Исследовательский клуб «Полярный медведь»

— Я могу чем-нибудь помочь? — неохотно поинтересовалась девочка.

— Нет, мне ничем не помочь, — ответил Феликс. Он сжал край матраца так сильно, что костяшки его пальцев побелели. — Совсем.

— Тогда можно мне пойти и осмотреться? — спросила Стелла, уже направляясь к двери.

— Хорошо, но, слушай… не выходи на палубу, пока погода не улучшится. Я не хочу, чтобы тебя смыло за борт. И возвращайся сюда, если начнется буря.

Стелла пообещала, что так и сделает, а потом спешно покинула кабину, пока Феликс не передумал.

* * *

Процесс исследования оказался именно таким захватывающим, как себе и представляла Стелла. Кто-то из «Полярных медведей» закатили коктейльную вечеринку в граммофонной комнате, замешанную на густом сигарном дыме, раздражающе громком смехе и броских усах, поэтому Стелла, не желая присоединяться к этому ералашу, направилась к нижним палубам. В трюме девочка наткнулась на продовольственные запасы, а также сани, палатки, снегоступы, оловянные чашки и винтовки, на случай, если они наткнутся на мамонтов, йети или бандитов. Или сердитых гномов, решила Стелла. Она также обнаружила огромный ящик со льдом для единорогов. Стелла не смогла пройти мимо бисквитных лакомств, преимущественно выбирая только розовые.

Корабль теперь находился на открытой воде и качался на волнах, как пробка, что весьма затрудняло передвижение по прямой. Мгновение ока — и Стелла вновь дезориентирована. Девочка была в восторге. Прежде ей ни разу не выпадал шанс где-то заплутать, и она поняла, что это совершенно восхитительное чувство — не знать где она выйдет и с кем может встретиться.

Когда ты блуждаешь где-то в незнакомом месте, тебе некому помочь, поэтому Стелла была почти и не виновата в том, что она оказалась на палубе — там, куда Феликс запретил ей выходить. Стоило ей оказаться возле лестницы и взобраться по ней, как девочка попала в волчий питомник, где стоял запах мокрого меха и сладкого сена. Стелла пыталась убедить себя, что, строго говоря, она находится не на палубе, потому что у питомников имелись крыша и брезентовая стена. Брезентовые стены трепыхались из-за порывов воздуха со снегом и пара, поднимающегося из больших воронок судна. Она слышала рев ветра и как волны неистово бились о деревянные борта.

Стелла было решила, что ей и правда не стоило оставаться здесь и следовало бы вернуться в каюту, как раздался громкий стук, который заставил ее обернуться.

На задворках питомника стоял мальчик. Он таскал большие охапки сена. Он выглядел примерно одного возраста со Стеллой, может на год старше. У него были довольно длинные очень темные волосы, которые доставали до самых плеч, и золотисто-коричневая кожа. Рукава его рубашки были закатаны до локтя.

Стелла позавидовала его светло-коричневой коже. Пока девочка не начала учиться в деревенской школе, она предполагала, что существуют и другие дети-альбиносы. Такие, как она. Но у всех детей в школе, кожа была персикового цвета, чёрного или коричневого. И никого не было с такой белой кожей, как у неё. Когда она, плачущая, вернулась домой, после завершения первого дня учёбы, и рассказала Феликсу в чём причина, он ответил:

— О, моя дорогая, не стоит завидовать цвету кожи других, или их имуществу, или удаче, или их маленьким победам. На этом пути нет ничего иного, только страдание. Мужчины или женщины, окружающие нас, вечно сравнивающиеся себя и свою жизнь с другими, никогда не будут счастливы.

— Но я так отличаюсь от всех них. Ни у кого из них нет белых волос или кожи. Меня назвали девочкой-призраком! Почему я не могу быть такой как все?

Феликс подхватил её на руки и поцеловал в макушку.

— Как-то раз я попытался быть как все и стал совершенно несчастным, — сказал он. — Поэтому я отказался от этой мысли, и совершенно доволен нынешним положением дел. Стелла, нет большого достижения в том, чтобы быть таким, как все. Быть не таким, как все — прекрасно. Верно тебе говорю.

Стелла подошла ближе к питомникам и громко, перекрикивая бурю, поздоровалась с мальчиком, чтобы он мог услышать её.

Он повернулся и, удивившись, при виде неё, приподнял бровь.

