Помоги проекту - поделись книгой:
В Мелитополе «Тамара — 1» была пополнена представителями германского кадрового персонала, а так же бывшими красноармейцами — грузинами, завербованными в лагерях военнопленных. В конце ноября 1941, взвод прибыл в Мариуполь, где в связи со стабилизацией фронта зазимовал. К декабрю 1941, командир «Тамара — 1» унтер-офицер Э. Германн, был произведен в чин фельдфебеля.
После прохождения личным составом курсов специальной подготовки в Германии в составе учебного центра полка «Бранденбург-800», а затем Румынии (горнострелковая подготовка), в конце ноября — начале декабря 1941, около двадцати входящих в группу «Тамара-2» добровольцев-эмигрантов было направлено в Крым, в Симферополь, для зачисления в дислоцированную в окрестностях города 6-ю роту второго батальона полка особого назначения «Бранденбург-800».
О боевых действиях «Тамары» во втором штурме Севастополя (17–31 декабря 1941) и в Евпатории в начале января 1942 уже упоминалось выше.
После уничтожения евпаторийского десанта, бойцы группы «Тамара-2» в течение января — февраля 1942, несли охрану морского побережья в районе Евпатория.
Март и апрель 1942, добровольцы пробыли в Симферополе, а затем, в составе 6-й роты второго батальона полка «Бранденбург-800», были направлены на Керченский фронт в село Субаш, (окрестности города Старый Крым), после чего приняли участие в боях 11-й немецкой армии по разгрому Крымского фронта в период 8 — 20 мая 1942 года.
Это участие было весьма ценным для германского командования, поскольку грузины — красноармейцы составляли около четверти личного состава войск Крымского фронта.
Часть 6. Участие немецкого спецназа в третьем штурме Севастополя 7 июня — 4 июля 1942
Отдельным вопросом остории боев третьего штурма Севастополя немецкими войсками в июне — начале июля 1942 года является широкое использование против защитников Севастополя в последние дни его обороны, примерно с 29 июня 1942 частей специального назначения в лице уже упоминавшейся в описании боев второго штурма и евпаторийского десанта 6-й роты 2-го батальона полка «Бранденбург-800», которой в период третьего штурма Севастополя команандовал обер-лейтенант Ганс — Герхард Банзен.
Практически во всех воспоминаниях защитников Севастополя посвященных боям второго штурма сообщения о действиях вражеского спецназа или как их тогда называли — диверсантов отмечается в последнею неделю боев за город, а точнее с момента переправы главных сил немецких войск через Северную бухту и их высадке на плацдармах Корабельной стороны.
Об этом, в частности, в своих мемуарах «Севастопольский бронепоезд» писал бывший старшина группы пулеметчиков бронепоезда «Железняков» Николай Александров. Описывая бои экипажа бронепоезда в районе Троицкого тоннеля на Корабельной стороне 29–30 июня 1942 он упоминал об уничтожении там, в эти дни нескольких групп немецких солдат переодетых в красноармейскую форму.
Но особенно часто о подобных эпизодах сообщается в мемуарах защитников города посвященных последним дням его обороны на мысе Херсонес в первой декаде июля 1942 года. По их словам, начиная с 30 июня 1942, противник резко усилил заброску в тылы войск Севастопольского оборонительного района различных групп диверсантов.
Пользуясь тем, что в этот период исчезла сплошная линия фронта, вражеские разведгруппы на мотоциклах, а также пешие группы диверсанты просачивались в тыл, вступали в стычки с тыловыми подразделениями и отдельными группами бойцов, повреждали линии связи, вели разведку, захватывали «языков».
Как свидетельствуют участники последних боев, переодеваясь в красноармейскую или краснофлотскую форму, немецкие диверсанты, и входившие в состав их подразделений предатели старались стрельбой посеять панику в ночное время в районе 35-й береговой батареи и побережья Херсонесского полуострова при приходе катеров для эвакуации, пользуясь тем, что там были во множестве неорганизованные воины. Имелись случаи, когда немецкие лазутчики в нашей форме разносили отравленную воду. По большей части их вскоре разоблачали и уничтожали.
Вот, что например, по этому поводу, в дальнейшем писал командир 161-го стрелкового полка полковник Л. А. Гапеев: «Полк занимал оборону от Молочной фермы до Черного моря. В тылу 1-го батальона у Горбатого моста, проникшая в ночь на 1 июля диверсионная группа фашистов расстреляла поодиночке спавших в кабинах шоферов, стоявшей у моста колонны автомашин. Находившийся в концевой автомашине командир застрелил одного диверсанта, остальные двое скрылись».
Один из бойцов — парашютистов из «Группы особого назначения ЧФ» Н. Монастырский, позднее отмечал, что 1 и 2 июля 1942, на Херсонесском аэродроме они вылавливали немецких диверсантов в форме матросов, которые подбивали одиночных бойцов стрелять по нашим самолетам, жечь боезапас, когда каждый патрон был на счету.
