Полесские робинзоны. ТВТ

Мирон умолк. Ничего не исправишь. И надежды на помощь нет. Никто их тут не знает. Даже если заметили, как уплыли на челноке какие-то два хлопца, никому и голову не придет, куда они могли деваться. Значит, придется самим искать обратную дорогу.

Становилось сыро, холод усиливался. Хорошо еще, что ветра не было. Помогало и то, что, крепко прижавшись, хлопцы немного согревали один другого.

Время тянулось медленно. Голод и холод мешали уснуть. Приходилось ворочаться с боку на бок. Задремали, но скоро так замерзли, что начали стучать зубами. Виктор не выдержал, вскочил.

- Эй, вставай! - толкнул он Мирона.

- А? Чего?

- Вызываю тебя на состязание!

- Ты что, сдурел?

- Вставай бороться!

- Отстань ты со своей борьбой, и без того тошно!… Но Виктор уже ухватил Мирона за ноги и поволок по земле. Мирон не на шутку разозлился.

- Ты чего лезешь? - закричал он. - Чего спать не даешь? Вот я тебе сейчас…

- Тише, тише, - сказал Виктор. - Я тебя не драться вызываю, а бороться, понял? Чтоб согреться.

- А!…

И в ночной тишине началась борьба… Виктору быстро удалось повалить Мирона. Тот обиделся:

- Погоди, погоди! Ты же не дал мне хорошенько взяться, сразу накинулся. Давай-ка еще раз, вот так… Посмотрим, как теперь…

И хлопцы схватились снова, да еще с каким усердием!…

Наконец устали, легли. Поспали немного и снова начали шевелиться. Вдруг над ухом послышался дикий, пронзительный крик. Крик жуткий и вместе с тем жалобный, словно кто-то душит ребенка… Страх охватил друзей. Они плотнее прижались к корням. Крик не прекращался, недалеко в кустах слышалась какая-то возня. Виктор бросился к кустам.

- Мирон! Скорее сюда! - послышался его нетерпеливый зов.

Мирон даже рассердился на друга - надо же ему соваться неизвестно куда! Но в ту же секунду Мирон и сам оказался в кустах. Виктор что-то держал, прижимая к земле, а это «что-то» билось и вырывалось.

- Держи! Скорей! - снова крикнул Виктор. Мирон вцепился руками в шерсть какого-то зверя.

- Что это? - удивился он.

- Держи, держи крепче! Заяц! - запыхавшись, отозвался Виктор.

Мирон еще крепче прижал зайца к земле, но тотчас отдернул руку: кто-то сильно клюнул его в ладонь.

- Ой, да он клюется! - воскликнул с невольным страхом парнишка.

- Держи обеими руками! Держи, а то убежит! - сердито командовал Виктор.

Мирон подчинился команде.

- В самом деле заяц, - удивленно бормотал он, изо всех сил стараясь удержать добычу. - Что за напасть? Никогда не слыхал, чтобы зайцы клевались.

- Я же филина держу. Это он тебя клюнул. Держи зайца, а я этому лупоглазому голову размозжу.

И Виктор стукнул хищника головой о ствол ближайшего дерева. Так же покончили с зайцем.

- Как ты узнал, что там происходит? - спросил Мирон, когда они с добычей вернулись на свое место.

- Жалобный крик услышал и понял: небольшой зверек попал в беду. Возятся в кустах, значит, и враг его не очень сильный, если так долго не может справиться со своей добычей. Потом послышалось хлопанье крыльев: не иначе сова или филин напали на зайца, как часто описывается в книгах. Ой, как он здорово запустил когти и спину зайцу! Сам хотел вырваться, да не смог, потому и удалось мне схватить их. А теперь попробуем спички, может, загорятся.

Сунулся Виктор туда-сюда, а спичек нет. Потерял, - сказал он в отчаянии.

Хотел было Мирон наброситься на товарища, но подумал, что и сам виноват не меньше Виктора.

