Тень света

– Бредит? – спросила у Вики Мезенцева, та пожала плечами. – Какие деньги, Смолин? Ты мелкая сошка в банке, откуда у тебя деньги? Я имею в виду – большие. Такие, за которые убивают. 

– У хозяина есть деньги! – возмутился тут Родька, задетый за живое. – Мы не голодранцы, как некоторые. Те, которые вон себе портки нормальные купить не могут и в рванине ходят! Тьфу!

И он указал коготком на джинсы Евгении, которые согласно тенденциям современной моды имели несколько фигурных прорех в районе колен.

– Болтун – находка для шпиона, – сообщила в никуда Виктория.

– Яблочко от яблони, – заметила Мезенцева и обратилась ко мне: – Прокомментируй слова этого существа, Смолин.

– Во-первых, это не существо, – встал в позу я. – Это мой друг, и его зовут Родион.

Родька подбоченился и выпучил глаза, как бы говоря: «да-да-да».

– Во-вторых, – я замялся. – Ну-у-у, ты просто немного не в курсе. Я тут в последнее время немного промышляю… Как бы так сказать…

– Практической магией, – подсказала мне Виктория. – Верно угадала?

– Не совсем, – уклончиво ответил я. – Магии я не знаю, не мой профиль. Скорее, смесью знахарства и алхимии.

– У нас деньжищ в доме вот такая пачка! – все никак не мог успокоиться Родька, он подбежал к Женьке и дернул ее за штанину. – Вот такая! Во!

И он показал лапками размер пачки, преувеличив его раза в три. Или даже в пять. Вот поганец! Уйдут гостьи – я ему язык вырежу. Черенком ложки, чтобы больнее было.

– Очень интересно, – скрестила руки на груди Мезенцева. – Почку он, значит, продает. Хотелось бы уточнить – чью?

Лязгнула дверь соседней квартиры, из нее высунулась голова Константина.

– Сосед, ты чего шумишь? – спросил он, что-то жуя. – Никак дверь не откроешь? Так ты слесаря, что ли…

– Все нормально, – успокоил я его, достал из кармана куртки ключи и потряс ими в воздухе. – Извини за шум.

– Да я вижу, что нормально, – ухмыльнулся тот. – Я-то ему про слесаря! Ну и правильно, гуляй, пока неженат. Потом все, потом уже таких красоток не вызовешь. У жен нюх как у овчарок, они это дело на раз просекают.

И голова соседа снова скрылась за дверью.

– В первый раз меня за проститутку приняли, – с удивлением сказала Виктория. – Всякое бывало, но такого… Мезенцева, что ты опять пыхтишь как чайник? Это не оскорбление, это комплимент. Это значит, что мы еще не так плохо выглядим и сохранили товарный вид.

– Пошли чайку попьем? – предложил я. – Чего мы тут, на площадке, в самом-то деле?

– Ну да, логово алхимика, – оценила Виктория мою домашнюю лабораторию, только войдя на кухню. – Странно. Я слышала, что ты вроде как Ходящий близ Смерти. Зачем же тогда это все?

– Мы, ведьмаки, народ работящий, – усмехнулся я. – И – многопрофильный. А если честно, пока занимаюсь тем, что хоть как-то получается. Стараюсь пройти от малого к большому. Родька, чайник ставь. Опять же – печеньки-баранки на стол.

– И колбасу с сыром, – потребовала Мезенцева. – Хотя – какая колбаса? У тебя денег полпуда! Икру и осетрину подавай!

– Ты зря так резвишься, – негромко произнесла Виктория. – Вон то милое существо почти дошло до стадии кипения. Обрати внимание, как он на тебя нехорошо смотрит. Я вот не знаю, на что способны слуги ведьмаков и какой мощи проклятия они могут накладывать, но что на это способны – не сомневаюсь.

