Автономность

Малышка заплакала, и Мали никак не удавалось ее успокоить. Наконец, на кухню вошла молодая женщина и молча взяла у Мали Джуди. Одной рукой она прижала девочку к груди и стала укачивать, а второй взяла последнюю кружку кофе. Мали не представила женщину и даже не взглянула на нее. Джек бросила взгляд на Тризеда и подумала о том, как он отнесся к такой грубости Мали по отношению к закабаленной няне. Он взглянул на няню, когда она уходила вместе с ребенком; его губы, как обычно, изогнулись в лукавой улыбке.

– Прости, Джек, ты что-то хотела сказать?

– На самом деле возникла одна проблема. Возможно, новой партии еще долго не будет. – Джек должна была кому-то об этом рассказать, поговорить о своей вине в этой безопасной кухне, где она чувствовала запах собираемой по ингредиентам овсянки. Слова хлынули потоком. – Я продала скопированный «закьюити». И, конечно, в ходе испытаний они не отловили все побочные эффекты. И теперь мои клиенты дают «Закси» бесплатный билет на первый этап.

Клинические испытания первого этапа проводились только с одной целью: выяснить, убивает новый препарат людей или нет.

– Погоди, что? – Мали побледнела. – С этими случаями психоза связана ты? Какого черта ты продаешь это дерьмо?

– «Закси» накапливает патенты.

– Так освободи еще несколько их антивирусов или займись новыми регенераторами костного мозга. «Закьюити» никому не нужен.

– Люди хотят его принимать. Кроме того, он как бы нужен. Если конкурируешь за вакансию с теми, кто его принимает, то «закьюити» может стать гранью между работой и безработицей.

Этот довод не убедил даже саму Джек. Мали покачала головой; на ее лице отразилась смесь заботы и гнева – сложных чувств, не соответствовавших ее юному облику.

– Джек, я беспокоюсь за тебя. Эта ситуация с «закьюити»… в больнице мы видели очень тяжелые случаи. А «Закси» с тем же успехом может не арестовать, а убить тебя.

– Я знаю, но у меня есть идея. Я смогу все исправить, если докажу, что «Закси» продает препарат, вызывающий привыкание. И еще дам людям метод лечения. Обрушу всю эту продажную корпорацию.

– Ты спятила? «Закси» принадлежит половина представителей в Зоне и, наверное, в остальных экономических коалициях тоже. Да и кто тебе поверит? Ты ведь уже не ученый. Ты…

Мали неловко умолкла, а Джек уставилась на свой кофе. Как Мали собиралась ее назвать? Пират? Преступник? Торговец наркотиками? Это уже не имело значения: ее лучшая подруга сказала, что Джек не ученый, и это ранило само по себе. Для Джек наука была всем. Почти все дни она проводила в лаборатории, ковыряясь в молекулах, чтобы они приносили пользу даже самым бедным. Но, конечно, такие, как Мали, видят все иначе. Для нее Джек была не лучше лаборантки, которая клепает копии чужих лекарств.

– Я знаю, что опубликовать данные должна не я. Я солью инфу тому, кто сможет это сделать. Настоящему ученому. – В словах Джек, неожиданно для нее самой, прозвучала сильная нота горечи.

– Извини, Джек. Я не хотела. Но тебе не нужно это публиковать. Мы в больнице уже работаем над методом лечения – и наверняка не мы одни. Тебе нужно спрятаться.

– Ты не понимаешь, да? – Джек снова посмотрела на Мали. – Возможно, что из этого получится что-то действительно хорошее. «Закси» нарушила закон. Когда люди узнают об этом, это может привести к реальным переменам.

– Ты так думаешь? Или просто хочешь стать мученицей, потому что…

На этот раз Джек порадовалась привычке Мали не договаривать фразы. Пыталась ли Джек покончить с собой в наказание за то, что сделала? Возможно. Вероятно. Она не знала.

– Мали, моя жизнь – не главное. Эта история может уничтожить одну из самых продажных фармацевтических корпораций в мире. Возможно, что другого такого шанса у нас не будет.

Мали вздохнула.

– Верно. Как ты собираешься это сделать?

– Ты и так замешана в этом деле. Новая информация тебе совсем не нужна.

