Мечта светлой тьмы

— Ну что ты так? — Эрик, оставив лису, подхватил меня на руки, на секунду прижал к себе, громко выдохнул в макушку. И усадил на диван. Сам опустился на корточки и, заглянув в лицо, взял за руки. — Что ж ты так пугаешься?

Грифон легко похлопывал кончиками пальцев по наружной стороне моих кистей.

— Тьма — такая же стихия, как остальные. Ты же Натана не боишься?

— Натана?

— Да, во всех магах разума любого направления есть частица тьмы. И у повелителей разума, и у магов иллюзий, и у повелителей снов, и у магов грез. Да-да, земля и тьма дают им способности.

— А разве так бывает? Две стихии?

— Иногда. Целители, например, — земля и свет.

Старая картина мира разрушилась, как относиться к новой, я не знала. Я привыкла считать темных магов злыми, радоваться, что их очень мало.

— А тьма и свет? — Я вопросительно покосилась на Эрика, показав пальцем на лису. — И земля?

— Пока не знаю, — улыбнулся Эрик, отпуская мои руки и приобнимая за плечи в жесте защиты и поддержки, — но обязательно выясню. Разберемся!

Грифон прижался губами к моему виску. Дыхание щекотало кожу, мысли мигом превратились в спутанный клубок, сердце пустилось в пляс. Хотелось закрыть глаза и прижаться к нему, пропитаться ароматом зимнего леса. Утонуть в надежных объятиях, опьянеть от настойчивых губ, забыться в поцелуе.

— Все выясним, — сипло выдохнул Эрик, резко поднимаясь с дивана.

Его тут же подсекли украшенные розами хвосты, и грифон грохнулся на пол, аккурат головой на мои колени.

Было немного больно, голова у него оказалась весьма тяжелой, и смешно. Эрик лежал поперек комнаты в позе морской звезды и, глядя на меня снизу, улыбался, по-мальчишески открыто, озорно.

— Специально выбираешь зверей, которым нравится сбивать меня с ног?

— Да! Именно по этому признаку и выбираю, — погладила взлохмаченные темно-рыжие пряди, они оказались мягкими. Как и их хозяин, только выглядели жесткими. Улыбка сама тронула губы.

— Ты словно светишься изнутри.

Лучики веселых морщинок залегли в уголках зеленых глаз, Эрик ласково коснулся ладонью моей щеки. Кожу опалило жаром, сердце замерло в предвкушении, мне показалось, что сейчас меня снова поцелуют.

Дверь комнаты с грохотом закрылась. Мы дружно вздрогнули. Эрик сел на пол.

Из парадной донеслось сдавленное ругательство, потом — насмешливое фырканье и странный звук, словно на пол упало что-то металлическое.

— Это хвосты?

Я изумленно следила за зелеными хвостами с розочками, помахивающими из стороны в сторону. Все бы ничего, но торчали они из колышущегося темного тумана, пятном расплывающегося по закрытой двери.

— Хвосты, — подтвердил Эрик, задумчиво склонив голову вначале вправо, потом влево, в такт движению хвостов. — А остальное, судя по ругани Натана, — с той стороны. И остальное явно не хочет его сюда пускать.

— Угадал! У остального весьма внушительные зубы! — сердито отозвался маг из-за двери. И продолжил уже спокойнее с насмешкой: — Вивьен, она перекусила твою кочергу! Так что против конкретно этой магической напасти твоя железка бесполезна. Выходите! Жду на кухне! Эрик, ты ее опекун!

— Я помню! — недовольно пробормотал Эрик, подмигнул мне и, поднявшись, галантно подал руку.

Ой, неужели Натан уловил мои мысли? И мечты о поцелуе? Захотелось закрыть руками запылавшее лицо. Но вместо этого я пару раз тихо выдохнула, выравнивая дыхание, неуверенно улыбнулась Эрику. Не рискнула вложить свою руку в его. Подошла к двери и оценивающе посмотрела на хвосты. И за какой мне дернуть, чтоб она открыла?