Тут, я думаю, она переборщила, насчет проклятий, имеется в виду. Но вот остальное – это да. Кружка Евгении досталась с отбитой ручкой и выщербленным краем, уж не знаю, где Родька у меня дома такую нашел, а колбаса, масло и сыр были поставлены на стол максимально далеко от того места, где она пристроилась. И сахарница тоже.

– Итак, – Виктория отпила чаю. – Ты полагаешь, что охоту устроили именно представители псевдомагического цеха?

– Судя по всему – да, – я рассмеялся. – Вот же! Я-то гадаю, психую, даже, чего уж там, побаиваюсь. А тут всего-то матушки Агафьи с белыми магами Атлантиды объединились и конкурента выжить пытаются. И, главное, говорил же мне умный… Ну почти умный человек, что конкуренция у них будь здоров какая, и что они за копейку друг другу глотки грызут! А я его не слушал.

– Вообще, очень похоже на правду, – подумав, сказала Виктория. – Я как-то сталкивалась с этой стороной жизни, все именно так. И – да, подобная примитивная порча — это как раз их уровень. Выше им не подняться, там же нет ни опыта, ни знаний, ни, что главное, природного или приобретенного дара. Без него ничего путного не получится.

– А почему бы им просто стрелка не нанять? – Мезенцева, не обращая внимания на недовольное сопение Родьки, намазала хлеб маслом, положила на него сыр, а на сыр колбасу, после подумала и добавила еще того и другого. – Куда проще и эффективнее. Погоди, так тот твой безопасник… А-а-а-а! Да, и в самом деле все совпадает. А еще становится понятно, как ему мозги до такой степени запорошили. Магии эти граждане не знают, но вот психологи и гипнотизеры они хорошие. А то и просто отличные. И не таких ломали, как твой, как там его… Неважно. Мне Пал Палыч про эту публику тоже рассказывал.

Ну да. Кусочки мозаичной смальты, переставшие быть просто разноцветными камушками, один за другим со щелчками вставали на свои места.

Москва – город большой, но при этом горячие новости по нему разносятся с невероятной скоростью. Профессиональные новости, имеется в виду. В какой-то банк проверка еще не нагрянула, но его конкуренты уже в курсе, что «идут к ним, идут». Причем знают даже фамилию руководителя проверки, то, что «брать на этот раз она будет» и что «за лицензией идут. Капец им».

Сбывается не всегда, но, тем не менее, так есть.

Вот, должно быть, и обо мне такая весть прошуршала по профессиональной среде целителей, колдунов и предсказательниц. Не исключено, что даже суммы гонораров были озвучены, и имена тех, кто мне эти гонорары заплатил. И про то, что я исправно добивался результата там, где они раньше терпели фиаско, тоже стало известно.

А после эти люди поняли, что я пришел за их деньгами и уже начал их к себе подгребать. Пока детской лопаткой, но скоро подгоню экскаватор. Вот тогда они и объединились, забыв прежнюю конкуренцию и разногласия, которые, несомненно, в их цехе присутствуют. Так сказать – перед лицом общего врага.

И начали действовать. Собрали информацию, нашли Силуянова, обработали его как следует, может, и какой дурман в ход пустив, а после натравили на меня. Ну а когда не получилось, запулили следующий шар, в виде порчи.

Не знаю, поняли они, кто я на самом деле, или нет, да это и неважно. Хотя, думаю, что знать о мире Ночи они знают, очень уж близки границы того, чем они занимаются, и моя новая среда обитания. Да и не все там такие, как испанский колдун Максиваксио, есть среди них люди, видящие чуть дальше, чем остальные. Достаточно вспомнить ту же бабушку Сану Раю. Вот только меня они с ним не связали, надо полагать. Все как всегда– люди меряют других по себе. А что у меня получилось то, где они провалились – так это случайность.