Джуди снова заплакала; плач был приглушенный, но вполне различимый. На лице Мали появилось выражение покорности судьбе.

– Я могу что-то еще сделать – кроме того, чтобы заплатить за сегодняшнюю партию?

– Если честно, то да.

Мали наверняка инстинктивно захочет защитить Тризеда, когда Джек расскажет ей о том, как в детстве его продали в кабалу, как она спасла его от жестокого хозяина, о том, как ему отчаянно нужна автономная работа. Пока Джек говорила, Тризед молчал; его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Мали обняла его и сказала, что наверняка найдет ему место младшего лаборанта в одной из исследовательских лабораторий. Деньги будут небольшие, но на квартиру и лапшу хватит.

– Большое вам спасибо, – наконец ответил Тризед, словно самый вежливый школьник в Азиатском Союзе. – Я думал, что еще пригожусь Джек, но ваш вариант был бы просто идеальным.

– Поехали со мной на утреннюю смену. Посуду оставь здесь, девушка уберет.

Мали исчезла в другой комнате. Перед отъездом Тризед бросил на Джек взгляд, в котором читалась то ли боль, то ли гнев. Но сейчас ей некогда было об этом беспокоиться. Он в безопасности, а это главное.

Мали уговорила Джек принять душ и вздремнуть на настоящей постели перед отъездом. Пока Джек обливалась горячей водой, няня пела Джуди песню. Этот озерный край идеально подходил для того, чтобы держать себя в чистоте: вода была в изобилии, и, следовательно, ее никогда не отключали. Через двадцать минут Джек уже крепко спала на «гостевой» кровати в доме Мали – и не видела никаких снов.

Когда лаборант из больничной лаборатории принес образцы, Мед сидела за самым дальним от приемной компьютером, поглощенная своими исследованиями. Юноша остался ждать результатов и почему-то подошел к ее столу и заглянул ей через плечо. На экране монитора была нейронная карта человека, который все время хотел красить.

– Что это? Мозг? – вдруг спросил он.

Мед еще ни с кем не обсуждала свои исследования. Никто не отвечал на ее сообщения, посвященные им, не комментировал статьи, которые она пыталась опубликовать. Ее это злило, и она решила вывалить всю информацию на нового лаборанта.

– Это один из моих пациентов – у него какой-то новый вид зависимости. Никогда еще такого не видела. Его дофаминовая система полностью изменилась всего за несколько дней. Наверное, он принял какой-то наркотик – правда, чертовски изощренный.

Лаборант долго молчал, и Мед вдруг со стыдом подумала, что он, возможно, ничего не понял из ее объяснений. Но он вдруг пошарил в карманах куртки и вытащил коробочку, украшенную изображениями Ганеши.

– Вот такой наркотик?

Мед взяла коробочку и вытряхнула из нее несколько таблеток на стол. На блестящих черных желатиновых капсулах розовым шрифтом Comic Sans были выведены слова «СЪЕШЬ МЕНЯ». Недолго думая, она бросила одну из них в спектроанализатор.

То, что она увидела на экране, заставило ее остолбенеть.

– Где ты их взял?

Он с ухмылкой оперся о стол, кокетливо выгнув бедро. У Мед мелькнула мысль о том, что многие люди назвали бы этого лаборанта прекрасным.

– Я знаю человека, который их производит, – ответил он нелепо игривым тоном. – Хочешь с ней познакомиться?

Когда дверь спальни распахнулась, Джек резко села и схватилась за нож. Часы у кровати показывали, что она проспала шесть часов.

В зоне поражения стояли Тризед и бледная, напуганная молодая женщина в медицинском халате. Женщина смотрела на блестящий, толстый розовый шрам, который начинался на шее Джек, шел посередине груди и пересекал весь живот. Джек знала, что студенты читали о таких уродствах, но редко их видели. Появление шрамов было так легко предотвратить с помощью разнообразных клеев «фрессер» для кожи.

Наконец женщина заговорила:

– Мне нужны формулы «закьюити». Немедленно.

8: Мозги

9 июля 2144 г.

