АнтиБожественная комедия 2

- Если ты не перестанешь, вас сожгут сегодня же.

- Ладно, Трибунал великих хуев. Чего вы хотите? – милостиво согласился я, закинув ноги на деревянное ограждение. Астра вместе с Жанной основательно хуесосили всех присутствующих и хихикали, когда шутки выходили особо удачными.

- Признаетесь ли вы в том, что вступили в сговор с Диаволом, также известным, как Люцифер?

- Хуюшки! Не было такого. С Люцифером довелось встречаться, но он на меня зубы точит.

- Вы упоминали о том, что говорили с Богом. Это так?

- Верно, Трибунал, - зевнул я, стараясь своим зевком вывести из равновесия епископа. Помогло. Тот сладко зевнул в ответ и почмокал губами. – Может, спатеньки пора Трибуналу? А то еретиков-то жечь не сможет.

- Тихо! Отвечать по существу. С чего вы взяли, что говорили с Богом? Может это был Диавол?

- Ладно, ладно. Не ори Мошоныч. Пардон, великий Трибунал. Говорил с Богом, ибо был в Раю и, как указывал раньше, с Люцифером уже встречался.

- Он был голым?

- Кто, Люцифер? Ты ебанутый, Мошонка великого Трибунала? Что, блядь, за вопросы? Нет. Он был в шерсти, как Сэмвелл Тарли.

- Кто такой Сэмвелл Тарли? Еще один еретик?

- Ага. Только вымышленный. Вам его не найти.

- Найдем, не переживай, - окрысился епископ. Мы с Астрой переглянулись и, не стесняясь, заржали так, что побелка на потолке треснула. Кошон тяжело вздохнул и решил помучить рыжую. Как оказалось, зря.

- Елисия, - мы вновь захихикали, но епископа это не проняло. – Признаете ли вы себя виновной в сговоре с Диаволом против церкви?

- Пиздеж, пиздеж, пиздеж, бляди ебучие, - Астра процитировала чернокожего начальника службы безопасности из одного доброго рождественского фильма.

- Отрицаете свою причастность?

- Так точно, ебанько. Ты меня уже пять раз спрашивал. Не было никаких сговоров. Тебе хочется нас сжечь и Люцифера сюда приплетать не надо.

- Я хочу помочь вам узреть свет в конце туннеля, - елейно протянул Пьер Кошон. – Диавол, уничтоживший монастырь Монтре, был вызван вами?

- Это был Граф Вине. Он демон. Просто помог нам, когда ваши мнимые братья собрались наш сжечь, как хотите и вы.

- Стало быть, сговор с силами Ада был.

- Пиши уже, что хочешь, дрочила, - устало ответила рыжая, предпочитая веселиться с Жанной. Но воительница вид имела весьма бледный и как бы мы не старались, развеселить ее становилось все труднее и труднее.

- У достопочтимого Трибунала еще есть вопросы? – злобно усмехнулся Кошон, повернувшись к расфуфыренным старикам в злате и бархатных мантиях. Те отрицательно покачали головой. – В таком случае, Степан и Елисия признаются виновными в сговоре с Диаволом и будут подвергнуты казни через сожжение на костре завтра утром.

- Давно бы так, Мошонка, - устало буркнул я, потирая виски.

Епископ тем временем принялся допрашивать Жанну, стараясь подловить ее на полнейшей чепухе, но Орлеанская дева стойко справлялась с нападками целователя английских жоп и в некоторые моменты даже пыталась шутить. Если бы не смертельно бледный вид, можно было бы сказать, что процесс для Жанны в радость. Но это было не так. Астра меж тем прижалась ко мне и тихо спросила насчет дальнейших действий, но у меня не было никаких идей. Только усталость от вероломства смертных, отправляющих на костер невинных в угоду своим низменным целям. Знал бы кто, что я самолично это увижу, не поверили бы.

