Мечта светлой тьмы

— Да, Чадвик удрал туда после решения отца отдать его в военную академию.

— А зачем тебе была нужна ведьма?

— Меня сбили с его следа неподалеку от вашего городка ведьминским зельем. Мне удалось сохранить немного. Сильная ведьма или колдун могут подсказать, где искать коллегу. А мой штатный обалдуй где-то в горах, катается на лыжах вместе с моим артефактором. Вот и пришлось разыграть больного, чтобы втереться к ней в доверие.

— Мою гостиную тоже ведьминским зельем залили… — задумчиво расправив платок, я спрятала его в карман, постираю и верну. — Натан сказал…

— «Игрейские слезы»? — нахмурился Эрик.

— Угу.

— Придется штурмовать дом твоей соседки и молиться, чтобы метель стихла и я смог полететь за Ханком.

— Все так плохо?

— Ведьма намного сильнее, чем я предполагал.

Час от часу не легче!

— Эрик, я не сказала тебе, но тут под городом целые катакомбы. Натан их обследует. — Нет, это не важно! — У меня случаются видения, я постоянно попадаю в какую-то галерею, где-то над горным хребтом, напоминающим драконий гребень. Натан сказал, это важно. А еще я видела мага, того, что провел обряд. И я помешала ему принести новую жертву. Ты что-нибудь понял?

Запрокинула голову. Как неудобно!

— Понял. Тогда пока без булочной. Полетели к тебе домой, по дороге расскажешь все по порядку. Я так понимаю, Натан навязался к тебе в охранники?

Мне показалось или в голосе грифона действительно прозвучала неприязнь?

— Пора познакомиться с твоим другом и разобраться, чего он добивается.

Не показалось.

— Ничего, ему любопытно. Он любит загадки. — Я веду себя как ребенок, обижаясь.

В храм мы все же попали. Пусть Эрик и хотел как можно скорее познакомиться с Натаном, но моя свобода его волновала больше. Это приятно грело душу, казалось, где-то глубоко внутри медленно разгорается крохотная искорка. Обо мне заботятся! И не потому, что я выгодное вложение, которое можно продать.

Эрик выбрал Высокий храм, где властвовала стихия огня. Так уж повелось, что в каждом городе строили шесть храмов по числу стихий и в каждом правила одна из них. Статуи богов, коих у нас было несметное количество, стояли во всех святилищах. Считалось, что боги обладают властью над всеми стихиями, поэтому им без разницы, какой из них посвящен храм. Неодаренным было все равно, какой храм выбрать, а вот маги старались посещать те, где властвовала их стихия. Так что выбор Эрика меня не удивил.

У украшенного колоннами здания из алого, с багровыми прожилками камня оказалось многолюдно. Горожане торопились задобрить покровителей дарами, чтобы праздники были удачными, а отдых не омрачился никакими неприятностями.

В огромном круглом зале у каждой статуи, занимавшей нишу в стене, стояли люди и нелюди. Жрецы суетливо сновали между алтарями, принимали пожертвования храму, проводили ритуалы и оформляли документы. В зале стоял тихий гул голосов, пахло ладаном и цветами.

Мы подошли к нише, расположенной в середине ряда богов — покровителей оборотней. На невысоком алтаре ровным светом горели свечи. При нашем приближении их пламя не всколыхнулось. Зачарованное, оно могло гореть даже под проливным дождем. Из полумрака ниши на нас умным взглядом смотрел золотой грифон. Изумруды в его глазницах были хитро огранены, казалось, глаза зверя внимательно следят за нами.

Эрик поклонился покровителю своего рода, достал из кармана несколько золотых монет и положил на алтарь. Почти сразу к нам подскочил жрец в алой хламиде. Нашептывая молитвы, он забрал плату и спросил, какого рода сделку мы заключаем.

— Опекунство с принятием в род? — деловито уточнил он, вынимая из складок одеяния готовый бланк и перо с чернилами.

— Нет, — несколько поспешно отказался Эрик.

Я спрятала улыбку. У грифона вышло забавно, будто он опасался, что я начну настаивать на принятии в род. Становиться моим родственником Эрик очень не хотел. Да и я его — тоже.

Жрец согласно кивнул, быстро заполнил документ. Протянул перо Эрику, потом мне. Прочитав скупые строчки, я подписала. Потом бумагу торжественно возложили на алтарь. Один из краев попал в натекший воск.

Я малодушно зажмурилась, вцепилась в руки Эрика. Жрец зашептал слова обращения к покровителю.