Пришло время для нового эксперимента. За прошедший день Паладин узнал, что по словам «боевой бот», или «боевой робот», вместе с любыми другими, связанными с сексом, находятся петабайты вымышленных историй, но никаких фактов. Отсутствие информации лишь усиливало его желание. Может, это была его особенность робота-разведчика, созданного для сбора сведений о том.

Или, быть может, все дело было в Элиаше.

В крошечном гостиничном номере Паладин повернулся к человеку и впервые попытался завязать разговор. Этот разговор он смоделировал на основе того, что узнал от Элиаша.

– Сейчас совсем как в тот день, когда я ждал свое первое задание, – сказал Паладин.

Элиаш оторвался от карты северной части Зоны. Его мышцы напряглись: Паладин его напугал. Элиаш не ответил, и робот сделал еще одну попытку.

– Я мало что узнал об агентурной разведке. Но несколько роботов оказались в паре с людьми, и те провели с ними интенсивную подготовку.

Элиаш закивал.

– Да, тебя не всегда учат тому, что нужно. В Варшаве мне кучу всего пришлось узнавать по ходу дела – совсем как тебе сейчас, приятель.

Это было уже что-то. Паладин понял: чтобы добыть личную информацию, сначала нужно было поделиться личной информацией. Это был его шанс получить нужные сведения, превратив факты о себе в стратегически важную ложь.

– Некоторые роботы говорят, что они узнали про человеческую сексуальность. Как думаешь, боевым роботам это нужно?

К лицу Элиаша прилила кровь, а по его коже полетели электрические разряды.

– Понятия не имею. Я же не пидор.

Элиаш уже не в первый раз делал какие-то не связанные друг с другом заявления так, словно они имели отношение к делу.

Очевидно, смысл разговора станет ясен после того, как Паладин добудет дополнительную информацию из открытой сети. Робот начал искать примеры использования слова «пидор».

Но не успел Паладин проанализировать найденное, как на мобильник Элиаша пришло сообщение от Томаси. Элиаш взглянул на него и встал. Его поза свидетельствовала о том, что он уже выбросил из головы их странный разговор.

– Так, это наш последний шанс выжать данные из наших друзей из «Аркаты», – сказал он Паладину. Его руки наощупь проверили периметр – голова, пояс, плечи. Знак креста. – Идем туда и попробуем узнать, куда могла направиться Джек. Я отдам им еще одну интеллектуальную собственность, и тогда они, возможно, проболтаются насчет того, кто производит для них препараты в Федерации. А ты постарайся выжать еще что-нибудь из сети.

Он протянул руку и без необходимости коснулся закругленного панциря на плече Паладина.

– Ясно, приятель?

– Да.

Встав, робот увидел сложный рисунок электрических импульсов на макушке Элиаша. Он был похож на карту, но эта карта не давала ответов. В ней он мог прочитать только тревогу.

Томаси подъехал к гостинице на своем потрепанном мультифункциональном пикапе – одном из тех, какие предпочитали местные фермеры. Кабина легко вместила бы в себя четверых, но Паладин оказался таким громоздким, что его отправили в кузов. Оттуда он все равно видел и слышал все, что происходит в кабине, но здесь никто не попытается вовлечь его в разговор.

С новым для себя чувством – удивлением – робот понял, что это ему нравится. У Паладина появилась небольшая подборка мелких желаний – например, ехать в кузове пикапа. Они легко существовали бок о бок с критически важными для задания желаниями – такими, как предотвращение смерти Элиаша.

Он поискал в сети модели использования в речи слова «пидор», проанализировал сеть «Аркаты» на предмет появления Джек и задумался о личных предпочтениях. Его желания жить и защищать союзников – например, Элиаша – были запрограммированы в нем на глубоком уровне. Он не обнаруживал их постепенно. Но любовь к поездкам в кузове?

Такое в него не имплантировал ни один робоадмин.

Купол у них над головой сменился небом, и Паладин стал наблюдать за тем, как светлый пузырь Икалуита медленно исчезает среди скал, травы и ферм.

Когда они прибыли на солнечную ферму «Арката», у входа их встретила Рупа в состоянии полной боевой готовности. На заднем плане не звучали новости, и на подъездной дорожке стояла незнакомая машина. Томаси выглядел столь же ухоженным, как и обычно, если не считать искусно растрепанных волос, и ничего не сказал, когда они проходили мимо вооруженной до зубов Рупы.