- Завтра найдем, - успокоил он друга. - Да, пожалуй, и утрата невелика, все равно толку не было бы.

- А есть хочется… - жалобно сказал Виктор.

- Ты же говорил, что мог бы есть сырое мясо. Вот и ешь.

- Ну, ну! Легко сказать. А все-таки что же мы будем делать завтра?

- Завтра и посмотрим, - сказал Мирон, устраиваясь в логове. - Давай спать…

Наконец дневные и ночные хлопоты окончательно сморили хлопцев, и оба уснули так крепко, что теперь, пожалуй, их не смог бы разбудить ни гром, ни мороз.

Утром поднялось солнце. Пригревшись, оба проспали до самого полудня. Проснулись, сели, озираются.

- Вчера в это время я так наелся… - начал Виктор.

- Давай лучше поищем спички, - перебил Мирон. - Тогда и поешь.

Расплющенный коробок с двумя спичками нашли скоро. Волнуясь, Мирон чиркнул одну спичку - шипение, и все. Вторая даже на зашипела…

- Ну и бес с ними - рассердился Виктор и вскинул на спину зайца. - Пойдем домой.

- Куда домой?

- К ближайшему дому, куда попадем.

- А что делать с этим дурацким филином?

- Конечно, с собой возьмем. Сделаем из него чучело, поставим в нашем краеведческом музее и напишем: «Пойман в Полесской пуще героями-путешественниками и исследователями - Мироном Божко и Виктором Калягой собственными руками, без всякого оружия». Даже зайца я согласен пожертвовать для науки и славы.

И они пошли вдоль озера в ту сторону, где должен был находиться их дом.

III

«По-о морям!» - Все направо да направо. - Заячий обед. - Снова на старом месте.

Быстро шли друзья по сухому бору. Слева время от времени открывалось озеро. Березы, олешины, вербы с маленькими светло-желтыми листиками обрамляли его, словно мережка. Ели и сосны на их фоне казались совсем черными. Солнце светило так по-весеннему весело и ласково, что у ребят поднялось настроение. Они даже о голоде забыли.

По-о морям,

Морям, морям, морям!- Затянул Виктор.

Нынче здесь, а завтра там!- Подхватил Мирон.

В ответ в лесу загудело: «Ам! ам!»

- Знаешь, что? - прервал Виктор песню. - Я уже начинаю жалеть, что мы направляемся домой. Охотно согласился бы пожить здесь несколько дней. Тут тебе и море, и первобытный лес, и даже зверей можно руками ловить.

- Да и я ничего против не имел бы, - усмехнулся Мирон, - но есть нечего, вот беда.

- А это что? - повертел Виктор зайца над головой.

- Как же ты его зажаришь?

- Добудем огонь, как это делают дикари, - и вся музыка.

- А хлеба, соли где взять?

- Булки, чаю, колбасы! - передразнил Виктор. - Эх, ты! А как же папуасы живут весь век без этого? А ты и несколько дней боишься прожить!

- Подожди, подожди, может, придется и против нашей воли жить тут, - сказал Мирон, глядя вперед.

Там местность понижалась, переходила в болото, а за ним вдали опять блестела вода.

- Видишь, и там вода. Значит, надо сворачивать в сторону.

Повернули направо. Теперь пошли низиной; под ногами чавкала и хлюпала вода. Густой ельник тоже мешал идти. Оба старались использовать малейшую возможность, чтобы продвинуться в нужную сторону, налево, но каждый раз вынуждены были отступать перед непроходимой трясиной.

Как-то вышли на сравнительно сухое место и двинулись было к югу, однако скоро выяснилось, что это всего лишь клин, вершиной своей упирающийся в озеро или болото. Пришлось повернуть назад.

Так шагали часа три. Хорошее настроение давно было испорчено. Не только у Виктора в ботинках, но и у Мирона в сапогах хлюпала вода. Устали хлопцы страшно, а голод начал допекать так, что и весна, и весь мир стали не милы.