— Вас услышали, вот ваши документы, — буднично сообщил жрец, я поспешно открыла глаза и, не веря, уставилась на документ в руках Эрика.

На месте воска появилась печать: язык пламени и грифон. Теперь Эрик — мой опекун до замужества. Можно не бояться Вернона? Сжечь поддельные бумаги?

Бог-грифон глядел с пониманием, его земной подопечный широко улыбался и, кажется, с трудом сдерживался, чтобы меня не обнять.

— А как зовут твоего покровителя? — Я смущенно опустила глаза. Неловко получилось, меня от Вернона избавили, а я даже не удосужилась узнать имя благодетеля.

— Ветреное Крыло. — Эрик вложил мне в ладонь золотой и кивнул на алтарь. — Порадуй его, он любит блестящие вещи.

Еще один золотой? Я до конца своих дней буду с Эриком расплачиваться! Подумала и устыдилась, встретившись с внимательным взглядом зеленых глаз.

— Я твой опекун, — ехидно напомнил Эрик. — Я должен заботиться о тебе и твоих взаимоотношениях с покровителем моего рода. Вот выйдешь замуж, тогда с мужа и стребую!

Хотела напомнить, что ему в таком случае придется давать за мной приданое, но Эрик опередил:

— У оборотней принято платить выкуп за невесту.

— Сколько во мне этой крови-то?

— Как раз мои расходы возместим, — подмигнул Эрик, жестом предлагая положить на алтарь монету и обратиться к богу.

Положив блестящий кругляш в лужицу воска, я всмотрелась в полумрак ниши. И сказала только одно слово:

— Спасибо!

Ветреное Крыло понял меня, изумруды глаз блеснули чуть ярче.

Я благодарила его за то, что он привел в мою жизнь Эрика. Яркого, огненного, крылатого и заботливого, бесконечно доброго и справедливого. За Чада, веселого и непоседливого. За Натана, понимающего и пугающего, ведь маг говорил, что в его роду были оборотни. Возможно, у их семей другие покровители, но мне казалось, что свел всех вместе именно этот, напоминающий больше кошку, чем птицу, грифон. Он дал мне друзей, близких, тех, кто дорог. Будет непросто, потому что каждый из моих новых знакомых имеет сложный характер. Но ведь я и сама не подарок.

Вот и все.

Мне показалось, что статуя хитро прищурилась. Хорошо! Спасибо за то теплое ощущение сказки, что заставляет незаметно посматривать в сторону Эрика.

«Доволен?»

Ветреное Крыло был доволен. Еще бы! Вынудил признаться в том, о чем я старалась не думать. Но ведь это не любовь, правда? Откуда ей взяться? Пару дней назад я считала Эрика бабником и мечтала избавиться от его общества. Симпатия? Последствия ритуала?

Глаза статуи снова блеснули, на этот раз — лукаво. Дескать, разбирайся сама! И разберусь! Я тихо усмехнулась, задумчиво покосилась на Эрика, смиренно ожидающего, когда закончу общаться с божеством.

И все-таки он хороший.

Мне захотелось преподнести Ветреному Крылу что-то от себя. Покопавшись в сумочке, с сожалением отметила: ничего достойного внимания божества нет. Раньше я жертвовала то, что не могло пригодиться в хозяйстве. Странную статуэтку, мужскую шапку. Другие вещи, доставшиеся от бывшего хозяина дома. Но раньше поход в храм был для меня лишь данью обычаям. Сейчас все изменилось.

Знала бы, что пойду в храм, хотя бы роз нарезала. Все равно они цветами раскидываются.

Засеребрившиеся пальцы стали полной неожиданностью, как и распустившаяся бутоном на ладони тьма, в центре которой появился алый цветок. Не вскрикнула я только потому, что прекрасно помнила: мы в храме, где полно народу! Тьма и серебро исчезли, оставив крупный плотный бутон.

— Началось после ритуала? — шепотом спросил Эрик, напряженно осматриваясь.

К нашему счастью, посетители храма и жрецы были заняты своими делами и моей маленькой диверсии никто не заметил.

Я обреченно кивнула и положила цветок на алтарь. Роза ярко вспыхнула и исчезла в алом пламени, а на невысоком постаменте статуи покровителя появился узор, напоминающий розу.

— Пошли отсюда! — Я схватила Эрика за руку и выволокла из храма.

Остановилась, когда красные стены исчезли в пелене метели. В боку кололо, дыхание перехватывало, налипшие на ресницы снежинки мешали видеть, а щеки щипал мороз.

