Племя Огня

– Нет, не надо. Я все понял.

– Ну вот и хорошо.

Присев на корточки, от подобрал несколько известняковых камешков и сунул их в карман куртки, потом внимательно оглядел уже вскрытый кусок известняковой плиты. Поверхность камня была неровной, с буграми и впадинами, и перед закладкой фундамента явно нуждалась в выравнивании, но это было мелочью. Главный вопрос, который его сейчас волновал – хватит ли у них времени и сил вскрывать еще и площадку под каменоломню. Быть может, для цокольных блоков камень стоит брать прямо под домом, отступив, к примеру, на полметра от внутреннего края стены.

Петрович достал калькулятор и начал считать. Округленно получались две выемки шириной три с половиной, длиной двадцать два и глубиной два метра. Симпатичный такой теплый подвальчик для хранения разных нужных вещей. Но выломать и вытащить триста кубов камня в столь ограниченные сроки? В принципе, все зависит от того, насколько легко будет ломаться камень.

Отдав калькулятор Валере, Сергей Петрович вытащил из кармана подобранные кусочки и потер их друг об друга, потом попробовал оцарапать ножом. Вроде камень не особо твердый, а значит, у них должно получиться. Теперь надо подсчитать количество готового камня, нужного для поднятия цоколя. Для начала был определен размер блока, пригодного для того, чтобы два человека смогли его поднять и поставить на место. Получился «кирпич» высотой двенадцать с половиной, шириной двадцать пять и длиной пятьдесят сантиметров, с весом около сорока килограмм. Требовалось таких блоков чуть более двух тысяч семисот штук, или чуть больше сорока кубометров чистого объема.

С одной стороны, пусть даже и половина материала уйдет в отходы (которым, кстати, тоже тут же найдется применение), общий объем камня, который можно вынуть из под дома, внушает оптимизм. С другой стороны, даже для того, чтобы выломать этот незначительный вроде бы объем, требуются рабочие руки и свободное время. Нет, надо как можно скорее заканчивать со стройкой временных сооружений на промзоне и по возможности бросать все силы на основной объект. Время уже не терпит, а на стройке Большого дома еще и конь не валялся. Ну, или почти не валялся.

Быстро объяснив коллеге тактическую и стратегическую обстановку, Сергей Петрович позвал Валеру и они отправились к себе в цех, поскольку уже подходило время обеда, а женщины без них и с места не тронутся.

Во время обеда он изложил геологу свои соображения, а тот в ответ сказал, что вторая обжигательная печь уже почти высохла и готова к запуску. На очереди постройка печи по пережиганию древесного угля.

– Так, Игоревич, – сказал учитель, – мне помнится, что при процессе пиролиза древесины должен еще получаться деготь, древесный уксус, метиловый спирт и много чего еще.

– Это если делать все по-человечески, – вздохнул бородач, – как положено, с ректификационной колонной. Поскольку дрова у нас свежесрубленные, сырые, то первым и самым главным продуктом перегонки будет вода, до одной трети от общей массы заложенных дров, в которой будет растворено около десяти процентов уксуса. На одну закладку в куб дров, то есть примерно полтонны веса, выйдет что-то около двухсот литров этой смеси.

– А что так много, Игоревич? Зачем нам столько подкисленной водички?

– А это все из-за того, – ответил тот, – что сушить эти дрова нам некогда. Правда, можно попробовать немного схитрить. Сперва развести совсем небольшой огонь, поднять в камере температуру так, чтобы не доводить дело до пиролиза, и хорошенько просушить дрова. Градусов двести, двести пятьдесят, я думаю, хватит. Из конденсатора тут же закапает водичка. Как только дрова высохнут и процесс прекратится, можно будет затыкать дырку и разводить огонь по полной. Тогда объем водно-уксусной смеси уменьшится где-то до пятидесяти литров, а концентрация уксуса увеличится до сорока процентов.

– Уже легче, Игоревич… Но все равно много. Пятьдесят литров только с одного отжига, мы столько не выпьем. Да и хранить эту смесь нам будет негде.

