Поправка на человечность

— Что ж, поздравляем. Вы сейчас сильнее… Считайте инцидент улаженным. Все! Мы возвращаем вас на Землю. Вот уж — воистину: удивительный мир! Страшный мир — для нас… Мы слишком рано прилетели. Или же — напротив… Думайте о нас, что хотите. И воспринимайте все, как сон. Так будет проще. Вам и нам. Расстанемся без шума.

— Да, но у нас день давно! Я на работу опоздал! — возроптал Шарапкин. — Поди, выговор влепят! Наш парторг совсем сдурел — дежурит по утрам на вахте…

— Никто ничего не узнает. Мы вернем вас — в ту же самую секунду, из которой вы исчезли.

— Как это? — усомнился Шарапкин. — В ту же самую… Да разве эдак можно?

— Можно, — успокоили мямляне. — Вы не беспокойтесь. Это мы умеем… Все! Прощайте.

— Рад был познакомиться, — осклабился Шарапкин, тотчас же воспрянув духом, и нахально сделал ручкой. — Мой большой привет!..

Внезапно все закружилось у него перед глазами, меняя очертания и цвет, а после его вдруг обволокла густая темнота, и стало нестерпимо тихо…

Он опять увидел звезды и родную Землю — так, как видели ее с орбиты космонавты…

Помнится, ходил с женой в кино, там были кадры… Все завидовал… Эх!..

Ярко-оранжевая дорога стремительно летела к голубому диску, вот она уже нырнула в облака, перебралась на теневую сторону планеты — внизу, приближаясь с каждым мигом, трепетали среди ночи разноцветные огни.

Внизу был город.

Там был дом.

Шарапкин шлепнулся обратно в свою теплую постель, не разбудив никого из домочадцев, и, словно повинуясь властному приказу, моментально забылся крепким сном.

А корабль чужой космической державы, набирая скорость, удалялся.

Улетал ни с чем.

Впервые мощная цивилизация планеты Мямля непритворно спасовала. Да и как ей было не спасовать!

Десять, пятьдесят, пятьсот, тысячу, ну, сотню тысяч человек — еще куда ни шло, их еще можно было как-то разместить на корабле.

Но гнать через Галактику планету, заселенную людьми, чтобы один из них, подлежащий изучению, как морская свинка, чувствовал себя при этом, как король на троне; перетаскивать планету, чтоб потом ее завоевать — вот уж воистину абсурд!

У Мямли просто сил бы на такое не хватило.

Типичный представитель оказался неподъемным.

Операция с колонизацией Земли откладывалась на неопределенно долгий срок. И никто не мог сказать заранее, когда он, наконец, наступит.

Земля этот секрет держала при себе.

Все происшедшее в ту ночь Шарапкину и впрямь потом казалось только сном.

Невероятным, странным, даже — в чем-то — может быть, смешным…

О нем он никому не говорил. Зачем?

Но чувство радости и ощущенье поразительной гармонии в большом и малом, обретенные им в ту удивительную ночь, Шарапкина уже не покидали никогда.

Как будто заново родился человек…

Это многих удивляло, кто соприкасался с ним.

И когда спрашивали, что случилось, Шарапкин, не задумываясь, отвечал:

— Проклятая бессонница замучила, ну, а теперь вот — как рукой сняло…

А что еще он мог сказать?