Повторюсь – это неважно. Главное, что когда они поймут, что и порча не сработала, то сделают следующий шаг. Причем неизвестно какой. А если и в самом деле плюнут, да и наймут стрелка, чтобы тот мне голову продырявил? Понятное дело, что они сначала не хотели связываться с откровенной уголовщиной такого плана. Заказное убийство штука серьезная, его расследовать будут по полной. Одно дело свихнувшийся сотрудник банка, в состоянии аффекта придушивший коллегу, а после неспособный толком объяснить, что к чему, да к тому же несущий откровенную ересь про демоническую природу убиенного, и совсем другое пальба из оружия. Сейчас не девяностые, закон и порядок какой-никакой присутствует. Но если все аргументы кончатся, они могут и на такое пойти. Бах – и раскину я мозгами по асфальту.

Так что надо думать, как их обогнать.

Но вообще мне изрядно полегчало. Теперь я знал, откуда ноги растут у моих проблем, что дает возможность для маневра. И ответного удара. Поглядим еще, у кого зубы крепче.

Вот ведь. Я чего только не перебирал, сверхъестественные теории строил, а в результате все, как всегда, уперлось в сплошь материальное. Нет, не выжить Моране в нашем современном мире. Никак не выжить. Если уж я, плоть от плоти его, маху дал, то куда ей лезть, с ее замашками и закидонами?

– Искать их надо, – жуя, сказала Женька. – Пока они еще чего не учудили. Вон сделают Сашке дырку в голове – и все.

Она ткнула мне пальцем в лоб и издала звук вроде «пффф».

– И этот человек говорил мне, что слово материально, – хлопнул я ее ладонью по пальцу. – Но в целом у дураков мысли сходятся.

– Женя, а когда Нифонтов возвращается? – спросила Виктория, и благосклонно кивнула Родьке, который подлил ей кипяточку в чашку и пододвинул поближе розетку с вареньем.

Кстати – а откуда у нас варенье? Не было же его?

– Послезавтра вроде, – прочавкала Мезенцева. – Так Олег Георгиевич сказал.

– Послезавтра, – задумчиво произнесла мрачная красавица. – Это хорошо. В самый раз. Впрочем, полагаю, если что, то Александр с этими людьми справится без особых хлопот. Как мне думается, он способен на многое. Да, Александр?

– Вы о чем? – спросил я у нее.

– Сидеть и ждать у моря погоды – это не лучший способ решения имеющихся проблем, – объяснила мне Виктория. – Врага надо знать в лицо.

– Полностью с вами согласен, – подтвердил я. – Как раз думаю, как бы этих поганцев найти. Вот только пока в голову ничего не приходит. Ну не таскаться же по всем магическим салонам с расспросами? Тем более что их в Москве как на бобике блох. В каждой подворотне либо потомственная ведьма, либо великий маг сидят.

– А вот это как раз не очень сложно. – Виктория достала из сумки все ту же стеклянную пробирку. – Хвостик от клубочка я тебе дам, а ты его после разматывай. Ну и Коля тебе, я думаю, поможет. Он к тебе очень хорошо относится. И вон Женя тоже.

– Пальцем не шевельну, – заверила нас Мезенцева, пожирая второй бутерброд.

– Врет. – Виктория вытащила пинцетом иголку. – Не слушайте ее. Она мне сегодня, когда позвонила…

– Бубуб-бубу-у-у! – негодующе пробубнила с набитым ртом Мезенцева. – Бу-у-у-у!

– Молчу-молчу, – усмехнулась Виктория и повертела иголку перед глазами. – Ну до чего же все-таки грубая работа. Ужас. Куда мы катимся? Ведь какие традиции у русской и славянской волшбы, какое прошлое! И вот, на тебе.

Я, кажется, начал понимать, куда она гнет. И если это так, то жизнь станет еще проще. Вот только Нифонтов в этом раскладе будет лишним. Не он мне тут нужен, а кое-кто другой. Кто действует куда эффективней.

Виктория провела ладонью над иголкой и что-то прошептала, что именно, я не разобрал. Секундой позже на кончике иглы, том, что с прорезью для нитки, снова загорелся алый огонек. Губы Виктории опять шевельнулись, глаза сузились, и она снова резко провела ладонью над иглой.