– Ну, Петрович, ты капризничаешь. Если не надо – вылей на землю. Если надо – подумаем, как очистить и в чем хранить. Бочки ты ведь сделать сможешь, или мне уже подумать о кувшинах?

– Так, Игоревич, – сказал Сергей Петрович, – вопрос о том, нужен или не нужен уксус, и если нужен, то сколько – это к Витальевне. Как она скажет, так и будем делать, а все лишнее просто выльем.

– Хорошо, – согласился тот, – теперь о том, что тебя заинтересует гораздо больше. Смолье, или сосновый деготь. К настоящему березовому дегтю отношения не имеет, по сути это та же сосновая смола. В газообразную фазу не переходит, поэтому в жидком виде скапливается на дне камеры, откуда стекает в отстойник. С одной перегонки должно выйти от тридцати пяти до сорока литров или килограмм. Плотность смолья пляшет вокруг плотности воды – у некоторых фракций чуть ниже, у некоторых чуть выше – так что условно примем за единицу. Ну как, нужна тебе смола, или ее тоже куда-нибудь вылить?

– Никакого вылить! – решительно возразил Петрович. – А каркас Большого дома от гниения мы чем промазывать будем? И вообще вещь нужная, в хозяйстве всегда найдется что просмолить.

– Ну, тогда готовь тару. Метиловый спирт, я думаю, извлекать не надо. Хлопотно это, да и вещь сильно ядовитая. К тому же, если вести процесс при температурах около пятисот градусов, то метиловый спирт разлагается на метан и кислород, который вступает в соединение с углеродом, образуя угарный газ. Всю эту смесь по борову-газоотводу я намерен направлять обратно в топку для прямой и непосредственной утилизации.

– Ну, нет так нет, – сказал учитель, – меньше головной боли. Кстати, как ты собрался устроить конденсатор, ведь сырцовый кирпич штука ужасно нетеплопроводная?

– Во первых, – ответил геолог, – какой сырцовый кирпич может быть там, где течет вода? В худшем случае – жженый кирпич, в лучшем – чуть подтесанные гранитные камешки, и все на цементном растворе. Впрочем, если Витальевне прямо сейчас не нужен уксус, то первое время можно обойтись и без конденсатора, загоняя все пары и газы прямо в топку и из побочных продуктов отбирая только смолье.

– Да, думаю, так будет лучше всего. А то я чувствую, что этот конденсатор отъест у тебя столько же времени, сколько и вся остальная печь, если не больше.

– Хорошо, Петрович. Так мы и поступим. А конденсатор для уксуса пристроим как-нибудь потом, когда в нем возникнет нужда. Было бы глупо убить на него кучу сил и времени, и в результате выливать готовый продукт в землю.

– Действительно, это было бы очень глупо, особенно в свете того, что у нас действительно нужной работы делать не переделать.

– Теперь о моем, о главном, – потер руки Антон Игоревич. – С одной закладки дров выйдет где-то около семидесяти – семидесяти пяти килограмм чистого древесного угля. Этого количества хватит на переработку примерно шестидесяти пяти килограмм уже высушенной руды. Шестьдесят пять килограмм руды – это примерно половина одной плавки в домнице, десять килограмм сыродутного железа и двадцать килограмм шлакового сырья для производства собственного цемента. Но домница – это так, детская игрушка, так что работать нам еще и работать.

– Так, – сказал глaва клана, задумчиво потирая переносицу, – если это детская игрушка, то может, и не стоит с ней пока заморачиваться, а взяться ближе к зиме сразу и всерьез? И особой нужды в металле у нас пока нет. Давай пока сделаем запас руды и угля. И вообще, я тут прикинул, что воздуходувная улитка, которую мы планируем сделать, превышает производительность обычных кузнечных мехов примерно в двести пятьдесят раз. Ты сперва все как следует посчитай, а то вылетит содержимое твоей домницы прямо в небеса, как салют на День Победы.

Антон Игоревич почесал в затылке.