Как и предполагалось, Жанну тоже обвинили в ереси, сотрудничестве с Диаволом и всем, что пришло в голову епископу и чернокнижнику, который радостно потирал руки, сидя рядом с высокопоставленными святошами. В итоге, нас троих ожидал костер завтрашним утром, которое должно было стать последним в нашей короткой второй жизни. Я старался не вникать в долгие перечисления обвинений, что нам зачитывали, и смог относительно расслабиться только в камере, куда меня и Астру сопроводила стража во главе с коварно обманутым слугами Диавола командиром Годфри. Но англичанин оказался добрым человеком и даже соизволил принести нам кувшин вина и жареного зайца с овощами. Впрочем, я не рискнул есть несчастного зверька, а вот Астра наоборот умяла его с быстротой голодного льва и даже не поперхнулась. Затем настало время для задушевных разговоров, благо вино было вполне сладким и не отравленным. Годфри сам сделал глоток, когда я, нахмурившись, указал пальцем на кувшин.

- Что нас ждет, Збышек? – тихо спросила Астра, когда мы лежали рядом на большой кровати и наслаждались теплом друг друга. Даже мокрый матрас с гнилой соломой не мог испортить романтику этого момента.

- Не знаю, заинька, - честно ответил я, прижимая к себе рыжую бестию, ставшую внезапно робкой и напуганной. – Впервые в жизни я чего-то не знаю. Наверное, попадем в Ад за грехи. Мне уж точно запишут вызов Графа Вине и уничтожение монастыря. Даже сожжение на костре не поможет.

- Так Петр должен узнать, зачем мы это сделали. Разве не так?

- Так. Только хуй его знает, ведает ли он об этом или нет. Стефан убил демона, а это не обычное убийство. История уже переписана и мы сами в нее попали, когда нас схватил Кошон. Да сгрызут черви его залупу.

- Плюс Вине наверняка обо всем доложил своему господину, - добавила Астра, заставив меня чертыхнуться.

- Блядь. Вот об этом я не подумал. Остается надежда, что Петр нас выслушает и прочтет Летопись, прежде чем вызывать демонов. Обещай мне одно. Если попадешь в Рай, доберись до Бога и расскажи ему обо всем, что случилось. Божественная искра сильнее Ключа чернокнижника, а с ним он может воистину такое говно натворить. На крайний случай и архангел Михаил сгодится. Он суровый, но справедливый. Живой советский герб.

- А ты?

- Я буду искать дорогу через Ад. Как в тот раз. Благо кое-что мне уже знакомо, - улыбнулся я, чмокая рыжую в макушку. – Не переживай ты так. Нервные клетки не восстанавливаются.

- Ага. В костре сгорают, - ехидно ответила Астра. – Уже светает.

- Вижу, - хмыкнул я, смотря в окошко, где небо начало окрашиваться в предрассветные цвета. – Значит, у нас есть еще немного времени, чтобы заняться одним интересным делом.

- Это каким же?

- Сну-сну, женщина. Только истинное сну-сну дарует всепрощение, да не накажет меня за эти слова Петр.

- Ты неисправим, - хохотнула Астра и потянулась ко мне губами.

Утром за нами пришел невероятно задумчивый командир Годфри. Он удовлетворенно кивнул, увидев пустой и разбитый кувшин на полу, а также пустую глиняную тарелку. Затем англичанин покраснел и достал грубые кандалы из потемневшего железа. Сколько пота, страха и боли впиталось в эти оковы, я мог только догадываться. Я улыбнулся вояке и даже позволил себе панибратски хлопнуть его по плечу, чем вызвал самую настоящую истерику. А все по той причине, что эта казнь была первой в жизни Годфри. Вот и думай потом, что все англичане бляди. Хотя, если там есть такие люди, как наш страж, то с этим миром еще не все потеряно. Конечно, со временем он закалится характером, но свою первую казнь будет помнить вечно, как и тех людей, которых ему довелось охранять.

Нас проводили вниз, к ожидавшей осужденных клетке, которую везли две меланхоличных лошади. Я занял место с самого краю, предоставив Астре сидеть возле возницы, ибо народ мог закидать повозку тухлыми овощами и прочим дерьмом. Но мысли об этом отступили, когда Годфри вывел на улицу Жанну. Было видно, что ей эта ночь далась куда тяжелее, чем нам. Однако губы воительницы были сурово сжаты, а взор полыхал так яростно, что мог бы поджечь весь этот проклятый город со всеми жителями. Я помог ей взобраться в клетку и кивнул командиру стражи, что все готово. Тот поблагодарил меня коротким кивком за отсутствие всяких пакостей и ненужных воплей, после чего занял место рядом с возницей. Повозка нехотя тронулась, везя нас к костру на главную площадь Руана.