По блестящему в электрическом освещении металлу пробежала красная волна, от окончания иглы к ее острию, и оно на секунду вспыхнуло ярко-белым светом.

Глава четырнадцатая

– Вот и все. – Виктория протянула мне иглу. – Держи, Саша. Это тебе пригодится. Нет-нет, можешь брать ее руками смело, вреда от этого предмета больше никому не будет, кроме разве того, кто его здесь оставил. Но выкидывать ее ни в коем случае не надо. Вот, пробирку держи, чтобы она не потерялась или с другими иглами не перепуталась.

– Вика, ты крута! – сообщила Женька восторженно. – Ты перенаправила порчу? Я ведь правильно поняла?

– Правильно, – ответила ей коллега. – Вообще-то подобное нашим руководством не приветствуется, но в данной ситуации – это допустимая мера. Александр, через пару, максимум тройку дней тот, кто эту порчу сотворил, сам придет к тебе.

– За этой иглой? – показал я Виктории пробирку.

– Именно, – одобрительно произнесла девушка. – Пока этот неизвестный ее не расплавит, у него голова разрываться на части будет от боли. С учетом же того, что зло всегда возвращается семью семь крат, ему, поверь, не позавидуешь, так что выход у этого человека будет один – найти тебя и любым способом забрать обратно предмет, на который была наложена порча. И когда он придет, ты, при правильном подходе к делу, многое у него сможешь узнать. Но я лично советую самому особо не утруждаться. К тому времени вернется Николай, он подобные вещи умеет делать лучше, чем кто-либо другой.

– Спасибо, – от всей души поблагодарил я Викторию. – Огромное спасибо! Такой камень с плеч упал! Размером с гору Казбек. И еще вот что… Возможно, прозвучит не очень красиво, но за мной должок.

– Я запомню, – без тени иронии сказала девушка. – Мезенцева, ты свидетель, что это обещание было дано.

– Ага, – отозвалась Женька, мастерящая очередной бутерброд.

О как. Я не то, чтобы пошутил, но близко к тому. Подобная фраза – норма вещей, все говорят в тех или иных случаях, что за ними должок, но никто никогда никому его выплачивать не собирается.

Но вот только, похоже, не в данном случае. Не знаю почему, но, кажется, с меня его взыщут целиком и полностью.

– Спасибо за чай, – чародейка из отдела 15-К встала с табуретки. – Поеду домой. Мезенцева, мне в другую сторону, но, если хочешь, могу тебя подбросить до метро.

– Езжай, – отмахнулась Женька. – Я остаюсь, потому что не все еще доела. Смолин мне потом такси вызовет. Он богатый, с него не убудет.

– Как скажешь, – даже не стала спорить Виктория. – Саша, проводи меня.

Уже у самых дверей она остановилась и произнесла:

– Не обижайся на нее. И не обижай. Женя славный человек. А характер… Он у нас всех не сахар. Просто не всегда понимаешь, что слова – это только слова, и не видишь за ними того, что есть на самом деле.

– Хорошо, – пообещал я, хотя и не со всем вышесказанным был согласен. – Постараюсь.

– Постарайся, – одарила меня на прощание неожиданной улыбкой Виктория и сама прикрыла за собою дверь.

– Грустная и красивая, – сообщил мне Вавила Силыч, невесть откуда взявшийся здесь. – И чародейство знает.

– Как есть волшебница, – подтвердил я.

– Чародейство и волшба – разные вещи, – пояснил Вавила Силыч. – Ты их не путай.

– О боги! – вздохнул я. – Как все непросто!

– Понятное дело, – даже не стал спорить подъездный. – Простого вообще в мире ничего не бывает. Даже таракан – и тот не просто так усами шевелит.

– Надо будет нам с тобой как-нибудь сесть за стол, и ты мне детально объяснишь, чем отличаются волшба, чародейство и к какой отрасли магии относится порча.