Другой боец этой группы старший сержант В.Гурин в своих послевоенных воспоминаниях написал, что после подрыва в ночь с 1 на 2 июля 1942, 35-й береговой батареи группы немцев на шлюпках и катерах высадились на мысе с целью пленить командный состав. Немцы были переодеты в красноармейскую форму и сумели просочиться в район 35-й батареи, при этом внесли панику среди находящихся там бойцов. Всю ночь шел бой парашютистов из «Группы особого назначения» со своими немецкими «коллегами» и последующее вылавливание вражеских диверсантов, а утром после рассвета они стали хорошо заметны по своим выхоленным, гладко выбритым и сытым лицам и наглым уверенным взглядам, в результате чего их быстро обнаруживали и вскоре полностью ликвидированы. Их шлюпки и катера захватили счастливчики из числа бойцов, находившихся поблизости на берегу, которые затем их использовали для попытки самостоятельной эвакуации морем.
Об активных действиях немецкого спецназа в боях за Севастополь в последние дни его обороны свидетельствует и тот факт, что 9 июля 1942, обер-лейтенант Ганс-Герхард Банзен, командир 6-й роты 2-го батальона полка особого назначения «Бранденбург-800», являвшийся к тому времени кавалером Рыцарских Крестов 1 и 2 — гоI классов, был награжден высшей военной наградой нацисткой Германии — Золотым Германским Крестом и стал одним из семи солдат и офицеров полка «Бранденбург», удостоенных этой награды за весь период Второй Мировой войны.
Часть 7. Крым в июле — августе 1942, как плацдарм для действий немецкого спецназа в ходе начала боев за Северный Кавказ и появление на его территории подразделения немецкого морского спецназа
Весной 1942 года, после оценки первых результатов кампаний на Восточном и Западном фронтах, в период 1939–1941 годов, руководству «Абвера» стало ясно, что дальнейшее боевое применение 800-го полка спецназа «Бранденбург» невозможно без овладения водной стихией.
Для этого требовалось создать новое подготовленное и оснащенное подразделение. Ключевым требованием, которое предъявлял адмирал Канарис к такому подразделению, была полная автономность действий, способность осуществлять различные разведывательно-диверсионные операции на акваториях без привлечения дополнительных сил и средств.
Ранее подразделениям «Бранденбурга» приходилось «брать в аренду» штурмовые лодки и другое подобное снаряжение либо уговорами, либо попросту реквизируя — у пехоты или флотских частей.
К формированию и подготовке нового морского подразделения командование «Бранденбурга» приступило в феврале 1942 года.
Учитывая специфику задач, формирование и подготовку отдельной морской роты специального назначения было решено осуществлять на борту принадлежавшего военно — морским силам учебного парусного корабля «Горх Фок» (Gorch Fock), приписанного к военно-морской базе Свинемюнде.
В начале лета 1942 года в городе Свинемюнде (ныне город Свиноустье в Республике Польша) была сформирована первая в Германии часть морского спецназа, получившая название «Береговая егерская рота». В целях маскировки, так же часто использовалось название «Легкая саперная рота «Бранденбург» («Leichte Pionierkompanie Brandenburg»).
Костяк этого морского спецназа Абвера, составляли кадровые военнослужащие полка «Бранденбург». Остальной личный состав — откомандирован из других подразделений Абвера, а также добровольцы из числа военнослужащих германской армии и флота (водители штурмовых катеров) и так называемых «легионеров», то есть предателей, являвшихся уроженцами кавказских и прибалтийских республик Советского Союза.
Материальная часть роты включала обычные парусно — весельные шлюпки, надувные лодки и легкие штурмовые катера «Тип 39». Впоследствии созданный на базе роты батальон, дислоцировавшийся в городе Лангенарген на берегу Боденского озера, получил на вооружение десантно-штурмовые катера «Тип 41» и «Тип 42», моторные лодки и мини-яхты, катера — брандеры «Линзе» и другие плавучие средства.
Помощь в подготовке личного состава и организации учебного процесса, а также в проведении учений по отработке действий по высадке с указанных плавсредств на различные по характеру участки побережья оказывали специалисты германских военно — морских сил, в частности — военнослужащие 2-го учебного инженерного батальона, дислоцировавшегося в пригороде Штеттина (ныне — польский Щецин). В распоряжение Абвера была временно откомандирована группа из учебного взвода «L» данного батальона, расквартированного в районе населнного пункта Дифенова (река Одер).
Учебные десантные операции проводились личным составом «морской роты» в районе между поселками Зебад — Банзин и Зебад — Херингсдорф в земле Мекленбург, на побережье Балтийского моря.
После завершения подготовки и окончательного завершения боевого слаживания 1-й взвод роты под командованием обер — лейтенанта Кульмана был по железной дороге переброшен из Свинемюнде в Бриндизи (Италия), где ему предстояло подготовиться к проведению на территории Северной Африки спецопераций, в интересах германского экспедиционного корпуса «Африка», под командованием генерала Роммеля..