— Здравствуй, — сказала он. — Я не ожидал здесь кого-либо увидеть. Разве ты не заметила, что надвигается буря?

— Но ты же здесь, не так ли?

— Само собой, я же присматриваю за волками. — Его одежда была вся в сене, даже из волос торчала сухая трава. На шее у кареглазого мальчика на кожаном шнурке висел серебряный кулон в виде волка. Еще он носил в левом ухе серьгу, и Стелла могла поклясться, что сделана эта вещица была из клыка волка. И всем своим обликом он напоминал пирата.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Шай Сильвертон Киплинг.

— Сын капитана Кипплинга? — Стелла сразу же узнала имя капитана их экспедиции. Феликс не раз упоминал его.

— Верно, — ответил паренёк.

— А я Стелла Старфлейк Пёрл.

Шай ухмыльнулся.

— Я знаю, кто ты. Ты дочь Феликса. Он приходил в наш дом, чтобы спланировать экспедицию. Мама говорит, что он один из самых очаровательных мужчин, которых она когда-либо встречала. Знаешь, он всё время только о тебе и говорит.

Стелла была рада узнать, что Феликс говорил о ней, и надеялась, что он рассказывал только хорошее и не делился историями о её проделках. Например, когда она попыталась подстричь Груфа. В конечном итоге медведь походил на огромного белого пуделя. И по сему поводу они оба (девочка и медведь) испытывали неловкость.

— Тебе помочь? — Она жестом указала на брезентовую стену. — Я не боюсь. Мне нравятся бури.

— Не хочется тебя разочаровывать, но это не буря. Всего лишь дождь. Поверь мне, ты поймешь, когда за нас возьмется настоящая буря.

Как только эти слова сорвались с его губ, судно дало большой крен, и это движение отбросило детей и волков на тонкий брезент стен.

Наконец подоспела буря. Брезент оказался недостаточно прочен, чтобы выдержать их вес, и мгновенно разорвался, высвобождая держащие его веревки. И ещё до того, как они поняли, что происходит, Стеллу и Шай вынесло на открытую палубу. Дети заскользили по мокрым доскам, пока дождь хлестал их кожу, подобно тысяче соленых игл.

— Волки! — прокричал Шай, размахивая руками и указывая на животных, падающих вместе с ними. — Нужно поймать их, иначе их смоет за борт!

Когда корабль еще раз тряхнуло, Стелла подумала: они в опасной близости от того, что их смоет за борт. Узнай Феликс, что она здесь, он непременно придет в ярость. Но раз уж она здесь, все волки уцелеют, потому что Стелла берется за дело. Она схватила в охапку ближайшего рыжеватого волка с добрыми карими глазами. Шай схватил другого, поднял его и поспешил обратно к брезентовой стене питомника. Стелла попыталась последовать его примеру, но девочка была не столь сильна, чтобы поднять волка. А в следующее мгновение в корабль врезалась очередная большая волна.

Деревянная палуба застонала, а Стелла с волком рухнула обратно на перила. На долю секунды девочка растерялась. Она не знала где верх, а где низ — что есть море, а что звёзды. Затем небо осветила вспышка молнии, озарив его настолько, что стало светло как днём, явив холодную пенящуюся волну, которая уже добралась до корабля, и попыталась сбросить девочку с корабля, в процессе промочив её насквозь.

— Всё хорошо, — выдохнула Стелла, когда волк от ужаса заскулил у неё в руках. — Всё в порядке. Я держу тебя и не отпущу.

Она изо всех сил пыталась встать на ноги и сделать шаг в сторону питомника. Раздался гром такой силы, что казалось, будто небо треснуло надвое. Палуба внезапно опять ушла из-под ног Стеллы, когда корабль сделал очередной кульбит под давлением ещё одной массивной волны. Стелла откатилась, и на этот раз рядом не оказалось никаких перил, которые помогли им уберечься от падения в море.

Когда девочка пролетела над бортом, точкой невозврата, она уже не могла сказать наверняка: у неё стоял в ушах рёв волн, треск грома или это так сильно кровь билась пульсом в барабанных перепонках. Она слышала, как Шай кричал её имя, но девочка не могла крикнуть ему в ответ, потому что от страха слишком сильно сжала челюсти. Она всё ещё очень крепко сжимала волка, пока ошалело шарила глазами вокруг, готовясь к шоку от встречи с ледяной водой. Ужасного, чёрного, жадно поглощающему океану, который утянет прямо к утопленникам, русалкам и затонувшим пиратским сокровищам.