Войдя в дом, они обнаружили, что все в нем покрыто быстро высыхающим слоем воды: спринклерная система только что полила мебель. Юссеф был гораздо более расслаблен, чем вчера. Он вытер стул, прежде чем сесть вместе с Синей Бородой и Рыжей Бородой за стол, ножки которого обвил толстый, мягкий плющ.

– Быстро вы вернулись, – сказала Синяя Борода, предлагая Элиашу другой, слегка влажный стул. Паладин встал за Элиашем и продолжил анализировать сеть и фиксировать эмоции группы за столом.

– Я понял, что мне все-таки нужно больше денег, – ответил Элиаш, тщательно контролируя свой пульс и дыхание. – Я знаю, что у вас есть деньги, а вы знаете, что у меня есть интеллектуальная собственность. Вот я и подумал, что вас заинтересует немного другое предложение.

Синяя Борода указала на коробку проектора на краю стола. Проектор начертил в воздухе черное окно.

– Рассказывай.

– У меня есть маленькая молекула, которая стоит кучу денег. В общем, это эйфорик.

Элиаш несколько раз нажал большим пальцем на запястье, и в окне появился белый вектор, рисующий молекулярную структуру. Прищурившись, Синяя Борода посмотрела на нее.

– Мне не нужно твердое вознаграждение. Я помогу вам распространять препарат, а вы дадите мне долю доходов. На этом мы все разбогатеем.

– Интересная мысль, – солгала Синяя Борода, рассеянно глядя на черное окно.

Тело Рыжей Бороды, сидевшего рядом с ней, говорило об обратном. Он был заинтригован.

– Так случилось, что у нас, возможно, есть вакансия дистрибьютора. – Рыжая Борода искоса взглянул на своего партнера.

– Местного? Или мне придется путешествовать? – Элиаш пытался выбить из них как можно больше сведений. При слове «путешествовать» оба пирата напряглись.

– Ты о чем? – Пульс Рыжей Бороды участился.

– Ну, если честно, то я не в восторге от Икалуита, – ответил Элиаш. – Он слишком напоминает мне… Лас-Вегас. – Он отчасти говорил правду, и это позволяло держать биопоказатели в норме. – Я был бы не против ненадолго вырваться из-под куполов. Ну, если на этом можно заработать, сами понимаете.

– Такие товары мы обычно производим в Касабланке, – задумчиво сказал Рыжая Борода. – И если мы этим займемся – но это очень большое «если», – то тебе придется забирать товар самому.

Синяя Борода вздохнула:

– Да, у нашего постоянного контакта, похоже, неприятности.

Вот теперь они знали, где Джек работает на территории Федерации. И, похоже, до пиратов уже дошли слухи о том, что на нее идет охота. Наверное, эти сведения заставили Элиаша потерять концентрацию: его следующая реплика показалась неуклюжей даже такому новичку в делах агентурной разведки, как Паладин.

– А куда идти, если попадешь в такого рода неприятности?

Это был странный вопрос, и он, очевидно, озадачил пиратов. Внезапно Паладин увидел, что прибыло зашифрованное сообщение. Синяя Борода посмотрела на часы и не смогла удержать под контролем короткий всплеск кровяного давления. В этот же момент Паладина отключили от местной сети: кто-то обнаружил его проникновение. Возможно, у него есть лишь несколько секунд, прежде чем придется перейти в полностью автономный режим обороны.

Он разбил свой разум на части: 80 процентов для боя, 20 процентов для поиска данных о пидорах.

– Твою мать. Разговор окончен. – Синяя Борода резко встала и направила на Элиаша бластер. Рупа подбежала к Паладину сзади, стреляя по его уже раскрытым щитам.

Время было не более искажено, чем обычно: одним движением Паладин толкнул Элиаша под стол и выстрелил Синей Бороде в лицо из своего оружия в груди. Она отшатнулась; ее окружила дымка из обожженных тканей и угасающих нейроэлектрических импульсов. Окровавленный Рыжая Борода закричал.

Паладин наконец-то получил достаточно данных для создания классификации. Каждое применение слова «пидор» можно было категоризировать, и он начал делить их на подкатегории, выбирая для них типичные предложения-примеры.