- Этак, чего доброго, и вторую ночь придется коротать здесь, - в отчаянии проговорил Виктор.

- А не ты ли сказал недавно, что хотел бы пожить тут несколько дней? - подколол Мирон.

- А ну тебя! - махнул Виктор рукой.

Он наклонился, начал щипать и есть какую-то траву. Пригляделся Мирон и увидел светленькие нежные круглые листики так называемой заячьей капусты. Значит, будем обедать? - спросил он.

Оба опустили свою добычу на землю и начали «пастись».

Долго они подкреплялись «заячим обедом», но устали еще больше. Наконец Мирон остановился и сказал:

- Хватит. Как бы не заболеть.

После «обеда» захотелось пить. Вода в озере была мутная. Пришлось поискать лужу, где она успела отстояться. И это все, что ели за последние сутки.

Ныло уже часа три-четыре пополудни.

- Идем прямо на запад, может быть, там выберемся, - сказал Мирон.

И они пошли на запад. Некоторое время места здесь были довольно высокие. Песчаная почва, красивый сухой бор. Но скоро опять уткнулись в болото. Пришлось поворачивать направо.

Виктор рассердился:

- Так мы обойдем вокруг и снова придем на старое место. Сбрасывай штаны! Чего бы это ни стоило, мы должны вырваться отсюда. С этой стороны озера нет, тут только болото. Давай попытаемся!

Они отважно ринулись вперед. Надо отдать справедливость нашим путешественникам: оба показали себя настоящими героями. Пробирались сквозь кусты, прыгали с кочки на кочку, вязли в трясине и тут же помогали друг другу выбраться до тех пор, пока… снова не увидели озеро.

- Значит… мы на острове? - пробормотал Виктор.

- Пока неизвестно, - сказал Мирон. - Во-первых, мы не знаем еще четвертой стороны, во-вторых, видишь, из воды торчат кусты и даже деревья. Следовательно, это только паводок. Пойдем-ка быстрее назад, чтобы успеть до вечера осмотреть последнюю сторону.

Положение было незавидное, а тут еще обиднее стало: столько усилий затратили - и все зря. Друзья прошли уже немалый путь, и вот - надо возвращаться.

Выбравшись на сухое место, они тут же, не задерживаясь, направились на север. На этот раз не потеряли много времени: сразу убедились, что выбраться нельзя. Далеко впереди блестело озеро, а между ним и берегом, как и на той стороне острова, километра на два - на три раскинулось болото.

Когда наступил вечер, приятели стояли возле того самого дерева, под которым нашли пристанище.

- Ну, что ты скажешь на все это? - обратился Виктор к Мирону.

- Скажу, что у нас положение в тысячу раз лучшее, чем у тех, кто попал на пустынный и безлюдный остров среди океана. А мы не раз завидовали им, читая об этом в книгах.

- Спасибо тебе на добром слове.

- А разве не правда? Нам придется просидеть здесь неделю или две, пока спадет вода. А у тех и такой надежды не было.

- Ничего себе - неделю или две. Как же мы проживем это время не евши?

- Н-ну, это будет зависеть от нас самих.

- Может, кто-нибудь случайно заедет сюда?

- Лучше на это не надеяться. С каждым днем озеро будет отодвигаться все дальше от нас, а на его месте останется болото, через которое никто не полезет.

- Чего доброго за это время ноги протянем от голода. Я и сейчас едва стою на ногах.

- Ну, если придется умирать от голода, можно не только сырого зайца, но и сову съесть. От мяса, хоть и сырого, люди не умирают.

Спокойные рассуждения Мирона несколько успокоили Виктора. Теперь хоть они знают, что их ожидает и что они должны делать.

- Вот твое желание и сбылось, - усмехнулся Мирон. - Можешь теперь и огонь добывать, и жить здесь, как дикарь.