— Испугалась? — Эрик повернул меня к себе лицом, вокруг нас вспыхнул защитный купол.

— Да… нет… не знаю… — растерянно пробормотала я. — Это было слишком… невероятно…

— Понимаю, я тоже первый раз испугался. Потом мне сказали, что нужно радоваться, это величайшая честь. — Он кончиками пальцев смахнул с моих ресниц растаявшие снежинки, улыбнулся, обрисовал абрис лица. — Ты очень светлая и добрая, Вивьен, он не мог не откликнуться.

Я зябко передернула плечами. Под куполом было тепло, но божественное внимание сильно напрягало.

— Все будет хорошо, Ветреное Крыло это подтвердил, — заверил Эрик, поправляя капюшон на моей голове. — Мы обязательно разберемся, что случилось.

И я ему поверила.

ГЛАВА 7

Нырять в сугробы, рискуя расшибить лоб или получить спрятавшейся под снегом веткой в глаз, — не слишком хорошая затея. Но реки в городке не имелось, а ледяная вода из крана показалась Эрику слишком теплой. Бушующий в крови огонь толкал на глупости, звериная половина неистовствовала, требуя немедленно вернуться в дом Вивьен. Дом, пропахший чужим мужчиной!

Грифон отряхнулся и огляделся. Сугробы на заднем дворе за флигелем были изрыты, словно тут орудовал бешеный крот. Поправка: бешеный грифон, в крови которого бурлила самая обычная ревность.

Эрик усмехнулся таким мыслям и выбрал следующую жертву собственного темперамента. Прыжок, нырок и освежающий холод снега. Вверх, и снова серая круговерть метели. Снежинки плавились, едва касаясь одежды, под которую набилось прилично снега. По телу текли настоящие ручьи.

Натан Мерл…

Грифон вспомнил холеное лицо аристократа, отразившееся в зеркале. Натан не видел его, не подозревал, что у разговора с девушкой есть свидетель. Так что Эрик имел возможность проследить за всей гаммой чувств, отразившихся на лице и повелителя разума, и Вивьен. Мерл сожалел, что вынужден задержаться на заводе. А Вивьен расстроилась, словно Мерл был ей по-настоящему дорог.

Именно тогда звериная натура Эрика взбунтовалась, спровоцировала магию, требуя немедленно защитить свое. Увы, для нее не существовало полумер. И ее совершенно не волновало, что Эрик мог оказаться родственником Вивьен. Она вопреки природе толкала его к девушке.

Грифона бросало в холодный пот, стоило подумать, что, возможно, он целовал собственную племянницу. Немыслимо! Кровь оборотней защищала от подобного. Ни один двуликий не мог испытывать нежные чувства к своей крови. Но Эрика тянуло к Вивьен. Его нос улавливал родственную кровь, а тело горело от желания обнять, поцеловать, подарить блаженство, защитить от всего мира.

Когда-то давно, в приютскую бытность, юный грифон спросил у наставника: «Как понять, что нашел ту самую? Может, есть какие-то признаки? Как это случится? Внезапно или постепенно?» Старый лис хитро усмехнулся в длинный ус и ответил: «Как? Ты и сам не поймешь. Но ради нее ты перевернешь мир. Достучишься до богов. И вырвешь себе сердце, лишь бы ее глаза сияли счастьем».

Эрик был согласен вырвать сердце. Но оно сопротивлялось, упрямо настаивая на том, что причина не в грифоне, а в обряде, и прежде чем говорить Вивьен о родстве, надо проверить ее кровь артефактом. А один из самых сильных артефакторов королевства сбежал в горы, прихватив все нужное с собой. Шеридан никогда не расставался со своими любимыми поделками. Исключение — те из них, что могли пригодиться Эрику для дела. А в этот раз грифон не посчитал нужным взять у помощника артефакт для определения родства, ведь поиски сбежавшего племянника виделись ему чем-то простым.

Пользоваться поделками местных мастеров после истории с ведьмой Эрик не хотел. Но была еще пара способов узнать, является Вивьен его родственницей или нет. Первый — снова спросить брата. В прошлый раз, когда Эрик поинтересовался его прошлым, брат сделал вид, что ему уши отморозило и он не услышал скользкого вопроса. Второй — уломать склочную старуху-ведьму сварить зелье.