– Действительно! Вот был бы конфуз! И в самом деле надо все пересчитать. Я ведь в основном геолог, и с металлургией знаком шапочно… А как же твой цемент?

– Переживу, – ответил Петрович. – Тем более шлак нам нужен из домны, после плавки чугуна с добавлением в шихту известняка, а не из домницы. Сам же знаешь, что это разные вещи. Вот смолье действительно будет ценным продуктом. Кстати, если известняк пережигать на известь вместе с глиной, то получится продукт, достаточно близкий по своим свойствам к настоящему цементу. Только сдается мне, что этот известняк придется сперва как следует размолоть по уже продуманной нами технологии, смешать с влажной глиной, налепить гранул, которые еще надо высушить и лишь потом обжигать. А иначе никакой реакции синтеза цементного клинкера у нас не получится. А твой первый древесный уголь лучше будет пустить на обжиг известняка, поскольку цоколь придется класть на известковом растворе.

– И тут ты прав, Петрович, – вздохнул геолог. – Короче, будем думать.

Рядом с мужчинами присел Андрей Викторович, только что вернувшийся со стройплощадки у Большого дома. Чуть поодаль гремела мисками и поварешкой Марина Витальевна, раздавая обед его проголодавшейся бригаде. При тяжелом физическом труде обильное питание – это первое дело.

– Привет, – сказал он, поставив на стол чашку с горячим варевом, – о чем разговор?

– Да, – сказал учитель, – наш Игоревич почуял запах собственного железа и стал сам не свой. Но это не смертельно.

– Конечно, это не смертельно, Петрович, – сказал отставной прапорщик, отправляя в рот первую ложку, – но собственное железо нам бы точно не помешало.

– Разумеется, Андрей, собственное железо нам бы не помешало, но чувствую, что если мы бросим на него столько сил, сколько понадобится, то зимовать нам придется во времянках, поскольку ни на что другое сил уже не останется.

Все время, пока шел этот разговор, Антон Игоревич сидел, глядя в небо и шевеля губами, видимо, что-то подсчитывая в уме.

– Скорее всего, Петрович, ты прав, – сказал он, прервав молчание и доставая из кармана блокнот. – Дай-ка сюда свой калькулятор…

Получив калькулятор, тот погрузился в вычисления, время от времени что-то записывая в блокноте.

– Итак, – наконец промолвил он, – оптимальная для наших условий конструкция домны выходит такой. Высота пять с половиной метров, диаметр в самом широком месте чуть больше двух, рабочий объем около десяти кубометров, все это заключено в бревенчатую клеть, засыпанную внутри землей. Для облицовки внутренней поверхности необходим шамотный огнестойкий кирпич. Разовый выход чугуна около полутоны, суточный – тонна. Для изготовления шамотного кирпича нам нужен каолин или белая глина. Петрович, ты действительно был прав – конструкция по размерам сопоставима с твоим Большим Домом, а по сложности и затратам труда даже его превосходит. Примерно так.

– Це ж действительно целый завод, – чуть не поперхнулся Андрей Викторович, – Игоревич, зачем нам столько чугуна?

– Андрей, – сказал тот, – если жидкий чугун сразу после плавки продуть воздухом, то получится сталь, а если перестараться с этим делом, то и чистое железо. Дополнительного подогрева не требуется, окисляющийся лишний углерод сам доводит металл до кипения. Это называется Бессемеровский процесс. После него сталь можно разливать по изложницам для дальнейшей переработки в кузнице. Выход готового продукта из единицы руды в доменной печи чуть ли не вдвое выше, чем в домнице, а расход угля значительно ниже. Ни руда, ни древесный уголь на нас с неба не падают, руду надо добывать, сушить, обжигать, дробить и провеивать, а уголь пережигать из древесины. Лучше построить печь, заготовить сырья, и за один день все переработать на полгода вперед, чем каждый день возиться с домницей, получая максимум по десять килограмм железа. Кстати, тонну железных изделий ты съешь и не заметишь, у нас в грузе только одних разных гвоздей полтонны. Но этим мы займемся не завтра и даже не послезавтра, а как только для этого дела высвободятся свободные руки.