— Может, за все сразу? — Эрик наклонился и потянул за хвосты.

Снаружи послышалось возмущенное тявканье. Хвосты выскользнули из рук грифона и вместо них появилась голова. Огромные уши слегка шевельнулись, темно-зеленый, почти черный нос — тоже. Морда лисы из страшно довольной стала растерянной и расстроенной. Она с недоумением посмотрела на Эрика.

Грифон развел руками.

А я покраснела, как перезрелый помидор. Хвостатая сводница покосилась на меня с таким покровительственным видом, что в голову закрались сомнения, а не разумный ли мне фамильяр достался. Слишком мудрый и понимающий взгляд был у лисы. Я бы даже сказала, человеческий.

Лиса нырнула обратно в дверь.

— А она точно фамильяр?

— Угу. — Эрик распахнул дверь, пропустил меня вперед.

У порога, рядом с невинно щурящей алые глаза лисой, лежала моя несчастная перекушенная кочерга. Видимо, получив дверью и увидев лисьи зубы, Натан за нее схватился.

— Твоя лиса не оборотень, если ты об этом. — Грифон присвистнул, разглядывая остатки кочерги. — Скорее всего, дело в разделении, видимо, ей достались не только способности хозяина или хозяйки, но и часть его разума. Фамильяры, конечно, сообразительные, но не до такой степени.

— А она и не фамильяр! — донеслось с кухни.

— А кто?

— Проводник, связывающее звено, хранитель, ключ, если можно так сказать. — Натан отсалютовал нам чашкой с чаем и приложил ко лбу завернутый в полотенце лед. Подождав, пока мы усядемся, продолжил: — Начну с начала — с того, кем были жнецы.

Эрик согласно кивнул, лиса одобряюще фыркнула и выскочила из кухни. Я с благодарностью посмотрела на мужчин и приготовилась слушать — вступление было именно для меня. Оба лорда конечно же знали о древних магах куда больше, чем я, выросшая на страшилках. И, очевидно, просвещать будут не меня одну. Лиска затолкала в дверь сонного и страшно недовольного Чада.

— Не фырчи! Тебе полезно послушать! — Эрик почесал за ухом зевающего племянника.

— Раз все в сборе, начнем. Жнецами становились, как правило, маги со средними и слабыми способностями, недовольные тем, что им повезло в жизни меньше, чем их более могущественным собратьям. Изначально это был своего рода клуб по интересам, где можно было выпить и пожаловаться на несправедливость стихий. Постепенно он превратился в закрытую организацию, главной целью которой стало найти способ получить силы, превосходящие силы самых могущественных магов. В идеале — неограниченные.

Судя по страшилкам, им это удалось. Удивительно, как у наших предков вообще вышло свергнуть жнецов? Если они были всесильными?

— У них получилось. Главное отличие жнецов от магов: ритуалы жнецов подходили для любой стихии — участвовать в них мог любой маг.

Я понятливо закивала. Помню! Маг может почувствовать заклинание другой стихии, но не воспроизвести. Жнецы нашли способ это правило обойти.

— Но ритуалы были весьма сложными, требовали времени, так что по-настоящему сильными становились немногие. И они чаще боролись друг с другом за власть, чем занимались защитой других. Именно такой момент и помог нашим предкам уничтожить жнецов. Лишь их совет имел доступ к настоящим ритуалам получения энергии. Остальные пользовались упрощенными, это давало им кратковременное увеличение сил и иллюзию, что они причастны к великому обществу жнецов.

— Но это уже не столь важно. — Эрик поднялся, принес чашки и налил нам чаю. — Наши предки уничтожили жнецов, это понятно. Командующие победившей армии и их советники оставили часть свитков себе. Тоже логично — ритуалы жнецов могли пригодиться.

— Зачем? — Я не понимала, для чего хранить опасные знания, рискуя спустя много лет получить новых жнецов. Много проще уничтожить свитки и жить спокойно.