Другие же два взвода — 2-й под командованием обер — лейтенанта Кригсхайма и 3-й взвод обер — лейтенанта доктора Вагнера — были переброшены на Черное море в окрестности города Николаев. Руководство данной оперативной группой взял на себя командир роты гауптман Хорльбек. Последнего на посту командира подразделения в том же году сменил обер — лейтенант Кригсхайм, в 1943–1945 годах им командовал риттмейстер (ротмистр или капитан в кавалерии вермахта) Хельмут фон Ляйпциг.
Для подготовки этой операции силы немецкого спецназа в Крыму были усилены недавно созданным к тому времени морским спецназом.
Этот немецкий морской спецназ к концу лета 1942 года был представлен в Крыму, так называемой «Морской штурмовой ротой» под командованием капитана Хорльбека, в составе своих 2-го (командир — обер — лейтенант Кригсхайм) и 3-го (обер — лейтенант доктор Вагнер) взводов. Первый взвод этой роты действовал в это время на побережье Северной Африки.
Эта рота немецкого морского спецназа, прибыла в Крым вскоре после падения Севастополя из Николаева, и разместилась в окрестностях Керчи в деревне Мама Татарская (ныне территория поселка Курортное).
Перед подробным описанием боевых действий этой новой части немецкого спецназа в Крыму необходимо кратко остановится на истории ее создания.
Часть 8. Участие подразделений немецкого спецназа, находившихся в Крыму в морской десантной операции на Северный Кавказ в начале сентября 1942 года
В конце июля 1942, в находящейся в Крыму группировке немецких войск, созданной на базе 42-го армейского корпуса, ранее входившего в состав 11-й армии, перебрасываемой к этому времени под Ленинград, началась подготовка к форсированию Керченского пролива с целью проведения десантной операции на Таманский полуостров. Операция получила кодовое наименование «Блюхер — 2».
Замысел этой опреции был следующим. В ней принимали участие все основные силы армейской группы «Крым» (бывший 42-й армейский корпус 11-й армии) в составе 46-й немецкой пехотной дивизии, двух румынских дивизий (3-й горнострелковой и 19-й пехотной). Операцией предусматривалась переправа на Таманский полуостров основных сил 46-й пехотной дивизии на участке Кучугуры — мыс Литвина — побережье в районе кордона Ильича, а в качестве направления вспомогательного десанта был выбран участок Коса Тузла — Синяя балка, где планировалось высадить 19-ю румынскую пехотную дивизию. 3 — я румынская горнострелковая дивизия находилась в резерве. Одновременно с этим в районе мыса Железный Рог имитацию высадки десанта проводила группа немецких торпедных катеров.
Для переправы через Керченский пролив были задействованы 16 морских десантных паромов — катамаранов типа «Зибель», 17 морских десантных барж, 10 небольших транспортных и рыбацких судов, захваченных ранее в Керчи и ее окрестностях в мае 1942 в ходе разгрома Крымского фронта. Кроме них, несомненно использовалось и большое количество рыбацких лодок, а так же штатные переправочные средства дивизий и понтонный парк 42-го армейского корпуса.
Согласно плану операции действия спецназа должны были быть следующими: сухопутный спецназ в лице уже не раз здесь упомянутой 6-й роты полка «Бранденбург» шел первой волной десанта на направлении главного удара, где высаживалась 46 — я немецкая пехотная дивизия, «Морская штурмовая рота» должна была обеспечить успешную высадку 19-й румынской пехотной дивизии на направлении вспомогательного удара в районе острова Тузла.
Положение советских войск на Таманском полуострове и планы их оборонительных действий были следующими. До 11 августа 1942, задача отражения возможной высадки врага возлагалась на Керченскую военно — морскую базу, которая во взаимодействии с силами 47-й армии должна была не допустить форсирования немецко — румынскими войсками Керченского пролива и выброски воздушного десанта на побережье Таманского полуострова в пределах границ базы.
С отходом 11 августа 1942, 47-й армии на новороссийское направление, эта задача целиком легла на силы Керченской военно-морской базы, которая располагала в это время 305, 322 и 328-м отдельными батальонами морской пехоты, несколькими частями специального назначения, 140 — м отдельным артиллерийским дивизионом и 65 — м зенитно — артиллерийским полком.
Всего на Таманском полуострове в составе советских войск на тот момент насчитывалось около 5700 человек, 19 орудий стационарной береговой артиллерии калибром от 203 до 75 мм, четыре 152-мм орудия подвижной артиллерии и 28 зенитных пушек. Охрана водного района базы состояла из плавучей батареи (три 100 — мм и два 45 — мм орудия), 6 катеров типа «малый охотник», 5 тральщиков и нескольких вооруженных рыболовных судов.
Таманский полуостров с выходом противника у города Анапы к морю оказался отрезанным от Новороссийского оборонительного района. Тем не менее, Керченская военно-морская база с 17 августа вошла в состав этого района в качестве его седьмого сектора.
