Слишком уж часто вполне разумные люди видели на банке Гудвин призрачные суда, и от их рассказов не отмахнешься, как от баек фантазеров.

Вероятно, следует безоговорочно признать правдивой историю о призраке шхуны «Леди Льювибанд». Это судно со странной и трагической судьбой погибло на банке Гудвин 13 февраля 1748 года. С тех пор вот уже более двухсот лет первоклассные моряки, даже капитаны, клятвенно утверждают, будто бы видели шхуну, точную копию «Леди Льювибанд», которая под полным парусом носилась вокруг отмели. Эти моряки даже делали письменные заявления под присягой. Разумеется, после каждой такой встречи в море выходили поисковые команды, но никому ни разу не удалось обнаружить ни потерпевших кораблекрушение, ни обломков судна.

В отличие от других кораблей, погибших на банке Гудвин, «Леди Льювибанд» имеет одну прискорбную особенность: шхуну направили на песчаную отмель умышленно. Вот почему это трехмачтовое судно врезалось в банку, идя под полным парусом.

Командовал шхуной капитан Саймон Рид. Она шла в Порту, имея на борту генеральный груз. Благополучно преодолев устье Темзы, «Леди Льювибанд» тихой лунной ночью покинула лондонский порт. Управлять судном было нетрудно, поэтому капитан передал командование первому помощнику и спустился в свою каюту. Сделал он это с большим удовольствием, поскольку был молодоженом, и его сопровождали в пути новоиспеченная супруга, ее родственники и гости. Капитан рассматривал плавание в Порту как своего рода свадебное путешествие. В пестро разукрашенной каюте вино лилось рекой, гости снова и снова поднимали кубки за здравие и счастье новобрачных.

А на палубе нес вахту первый помощник Джон Риверс, снедаемый злобной ревностью и ненавистью к капитану, потому что Саймон Рид увел у него девушку, на которой Риверс хотел жениться. Впрочем, Рид даже не подозревал об этом: первый помощник так искусно скрывал свои чувства, что капитан даже просил его быть шафером на свадьбе.

Ведя судно, Риверс с горечью прислушивался к доносившемуся из-под палубы веселому гвалту и злился все сильнее и сильнее. Первый помощник долго мерил палубу шагами и в конце концов утратил самообладание. Схватив лежавший на крюках деревянный швартовочный рычаг, он подкрался сзади к рулевому и убил его мощным^ ударом по голове. Затем Риверс взялся за штурвал и, резко повернув его, направил шхуну к смертельно опасной песчаной банке.

Ничего не подозревавший и полностью доверявший своему первому помощнику капитан пребывал наверху блаженства и не заметил небольшого изменения курса. «Леди Льювибанд» врезалась в песок на полном ходу, на отмель посыпались обломки рухнувших мачт и разбитого рангоута.

Капитан и его гости не смогли выбраться наверх и мгновенно сгинули в пучине. Столкновение было настолько сильным, что к утру от шхуны почти ничего не осталось. От удара она просто разлетелась на куски, а морские течения разнесли обломки вдаль и вширь.

Вероятно, причина крушения так и осталась бы тайной, но на судебном дознании мать Джона Риверса показала, что ее сын поклялся отомстить капитану шхуны даже ценой собственной жизни.

Казалось бы, в истории «Леди Льювибанд» можно поставить точку. Но нет. С тех пор шхуну, мчащуюся к песчаной отмели, видели несколько раз, и происходило это с интервалом в полвека. Впервые ее «крушение» наблюдали ночью 13 февраля 1798 года, и очевидцами этого события стали очень опытные моряки.

Той ночью капитан Джеймс Уэстлейк, командовавший каботажным судном «Иденбридж» и слывший превосходным мореходом и честным здравомыслящим человеком, обходя банку Гудвин, увидел трехмачтовую шхуну, которая под полным парусом шла прямиком на «Иденбридж». Рулевой тоже заметил ее. Двум мужчинам пришлось вместе налечь на штурвал, чтобы избежать столкновения. Странное судно вихрем промчалось мимо, при этом моряки отчетливо слышали доносившиеся из капитанской каюты веселые женские голоса.

Видение было настолько явственным, что капитан Уэстлейк, сойдя на берег, тотчас доложил о случившемся судовладельцам. Шкиперу даже в голову не пришло заявить, что он видел корабль-призрак, Уэстлейк был убежден: какой-то капитан самым вопиющим образом пренебрег правилами судовождения и подверг смертельной опасности «Иденбридж» и его команду. Он настоятельно потребовал, чтобы этого капитана разыскали и наказали за преступную халатность.

Владельцы «Иденбриджа» немедленно навели справки, но сумели получить сколь-нибудь достоверные сведения только от команды одного рыболовецкого судна. Рыбаки видели, как та же самая шхуна напоролась на банку Гудвин и рассыпалась прямо у них на глазах. Подойдя к тому месту, где она затонула, они увидели лишь воду и песок.

Спустя пятьдесят лет, день в день, произошла еще одна встреча со шхуной-призраком. На сей раз ее видели каботажники из Дила. Шхуна сидела на банке Гудвин и быстро разваливалась. Моряки спустили шлюпку и дотошно исследовали место крушения, но ничего не нашли. Команда американского клипера, проходившего мимо, подтвердила рассказ каботажников. Американцы тоже видели шхуну и, кроме того, слышали веселый гвалт, которым сопровождалось ее столкновение с песчаной отмелью.

Прошло еще полвека, и вот — новая встреча с кораблем-призраком. На этот раз шхуну видели с берега. Подобно капитану Уэстлейку, морякам из Дила и матросам американского клипера, наблюдатели стали очевидцами крушения шхуны на песчаной банке. Разумеется, они тоже выслали туда лодку, но после долгих поисков не смогли обнаружить никаких следов катастрофы.

В 1998 году немало людей соберется у банки Гудвин, в надежде увидеть «Леди Льювибанд». И, вполне вероятно, они ее увидят. Идущую под полным парусом к коварной отмели, навстречу своей гибели.

Глава II[2]

МОНСТРЫ — ОБИТАТЕЛИ ОЗЕР

Малоизвестные озерные

монстры

Доктор Карл П. Н. Шукер

_{Сентябрь 1990 года}