– Вот, – сказал отставной прапорщик, – успокоил. А сейчас нам что делать?

– А сейчас, – сказал Сергей Петрович, – в смысле сразу после обеда, будь другом, пожалуйста, привези Лизиной бригаде на стройку сырцовых кирпичей. А то работа стоит.

Сказав это, он встал и, собрав своих работниц и Валеру, привольно рассевшихся на травке, направился к себе на промзону. Дел было еще много.

Там он, отправив девушек топтать глину, присоединился к своему ученику в процессе тачкостроения, и до вечера они вдвоем успели изготовить аж четыре таких агрегата марки ИЖ 4-2-1 (четыре доски, две ручки, одно колесо). Еще четыре штуки в течение завтрашнего дня Валера доделает сам, тем более что Лизина бригада, изрядно помучившись и получив несколько ценных указаний, все же подняла печные стены до уровня дымовой трубы.

А вечером дома его ждал сюрприз. Вполне вероятный, но оттого не менее приятный.

– Петрович, – взволнованно сказала Ляля, так и сияя от радости, – Марина Витальевна говорит, что скорее всего я беременна. Наверное, ты подстрелил меня первым же своим выстрелом.

Услышав это, счастливец нежно обнял свою первую и самую любимую жену и начал целовать ее во все места, что попались под руку. В этот момент он дал себе слово, что рожать их ребенка Ляля будет в нормальных человеческих условиях, в тепле и уюте, лежа на мягкой кровати, застеленной чистыми простынями.

15 августа 1-го года Миссии. Вторник. Пристань Дома на Холме.

Ночью прошел небольшой дождь, который, впрочем, так и не сумел промочить насквозь слой глины, уложенный поверх черного потолка казармы, но это происшествие лишний раз напомнило Сергею Петровичу, что с кровлей им следует поторапливаться. Осень была уже не за горами. А тут еще геолог подсел к нему за завтраком и показал расчеты и эскизы на новый, увеличенный вариант печи для пережигания древесного угля с рабочим объемом в четыре с половиной кубометра. Выход угля за один цикл должен был составить примерно триста пятьдесят килограмм, выход смолья – сто семьдесят пять килограмм.

Все было хорошо, только выглядела эта конструкция для их условий уж очень монструозно. Представьте себе чуть сплюснутый куб с двойными стенами длиной и шириной по три метра и высотой в два с половиной. Еще на два с половиной метра вверх должны были подниматься две дымовые трубы. И по расчетам Антона Игоревича, все это удовольствие сожрет чуть больше пяти тысяч шестисот штук жженого кирпича. В их положении это было целое состояние – почти две недели сплошной работы двух печей. Хорошо только, что из проекта напрочь исчезло устройство для осаждения вторичных продуктов пиролиза – все, кроме смолья в газо– и парообразном виде подавалось в топку для дальнейшей утилизации сжиганием и самоподдержания процесса пиролиза.

Сергею Петровичу стало грустно. Если бы не обещанное смолье, то он зарубил бы этот проект на корню. Нет, конечно, древесный уголь нужен, и с этим никто не спорит, но уж больно неподъемным казался этот проект.

– Так, Игоревич, – сказал он, немного подумав, – слишком жирный у тебя получился осетр. Давай попробуем его урезать. Что, если весь внутренний контур своей печи ты сложишь из сырца, и только на топку, накопитель смолья, трубы и внешнюю облицовку пустишь жженый кирпич? Потом, когда все просохнет, тебе будет достаточно только отжечь всю печь на холостом ходу при тех же девятистах градусах – и все спаяется в один общий монолит.

Геолог задумался.

– Можно попробовать и так, – сказал он через некоторое время, – тогда на первом этапе мне понадобится не более шестисот штук. Триста я возьму с послезавтрашней партии, еще триста – с той, что выйдет в пятницу со второй печи.