Оба способа были весьма ненадежными. К тому же второй мог вызвать подозрения у Вивьен и Мерла. Мерл…

Эрик отряхнулся. Хотелось бы ему услышать мысли мага, когда он с ним поговорит. Вивьен сказала, что магу она интересна как загадка, грифон же увидел нечто большее. В любом случае сегодня вечером Эрик с ним побеседует и получит записи Вивьен. Маг забрал их в комнату, которую снимал. Разумеется, шарить в вещах постояльца никто не стал.

А пока… еще один нырок — и вызывать братца.

Когда мокрый и успокоившийся Эрик заходил во флигель, заметил на крыльце черного хода хозяйку. Амалия загадочно улыбнулась ему и съела пышное пирожное. Грифон усмехнулся в ответ, представив, какое шоу она наблюдала на своем заднем дворе.

Подсушив одежду магией, Эрик раскопал среди бумаг, которыми был завален кабинет, зеркало.

— Да, — почти мгновенно отозвался брат. Нервно пригладил идеально прилизанные светлые волосы, ослабил узел шейного платка. — Есть новости?

— Есть. Но вначале скажи-ка мне, не было ли у тебя лет восемнадцать-девятнадцать назад романа, о котором ты не хотел говорить? — усаживаясь в кресло, поинтересовался Эрик.

Щека лорда Олланда едва заметно дернулась, он упрямо выпятил квадратный подбородок, гневно сверкнули желтые глаза.

— Винс, не пытайся меня убедить, что до брака был монахом, — не дал ничего сказать возмущенно открывшему рот брату грифон. — Я точно знаю, что как минимум один подобный инцидент имелся. Правда, тогда он обошелся без последствий.

— Какое отношение это имеет к поискам моего сына? — Зрачки Винса стали двумя тонкими нитями, разговор ему не нравился, и лорд очень хотел уйти от скользкой темы.

— Прямое. Чтобы вернуть Чада, мне нужно понять, что я тут накопал, а для этого необходимо знать, не имеется ли у тебя, братик, внебрачных детей восемнадцати лет от роду.

Грифон не стал объяснять, что уже нашел племянника. Брат не будет разбираться, утащит беглое чадушко домой немедленно, несмотря на риск навредить ему. Судя по тому что мальчишка, до этого не имевший второй ипостаси и из-за этого бывший для отца позором, обернулся, а у Вивьен проявились способности к магии, некая связь существует. И неизвестно, что произойдет, если мальчишку увезут.

— Винс? — напомнил о себе грифон.

— Была интрижка! Девятнадцать лет назад! — сердито блеснув глазами, признался лорд. — Но она не была беременна!

— Ну да! — Эрик едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по подлокотнику. Жалко подлокотник. — А если подумать? И подробнее, пожалуйста. Когда? Кто она? Как звали, где познакомились? Куда она потом делась?

— Да какое это имеет значение?..

— Тебе сын нужен?

— Да! Хорошо, — сдался Винс, разом растеряв аристократическую спесь. — У меня есть дочь.

Эрик почувствовал запах паленого, опустил глаза и поспешно потушил загоревшуюся от вышедшей из-под контроля магии обивку кресла.

— Ей сейчас должно быть около восемнадцати лет, — продолжил лорд, не замечая, как мрачнеет Эрик. — Ее мать была горничной в моем доме. Ничего такого: высокая, плотная, с заурядной внешностью. Но как смотрела! Кровь кипеть начинала. А потом оказалось, что она беременна. Я не поверил, я в ней не чувствовал своей крови… будто ребенка не было. Но врач подтвердил. А она сказала, это у нее особенность такая, маскировать то, что дорого. Слабый маг она была. Да и я потом почуял, когда сильно напрягся.

Эрик прикрыл глаза, заставил себя медленно выдохнуть, вдохнуть.

— Почему не женился? Положение обязывает? Лорду не пристало брать в жены служанок? Или напакостил и в кусты? Денег на соответствующий амулет пожалел?

— Не твое дело! — вскипел Винс. — Она замужней оказалась! Мужа бросать не хотела. Жизнь мне портить. Мы с ней договорились, что она пишет мне письма от имени цветочницы, а я на обратный адрес деньги шлю. Мужу она сказала, что ей дядя помогает. Любил он ее. Видел бы ты, какими глазами смотрел, когда за ней приехал. Деби прямо расцвела.

— Деби? — ухватился за нестыковку Эрик.

— Деби Дау.

Грифон мысленно усмехнулся. А родители Вивьен, оказывается, не просто аферисты, а профессионалы своего дела! Если, конечно, брат говорит о них.