- Это была страшная ночь, друзья, - тихо сказала Жанна, нарушив молчание. Я переглянулся с Астрой. – Мне явилась святая Екатерина и пролила на мою голову свой гнев.

- За что? – удивились мы. Жанна смущенно улыбнулась, но взгляд поднимать не стала.

- Епископ вчера навещал меня с тем гнилозубым гадом, которого вы зовете Стефаном. Они показал мне горящий костер и велели подписать бумагу, что я отрекаюсь от заблуждений, а взамен получаю пожизненное заключение в тюрьме. Мне даже обещали служанку. Это очень страшно. Я чувствовала вонь паленого мяса, слышала крики несчастных, кто проходил через это. И я дрогнула. Подписала бумагу.

- Ублюдок Кошон, - прошипел я, сожалея, что не могу освободиться из кандалов и утешить Жанну, попутно сломав епископу колено. – Он обманул?

- Да. Рассмеялся и сказал, что меня все равно казнят. А когда они ушли, мне явились голоса, как в тот день, в Домреми, когда я поняла, что говорю с Богом через архангела Михаила и святую Екатерину. Они сказали, что я поддалась искусному обману, решив спасти свою жизнь. И добавили, что спасая свою жизнь, я обрекаю себя и народ свой на вечное проклятье. Тогда я вновь надела свое мужское платье и обрезала волосы, - хрипло закончила воительница, превратившись в измученную женщину. В глазах Астры блестели слезы, да и в моей груди, чего греха таить, шевелился противный комочек. – Нотариус еще сказал, что я сама себе подписала смертный приговор.

- Он изначально был подписан, - буркнул я. – Въезжаем на площадь.

- Я рада, что повстречала вас, друзья, - улыбнулась Орлеанская дева. – Встретимся в лучшем мире.

- Ну если Петр ее в Рай не пустит за это, я не знаю, что сделаю, - прорычала Астра, вытирая тыльной стороной ладони слезы и воинственно морща нос, дабы не заплакать повторно.

- Почему-то мне кажется, что все будет хорошо, - бодро ответил я, смотря за тем, как суетятся церковники возле трех больших связок хвороста, в центре которых стояли белые стволы сухих деревьев.

Епископ Кошон, которому возвели специальный помост и установили на нем красное кресло, вновь зачитал обвинительный приговор. Стоящий рядом Стефан ехидно улыбался глядя на нас, но потом обернулся, как ужаленный. Дело в том, что епископ дошел до того места, где Жанна вновь надела мужскую одежду и признала себя избранной. В порыве радости я даже показал ему язык, чем вызвал самое натуральное бешенство, ибо чернокнижник тут же начал о чем-то спорить со своим покровителем, не гнушаясь покрывать последнего отборной руганью. Нас же тем временем, привязали к стволам, а на головы надели бумажные митры с одинаковыми надписями: «Еретики, идолопоклонники, вероотступники». Жанну привязали к стволу, который находился как раз напротив нас. Смелая воительница даже не дрогнула, когда палач грубо стянул веревки, не давая пленникам ни единого шанса. Жанна улыбалась, смотря в небо и, лишь напоследок обратила на нас свой взор. Ее хворост подожгли первым.

Простые люди, которые в основной массе и заполняли площадь, плакали навзрыд и не скрывая своих чувств к бледной девушке, которая воевала за их свободу. Даже мы с Астрой не скрывали слез, которые хлынули водопадом, когда из пламени раздался ее тонкий крик:

- Епископ, я умираю из-за вас! И я вызываю вас на Суд Божий! – епископ Кошон, к которому и были обращены эти слова, рыдал и безумно смеялся, смотря за тем, как догорает костер.

- Збышек! – хрипло крикнула Астра.

- Бля, - я слишком поздно заметил, что палач уже подпалил хворост. Спустя несколько мгновений пламя пожрет наши тела и уничтожит все, что о нас напоминало. Я повернулся к рыжей и попытался ободряюще улыбнуться, только вот улыбка вышла кривой. – Прости, заинька. Вечно я нахожу себе приключения на жопу.

- Забей, ебанат, - ругнулась девушка. – Стефан. Смотри.

Чернокнижник, быстро спрыгнувший с помоста епископа, принялся чертить руками странные знаки, а я с удивлением заметил, что его одежда начинает сиять зеленым светом. В крике и плаче никто не увидел, как один из гостей Пьера Кошона исчез в зеленой вспышке. Заметили только мы с Астрой.