– Договорились, – ответил Петрович, прикинув свои неотложные потребности, – возьмешь по триста штук с того, что выйдет в четверг и пятницу, потом по шестьсот штук в воскресенье и понедельник мне на стройку; а то, что выйдет в следующую среду и четверг, заберешь полностью себе. Устроит тебя такой расклад?

– Хорошо, – кивнул Антон Игоревич, – дополнительных людей дашь?

Глaва клана подумал, что вчера, когда он забрал шестерых девочек из Лизиной бригады на помощь Валере, работа там шла почти так же быстро, как и в полном составе. Двадцать человек на таком маленьком объекте по большей части друг другу даже мешают.

– Дам, – сказал он, – поговори с Лизой и скажи ей, что я распорядился с послезавтрашнего дня выделить тебе шесть человек. Все они уже обучены кладке, так что даю тебе не абы что, а почти специалистов. Ты только с ними там у себя поласковее, они же почти дети.

– По сравнению со мной они все тут почти дети. А по сравнению с некоторыми оставшимися ТАМ великовозрастными болванами, они, за исключением Лялиных малышей, все взрослые – да так, что взрослее не бывает.

– Знаю, – вздохнул Петрович, – но все равно, ты уж постарайся.

Когда он пришел на свое рабочее место, там все уже находилось на низком старте. Четыре тачки уже уехали по назначению, глина в яме была уже растоптана и ждала своего часа, дымовые трубы в казарме были подняты на уровень кровли, а Валера с девицами уже готовились поднимать в стоячее положение торцевые каркасы казармы и будущего семейного общежития. Не хватало только главного дирижера.

Осмотрев каркасы и найдя их полностью готовыми к подъему, Сергей Петрович дал добро на операцию и выделил для нее своих полуафриканок. Незачем молоденьким девчонкам надрываться, а эти – по двое на столб, уже откормленные и мускулистые – поднимут и даже не вспотеют. Сам же он запустил бетономешалку и распорядился, чтобы девчонки из Лизиной бригады кидали в нее отмеренные с вечера песок и цемент, лили ведрами воду, а чуть погодя забросили внутрь и битую гальку. Пока мешается раствор, полуафриканки успеют поднять все четыре каркаса.

Когда каркасы были подняты, роли поменялись – полуафриканки из команды Петровича начали носить ведрами к столбам бетонную смесь, а девочки, вчерашние помощницы Валеры – помогать ему крепить боковые продольные перемычки. До диагоналей дело дойдет завтра, когда клей на продольных перемычках и бетон на столбах схватятся. В то же время внутри казармы продолжалась возня вокруг кладки дымоходной стенки. Закончить ее тоже надо было как можно скорее. Что касается цемента – только что был до конца израсходован второй пятидесятикилограммовый мешок; таких мешков осталось еще девять штук.

Через два часа бетонирование было закончено. Валера со своими еще возился с перемычками на пристройке к будущему семейному общежитию. Приказав всем остальным мыть бетономешалку и ведра, Сергей Петрович взял нужный инструмент, позвал Алохэ-Анну и по приставной лестнице полез на крышу. Надо было оглядеться. Там уже копошились четверо Лизиных девчонок, заподлицо с черным потолком закладывая свод дымоходной стенки. Надо еще было организовать всю работу так, чтобы не мешать друг другу.

Найдя середину цеха, от которой он собирался плясать как от печки, он махнул рукой, и снизу начали подавать банку с клеем, мешочки с готовыми нагелями, нащельники с уже прорезанными пазами и кровельные доски. Алгоритм работы был таков – засверлить в нащельнике и первом лаге отверстие, вложить туда обмакнутый в клей нагель, осадить его заостренным концом киянки, чтобы вошел заподлицо с пазом выровнять строго параллельно балке, засверлить отверстие во втором лаге, а потом и в третьем. Потом требовалось закрепить на лагах заранее нарезанные вкладыши и проделать те же операции уже с кровельной доской, оставив между ними зазоры в пару миллиметров на разбухание.