Командир Керченской военно — морской базы, ставший теперь командиром этого 7 —го сектора Новороссийского оборонительного района, организовал три боевых участка: Северный (коса Чушка и Пересыпь), который оборонялся силами одного из батальонов морской пехоты с приданными ему 6 зенитными орудиями, а так же поддерживаемый огнем трех береговых батарей (5 130-мм и 4 152-мм орудия); Восточный (гора Гирляная, посёлок Возрождение, лиман Соленый, курган Шаповаловка), оборонявшийся батальоном морской пехоты с приданными ему двумя 76-мм и двумя 45-мм орудиями, установленными на автомашинах и Южный боевой участок (коса Тузла, станица Благовещенская), который обороняли 17 — я пулеметная рота и отдельные подразделения Керченской военно-морской базы, здесь так же действовали три стационарные береговые батареи с орудиями калибром 203, 130 и 75 мм.
Штаб Керченской военно-морской базы разработал наставление по действиям на случай прорыва противника на Таманский полуостров, предусматривавшее организацию круговой обороны и взаимодействие сил боевых участков при наиболее возможных вариантах обстановки. При этом батареи береговой артиллерии должны были служить костяком обороны при прорыве противника, ставшим к 20 августа 1942, после захвата им станиц Крымская и Абинская, еще более вероятным. Отход 47-й армии с полуострова усиливал угрозу вторжения врага на таманское побережье через пролив.
Здесь необходимо пояснить, что до 1925 года — Тузла была, не островом, а Тузлинской косой — непосредственно, примыкавшей к Таманскому полуострову, но, в 1925 году небольшой канал, прорытый рыбаками для сокращения пути был размыт во время сильного шторма, в результате чего, и появился в Керченском проливе — остров Тузла, длиной около шести с половиной километров и средней шириной около 500 метров.
Согласно немецкому плану проведения вспомогательного десанта в ночь с 1 на 2 сентября 1942 года два взвода морской» роты должны были провести одновременно три специальные операции: уничтожить советские наблюдательные посты на мысе Пеклы — между населенными пунктами Пересыпь и Кучугуры на Таманском полуострове, захватить остров Тузла, который оборонял взвод советской морской пехоты численностью около 70 человек и уничтожить советский передовой наблюдательный пост Службы наблюдения и связи (СНиС) Черноморског флота, находившийся на полузатонувшем в Керченском проливе в двух милях севернее косы Тузла пароходе «Горняк».
В чем заключался план действий 6-й роты «Бранденбурга» по обеспечению главного удара немецкого десанта узнать уже вряд ли удастся. Причина — в гибели этой роты, почти в полном составе за сутки до начала операции «Блюхер — 2», в результате массированного удара авиации Черноморского флота по десантному парому — катамарану SF-119 (типа «Зибель»), на котором она была размещена перед началом высадки.
Очевидно, что командование авиации Черноморского флота было заранее сориентировано разведкой о важности данной цели, поскольку на находившийся в Азовском море в 30 километрах от мыса Казантип одиночный десантный паром были брошены чересчур уж крупные силы авиации. По реальным штатам тогдашней советской авиации — это был почти бомбардировочный авиаполк. В результате, в ночь с 30 на 31августа 1942 в результате массированного бомбового удара 11 советских бомбардировщиков (7 — типа «ДБ-3» и 4 — типа «СБ»), десантный паром SF-119 затонул на глубине 4 метров, примерно в 30 километрах от мыса Казантип, несмотря на ураганный огонь своей многочисленной зенитной автоматической артиллерии.
Спустя более полувека после этих событий, в начале 90 — х годов 20-го века изуродованный бомбами корпус этого десантного парома был обнаружен водолазами из 823-й Аварийно — спасательной группы Поисково — спасательной службы Черноморского флота. При осмотре флотскими водолазами внутренних помещений парома было найдено очень большое количество остатков оружия, боеприпасов, полевых радиостанций и палаток.
Спустя несколько лет, затонувший корабль исследовали крымские аквалангисты. Вот как это описал увиденное и свои впечатления аквалангист Петр Шишкин: «Когда осмотрели корабль — были просто поражены. Он имел мощное вооружение: четыре четырехствольные зенитные установки типа «Эрликон», полуавтоматическое 37-мм орудие. Палуба, борта буквально засыпаны гильзами. Стволы зенитных автоматов развернуты в сторону берега. Обладал «Зибель» и высокой живучестью — девять водонепроницаемых отсеков. Произвели его дальнейший осмотр. В последний поход фашисты вышли с большим количеством боеприпасов, оружия и снаряжения. Снаряды тщательно упакованы. Некоторые даже в алюминиевых цилиндрах с кремальерой. Обнаружили также много палаток, радиостанций, на которых сохранились таблички с маркой «Телефункен». На борту нашли немало консервов, в том числе саморазогревающихся, предназначенных для горных стрелков. Тяжелое оружие было размещено и на палубе. Несколько минометов, орудие, которое придавило люк. Обратили внимание на то, что все рукоятки поставлены на открытие. Заглянули внутрь. Тут же поднялась ржавая муть, которую с трудом пробивали фонари. Скелеты давно рассыпались. Лучше сохранилось оружие и снаряжение. Высокая мягкая кожаная обувь с оковкой. Карабин. На ремнях остались ножны с кинжалами, на которых можно прочитать: «Все для Германии». Большой пистолет. Видимо, один из погибших был старшим по званию. По сохранившейся эмблеме установили, что эти немецкие солдаты принадлежали к элитной части — диверсионному десантному полку «Бранденбург». Рядом с затонувшим кораблем были обнаружены не сработавшие авиабомбы. Сбрасывали их с малой высоты, и вертушки предохранителей, зачастую не успевали скрутиться и поставить взрыватели бомб на боевой взвод. Катамаран неосмотрительно зашел на мелководье, где был стеснен в возможности, маневрировать, вследствие чего получил множество повреждений и затонул».