— Свитки — это оружие, — пояснил Натан. — На тот момент короли не слишком доверяли друг другу, боялись, что кто-то воспользуется знаниями и захватит остальных.

А так все с оружием, все могут напасть.

— И дать отпор. — Натан усмехнулся. — Да, тогда политики были куда проще и наивней. К нашему счастью, свитки не пригодились. Применить принципы универсальности жнецов без кровавых жертв не вышло, как маги ни старались. Пользоваться магией не своего направления можно только с помощью артефактов или специальных механизмов, вроде того же испарителя льда. Постепенно часть знаний о свитках была утрачена, остались лишь общие сведения. Свитки превратились в символ принадлежности к элите.

— Они разные?

— Да, — хором ответили мужчины, недовольно переглянулись, Эрик жестом показал, что молчит.

— Те, что у потомков королей, относятся к ритуалам совета жнецов, у остальных — обряды низов.

Что-то мне подсказывает, что у меня в доме пытались провести отнюдь не второе!

— Да, кто-то начал ритуал получения силы совета, — подтвердил Натан. — Такие свитки есть у трех семей. — Он кинул быстрый взгляд на Эрика. — Полными знаниями, как именно проводить ритуал, не обладает никто. Значение части рун утрачено.

Грифон сощурился, потер пальцами висок. А я в панике подумала: маг из катакомб точно знал, что делал. Откуда тогда он получил сведения о недостающих рунах?

— Скорее всего, он нашел древнее святилище в горах. — Натан побарабанил пальцами по столу.

— Что еще тебе сказал отец? — поторопил Эрик.

— Что подобный обряд невозможно провести. Для него требуется отделенный от ведьмы или колдуна фамильяр. Фамильяр, не просто выживший после смерти хозяина и забравший часть его способностей, а связанный с мощным источником, измененным жнецами. Естественно, всех подобных фамильяров уничтожили. А источники запечатали.

Мы с Чадом дружно покосились на лиску. Выражение ее морды можно было истолковать как «сказать — не значит сделать, можно парочку зверей припрятать на случай всякой напасти и забыть о каком-нибудь источнике».

— Интересно, сколько еще таких зверей спит в пещерах? — Грифон подумал о том же.

Лиса закатила глаза, потом опустила голову и печально вздохнула.

— Ты последняя? — Мне было жаль лиску.

Фамильяр кивнул.

— Хоть в этом повезло, — без особой радости буркнул Эрик. — Что еще нужно для ритуала и как он проходит?

— Еще нужен оборотень, оборот которого задержался. Слабый маг света.

Чад спрятался за мой стул.

— И жертва. Чаще всего ею становится тот же оборотень. Смерть жертвы активирует источник, у мага есть неделя — полторы максимум, чтобы его найти и войти в источник, чтобы пройти испытание стихии. Если он не успеет, то ткань ритуала развеется. Если не принесет кого-нибудь в жертву в течение недели — полутора после начала, обряд не будет завершен, он развеется, и все его участники освободятся.

Я, не веря своему счастью, обернулась к Эрику:

— Все так просто! Я помешала магу принести жертву! Дважды! Нам не нужно ехать в горы, хоть меня туда и тянет, достаточно отловить мага в катакомбах и сдать полиции. Если он никого не убьет, обряд не будет завершен!

— Да, именно так я и предлагаю поступить, — согласился со мной Натан.

Чад довольно зафыркал.

Лиса уныло вздохнула. Грифон тоже моей радости не разделил.

— Ритуал развеется, если за неделю не будет принесена жертва? Ты уверен, что твой отец так сказал?

— Абсолютно, я переспросил. — Натан помрачнел.

— Мой дед вбил в голову брата одну простую истину: ритуал смертелен. Если он начат, то маг либо пройдет его до конца, либо погибнет, — подтвердил мои худшие опасения грифон. — Он повторял ему это столько раз, что даже Винс запомнил. Хотя дед прекрасно знал, что часть знаний утеряна и провести ритуал до конца вряд ли кто-то сможет.