- Говори слова Призыва, быстро. Ай! – взвизгнула рыжая, когда огонь лизнул ее ногу.

- Мы слишком далеко, - с сомнением крикнул я, пытаясь переорать шум толпы.

- Читай, пидарас! – этого было более чем достаточно. Я зажмурил глаза и, ощутив, как воспламеняется сутана, пробормотал Призыв. - Clavem ad alios mundos. Aperite portas.

Следующие несколько секунд казались вечностью, а потом все потонуло в зеленой вспышке.

Глава десятая. Взмах крыла бабочки.

Так. Этот переход был ощутимее и болезненнее. Даже кровь из носа пошла, но слава богам, что остальные части тела целы. Руки на месте, ноги на месте, член в штанах, голова на шее. Вот и ладненько.

Я встал с земли и, поморщившись, осмотрелся по сторонам. Перед моими глазами раскинулся самый настоящий пейзаж, что так любят рисовать начинающие художники. Желтые поля, полные спелой пшеницы, уютные домики на горизонте, которые будто сошли со старинных открыток начала века, и бирюзовое небо над головой, по которому проплывали величественные облака.

- Это, бля, что такое? Не получилось? Мы во Франции? – спросил я, помогая подняться с земли Астре. Та тяжело покачала головой и обрушилась на меня с обвинениями в тупости и медлительности.

- Збышек. Ты еблан! – констатировала рыжая, придирчиво осматривая левую ногу, на которой очищающий огонь напрочь спалил все волоски. – Хули ты такой медленный, а?

- А ты сама подумай, - огрызнулся я. – Тут Жанна, блядь, горит на костре, рядом ты плачешь, Кошон ебаната включил и корчит из себя шизофреника. Как тут заметить, что Стефан, да взъебут его демоны, решил убежать в другое время?

- Я же тебе кричала, что пора читать Призыв, - буркнула Астра, доставая трясущимися пальцами сигарету из помятой пачки. – А ты, что? «Мы слишком далеко. Бе-бе-бе».

- Прочел же, - хмыкнул я, тоже закуривая отраву. – Бля, счастье-то какое, заинька. Утешенье джентльмена.

- Радуется еще, сука такая, - рыжая отказывалась сдаваться. – А у меня теперь волосы на левой ноге вообще расти не будут.

- Забей. Вернемся в Рай, и ты этого даже не заметишь. Там волосы на ногах не растут и писечки всегда гладенькие и шелковистые.

- До Рая еще добраться надо. Куда мы на сей раз попали?

- Хуй его знает, - ответил я. – Может, Призыв сработал через жопу и мы просто перенеслись на несколько сотен километров от места казни?

- Не удивлюсь, - ехидно осведомилась Астра, но все-таки умолкла и от самого настоящего удивления. Над нашими головами, резко гудя и наполняя воздух вибрациями, пронесся самолет. Только боевой и с черным крестом, выделенным белыми полосами, на фюзеляже и крыльях.

- Ну пиздец. Этого еще не хватало, - ругнулся я, пнув небольшой холмик земли, оставленной кротом или хомяком.

- Получилось же? Мы в другом времени, - радостно засмеялась рыжая, однако я ее радости не разделял.

- Ага. Попали во Вторую Мировую войну. Только что над нами пролетел немецкий истребитель Юнкерс. Скорее всего, восемьдесят восьмой.

- Откуда такие познания?

- Историю, бля, люблю, - огрызнулся я. – Но если мы попали в нацистскую Германию, то веселого мало. Хуй знает, какой сейчас год. Вдруг самое начало войны?

- Ладно. Придется искать местных жителей и уточнять у них.

- Если они нас Гестапо не сдадут, как евреев, - хмыкнул я тихо. Астра и так была взвинчена до предела, а мне не улыбалось вновь получить по голове, которая раскалывалась от боли. – Пошли к домам. Авось найдем информацию и кружку пива.

- Тебе лишь бы бухать, - сварливо ответила рыжая, но покорно поплелась за мной, раздавив предварительно окурок ногой.