Вот это одно только наблюдение о том, что авиационный удар по данному десантному парому наносился советскими бомбардировщиками с предельно малой высоты, что взрыватели их бомб зачастую не успевали встать на боевой взвод говорит о том значении, которое придавалось советским командованием максимально гарантированному поражению данной цели, тем более с учетом того, что многочисленная мало и среднекалиберная автоматическая зенитная артиллерия паромов данного типа была именно особенно эффективна для поражения воздушных целей на малых высотах.
То есть такие маломаневренные, лишенные возможности пикировать бомбардировщики, как принимавшие участие в налете типы «ДБ -3» и «СБ», бросались в большом количестве в самоубийственные атаки, только ради поражения одного десантного корабля. Значит, были для этого, какие — то очень уж веские соображения, которые оправдывали их неминуемые в этом случае огромные потери.
Вернемся теперь к действиям немецкого морского спецназа в операции «Блюхер — 2» в керченском проливе и его боевых столкновений с «коллегами» из морского спецназа Черноморского флота, в лице разведывательного отряда Керченской военно — морской базы.
Об одном из самых первых таких боев между советскими и немецкими морскими спецназовцами в Керченском проливе поведал в своих послевоенных мемуарах «По тылам врага» — М.: Воениздат, 1961, в главе «В Керченском проливе», командир одного из взводов разведотряда Керченской военно — морской базы мичман Ф. Ф. Волончук.
Согласно приводимым им данным вечером 1 августа 1942 года в 21 час из поселка Тамань группа из десяти бойцов разведывательного отряда Керченской военно — морской базы, под руководством сержанта Александра Морозова на катере МО — 066 отправились к побережью у бочарного завода близ Керчи, с целью выявления плавсредств противника, его оборонительных сооружений, огневых точек и по возможности захвата «языка».
По плану операции разведгруппа сержанта Морозова должна была сначала высадится с катера на полузатонувший в Керченском проливе пароход «Черноморец». Затем на нем она пересаживалась в шлюпку и уже на ней переправлялась на берег.
При подходе к побережью шлюпку с разведчиками осветил немецкий прожектор и по ней был открыт пушечно — минометный огонь. Шлюпка затонула, и при этом были убиты разведчики старшина 2-й статьи Пушкарев и сержант Лысенко. Благодаря спасательным жилетам восемь уцелевших разведчиков могли держаться на воде и стали возвращаться вплавь к «Черноморцу».
К пароходу доплыли шесть человек во главе с Морозовым, старшина 1-й статьи Николаенко и старшина 2-й статьи Нестеренко сбились с пути и поплыли к косе Тузла, по пути раненый Николаенко умер и только Нестеренко доплыл до Тузлы, где он вскоре вышел в расположение своих войск.
Вскоре после прибытия на «Черноморец» сержант Морозов направился вплавь к косе Тузла, что бы оттуда вызвать катер для эвакуации оставшихся в живых разведчиков с «Черноморца». Ему удалось добраться утром 2 августа 1942, до Тузлы, откуда его затем доставили в расположение отряда.
А тем временем на самом «Черноморце» после ухода с него Морозова обстановка резко обострилась. Вечером 2 августа 1942, когда стало уже немного темнеть, со стороны Керчи показались два немецких катера, направлявшихся прямо к «Черноморцу». Понимая, что высадившись на транспорт противник обнаружит их группу, тяжелораненые и неспособные к дальнейшему передвижению вплавь краснофлотцы Дженчулашвили и Несмиянов предложили, чтобы двое других разведчиков, оставив им свои автоматы и боеприпасы, попытались вплавь добраться до косы Тузла, а они примут бой и отвлекут от них врага… Корякин и Мешакин сначала не соглашались, но Дженчулашвили и Несмиянов настояли на своем. Вскоре, после того как Корякин и Мешакин отправились вплавь на Тузлу на «Черноморце» началась ожесточенная перестрелка. Там, их, оставшиеся товарищи приняли свой последний бой.
В течении дня 2 августа 1942, командир разведотряда батальонный комиссар Коптелов сформировал группу, которая в ночь со 2 на 3 августа должна была добраться до «Черноморца» и снять оттуда, остававшихся там разведчиков.
Эта группа должна была быть небольшой, чтобы, пересев с катера в маленькую шлюпку, выполнить поставленную перед ней задачу, не привлекая внимания настороженного противника. Поэтому, группа состояла из троих человек во главе с краснофлотцем Клижовым. Среди них был так же и старшина 2-й статьи Нестеренко. Около 22 часов 2 августа катер с тремя разведчиками во главе с краснофлотцем Клижовым вышел в море.