Только этого так и не произошло. Девочка с треском приземлилась на что-то твёрдое. И стало неестественно, устрашающе тихо. Волк вырвался из её рук. Стелла села и попыталась разобраться что происходит. Спина ныла, но в целом девочка, похоже, была в порядке. Ногу ударило весло. Девочка поняла, что приземлилась в одну из спасательных шлюпок.

— С тобой все в порядке?

Стелла подняла взгляд и увидела Шая, перегнувшегося через перила.

— По-моему, да, — крикнула она в ответ.

— Хвала звёздам! А Кайко?

— Кто?

— Волк?

— Она тоже в порядке.

— Ёлки, когда я увидел, как ты перелетела перила, то я подумал, что всё, конец! Слушай, пожалуйста, только рыдать не начинай, а… Я тебя сейчас в миг вытащу.

— Я и не собиралась рыдать, — раздраженная подобным предположением, заявила Стелла. — А что там произошло с бурей? Она уже иссякла?

Шай замялся, но потом покачал головой и произнёс:

— Не иссякла.

— Тогда почему так тихо?

Дождь прекратился совсем. Даже ветер стих. Но в воздухе повисла какая-то тяжесть. Как будто небо давило на неё.

— Это Глаз, — сказал Шай.

— Что?

— Глаз бури, — ответил Шай. — Смотри.

Он указал вниз в воду, и Стелла вытянула шею над спасательной шлюпкой. Поначалу она не поняла, что увидела, но потом, вдруг, до нее дошло. Девочка ахнула. Там, где она ожидала увидеть только тёмные волны, зиял огромный глаз, сияющий серебром в лунном свете. Глаз смотрел прямо на неё. Это был самый огромный глаз, который Стелла когда-либо видела. Только диаметр зрачка — насыщенно чёрного цвета, цвета самых странных и страшных секретов, — был больше её роста. Серебристая радужка глаза шла рябью в унисон воде, а исполинские ресницы, толщиной с тело человека, доставали до самой шлюпки, где сидела Стелла.

— Святые угодники! — пробормотала она, уставившись во все глаза на бурю. Её разрывали противоречивые чувства: восторг и страх. Было нечто гипнотическое в этом зрачке бури, нечто, не дающее отвести взгляд.

— У нас не так много времени. Держись крепче, я хочу вытащить тебя, — раздался голос Шая с палубы, который уже дергал за веревки.

Стелла перегнулась через борт. Если бы она вытянула руку, то смогла бы коснуться пальцами кончика одной из ресниц. У нее мелькнула мысль, что возможно стоило схватить одну ресницу и вырвать её. В конечном счете, ресница из Глаза бури может стать прекрасным дополнением к диковинкам, выставленных в исследовательском клубе «Полярный медведь». Президент клуба наверняка будет очень доволен ею, и этот трофей поможет убедить его, что она создана быть исследователем. Она вытянула руку, уже готовая свершить задуманное. Но потом она вспомнила, что Феликс однажды сказал ей.

Порой лучше не будить спящих белых медведей.

Стелла подумала, что это расхожее правило, вероятно нужно применить и здесь. И лезть к Глазу бури в свое первое путешествие было не только грубо, но и довольно безрассудно. Стелле всегда нравились бури и не хотелось обижать эту.

— До свидания, буря, — прошептала она, пока Шай занимался верёвками, неуклонно приближая шлюпку к палубе.

— Ну, ты прямо живчик, да? — сказал Шай с ухмылкой, когда шлюпка наконец оказалась на одном уровне с палубой. — Именно этого я и ожидал от дочери Феликса. Я серьезно.

Он подал ей руку и помог выбраться из шлюпки, а следом и волку. Затем он повернулся к Стелле и, к её удивлению, крепко обнял девочку.

— Ты удивительная девочка… спасибо, спасибо, спасибо! — сказал он. — Кайко пропала бы, если бы не ты. — Он отпустил её и взглянул на горизонт: — Затишье долго не продлится. Давай задраим люки, пока есть время.

Стелла бросила последний взгляд на глаз, прежде чем последовать за Шаем в питомник. Они едва успели зайти внутрь и крепко привязать брезент, как вновь разразилась буря.