Эх, вот бы погулять здесь, когда нет войны, ебанутых чернокнижников, вознамерившихся изменить ход истории, и различных опасностей, подстерегающих юного неформального посланца и его бесноватую рыжую подругу. Как же здорово прикасаться ладонью к пшенице и чувствовать, как колоски щекочут ладонь. Вдыхать сладкий запах скошенной травы и далеких костров, которые пахнут не горящей плотью, а простым дымком. Или же сидеть на опушке леса, прислонившись спиной к древнему стволу дуба, и лениво щипать струны акустической гитары, выводя простую мелодию любви и радости. Но нет. Покой нам только снится. Несколько раз мы с Астрой прятались в колосящейся пшенице, узрев на горизонте военные машины или самолеты, а то и вовсе короткими перебежками неслись от камня к камню, чтобы не попасть в поле зрения немецких солдат, которых тут было, как мух возле деревенского толчка. Сиречь, много и даже дохуя.

Наконец, когда мы достигли одного из домиков, почему-то стоявшего на отшибе, я немного перевел дух и даже позволил себе сигаретку. Астру не нужно было упрашивать, и мы провели несколько минут, наслаждаясь табаком, ласково щекотавшим наши легкие и наполнявшим голову приятными мыслями. Однако и о делах забывать не стоит. Поборов страх, я вздохнул и громко постучал в дверь дома, предварительно прицепив на лицо лучезарную улыбку. Спустя несколько томительных минут дверь открылась, а на пороге застыла удивленная женщина с темными волосами в странном платье серого цвета, которое дополняли разноцветные вставочки.

- Гуттен… день, - тихо сказала женщина, а я, не сдержавшись, рассмеялся.

- Добрый день. Простите, странно вы разговариваете. А, это видимо последствия перехода. Не обращайте внимания, - смутился я после очередного тычка Астры, которая зловеще мне улыбнулась.

- Чем могу… хельфен?

- Видимо, «помочь», - пояснил я рыжей и услышал всю правду о том, кто такой капитан Очевидность, после чего вернулся к разговору. – Мы путники. Наша машина сбилась с дороги и сломалась. Вы не подскажете, где мы сейчас находимся?

- Вы… ди Руссен?

- Советские, - грубо ответила Астра, которой начал надоедать этот глупый разговор. – Мы не солдаты. Просто сбились с пути и теперь хотим понять, куда попали. Это Германия?

- Да, Германия. Деревня Шенкенхорст. Вам нужна помощь? – услужливо спросила женщина после того, как в моем животе проснулся дико голодный кит и спел для дам пару сочных баллад.

- Не отказались бы от куска хлеба и воды, - мило улыбнулся я. – А скажите, уважаемая, какой нынче год и месяц?

- Право же. Это все знают. Неужели вы так долго плутали? Хотя ваш внешний вид говорит как раз об этом.

- Да, плутали мы, пиздец, как долго. Шайсе просто, - хмыкнула рыжая. – Так вы не сказали, какой сейчас месяц и год.

- Конец лета. Третье сентября тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, - после этих слов я бухнулся на ступени, ничуть не стесняясь удивленной хозяйки. Астра подсела рядом. Молча.

- Война же в сорок пятом закончилась? – обращаясь к самому себе, спросил я. – Как так вышло?

- Закончилась, - обрадованно подтвердила женщина. – Германия победила, а Советский союз капитулировал. Это все знают. Вот уже как десять лет наш вождь ведет страну в светлое будущее. Но вы заходите. Зачем на улице стоять?

- Спасибо, - я мрачно посмотрел на рыжую, которая тихо вздохнула и прижалась к моему плечу. Теперь история точно изменилась. Мы опоздали.

Спустя полчаса мы сидели в уютных креслах в доме фрау Хильды, как представилась хозяйка. Милая женщина даже поделилась с нами вещами и скромным ужином, состоящим из кислой капусты, вареного картофеля и щедро приправленного специями тушеного мяса. Я же налегал на светлое пиво, которое радушная Хильда не поленилась достать из погреба. Было видно, что ей не с кем поболтать и теперь она отрывалась на наших ушах, но информация, полученная от нее, была крайне интересной и познавательной.

Оказывается Германия победила во Второй мировой войне и сейчас упрочивала позиции по всему миру, ничуть не стесняясь несогласных. В моей памяти услужливо всплыла книга Филипа Дика, – «Человек в высоком замке». Только на сей раз, выдумка стала явью. Астра потрясенно молчала, пока я бомбардировал фрау Хильду сотней различных вопросов. Ответы на них были крайне тяжелыми.