Неудобство Петровичу доставляла лишь необходимость каждый раз ходить от середины крыши к краю и обратно, на манер цапли переступая через эти самые лаги, поэтому сперва дело шло медленно. Алохэ-Анна здесь была ему не помощница – с электроинструментом она обращаться не умела. Остальные и вовсе работали только на подаче, а по большей части откровенно бездельничали. Видя такое дело, Сергей Петрович отослал троих из них подносить кирпичеукладчицам глиняный раствор, чтобы там дело пошло веселее.

Поэтому, когда через час освободился Валера, он был тут же загнан на крышу. Тачки, форточки и все прочее пока могли подождать. После этого работа ускорилась. Петрович работал между коньком и первым лагом, Алохэ-Анна между первым и вторым, а Валера между вторым и третьим. К обеду крыша с одной стороны над жилым помещением (не считая по полметра с той и с другой стороны, оставленных на стык с пристройками) была уже одета тесом.

Спустившись вниз, Сергей Петрович убедился, что и там все нормально – работа над дымоходной стеной шла уже в обеих концевых трехметровых секциях, и там стена была поднята уже до половины и обозначены отверстия, которые соединят дымоходы с будущими очагами. Пересчитав остаток жженого кирпича, которого оставалось около ста штук, он подумал, что этого количества как раз хватит на кладку цоколей поперечных перегородок, только раствора для этого надо мешать чуть больше семидесяти пяти килограмм. Только вот сырцового кирпича осталось маловато, надо будет попросить подвезти еще немного – и Лизиной бригаде будет фронт работ как минимум до вечера.

Обеденные разговоры, против ожидания, не принесли каких-то особенных новостей, только Андрей Викторович сказал, что тачки пошли на ура, ощутимо ускорив работу, и попросил довести их количество до восьми. Петрович пообещал сделать, как только будет покончено с кровлей.

Марина Витальевна вполголоса называла Петровича эксплуататором и жалостливо смотрела на уплетающих ее варево девочек-подростков. Она никогда не отказывала им в добавке. При такой нагрузке, да еще и у растущих организмов, в дело шла каждая калория. Пища была питательной, большим количеством мяса и рыбы. Так что, несмотря на тяжелый труд, местные дамы совсем не худели, а даже, за счет роста мышечной массы, немного поправлялись.

Через час после обеда кровельная эпопея была закончена. Набитая рука и заранее подготовленные материалы тоже кое-что значат. Оставалось только положить на место конек, но этим можно заняться только после укладки кровли над пристройками. К этому времени Лизина бригада закончила класть дымоходную стену, и сейчас в бетономешалке размешивался цементный раствор для кладки цоколей поперечных перегородок, а в яме отмокал кирпич. Дымоход уже можно было проверять на тягу.

Хмыкнув, главный прогрессор сходил к куче отходов и ножом отколол от горбыля несколько длинных смолистых лучин. Чиркнув зажигалкой, он поджег одну из них и, дав ей разгореться, сунул горящим концом в черный прямоугольник дымоходного отверстия. Пламя отклонилось внутрь. Обойдя казарму вокруг, он проделал такую же операцию с другого конца, после чего улыбнулся и поднял вверх большой палец. Теперь оставалось дождаться, пока окончательно высохнут глиняные швы – и можно будет первый раз протапливать печь. Девочки, напряженно наблюдавшие за этими магическими манипуляциями шамана, вопросительно посмотрели на своего бригадира Лизу.

– Все работает правильно, – сказала та, – мы с вами молодцы.

После этого заявления на стройплощадке наступили пять минут радости. Девочки, повизгивая, подпрыгивали, обнимались между собой и с Лизой, терлись носами, тем самым всячески выражая удовольствие от похвалы.

Но солнце было еще высоко, а значит, предстояло еще много дел. Поэтому Лиза, дав девочкам выплеснуть свои эмоции, послала их таскать мокрый кирпич к месту работы.

– Сергей Петрович, – спросил Валера, – а мы что будем делать? Тачки, форточки или двери?

– Знаешь что, дружок, – ответил тот, – давай-ка займемся с тобой тачками. Ведь там, на холме, они действительно очень нужны.