Катер возвратился около восьми часов утра 3 августа и снова с нерадостной вестью. Спустя некоторое время после того, как группа Клижова, пересев вшлюпку, отошла от корабля и, по расчетам, должна была уже подходить к «Черноморцу», там послышалась яростная автоматная и пулеметная стрельба. Сразу же на берегу вспыхнули вражеские прожекторы. Катер до рассвета ждал возвращения шлюпки с Клижовым и его товарищами, но напрасно.
Ситуация с группой Клижова в районе «Черноморца» была следующей: около 23 часов 2 августа их шлюпка, подошла к транспорту на котором совсем недавно в неравном бою погибли их товарищи, с его борта Клижов и его товарищи, услышали, оклик на ломаном русском языке: «Кто идет?». Одновременно с этим, из — за транспорта вышел катер, который в данной обстановке мог быть только немецким.
Убедившись, что боя не миновать, разведчики подпустили врагов почти вплотную и дружно ударили из автоматов. С катера послышались стоны, крики. В течение нескольких секунд его палуба была очищена: но по шлюпке с катера вдруг застрочил пулемет. Старшина 2-й статьи Нестеренко приказал прыгать в воду, а сам чуть — чуть задержался и был убит.
Находясь в воде, и положив автомат на борт шлюпки, Клижов выпустил меткую очередь по корме катера, где находился пулемет. Пулемет замолчал. После этого оставшиеся в живых гитлеровцы посчитали за лучшее убраться восвояси, и, прибавив ход, вражеский катер удалился в сторону берега.
После этого Клижов и второй разведчик, выйдя победителями в этом неравном бою, снова забрались в тузик, подняли в него зацепившийся за уключину труп Нестеренко и, так как в шлюпку через пулевые пробоины быстро набиралась вода, пошли не к условленному месту встречи с «малым охотником», а в сторону другого полузатопленного парохода — «Горняк», где и переждали весь следующий световой день.
В ночь с 3 на 4 августа 1942, новая разведгруппа группа на катере, осматривая полузатопленные пароходы в поисках своих товарищей, сняла с «Горняка» матроса Клижова и с ним еще одного разведчика, а так же труп старшины 2-й статьи Нестеренко.
О следующем боевом столкновении немецкого спецназа с флотскими разведчиками сообщают в своих мемуарах «Пролив в огне» — М.: Воениздат, 1984, участники боев
За таманский полуостров Валериан Андреевич Мартынов и Сергей Филиппович Спахов
По их данным: «21 августа 1942 противник впервые за весь период таманской обороны предпринял попытку высадить диверсионный десант на косу Тузла. В предутренних сумерках гитлеровцы подошли близко к берегу на двух сейнерах, но были своевременно обнаружены постом Службы наблюдения и связи и отбиты сторожевым охранением при поддержке 76-миллиметровой батареи, расположенной на самой Тузле. После этого случая была усилена бдительность на постах СНИС и в передовом охранении».
Со стороны противника подробные, но крайне недостоверные сведения о боевых действиях немецкого морского спецназа в Керченском проливе и на таманском полуострове, приводятся в уже упоминавшейся здесь книге Франца Куровски «The Brandenburger Commandos: Germany’s Elite Warrior Spies in WWII».
К сожалению, в этой своей книге немецкий историк, то ли уж чересчур уж полагался на искренность и объективность в воспоминаниях своих соотечественников — диверсантов, то ли сознательно писал не исторический труд, а военно — пропагандисткую агитку, в духе ушедшего к тому времени в мир иной имперского министра пропаганды доктора Геббельса.
И так, согласно Куровски, в ходе начала десантной операции на Таманский полуостров, в ночь с 1 на 2 сентября 1942, первая морская штурмовая группа в составе шести спецназовцев достигла своей цели — мыса Пеклы — незамеченной, но вскоре диверсанты напоролись на часового. По донесениям командира группы, часовой успел их заметить, но применить оружие или дать иной сигнал не успел. Один из диверсантов сразил его очередью из пистолета-пулемета. Эта стрельба демаскировало диверсионную группу, но немцы стремительным броском достигли поста СНиС и забросали гранатами окопы, а блиндаж взорвали при помощи заброшенного через вход ранцевого заряда.
Такие заряды часто применялся во Второй мировой войне и состоял из заряда динамита (или другого ВВ), упакованного в ранец или сумку, и активационного механизма (взрывателя). Использовались как самодельные, так и заводские устройства, которые предназначены преимущественно для разрушения тяжелых или хорошо защищенных стационарных целей, таких как железнодорожное полотно, различные препятствия, блокгаузы, бункеры, пещеры, мосты и даже бронетехника и танки противника.
Вскоре после этого по данным Куровски немецким диверсантам, используя фактор внезапности, удалось полностью захватить пост СНиС. Вторая лодка с «бранденбуржцами» так же незаметно подошла к борту «Горняка», два спецназовца, как пишет Франц Куровски быстро сняли часового и взяли под контроль верхнюю палубу судна. После чего на пароход поднялись остальные диверсанты и в считанные минуты уничтожили весь состав поста во главе с командиром — лейтенантом и политруком.