Глава

Четвертая

— Как так вышло, что ты присматриваешь за волками? — спросила Стелла у Шая, когда они поправили брезент в питомнике.

— Отец говорит, что настоящий исследователь должен сперва позаботиться о своих животных, и только потом — о себе, — ответил мальчик. — И это правильно. Кроме того, мне проще, потому что я говорю на их языке.

Он вытащил из-под рубашки серебряный кулон в виде волка, и Стелла поняла, что это совсем не простой кулон. Это был волчий шёпот — волшебное механическое создание.

— Ты волчий шептун! — воскликнула она.

Феликс рассказывал ей о шептунах: удивительных людях, которые умели разговаривать с животными. Они встречались крайне редко, и едва ли в последнее время вообще кто-то рождался с подобным даром. Феликс как-то встречал человека, утверждавшего, что он лягушачий шептун. Он всегда носил при себе маленькую лягушку в коробке, и рассказывал всем, кто слушал, что эта лягушка — гений, способный решить все проблемы цивилизованного мира. Но лягушку, судя по всему, вовсе не интересовали никакие беседы с этим мужчиной, на какую бы тему тот их не затевал. В общем, Феликс склонен был считать, что тот мужчина никакой не шептун.

— А можно взглянуть на волка? — спросила Стелла, почти затаив дыхание. Корабль очередной раз качнуло, и девочке пришлось схватиться за верёвку, чтобы устоять на ногах.

— Конечно.

Шай снял кулон через голову и уронил его в ладонь Стеллы. Животное находилось в сидячей позе и глаза его были закрыты. Но стоило кулону соприкоснуться с кожей девочки, как волк улегся и спрятал нос между передних лап. Серебро источало тепло. Стелла даже чувствовала биение крошечного сердечка, отдававшегося ей в ладонь. Такие кулоны вручались только тем шептунам, которые прошли тщательную проверку «Королевской Гильдии Шептунов». В противном случае, ничто не могло помешать какому-нибудь старику поместить лягушку в коробку и заявить, что умеет с ней разговаривать.

— И каково быть шептуном? — спросила Стелла.

— Я просто думаю о том, что хочу сказать, и волки слышат меня, — сказал Шай, пожимая плечами. — И их ответ появляется точно также у меня в голове. Вот так, смотри.

Шай повернул голову к ближайшему волчьему питомнику, и, хотя, мальчик ничего не произнёс вслух, Стелла могла с уверенностью сказать, что он говорил с одним из волков, потому что подвеска в её руке зашевелилась. Серебряный волк открыл глаза, которые оказались крошечными красными драгоценными камнями, сверкающими в свете ламп. Стелла увидела, как рыжеватый волк, которого она спасла, внезапно навострил уши, поднял голову и посмотрел прямо на Шая.

— Она благодарит Косичку за помощь, — сказал Шай, обращаясь к Стелле. — Она считает, что ты очень храбрая. И я тоже так думаю.

Стелла пожала плечами, мол ничего особенного, но в душе была польщена комплиментом.

— Как бы мне хотелось быть волчьим шептуном, — сказала она, отдавая кулон. — Или просто каким-нибудь шептуном. Правда.

Конечно, будь у неё выбор, то она стала бы медвежьим шептуном. Тогда она могла беседовать с Груфом, а он мог бы делиться с ней своим интересным мнением.

Корабль довольно сильно качало, поэтому, дабы избежать падения, Стелла уселась в ближайший стог сена.

— А ты когда-нибудь был в Королевской Гильдии Шептунов? — спросила Стелла.

Шай кивнул, надел кулон обратно себе на шею и присоединился к ней, сев рядом на стог сена.

— Да. Мама меня забрала, когда я прошёл все испытания, — сказал он, скрестив ноги. — Там был целый шкаф с подвесками для различных животных. Некоторые из них были довольно необычными, как утконос, например. Ещё там были овца, ленивец и крот, — продолжил он перечислять, загибая при этом пальцы, — хорёк и утка. Хотя, если честно, не думаю, что от утиных шептунов много пользы.

— Да, не больше, чем от лягушачьих, — добавила Стелла.

— А ещё у них был шептун для йети.

Вспышка молнии внезапно на несколько секунд озарила волчий питомник, и Стелла отчетливо увидела темный силуэт волка на другой стороне брезентовой стены.

— Ой! — Она подскочила на ноги. — Ой, нет, там снаружи остался ещё один волк!