И они занялись, уложившись до ужина со всеми четырьмя штуками, ведь колеса для них были сделаны еще вчера, а Лизина бригада кирпичеукладчиц успела не только выложить из жженого кирпича цоколь торцовых стен, но и до половины поднять их кладку сырцом.

– Все, шабаш, – сказал Петрович, когда раздался сигнал на ужин, – мыть инструмент, мыться самим и вперед – предаваться чревоугодию.

Уходя с работы, девочки из Лизиной бригады и полуафриканки Петровича постоянно оглядывались назад, где в лучах заходящего солнца стоял их новый, почти готовый дом, уже с крышей и стенами, построенный не по щучьему велению, а их собственными слабыми руками. Великое колдовство…

16 августа 1-го года Миссии. Среда. Пристань Дома на Холме.

Ночь (по крайней мере, ее первая половина) у великого шамана, как обычно, прошла довольно бурно. Когда у людей под рукой нет такого достижения цивилизации, как телевизор, а свет сам собой выключается с заходом солнца, то занятия любовью остаются единственным доступным развлечением, тем более что с недавних пор Ляля и Фэра перестали чередоваться, уходя спать в детскую, и теперь каждую ночь проводили в вигваме вместе с ним и Алохэ-Анной. Сам глaва семейства считал неприемлемым, чтобы его новая жена ночевала в казарме для штрафников и несовершеннолетних девушек, и ввел то же правило и для остальных семей.

Каждая из троих его женщин была по-своему хороша, и он старался не делать между ними различия, хотя Алохэ-Анна оказалась еще той горячей штучкой, куда там скромнице Фэре. Вкус к постельным забавам ей не отбили даже несколько последних кошмарных лет, проведенных в родной племени под руководством полоумного шамана Шамэла. Она и была в их теплой компании заводилой, а уж потом за ней подтягивались и Фэра с Лялей. Как обстояло дело в других семьях, Петрович особо не интересовался, но вроде пока конфликтов на почве женской ревности – тьфу, тьфу, тьфу – не наблюдалось. Хорошо, если так пойдет и дальше.

Утром, после зарядки, пробежки и завтрака, Сергей Петрович снова привел свою и Лизину бригады к месту работ. Проходившая мимо команда Андрея Викторовича подхватила подготовленные вчера тачки и весело покатила их дальше. Лишь бы они потом не начали развлекаться, катая в этих тачках друг друга – мимоходом подумалось Петровичу. Однако, похоже, это даже не приходило им в голову. Ведь они с огромным пиететом относились ко всему, что создавалось здесь при помощи великого колдовства. И даже примитивная конструкция строительная тачки казалась им верхом шаманского гения. Особенно из восхищало колесо.

Итак, полуафриканки во главе с Алохэ-Анной без напоминаний разулись и полезли топтать глину для кладки, изрядный запас которой кучей лежал возле ямы. Половину Лизиной бригады Петрович послал резать тростник, после чего плести из него циновки, вторая половина взялась поднимать стены торцовых перегородок до верха. Кстати, на ближайшем участке русла Ближней тростник был уже повыкошен, и теперь за ним приходилось ходить вниз по течению дальше старого берегового лагеря, чуть ли не к тому месту, где работала рыболовецкая бригада.

Сам же он вместе с Валерой занялся форточками, пока без наружных ставень, которые решили устанавливать уже потом, прямо на месте, что сильно ускорило работу. И вообще, вся эта конструкция со штырями Сергею Петровичу не особо нравилась – уж больно она ненадежна и экзотична. Хотелось чего-нибудь попроще – например, неподвижно установленного снегозащитного козырька, но тогда, независимо от погоды, внутри станет совсем темно, что нежелательно. Короче, над этим еще надо было думать.

Когда кладка торцовых перегородок подошла к концу, две такие упрощенные форточки были уже готовы и еще две находились в процессе сборки. Оставив Валерин образец для музея, Петрович быстро закрепил нагелями готовые форточки в двух крайних секциях боковой стены с левой стороны и указал девочкам-кирпичеукладчицам, что эти секции уже можно тоже закладывать сырцом. После этого работа закипела снова.