Натан рывком поднялся со стула, широким шагом вышел из кухни. Вскоре мы услышали, как он разговаривает на повышенных тонах с отцом.

Я растерянно смотрела на свои переплетенные пальцы. Мне было не просто страшно — жутко. Жутко от осознания того, что я могу погибнуть, и от понимания, что маг из катакомб будет пытаться принести новую жертву. Успеет ли лиса перекинуть меня к нему, смогу ли я помешать? Ведь оба предыдущих раза срабатывал фактор неожиданности.

— Вивьен… — Эрик пододвинул меня к себе вместе со стулом, скрип ножек по полу прозвучал унылым стоном старого кладбищенского дерева.

Я вздрогнула и тут же утонула в аромате зимнего леса.

— Мы разберемся… — Эрик шумно выдохнул, его сердце колотилось под моей щекой, но из объятий не выпустил.

Моего плеча коснулось что-то мягкое. Скосив глаза, я заметила кончик зеленого хвоста. Лиса что-то пыталась нам объяснить. Однако из меня ведьма еще хуже, чем маг, я ничего не поняла. Зато грифон догадался:

— Ты знаешь способ все это остановить?

Лиска уверенно кивнула, обернулась розой и исчезла. Появилась с другой стороны, в зубах были мои записки. Едва листы оказались на столе передо мной, как тут же пришло видение: все та же открытая галерея над горным хребтом.

— Попробовать провести ритуал повторно у источника? — предположила откровенный бред я.

Бред, потому что в прошлый раз маг пытался убить Чада, а я никого лишать жизни ради своего спасения не собиралась.

— Занятно, я тоже хотел предложить провести обратный ритуал на основе этого, — Эрик успокаивающе поглаживал меня по плечу, — но не был уверен, будет ли толк и где он наиболее эффективен. Значит, у источника.

Лиса радостно замахала хвостами, подтолкнула носом листы к грифону, очевидно окончательно убедившись в моей бесполезности.

— Лиса права. — Натан оперся плечом о стену, провел пальцами по лицу, словно пытаясь сбросить злость и ярость на отца. — Пока жертва не принесена и источник не активен, есть шанс провести обратный ритуал, он разорвет связь фамильяра с источником и разрушит магическое плетение. Поэтому мы должны быть как можно ближе к нему, в идеале — рядом.

Но это нужно сделать, пока маг не нашел жертву. Мне захотелось немедленно оказаться в горах. Воодушевленная морда лисы выражала то же желание. А еще она была очень ехидной, словно наш отъезд в горы грозил магу из катакомб какими-то неудобствами.

От мужчин лисья мимика не укрылась. Натан нахмурился. Эрик явно проглотил ругательство. Они посмотрели вначале на меня, потом на Чада.

— Они должны знать, — не согласился с молчаливым предложением Натана ничего не объяснять грифон.

Маг поморщился и неохотно кивнул. Эрик осторожно выпустил меня из объятий. Мои щеки вспыхнули, потом пришло понимание, что я могу умереть, и стало не до смущения.

— Думаю, когда мы двинемся к источнику, это закроет ритуал… — Эрик замолчал, подбирая слова.

Я тут же нафантазировала себе магическую клетку, в которой оказались я, Чад и маг из катакомб.

— Примерно так и будет. — Натан посмотрел на потолок, потом, приняв какое-то решение, сказал предельно прямо: — Маг не сможет принести в жертву никого постороннего. Только тех, кто уже в ритуале.

То есть меня или Чада. Ведьма, которая помогает магу, в ритуале не участвовала.

— Мы ему этого не позволим, — совершенно не смущаясь Натана, Эрик притянул меня к себе и поцеловал в висок. — Обещаю, — шепнул он едва слышно, обжигая ухо дыханием, — весь мир переверну, но к тебе его не подпущу.

Я замерла испуганной ланью, сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, в груди словно пламя разлилось. Но оно не обжигало, а успокаивало, дарило приятное тепло, ощущение невероятной легкости и счастья.

Кашель Натана прозвучал устало и зло.