Ну, что можно сказать по поводу данного пассажа. Одно только, упоминание среди личного состава поста наблюдения — политрука, уже вызывает основательные подозрения в какой — либо достоверности изложенной автором версии данных событий со стороны немецкого морского спецназа, поскольку, как известно, эта должность имела место быть в подразделении начиная с ротного уровня. Ну, а целая рота в качестве флотского наблюдательного поста — это нечто из разряда «дас ис фантастиш».
Видно штампы геббельсовской пропаганды настолько въелись в немецкие головы за годы Второй Мировой войны, что советский офицер без маячащего за его спиной комиссара с наганом для них образ абсолютно немыслимый.
Советские очевидцы и участники данного эпизода боев на Черном и Азовском морях в 1942 году дают, скажем так, несколько иную и гораздо более реальную версию этих событий.
Вот как это эпизод с боем немецкого морского спецназа за пароход «Горняк» описан в книге Иосифа Даниловича Кирина «Черноморский флот в битве за Кавказ», вышедшей в Москве в Воениздате в 1958 году: «Высадка началась около 3 часов (ночи — примечание) с трех катеров и десятка шлюпок на затонувшее в Керченском проливе в двух милях севернее Тузла судно «Горняк». Личный состав находившегося на судне поста СНиС (восемь матросов) под командованием старшины 2-й статьи Иванова смело вступил в неравный бой с гитлеровцами и сбросил их с судна. На помощь морякам вышли из Сенной два сторожевых катера. Оставив на «Горняке» четырех убитых, фашисты отошли. После боя был снят с «Горняка» и пост СНиС».
Теперь о действиях немецкого морского спецназа по захвату Тузлы. Согласно Куровски данная задача была наиболее сложной. Поэтому для ее решения выделили самый многочисленный отряд, личный состав которого посадили на три шлюпки. Первая шлюпка подошла к берегу незамеченной, но диверсанты неожиданно попали в густые прибрежные заросли. С трудом пробившись через них, группа оказалась в непосредственной близости — примерно в 50 метрах — от поста СНиС или опорного пункта (точного описания так и не нашлось).
Высадившись на берег, диверсанты должны были незаметно подойти почти вплотную к объекту атаки — приземистому ДЗОТу и ожидать сигнальной ракеты. Ее должны были дать бойцы с другой шлюпки, местом высадки для которой был выбран участок на фланге. По замыслу разработчиков операции сигнальная ракета должна была отвлечь внимание часовых. Это обеспечивало возможность другим группам внезапно атаковать свои цели. Последняя группа диверсантов высаживалась на противоположном фланге, на расстоянии примерно 600 метров от центральной группы.
Впрочем, тщательно разработанный немецкими специалистами план дал осечку уже в самом начале операции. Пока готовился общий для всех сигнал атаки, в центре послышалась очередь из пулемета «Максима». А через мгновение в ответ ударили немецкие пистолеты — пулеметы.
Практически одновременно из соседнего блиндажа начали выбегать советские солдаты. Диверсионная группа находилась на открытом месте, и возникла реальная угроза ее обнаружения. Командир группы, решив использовать фактор внезапности, приказал атаковать и первым открыл огонь. Дав несколько очередей, «бранденбуржцы» забросали траншею и блиндаж гранатами. Не обошлось и без потерь: как пишет в своей книге, переизданной в 2005 году, все тот же Франц Куровски, один из немецких спецназовцев получил в спину пулю из нагана (в книге можно прочесть, что это был политрук (чем дальше тем страшнее, теперь политрук с наганом за спиной не только у каждого светского офицера, но и у каждого красноармейца и краснофлотца). В первой группе двое спецназовцев получили ранения еще до того, как шлюпка причалила к берегу. Вместе с тем диверсантам удалось решить основную задачу — захватить Тузлу.
Советская историография события данного боевого эпизода излагает данный боевой эпизод даже на внешний вид, гораздо достоверно и объективно без столь любимых ветеранами немецкого спецназа геббельсовских закидонов.
В книге Иосифа Даниловича Кирина «Черноморский флот в битве за Кавказ» — М.: Воениздат,1958, по этому поводу сообщается следующее: «Противник начал переправу через пролив в ночь на 2 сентября 1942. Подход вражеских десантных средств был обнаружен постом наблюдения и связи, расположенным у мыса Пеклы (западнее Кучугуры). Одна из 130-мм береговых батарей северного боевого участка открыла огонь по противнику, освещенному прожекторами. Вражеские высадочные средства двигались через пролив неорганизованно, некоторые группы перемешались и потеряли ориентировку. Однако малая ширина северной части пролива, отсутствие сухопутных частей обороны на участках высадки (за исключением личного состава береговых батарей и постов наблюдения и связи) и подавляющее превосходство в силах благоприятствовали противнику. Высадившись на побережье северного боевого участка, он начал наступать в глубину полуострова. На восточном боевом участке обороны все атаки высадившихся румынских частей были отражены 305-м батальоном морской пехоты, поддержанным артиллерийским огнем канонерских лодок. Однако многократное превосходство противника в силах и необходимость ведения оборонительных действий в условиях изоляции делали дальнейшую борьбу безнадежной. Поэтому в течение 3 и 4 сентября 1942 части Керченской военно — морской базы, оборонявшие побережье Таманского полуострова, были эвакуированы».