– Сам разберешься, – отмахнулся от меня подъездный. – А не разберешься – невелика беда. Ты ведьмак, тебе оно не надо.

А на кухне тем временем Евгения методично и последовательно уничтожала все съестное, стоявшее на столе. Напротив нее сидел мрачный как туча Родька и провожал взглядом каждый кусок, который она поглощала.

– Хоть обсверкайся глазами, на меня это не действует, – с набитым ртом сообщила моему слуге Мезенцева и цапнула новый кусок хлеба. – Лучше еще сырку подрежь.

– Нету больше, – проворчал Родька. – Кончился!

– Вот он у тебя жадина! – сообщила мне Женька. – И вредина! Наш Афонька и то лучше. И добра твой куркуль не помнит!

– Какого это добра? – возмутился Родька. – Пока кроме убытков да ругани с хозяином от тебя ничего хорошего наш дом не видал.

– А кого я печеньками в придорожном заведении кормила? – ехидно произнесла Мезенцева. – Летом еще? И слова не сказала, когда ты их все к себе в рюкзак утащил. А теперь кое-кому для меня даже сыру жалко.

– Нету сыра! – упрямо пробормотал Родька. – Нету! Если хочешь – вон целый чайник кипятку. Хоть залейся!

– Да и леший с тобой! – встала из-за стола Женька. – Нет и не надо. Смолин, до чего у тебя жадный сожитель, ужас просто!

– Он не сожитель, он слуга, – пояснил я. – Это разные вещи. Слушай, ты мне лучше скажи – а чего Виктория все время такая смурная? Вроде молодая женщина, красивая, умная, но по повадкам чисто Снежная Королева.

– Да у нее несколько лет назад любимого убили. – Женька, проходя мимо Родьки вдруг нагнулась и чмокнула его в черную кнопочку носа. – Спасибо, милок, и за еду, и за вежливое обхождение!

Родька возмущенно заверещал и начал вытирать нос лапами.

– Так вот, – Мезенцева, не обращая ни малейшего внимания на происходящее за ее спиной, легко, словно пританцовывая, направилась в комнату. – Как его убили, так и ее словно подменили. Раньше, если верить рассказам коллег, она была живчиком почище меня. Не знаю, сама не видела, но врать народ вряд ли станет. Да и этого парня, Германа, я тоже не застала, потому как была назначена как раз на его место. У нас, Смолин, тоже есть четкое количество штатных единиц, и когда одна выбывает, то на ее место сразу берут другую. Когда-нибудь и на мое кого-то возьмут. Когда я погибну при выполнении служебного задания.

– Типун на твой длинный язык, – не выдержал я, следуя за ней. – Мелешь вечно не знаю что…

– Волнуешься? – Женька оперлась на мое плечо. – Приятно. Но, увы, увы, в нашем отделе по-другому не бывает. Знаешь, у нас даже поговорка есть: «никто и никогда». В смысле – никто и никогда по своей воле из 15-К не уходит и своей смертью не умирает. Так что это только вопрос времени. Сначала мне тоже жутковато было, а потом привыкла и смирилась. О, знакомые все лица!

Мезенцева подошла к шкафу, где на одной из полок стояла так и не убранная фотография Светки.

– Это твоя бывшая, – Женька взяла с полки рамку и хихикнула. – Как мило! Как трогательно! Ты даже хранишь ее фотку! Смолин, не знала, что ты так сентиментален. И даже пыли на ней нет. Ой, это что-то!

– Стоит и стоит, – невозмутимо произнес я. – Хлеба не просит. И потом – я же не говорил, что наш с ней брак был неудачным. Что-то не срослось, что-то не получилось, но это не повод жечь все мосты. Нет, ты-то наверняка при расставании с молодым человеком совместные фотки ножницами режешь и все памятные предметы торжественно кремируешь. Но не все же такие, как ты?