Незадолго до обеда, когда посланные за тростником девочки возвращались от Ближней, нагруженные большими снопами, они еще издали заметили произошедшие с их казармой изменения и возбужденно загомонили. Дом под тесовой крышей, с четырьмя маленькими окошками, пусть пока еще и не оштукатуренный, казался им самым настоящим чудом.

Когда, придя, они вдоволь насладились выглядыванием в форточку и показыванием языка, учитель усадил всех плести из тростника редкие циновки, сказав, что чуть позже они будут учиться штукатурить, чтобы сделать стену ровной и гладкой.

– Сергей Петрович, – сказала Лиза, – в яме еще остался раствор глины для кладки.

– Это неважно, Лиза, – отозвался тот, – поскольку раствор для штукатурки должен быть размешан особо тщательно, то используем для этого бетономешалку. На пять ведер сухой глины десять ведер песка и пара килограмм цемента. Воды столько, чтобы получилась однородная масса, похожая на густую сметану. Позовешь меня, когда все будет готово.

– А для чего нужен цемент? – спросила девушка,

– А для того, чтобы после укладки штукатурка не трескалась и держала форму. Поняла, Лиза?

– Поняла, – кивнула та и начала отдать указания полуафриканкам начинать таскать сырье в бетономешалку. Одна рука ведер глины, две руки ведер песка, а уж цемент она взвесит сама. Такую арифметику местные понимали – до пяти, по пальцам, считать умели все.

Вскоре бетономешалка радостно заухала, а Сергей Петрович вернулся к своим баранам, то есть форточкам. Сегодня с этим делом желательно было полностью закончить и взяться за двери.

Когда раствор был готов, он оторвал от плетения четверых самых низкорослых и сообразительных и показал им, как набрасывать раствор на стену ковшом, и разглаживать его длинной малкой. Затем загнал двоих на верхний ярус нар, двоих на нижний и посмотрел, как они усвоили его уроки. Вроде усвоили. Для первого раза просто замечательно.

Главный прогрессор уже давно заметил, что местные подростки (именно подростки, а не взрослые) по восприимчивости новых знаний могли бы дать сто очков вперед всем его прошлым ученикам. Именно поэтому бригада Лизы осваивала одно новое мастерство за другим, в то время как взрослые женщины оставались на простых работах, типа копать, подать-принести, или в самом продвинутом случае занимались формовкой кирпичей, требующей механического заучивания действий. Кроме того, девочки отличались необычайной ловкостью – их движения были выверены, они делали все четко, слаженно и без суеты.

Одного замеса бетономешалки должно было как раз хватить на то, чтобы покрыть штукатуркой двухсантиметровым слоем одну трехметровую секцию дымоходной стены над первым и вторым ярусами нар. Посылать девочек под нары Сергей Петрович не собирался. Во-первых, там так низко, что работать можно только лежа, а во-вторых, этой работы там все равно никто не увидит, так что это будет одним сплошным издевательством над людьми и здравым смыслом. Даже там, где надо было штукатурить, девочкам, несмотря на свой небольшой рост, приходится работать сидя на корточках и упираясь головой в верхний ярус нар или потолок. Сам он, например, сумел залезть туда только боком.

Когда Марина Витальевна застучала на обед, раствора в бетономешалке оставалась примерно четверть. Пришлось минут на двадцать задержать это мероприятие, ибо раствор с применением цемента надо класть сразу и весь, иначе его придется просто выбросить, а такого расточительства по отношению к ценному ресурсу допускать нельзя. Когда все было закончено, Петрович еще раз проверил качество работ. Вполне себе ничего; а если по высохшей штукатурке пройтись мелкой шкуркой, то будет и вообще замечательно. Можно было давать команду мыть бетономешалку и инструмент, после чего вести обе проголодавшиеся бригады питаться.

После обеда он в сопровождении геолога прошелся до его вотчины. По дороге двое мужчин неспешно беседовали.