В уже упоминавшейся здесь книге «Пролив в огне» — М.: Воениздат, 1984, участников боев за Таманский полуостров Валериана Андреевич Мартынова и Сергея Филипповича Спахова, об этом говорится так: «В ночь на 2 сентября 1942 года, начиная с 3 часов и до 9 часов утра, противник одновременно высадил десант на побережье Таманского полуострова в таких пунктах: мыс Литвин, поселок Кучугуры (в северной части полуострова), коса Тузла и пост СНИС на затонувшем судне «Горняк», поблизости от Тузлы. Высадившийся в южной части косы Тузла противник был остановлен взводом морской пехоты и огнем 9-й противокатерной батареи. На затонувшем судне «Горняк» С 332-й пост СНИС из восьми краснофлотцев отбил атаку двух вражеских десантных катеров. В ночь на 3 сентября 1942, краснофлотцы были сняты с судна катерами ОВР».
Что касается дальнейшей судьбы, переправившегося в конце — концов на Таманский полуостров, немецкого морского спецназа, то он затем двинулся в глубь полуострова вместе с румынами, и в районе города Тамань соединились с основными силами немецких войск. Из документов, попавших в руки наших союзников по окончании войны, стало известно, что немецкое командование высоко оценило действия «Морской роты» полка «Бранденбург» на Тамани.
Спустя три дня после окончания боев на Таманском полуострове оба участвовавших в боях взвода были переброшены обратно в Керчь. Затем командир роты получил приказ перебазироваться в Анапу, куда диверсанты прибыли 9 сентября 1942 и начали подготовку к своему участию в боях за Новороссийск.
Часть 9. Провал последней операции немецкого морского спецназа на Чёрном море
В конце августа 1942 года, используя свое превосходство, немецкие войска на Северном Кавказе предприняли наступление с целью овладения Новороссийском. В результате тяжелых и кровопролитных боев которые начались 26 августа 1942, немецко — румынским частям 17-й немецкой армии удалось 10–11 сентября 1942, занять большую часть города Новороссийск и все западное побережье Цемесской бухты.
В дальнейшем командование данной немецкой армии планировало с ходу овладеть и восточным побережьем Цемесской бухты, завершив тем самым захват Новороссийска, а затем по прибрежному шоссе начать наступление на Туапсе.
В рамках этой операции в разгар боев за Новороссийск в ночь на 10 сентября 1942, немцы попытались провести операцию с участием двух взводов роты морского спецназа.
Согласно замыслу операции морскому спецназу предстояло высадиться в 30 километрах южнее Новороссийска и захватив участок шоссе Новороссийск — Туапсе перерезать пути снабжения новороссийской группировки советских войск, содействуя тем самым армейским частям в полном взятии Новороссийска.
В ночь на 10 сентября 1942, в тыл оборонявшим Новороссийск советским войскам, с моря с устремилась флотилия штурмовых катеров, на борту которых находились два взвода немецкого морского спецназа. За катерами на буксире шли надувные лодки, груженные оружием, боеприпасами и специальным снаряжением.
Примерно в 23 часа 9 сентября группа диверсантов, которую возглавлял командир «Морской роты» гауптман Хорльбек, достигла точки поворота на маршруте и приготовилась направиться к месту высадки. Наблюдатель с головного катера доложил: «Тени по правому борту!». Гауптман поднес к глазам бинокль и увидел советский торпедный катер. Прямо за ним показался еще и низкий силуэт сторожевого катера.
Операция оказалась на грани срыва. «Пулеметчики — огонь!» — скомандовал командир «Морской роты». Как только головной катер поравнялся с противником, оба пулемета одновременно ударили по советскому катеру. Со сторожевого катера открыли ответный огонь из носовой 45 —мм пушки. Снаряд упал рядом с кормой головного немецкого катера, после чего гауптман Хорльбек принял решение немедленно поворачивать на запад. Первый взвод вышел из-под огня.
Тем временем, немецкие катера, имевшие на борту второй взвод попали под огонь крупнокалиберных пулемётов советского торпедного катера. Первая очередь прошила одну из шедших на буксире надувных лодок, в результате чего, последовал мощный взрыв, разметавший лодку и ее содержимое. В результате этого обстрела один немецкий морской спецназовец был убит и еще четверо получили ранения.
В сложившихся условиях командир роты пришёл к выводу, что фактор внезапности утрачен, в результате чего по его мнению операция сорвана. После этого он принял решение выйти из боя. Для ускорения отхода, а фактически бегства, были обрезаны канаты соединявшие надувные лодки с катерами, которые с запасами находившегося на них имущества, в результате стали трофеями советского флота.
Поделиться книгой: