Классовая борьба

Ленин подчёркивает здесь, что коммунизм сводится к улучшению условий труда рабочих. Кто за коммунизм — тот должен бороться за улучшение условий труда рабочих. Тот, кто за улучшение труда не борется ни словом, ни делом, ни тем, что ведет соответствующую пропаганду, ни тем, что помогает бороться рабочим за улучшение условий труда, - тот вообще не коммунист, и поэтому он не заслуживает ни этого понимания, ни даже названия «левый», потому что, если ты уклоняешься от организации борьбы рабочего класса за улучшение условий труда и если не борешься за это, никакой ты не «левый», поскольку борьба за улучшение условий труда не только не кончается при капитализме, она после социалистической революции только усиливается и поддерживается социалистическим соревнованием, а резюмируется вся эта борьба за улучшение условий труда в лозунге «государственное сокращение рабочего дня». А почему? Да потому что, если рабочий день сокращается, то сразу получается, что в тех вредных условиях, в которых вы находились, вы теперь находитесь меньше. Если это особо вредные условия – то в них вы уже не 8 часов находитесь, а 6 часов. Если у вас запыленность, загазованность, то вы подвергаетесь их воздействию не 8, а 6 часов в рабочий день. Если у вас угольная пыль, и вы в шахте, то вы там находитесь не 7 часов, а 5 часов. Если у вас есть опасность, вам может руку, ногу оторвать, когда вы потеряете внимательность и бдительность на рабочем месте, а бдительность трудно сохранять в течение длительного времени, то если раньше вы так должны были напрягаться в течение 8 часов, то теперь будете только в течение 6 часов. Сокращение рабочего дня означает улучшение условий труда сразу по всем параметрам, в том числе и по заработной плате, потому что имеется в виду сокращение рабочего дня при сохранении прежнего уровня заработной платы, а это значит, что за единицу времени вы получать будете больше, то есть вы должны будете получать за 6 часов столько, сколько вы раньше получали за 8 часов. Суммирующие всю экономическую борьбу лозунг, призыв и задача — это сокращение рабочего дня.

Прошло 100 лет после того, как социалистическим государством в России был установлен восьмичасовой рабочий день. А до этого, в период с февраля по октябрь 1917 года рабочие, в том числе с помощью своих Советов, явочным порядком устанавливали себе восьмичасовой рабочий день вместо рабочего дня в 11,5 часов, который был введен в 1897 году царским правительством. Прошло 100 лет, в десятки раз повышена производительность труда, но кардинального сокращения рабочего дня не произошло. Сейчас имеется даже фактическое увеличение рабочего дня, людей на это толкают, и они охотно идут на призывы работать фактически на лекарства. Им говорят: «давайте сверхурочно поработаем», и большинство наших трудящихся не знает, что по закону допустимо в течение двух дней подряд затратить сверхурочно не более 4 часов, а за год — не более 120 часов. А у некоторых есть и по 500, и по 600 часов сверхурочных, и, как говорится, их жизнь будет тяжёлой, но недолгой. Если человек работает сверхурочно, у него нет времени, чтобы организовать экономическую борьбу и улучшить свои условия труда, сократив себе и товарищам рабочее время и повысив заработную плату.

Вопрос о борьбе за сокращение рабочего дня — это вопрос о том, чтобы иметь свободное время для решения своих классовых задач, для успешной борьбы за улучшение условий труда, в том числе и за то, чтобы иметь больше возможностей для политического развития, потому что если у вас нет времени на изучение, обучение и получение необходимой политической грамотности, то вы остаётесь на обочине дороги политической борьбы. Поэтому вопрос об экономической борьбе – это очень важный, животрепещущий вопрос, на котором мы должны акцентировать своё внимание.

3. Искусство забастовки

Это раздел о забастовке как инструменте экономической борьбы, как средстве экономической борьбы или, можно сказать, о самом важном средстве экономической борьбы. Но можно сказать и другое: по своей сути, это единственное средство, с помощью которого можно улучшить положение работников в условиях капитализма. Подумайте сами, ведь капитализм построен на том, что владельцы средств производства нанимают работников, покупая их рабочую силу, а капиталист заинтересован в том, чтобы купить подешевле. То есть он заинтересован в понижении зарплаты, а вовсе не в повышении. А работники, которые идут наниматься? Если вы идёте наниматься, вы сталкиваетесь — представляете? — с целым предприятием. И даже более того, вы сталкиваетесь с монополией. Потому что у работодателя есть Союз промышленников и предпринимателей. Они собираются на конференции, симпозиумы. И что они там решают? Первое — это то, что никто из них не должен повышать зарплату работникам. А тот, кто повысит зарплату, будет иметь дело сразу со всем сообществом капиталистов. И ему будет плохо. Напрасно кто-то думает, что если на каком-то заводе состоялось повышение зарплаты, то работодатель сделал это по своей инициативе. Ему, если он это сделает, не поздоровится. Вплоть до бандитизма. Вплоть до того, что ему будут угрожать и оторвут голову за то, что он повысил зарплату своим работникам. Но если случится так, что зарплату ему пришлось повысить потому, что бастовали работники и потому, что иначе вообще всё остановилось бы… Вот тогда, так уж и быть, его будут терпеть.

Вот поэтому во всем мире — и это исторический факт — улучшение положения рабочих, повышение их заработной платы и сокращение рабочего дня осуществляется или а) забастовкой, или б) угрозой забастовки.

Конечно, некоторые люди предпочитают только угрожать забастовкой. Но если вы ни одной забастовки не провели и не показали, что вы можете её провести, а только угрожаете забастовкой, никто на ваши угрозы обращать внимания не будет. Поэтому угроза забастовки действует только тогда, когда на самом деле уже была проведена одна хорошая забастовка. Хотя бы одна! А если не было ни одной, то вы с помощью угрозы забастовки ничего не добьётесь.

Надо сказать, что люди, ничего не смыслящие в области политики, говорят: «зачем мы будем прибегать к забастовкам, ничего у нас не получится». То есть они будут или говорить всё, что угодно, или рассматривать забастовку как средство чрезвычайное. Дескать, нужно сменить политическую власть, и тогда не нужно будет бастовать.

Но сменить политическую власть они не могут. Политическая власть у нас сейчас буржуазная. И речь идёт о том, каким образом вы собираетесь помогать людям улучшать свою жизнь в условиях капиталистического строя. Или, дескать, подождём, когда они изберут соответствующую фракцию — самую многочисленную, где в Думе будет большинство, — и тогда начнутся улучшения. А пока вы должны просто идти и голосовать за нашу партию…

Но, я думаю, каждый мало-мальски политически грамотный человек должен понимать, что в силу законов исторического материализма общественное бытие определяет общественное сознание. А поскольку голосуют на выборах люди в соответствии со своим сознанием, то если сознание у нас соответствует бытию — а бытие-то у нас буржуазное —значит, и сознание у большинства народа буржуазное. А раз сознание буржуазное, то, следовательно, большинство голосов на выборах получат буржуазные партии. И именно это случается каждый раз, без всякого исключения. И это есть бесконечное повторение одного и того же опыта. Никогда никакой социалистической власти через выборы вы не получите. И нечего даже на эту тему думать. А те люди, которые на это надеются, — пустые люди или болтуны, или политические предприниматели. Потому что сегодня за один голос, поданный за политическую партию, получившую на выборах больше 3% голосов, дают 152 рубля. Если удалось получить 3 миллиона голосов, считайте, что у вас в бюджете партии появилось, по закону о политических партиях, дополнительно 456 миллионов рублей. Вот уже и улучшение жизни. Правда, не для народа, а для данной партии и, прежде всего, для её руководителей.

Вот так обстоит дело. На этом я хочу сделать акцент: ни на что другое, кроме как на забастовки, надеяться нельзя.

А что у нас записано по этому поводу в Трудовом кодексе?

Во-первых, вы можете вести переговоры, если представляете более половины работников. А как это может случиться? Например, так. На конференции какой-либо группе людей поручают представлять этот трудовой коллектив. Вопервых, нужно, чтобы была проведена сама конференция. Конференция считается правомочной, если обеспечено представительство, то есть, если на конференции присутствует не менее двух третей избранных, и не менее половины людей участвовали в голосовании. Не менее половины! И это всё должно быть запротоколировано. Если такая конференция избрала в качестве своих представителей какую-то группу людей, то эта группа людей может заявить о переговорах.

Во-вторых, чтобы проводить переговоры, нужно подать бумагу от этой группы. Эта бумага должна быть рассмотрена директором, и он в течение семи дней должен дать ответ. Если он никакого ответа не даёт, а просто молчит, или даёт отрицательный ответ, значит, он тем самым нарушает закон. А по закону он должен сформировать представителей от себя. Скажем, если от работников в переговорах будут участвовать четыре человека, то он должен выделить тоже четыре человека. А может и меньше, это его дело. Потому что решаться всё будет переговорной группой по согласию представителей работников и представителей работодателей. Также, директор должен издать приказ об освобождении от производственной деятельности, от основной деятельности тех работников, которые участвуют в переговорах, до трёх месяцев с оплатой по среднему заработку.

Это ещё не забастовка. Но уже, видите, четыре человека, или пять, или шесть, ну, сколько выделят, сколько направят работники для переговоров, вот эти труженики должны быть освобождены от работы с оплатой по среднему заработку до трёх месяцев. А если переговоры продолжаются дольше трёх месяцев, то нужно новых людей выделить. Тогда те новые — тоже с оплатой по среднему, — продолжают переговоры также до трёх месяцев. И так далее. Были такие случаи, например, в Санкт-Петербургском морском порту, когда полтора года велись переговоры, и полтора года работодатели уплачивали по среднему участникам переговоров — дескать, они предпочитают переговариваться, чем допустить то, чтобы работники приступили к забастовке.

Что выигрывают от этих переговоров работники?

Во-первых, работники должны убедиться, что никто не собирается их требования, которые они сформулировали, осуществлять. В связи с этим надо очень хорошо подумать над требованиями. Если требования пустые или глупые, то и переговоры, и забастовки не нужны, потому что ничего из этого толком не выйдет. Например, скажем, по заработной плате. Некоторые товарищи — это было модно перед последними выборами в Думу, вдруг такая мода пошла — давайте, говорят, выдвигать требование об обязательной индексации заработной платы. Во-первых, индексация заработной платы у нас прописана в Трудовом кодексе. В Трудовом кодексе в 130-й статье не просто индексация прописана… Надо, чтобы все знали с точки зрения научной, с точки зрения экономической, правовой, — индексацией называется повышение заработной платы на тот уровень, который был в начале того периода, который закончился в прошлом году. То есть индексация зарплаты должна быть осуществлена ровно на такой же процент, на какой съели зарплату цены. Если индекс инфляции 10%, значит, индексация должна быть 10%. Если цены выросли на 15%, значит, индексация 15%, если цены повысили на 20%, значит, индексация 20% и так далее. То есть никакого другого решения вопроса не может быть.

В Трудовом кодексе в 130-й статье записано, что государство гарантирует обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы. Это что значит? Это значит, что на ту же самую зарплату, которую вы получаете, вы купить можете продуктов всё больше, больше и больше. То есть в Кодексе записана не просто индексация, а повышение уровня. То есть вы должны покупать на получаемую вами зарплату всё больше и больше продуктов. Выполняется ли это? Нет, не выполняется. Но право есть? Есть. Записано в законе? Записано. Говорят, это не обязательно. Но как сделать обязательным? Вы не знаете, как сделать обязательным? Могу сказать.

Для этого существуют другие юридические документы. Существует, например, Кодекс об административных правонарушениях. В этом кодексе ничего не написано по поводу той ответственности, которая есть у работодателя за невыполнение 130-й статьи Трудового кодекса. Надо записать, что за невыполнение 130-й статьи работодатель штрафуется, к примеру, в сумме 50 миллионов рублей. Если такой записи нет, значит, это пустые слова.

Берём еще одну статью — 134-ю. Она называется «Обеспечение повышения уровня реального содержания заработной платы». Этого заголовка вполне достаточно, чтобы ваши требования о повышении уровня реального содержания зарплаты — то есть о повышении номинальной заработной платы выше уровня инфляции — считались законными и обоснованными. Потому что они соответствуют не только требованию конституционному — что жизнь не должна ухудшаться, а должна улучшаться (это 7-я статья Конституции), но и вполне соответствуют этой норме закона. А в самой статье написано, что повышение реального содержания зарплаты включает в себя индексацию. Конечно, включает. Если вы повышаете, ясно, что это больше, чем просто тот уровень, который уже был в прошлом году. И это всем должно быть понятно. Поэтому сама по себе эта фраза в статье ни о чём не говорит. А обязательность? За обязательностью надо тоже обращаться к Кодексу об административных правонарушениях. Если кто-то хочет включить туда такую статью, то нужно бастовать и требовать включения такой статьи в Кодекс. Людям, которые выступали за обязательную индексацию, даже в голову не приходило, что совсем не о том они говорят. Они говорят не о том, что именно включить в Кодекс об административных правонарушениях, а о том, что ещё вписать в эти статьи. Да впишите хоть сто раз слово обязательная, но если нет ответственности, то никакой обязательности тут нет и не будет.

Или есть ещё один кодекс — Уголовный. Вот, например, после того, как работникам полтора года не выплачивали зарплату, когда они останавливали работу и садились на железнодорожные пути, после этой всей операции, после таких столкновений, которые были, поменялся Уголовный кодекс, и в нём появилась статья об уголовной ответственности работодателя за невыплату заработной платы. Уголовной!!! Вы хотите, чтобы у вас было повышение уровня реальной заработной платы? Тогда и нужно требовать уголовной ответственности за уклонение от этого, то есть предлагать такую статью, которая включает в себя уголовную ответственность работодателя, скажем, до пяти лет, за то, что он не повысил реальное содержание зарплаты своим работникам. Вот это будет дело!

А что мы имеем в современной России? Некоторые люди, которые считают, что ведут экономическую борьбу, предлагают такую чепуху, как индексация зарплаты. То есть они даже не требуют повышения заработной платы, не требуют улучшения жизни. А к тем, кто не требует улучшения жизни, относятся как к нищим или как к псам, с которыми нечего даже разговаривать. Их не уважают! Потому что, если вы не поставите себя таким образом, чтобы вас уважали противники, никто с вами считаться не будет. Если вы дошли до такого уровня, что вы жалобно просите сохранить вам такую зарплату, которая была в прошлом году, а в прошлом году такую, какая была в позапрошлом, а в позапрошлом — которая была ещё и ещё год назад, то вы и получите то, что вы получали в 2016 году. И, как мы уже с вами знаем, работники получили реальную зарплату, составляющую всего лишь 92,5% от уровня 2013 года. В 2013 году было больше, чем сейчас. Поэтому если вы будете требовать хотя бы не снижать зарплату, то у вас она будет снижена. Или представьте себе переговоры. Я выхожу на переговоры и говорю: давайте не ниже, чем было в прошлом году. А те говорят: ну, хорошо, давайте вести переговоры, мы ваши требования выслушали, но вы же понимаете, у нас такие условия, у нас такие затраты, нам нужно покупать острова, нам нужно затрачивать на зарплату наших менеджеров, нам нужно выплачивать туда, выплачивать сюда… Короче говоря, всякие разные могут быть разговоры. А в итоге вам говорят: давайте компромисс. А какой компромисс? Если вы потребовали вернуть зарплату на уровень прошлого года – тогда половину от вашего требования. Давайте там, где было 20% понижения уровня реального содержания зарплаты, ограничимся повышением номинальной лишь на 10. И в итоге получили вы не сохранение реальной зарплаты, а понижение реальной зарплаты. С такого рода требованиями или так называемыми инициативами, кто только ни ходил. И КПРФ, и «Справедливая Россия», и ЛДПР и даже РКРП к ним присоединилась, к позору и печали нашей. В итоге к чему это привело? Сейчас по этому поводу все замолчали, поскольку привели эти требования к тому, что над ними все посмеялись, и ничем хорошим это не кончилось, а кончилось позором.

Требовать нужно всегда улучшения жизни, а не сохранения имеющегося уровня. Если вы будете требовать сохранения, вы его не сохраните, этого не получится никогда. Надо требовать улучшения. Может быть, в крайнем случае, вы проиграете, и получится сохранение. Это нужно запомнить во всей экономической борьбе. Требовать нужно всегда улучшения жизни, а не просто сохранения её прежнего уровня.

Эти требования, если вы их выдвигаете на переговорах, и есть разные способы ведения переговоров. Люди красноречивые могут приходить, они могут убеждать работодателя. А как его убеждать? Мы будем больше получать, лучше работать, и в итоге… Ну, знаете, как убеждать капиталиста? Как написано в «Капитале» (это Маркс ссылается на одного из учёных), как только будет 300 процентов прибыли, капитал готов пойти на любое преступление. Поэтому если вы думаете, что вы какими-то речами своими можете уговорить замдиректора по режиму, главного экономиста, главного юриста и самого генерального директора или его первого заместителя, это просто наивно.

Как надо смотреть на эти переговоры? Переговоры нужно рассматривать так, что в них надо участвовать для того, чтобы получить время, хотя бы для четырех человек, чтобы они в течение этого периода (до трёх месяцев), могли ходить в бригады и докладывать, что администрация ни на какие предложения не откликается, что она ничего не собирается делать, что она ничего не собирается повышать. И это есть прекрасный способ хорошо подготовиться к забастовке.

А что такое забастовка вообще? Забастовка у нас –конституционная норма, она записана в 37-й статье Конституции. И что она означает? Она означает, что у нас не рабовладение, что нельзя заставить человека работать за просто так и заставить работать при любых условиях без его согласия. То есть человек может быть работником только при условии, что он заключил соответствующий трудовой договор. А если он с такими условиями не согласен — он заключал трудовой договор, может быть, 20 лет назад или 15 лет назад, или 10 лет назад, а ситуация изменилась, то он вправе изменить условия договора. Если администрация не согласна, то он тоже может быть не согласен на эту самую работу. Потому что у нас труд не принудительный. И само право на забастовку означает, что труд не носит принудительного характера. Это великое завоевание, можно сказать, капиталистической эры. И поэтому от этого буржуазные страны не отступают. И поэтому во всех буржуазных странах есть право на забастовку.

Кто добился этого права на забастовку? Мировой рабочий класс добился этого права в течение уже не десятилетий, а столетий борьбы. И кто это право не использует — не использует самый главный инструмент, с помощью которого можно улучшить свою жизнь.

Поэтому, если вы провели переговоры, то по итогам переговоров обычно заключается протокол разногласий. У вас были определенные требования, и вы пишете такой документ — протокол разногласий. Берёте страничку, пишете: протокол разногласий по итогам переговоров между работниками и работодателем ЗАО таким-то или АО таким-то. В левой части у вас пункты, которые вы требовали, и мотивация (почему вы требовали этого), а в правой части — пункты, позиция работодателя по этому поводу. Вы справа и слева написали. И дальше подписываете, что по итогам переговоров имеются такие-то разногласия стороны работников и стороны работодателя. Иногда бывает, что эти переговоры настолько острые, что работодатель даже такой протокол разногласий не хочет подписывать. Ну, и пусть не подписывает! Напишите сами протокол разногласий: что предлагали вы, а что говорили по этому поводу работодатели. И сами подпишите его. Этого достаточно. То есть вы закончили переговоры.

Конечно, можно и сразу приступать к подготовке коллективного трудового спора, но лучше это делать по итогам описанных выше коллективных переговоров. Я думаю, что неплохо попереговариваться, чтобы понять, ещё раз убедиться и другим показать, работникам показать, всему коллективу показать, что без забастовки никакое ваше красноречие ни к чему не приведёт.

Представьте себе, что я капиталист… Вы со мной переговариваетесь и требуете повышения зарплаты. Вы хотите вынудить меня! Я уже вашу прибавочную стоимость, которую вы выработали, положил к себе в карман, а вы теперь часть её хотите обратно переложить к себе в карман — уменьшить мою прибавочную стоимость и увеличить себе зарплату. Вы хотите у меня вынуть, скажем, полтора миллиона рублей и хотите красноречием этого добиться… Можно ли этого добиться красноречием? Нет, я не поведусь на это. А если вы меня прижмёте и поставите в такое положение, что у меня не будет другого выхода, иначе работать не будете, тогда придётся мне раскошелиться. И только в этом случае получится повышение реального содержания заработной платы, или улучшение условий труда, или сокращение рабочего дня. То есть всё это зависит от того, что вы, собственно говоря, требуете.

И прежде, чем готовить забастовку и коллективный трудовой спор, надо хорошо продумать требования. Например, товарищи на приборостроительном объединении «Светлана» потребовали выплатить зарплату за ноябрь. Но в то время на «Светлане» была такая ситуация, что приходили люди с мешками денег наличными и заказывали что-то, соответственно и платили. А те люди, которые подали такое требование, ждали, когда им выплатят зарплату, пошли в суд. В суде они представили данные об индексации заработной платы. И потом все их обходили, а они сидели, но так ничего им не выплатили. Но наконец, они добились того, что им заплатили за ноябрь. Другие уже получили и за декабрь, и за январь, и за февраль. А те, поскольку они сформулировали требование о выплате зарплаты за ноябрь, вот им за ноябрь и выплатили. А за декабрь и далее они и не требовали…

Так задумайтесь же, чего именно вы требуете! Подумайте о том, чтобы у вас каждый месяц или каждый квартал зарплата повышалась на столько-то процентов. А самое лучшее, чего нужно требовать, чтобы у вас по итогам года зарплата была повышена на индекс инфляции плюс какой-то процент.

Например, владивостокские докеры в коллективный договор вставили пункт: каждый год повышение зарплаты на индекс инфляции плюс 5%. В коллективном договоре фордовцев наших, Ford Motors Company, было так: каждый год повышение зарплаты на индекс инфляции плюс 2,5%.

А если у вас не будет такого пункта, то никто вам ничего не будет повышать. То есть вот что надо записывать. И вот какого рода забастовки нужны.

Нужно очень хорошо и крепко подумать над тем, какие требования выставлять.

Если вы хотите получить 2,5%, сколько нужно записать в требовании? — Уж не меньше пяти, правда? А если вы хотите получить пять, то, наверное, не меньше десяти… Поэтому, если вы думаете, что эти дальневосточные докеры, которые получили «плюс пять процентов к инфляции», так и выступали с требованием пять процентов, то ошибаетесь! Они выступали с требованием гораздо большим. Но потом пошли на ужимание, на дружбу с администрацией: дескать, давайте пополам — не десять, а пять. Но если вы пойдёте: «дайте, только сохраните нам» … — вам ещё урежут! Надо понимать, что это торг. А если вы идёте на торг, то кто ж так торгуется? Так никто не торгуется, так вы все проторгуетесь.

Вот почему надо очень крепко подумать над теми требованиями, которые выставляются. Выставленными считаются требования, за которые проголосовало либо большинство работников на собрании работников, либо на конференции. Если речь идёт о конференции, поскольку она уже конференция, то она представляет работников, а не собрались сами работники непосредственно, поэтому требуется две трети, чтобы проголосовали за эти требования, и тогда они являются законными.

Получив требования работников, работодатель обязан дать ответ. Если он не даёт ответ в течение положенного числа дней, которые записаны в Трудовом кодексе (его надо прочитать!), он может просто промолчать, это предусмотрено законодательством и считается, что он дал отрицательный ответ. Некоторые товарищи хотят вести политическую борьбу и экономическую борьбу, не читая даже Трудовой кодекс, то есть, не зная тех законов, которые есть. Вы хотите бороться с государством, которое установило определенные законы, а вы их не знаете. И если вы их не знаете, то и не суйтесь никуда — ни в политическую, ни в экономическую борьбу. Потому что, скажем, в своё время наши крупнейшие профсоюзы и докеров, и диспетчеров, и железнодорожников, и Защиты труда, и Соцпроф, боролись за Трудовой кодекс, предусмотренный проектом Фонда Рабочей Академии. Это была политическая борьба. Но это была политическая борьба за экономические интересы работников. За то, чтобы требования работников были включены в законодательство. И многие пункты в законодательство были включены. И опасения работников, что будет полный обвал, и они будут лишены всех прав, тем самым не оправдались. Потому что была развернута такая борьба, которая привела к заключению нормального Кодекса. И теперь в нём закреплены такие права, которые позволяют успешно вести забастовочную борьбу.

Получив требования работников, работодатель обязан ответить. Не ответил или ответил отказом, — значит, работники получили право на подготовку забастовки. Раз они получили право на подготовку забастовки, значит, они получили возможность проводить предварительные переговоры. Существует определённая процедура, а именно: направляются люди в примирительную комиссию, и в примирительной комиссии они этот вопрос обсуждают. Думаю, вы понимаете: если дело дошло до создания примирительной комиссии, то никто в примирительной комиссии не примирится. Но по её итогам издаётся опять же протокол разногласий. В протоколе разногласий написано, что думают и требуют работники, и что по этому же поводу думают и отвечают работодатели.

Существует ещё два этапа, записанные в Трудовом кодексе. Никто этими этапами не пользуется. Один этап называется «приглашение посредника». Приглашение посредника состоит в том, что мы совместно с нашим работодателем, с которым мы разодрались, нашли такого человека, которому и мы доверяем, и работодатель доверяет. Так записано в законе. Такого человека вы никогда не найдёте, и работодатель не найдёт. Потому что того человека, которого предложит работодатель, вы не примете, поскольку прекрасно понимаете, что, если он будет решать, он решает в пользу работодателя. И работодатель никогда не пойдёт на принятие предложенного вами посредника!

У меня были дважды такие случаи, когда меня приглашали на Дальний Восток. Со мной разговаривал председатель Российского профсоюза докеров Василий Васильевич Козаренко:

— Михаил Васильевич, не согласитесь ли вы быть посредником в споре дальневосточных докеров с работодателем?

Отвечаю:

— Да я-то соглашусь быть посредником, но только вы должны прекрасно понимать, что ни за что не согласится работодатель. Даже если вы будете, говорить, что, дескать, он профессор, из университета, специалист, тра-та-та… Они же прекрасно понимают: если вы приглашаете, значит, я буду, скорее всего, на вашей стороне.

— Но вы не против? — говорит.

— Да я не против, пожалуйста.

Затем тишина, молчание, никто не звонит. Я спрашиваю:

— Так чем кончилось-то дело?

— Да они как услышали, что будет посредник, и это вы, они взяли и согласились на два процента повышения зарплаты — Ну, уже хорошо.

Во всяком случае, никаким я посредником не был. Хотя ещё один раз меня приглашали.

Пока вы вот эту стадию не запротоколируете (что вы предлагали, а с вами не согласились, или они предлагали, а вы не согласились), вы не перейдёте к следующему этапу, который называется «Создание трудового арбитража». Когда он создается? Лишь в том случае, если стороны заранее договорились, что будут выполнять решение трудового арбитража.

Как вы будете заранее договариваться о том, что неизвестно? И что, вы будете выполнять? Не будете. Поэтому никто об этом не договаривается, но пишет бумаги, что мы не согласны. И работодатель пишет, что не согласен. Если вы бумажки эти и эти положили, то вы не нарушили закон и можете переходить к следующему этапу. К чему? Непосредственно к подготовке забастовки. А для этого что нужно сделать? Опять надо собирать конференцию.

Ранее вы собирали конференцию для того, чтобы требования только выдвинуть, а теперь будете собирать конференцию для того, чтобы решить вопросы забастовки —какая у вас забастовка: срочная, бессрочная, на десять дней, на пять дней, в какой день начинается и во сколько… и о том, чтобы назначить забастовочный комитет, а также определить порядок проведения забастовки.

Что делают толковые люди? Они обычно пишут так: «Забастовка бессрочная». Что значит бессрочная? Это значит, объявили вы её с такого-то числа, должно быть указано — с какого числа и с какого времени, а окончание — только с удовлетворением требований бастующих.

Например, у докеров однажды была такая забастовка: в шесть часов утра 1 сентября начинается бессрочная забастовка. Работодатель говорил: «Да-да, мы ещё посмотрим, какую вы сделаете забастовку». Как только он увидел (а в шесть часов утра всё начальство было на местах), что в шесть утра весь порт, который гудит целый год, и только на один день в году останавливается на перерыв, кроме ремонтных и специфических служб — … вдруг он увидел, что весь порт замолчал, и он всё понял. А профсоюз докеров через несколько минут сообщил работодателю «Давайте, мы приостанавливаем забастовку и предлагаем переговариваться». Работодатель пошёл на эти переговоры и быстро договорились. Переговоры уже в согласительной комиссии. Потому что во время забастовки переговоры тоже должны по закону продолжаться. И все вопросы решили в пользу тех требований, которые предъявляли докеры. Потому что работодатель понял, что не надо испытывать судьбу, и понял, какие у него возможны страшные затраты: придут корабли, эти корабли не будут разгружены, будут миллионные потери, и лучше с этим не связываться.

Поэтому надо думать, как сформулировать сообщение о забастовке. А некоторые товарищи сформулировали так: забастовку будем производить 10-го числа. Ну, хорошо. Они 10-го начали забастовку и 11-го продолжают. А 11-го уже не записано. Раз они продолжают, это что такое — это не забастовка, а неявка на работу. Или это отказ от выполнения производственных заданий в день, который не считается забастовочным, их всех можно уволить. Подряд. А по закону, если вы сделали забастовку бессрочную, то вас вообще нельзя уволить. Нельзя наказывать забастовщиков за участие в забастовке, это написано в законе. Нельзя никак. А где вы будете находиться — можете дома сидеть, можете находиться на работе. Конечно, рекомендуется находиться на работе и заниматься обучением. Читать Трудовой кодекс, изучать «Капитал» Маркса, вести другую политическую, экономическую учёбу, чтобы вы готовились к новым боям после того, как вы выиграете этот бой.

Это то, что касается формальной стороны. У докеров получалось так, что они бастовали полтора года. Но как они могли это сделать, докеры наши? Полтора года вели забастовку. А всё потому, что они решили делать не полное прекращение работы, а всего на один час в день. Для демонстрации сил этого вполне достаточно. Один час в день. По закону, согласно Трудовому кодексу, вот этот орган, который возглавляет забастовку — забастовочный комитет — может всегда приостановить забастовку и потом возобновить её в новом режиме, уведомив работодателя за три дня. Допустим, вы выбрали такой режим: приходить на один час позже. Поспите с утра, отдохните уже. Всё равно вам не платят, зачем так рано приходить? Не к 7-ми, а к 8-ми, не к 8-ми, а к 9-ти. Вы в более свободном транспорте поедете. Или после обеда не надо сразу бежать на работу, часик отдохните, побеседуйте с товарищами, а потом уже приступайте. Или заканчивайте на один час раньше. Если не понимает работодатель, можно два часа сделать… Но каждый раз надо за три дня его письменно уведомлять. Процедуру уже проходить никакую не надо, всё решает забастовочный комитет. Например, забастовочный комитет установил режим 6-часового рабочего дня, и при бессрочной забастовке теперь вы можете так и работать постоянно, и бороться при этом за повышение зарплаты.

Понятно, что для организации забастовки надо выполнить и другие требования. Есть такой минимальный объём работ, который во время забастовки выполняется для больниц, для каких-то оборонных предприятий и так далее. Рекомендуемый минимум работ во время забастовки устанавливается в каждой отрасли, его нужно соблюдать. Минимальный объем работ согласовывается с работодателем, а в случае несогласия работодателя приходится обращаться в исполнительный орган исполнительной власти и в суд.

И ещё перед тем, как проводить забастовку, необходимо уведомить о ней местный орган самоуправления. В соответствующий муниципалитет надо прийти и дать ему соответствующую бумагу, чтобы он не говорил, будто не знает, что у него здесь происходит. Например, нам приходилось ходить в «Морские ворота Санкт-Петербурга», а они прятались, чтобы мы не пришли. А поскольку они прятались, мы бумажку оставили, зафиксировав, что они её получили.

Все это нужно сделать, чтобы работодатель не смог через суд добиться объявления забастовки незаконной.

Организация забастовки — очень важное дело. А во время вот такой забастовки, которая идет формально, уже можно использовать и разные неформальные средства. В то время, которое не считается забастовочным, не включено в забастовку, что вы можете делать? Во-первых, вы можете работать по правилам. То есть строго изучить все правила, вызывать, скажем, инженеров по технике безопасности, слушать каждое утро их рассказы про то, как надо правильно работать, задавать им вопросы. И это всё в рабочее время! Потом проверять технику, никогда не ездить на неисправной технике. А какая техника исправная? Сами понимаете…

И вот вы будете стоять над душой ремонтников и ждать, когда они, наконец, её починят. Когда починят, начнёте работать. Второе, если у вас идёт снижение выработки (у докеров, допустим, было снижение со 180% нормы до 102% нормы), надо думать о том, что не надо уменьшать до уровня меньше, чем 101%нормы. Потому что вам могут сказать, что вы не выполняете норму, не выполняете производственное задание. А если вы делаете 102%, почему больше не делаете? А нет настроения. Вот 102% делаю и всё.

Или у докеров уже в недавнее время была такая практика: вот сколько вы выработали, столько и получите. Они стали медленнее работать, меньше вырабатывать и, соответственно, меньше получать зарплаты. Ничего не нарушили. Медленнее работать. Могу я ездить на технике в два раза медленнее? Могу. А могу и ещё в два раза медленнее. А могу и ещё в два раза медленнее. Выходит генеральный директор, смотрит в окно и видит как в замедленном кино: все машины едут, но не торопятся. А чего торопиться? Энтузиазма нет. Почему нет? А потому что нет хорошей, нормальной зарплаты. Понятно, что поэтому докеров, которые умели использовать забастовки, зарплаты не такие, как у других — 80, 90 тысяч в месяц. И докеры знают, что, если вы будете много работать, вы не повысите зарплату. Потому что вы не сможете организовать забастовку. А если вы будете работать основное время и организовывать правильно свою коллективную борьбу, тогда вы сможете добиться и заработной платы, и улучшения условий труда, и увеличить свой отпуск.

Докеры добились отпуска в 55 рабочих дней. Потом их чёрт попутал, и мне не удалось их отговорить, они решили пойти на приманку, которую им дал работодатель: давайте мы сделаем вам отпуск меньше, а за счёт этого повысим вам зарплату. Я им пытался объяснить, что вы зарплату повысите, а потом инфляция зарплату съест. А так у вас был отпуск 55 дней, вы можете 30 дней отдыхать, а еще 25 дней работать и получать, следовательно, за эти дни отпуска деньги плюс ещё и подрабатывать дополнительно. Но они все-таки пошли на сокращение своего отпуска. И действительно, зарплату их быстро инфляция съела. Вот и получилось поражение.

То есть это творческий процесс — забастовка, он разрешён нашим законодательством. И есть ещё такая форма забастовки. Скажем, Первый контейнерный терминал прошёл всю процедуру, которая требуется для забастовки, но остановки работы не делает. Почему? А зачем? Все поняли и знают, что докеры умеют бастовать. Работодатель знает. Работодателю это надо? Не надо. Работникам надо? Тоже не надо. Поэтому работодатель стал искать другие способы: не увольнять работников, как делают во всех компаниях, а увольнять только не членов профсоюза. Потому что членов профсоюза по их коллективному договору нельзя уволить без согласия профсоюза. И что в итоге мы имеем: или кого-то увольнять путем убеждения — дескать, вот вам три оклада, уходи, вот четыре оклада и уходи (индивидуально с каждым…), вот пять окладов и уходи и так далее. И постепенно освобождать. Пенсионерам предлагать: вам и так тяжело, уходите. В итоге что получилось: сто процентов работников — члены профсоюза — Российского профсоюза докеров и Профсоюза работников водного транспорта… Сто процентов коллектива — члены профсоюза. И никто из членов профсоюза не уволен администрацией. А состояние предзабастовочное… То есть достаточно собрать конференцию, что сделать можно за неделю или за три дня, и объявить, с какого числа будет забастовка.

Так что тут действует уже и угроза забастовки. То есть забастовка как бы есть, но приостановки работы вообще нет. А забастовка — это полное или частичное прекращение работы. Совсем не надо просто тупо останавливать работу и ничего не делать. Работайте, только в меньшем объёме. Сократите себе рабочий день до шести часов в ходе забастовки. А забастовка может быть бессрочной. И бессрочно так можете и жить. Мало шесть — до пяти сократите, до четырех. Нет ограничений. У нас по закону рабочая неделя не может быть более 40, а меньше — пожалуйста.

Меньше наше законодательство не запрещает.

Нужно овладеть этим самым искусством ведения забастовочной борьбы. Никакого другого средства, кроме этого, у работников, по сути дела, нет. Забастовка — это несогласие предоставлять свою рабочую силу работодателям на условиях работодателя, а не на тех условиях, которые вы сами выбираете. Или, по крайней мере, на тех, на которых вы договорились. А если вы хотите договориться, значит, вы должны выступать коллективно, все вместе и дружно, и тогда вы можете договориться на хороших условиях. В одиночку договориться невозможно. Если кто-то один начинает бороться, обычно начинают бороться против этого одного. Поэтому некоторые приходят и говорят: я пытался бороться, а меня уволили. Потому что ты в одиночку хотел бороться. А ты видел такую войну, где кто-нибудь в одиночку выиграл против армии? Такого не бывает. Если вы понимаете, что работодатель организован, то и вы тоже должны организоваться.

Если вы не организовались и не организовали коллективную борьбу, то вы не выиграете. Поэтому забастовка — это мощное орудие в руках тех, которые учатся коллективно бороться за общие интересы.

4. Профсоюзная борьба

В предыдущем разделе речь шла о забастовках. Те, кто его прочитал и кто начал обдумывать вопросы забастовки, поняли, что это непростое дело и может потребовать систематических усилий, хорошей организации. На лету и на бегу это не сделаешь, надо, чтобы этим люди занимались постоянно, а не то, что сегодня занимались, а завтра бросили, или вы кому-то это поручили, они сначала начали делать, а потом у них настроение изменилось, и они разбежались, была инициативная группа, а потом все разошлись, и вам объясняют: один ушёл в отпуск, второй заболел, у третьего какие-то проблемы в семье, четвёртый пошёл на заработки и до свидания.

Надо сказать, что наше законодательство с формальной точки зрения как бы говорит: «пожалуйста, любая группа людей, которым поручила конференция или собрание трудового коллектива», если вам таковые удастся собрать без всякого профсоюза, «любая такая группа людей может организовывать забастовочную борьбу». На здоровье! И вести коллективные переговоры, и разрешать коллективно-трудовые споры. Но на практике надо понять, что это процесс, который не получится провести без соответствующей организации. А как называется та организация, в которую соединяются работники одной профессии? Организация, которая специально создается для борьбы за интересы работников одной профессии, называется «профессиональный союз». Что определяет именно профессиональный союз? В него соединяются, в отличие от политических партий, не по принципу единомыслия, дескать «мы единомышленники». Нет, члены профсоюза не единомышленники, у них могут быть какие угодно политические взгляды, какие угодно позиции по историческим вопросам, по тому, что надо сделать в России, что надо делать в Сирии, что нужно сделать в Камбодже и на Огненной земле. Никого не волнует, у кого какие взгляды. Вы собрались в профессиональный союз для того, чтобы сообща защищать общие профессиональные интересы. А что значит «общие интересы»? Коммунис значит общий, и если вы общие интересы защищаете, то пока вы действуете как профсоюз, можно сказать, что вы коммунисты. Но коммунисты в чём? Только в этом вопросе. Вот тут вы имеете общие позиции, а по всем остальным вопросам вы можете иметь совершенно разные позиции, и этот ваш «коммунизм» распространяется только на решение вопросов «сократить рабочий день», «уменьшить вредность, опасность производства», «добавить к отпуску три дня», «добавить лечебное питание при вредной работе», «увеличить перерывы в жару или в холод», в холод для обогрева, в жару для того, чтобы остыть, и так далее. То есть на те требования, которые выдвигает ваша организация.

Французский мелкобуржуазный философ Прудон написал книжку «Философия нищеты», а Маркс в ответ ему написал «Нищету философии». Прудон называет собственность кражей, а Маркс показывает, что собственность не кража, кража делается в разовом порядке, украли и всё, а у вас не в разовом порядке что-то воруют, а сама организация капиталистического производства означает, что систематически у вас забирают прибавочную стоимость, то есть за какое-то короткое время вы вырабатываете величину, равную своей зарплате, а всё остальное, то есть стоимость, созданная сверх этого времени посредством прибавочного труда, называется прибавочной стоимостью, она забирается капиталистами. Капиталист, вроде как на основах рынка, и говорит: «Я у вас купил вашу рабочую силу, я её и использую в течение рабочего дня, и вас не касается, сколько я получил с помощью вашей рабочей силы денег. Вы же получили по стоимости рабочей силы». Хотя и стоимость рабочей силы сплошь и рядом не оплачивают работодатели. Если бы, скажем, мы потребовали бы заработной платы на уровне стоимости рабочей силы работников, то получилось бы где-то порядка 160 — 170 тысяч рублей в месяц. Столько необходимо для нормального воспроизводства работника и членов его семьи, если считать нормальной семью, в которой трое детей, а если трое детей, то и квартира должна быть четырёхкомнатная или трёхкомнатная. Вы же понимаете, что за трёхкомнатную квартиру вы просто так деньги выложить не можете, и вам надо пойти и взять ипотеку. Ипотека у нас такая, что, если брать квартиру по ипотеке, вы должны за неё заплатить в три раза больше, чем за одну квартиру, то есть фактически купить одну квартиру по цене трёх. Понятно, что отсюда такие большие суммы. А при нынешних зарплатах, которые гораздо ниже стоимости рабочей силы, у нас и получается, что в семье один ребёнок, реже два ребенка и сокращается население России, а в других странах население растёт. Так что это большая и важная проблема, которую нужно решать.

Короче говоря, речь идёт о борьбе за общие интересы, которые, может быть, и не решают ключевые проблемы, такие как проблемы зарплаты, проблемы рабочего времени, проблемы условий труда и так далее. Но поскольку эти проблемы решаются сообща, то, как говорил Ленин, нужно работать в любых профсоюзах, во всех, даже «жёлтых». Не надо рассказывать, что он плохой, что у него плохие руководители, что у них не те политические взгляды. Причём тут политические взгляды, если вот этот профсоюз помогает работникам добиться улучшения своего положения? Это дело положительное, и надо в этом профсоюзе работать. Маркс, отвечая Прудону на его книгу «Философия нищеты», пишет, что сначала рабочие начинают бороться за зарплату, за повышение зарплаты, но постепенно они понимают, что важнее, чем повышение зарплаты, бороться за права профсоюзов и за свободу профсоюзной деятельности, потому что это самый главный инструмент, с помощью которого можно вести забастовочную борьбу, а с помощью забастовочной борьбы можно добиваться и повышения зарплаты.

В современном производстве если вы вручную что-то делаете, то у вас получается медленно и мало, а если вы делаете то же самое с помощью современных машин, то получается много и быстро. Так же и в вопросах экономической борьбы: если вы хотите добиться успехов в экономической борьбе, то, не создав профсоюза или первичной профсоюзной организации, вы будете пытаться, но вряд ли у вас что-либо получится. А если вы создадите профсоюз, то это будет быстрее и систематичней, хотя проигрыш тоже может быть, потому что во всякой борьбе бывают и выигрыши, и проигрыши. Но профсоюз создавать надо, и нужно его использовать.

Правда, говорят: «А у нас очень маленькая организация, 10 человек», потому что много мелкого бизнеса, крупные предприятия разбиты, и люди в какихто мелких живопырках работают и спрашивают: «Как нам здесь победить?». Трудно здесь победить, потому что 10 человек можно враз всех уволить, вместе со всей борьбой этих 10 человек. Поэтому нужно понять, что вообще в экономической борьбе, как и в политической борьбе, мелкие предприятия и мелкие организации решающей роли сыграть не могут. И на самом деле, кто хочет участвовать в большой борьбе, тот должен пойти на большое предприятие, туда устраиваться, как и делали некоторые рабочие до революции: специально шли в большие коллективы, чтобы можно было сообща улучшить свою жизнь. А если вы в меньшинстве, то вы остаётесь заложником своего хозяина.

С формальной точки зрения организовать профсоюз ничего не стоит. По закону о профсоюзах, чтобы образовать профсоюз, нужно всего три человека. Иванов, Петров и Сидоров собрались и объявили, что создали профсоюз «Зелёное солнце». Написали устав этого профсоюза, и могут действовать без регистрации, ничего больше не надо. Более того, вы совсем не обязаны бежать информировать своего хозяина о том, что создали профсоюз. Вы создали профсоюз, тогда и действуйте на законных основаниях без лишнего шума, в том смысле, что для государства вы законны, но государство не требует от вас регистрации, не требует, чтобы вы представляли кому-то там свои данные, свои адреса, свои телефоны, свои паспорта. А вы? А вы сразу бежите, я очень много знаю таких людей, и сообщаете работодателю: «Мы создали профсоюз, дайте нам помещение». Вам зачем помещение для трёх человек? Или «мы хотим, чтобы члены профсоюза написали вам бумажки, и чтобы профсоюзные взносы членов профсоюза вы перечисляли на счёт профсоюзной организации». Тем самым вы неосмотрительно сообщаете работодателю состав своей еще слабой организации. А счёт зачем вам вначале, когда вас 20 или 30 человек? Ведь чтобы счёт открыть, надо зарегистрировать профсоюзную организацию как юридическое лицо. А зарегистрировать профсоюзную организацию как юридическое лицо — это целая канитель.

Что такое юридическое лицо? Юридическое лицо чем отличается от незарегистрированного общественного объединения? Да, собственно, почти ничем. Вы можете не регистрировать общественное объединение, а оно имеет все права зарегистрированного общественного объединения, кроме двух. Оно не имеет счёта в банке, и оно не может выступать ответчиком и истцом в суде. Вам зачем счёт в банке? Как только вы получите счёт в банке, вы будете ходить в налоговую инспекцию и отчитываться, а для этого вам нужно иметь бухгалтера, ему надо платить зарплату, он должен будет ходить на бухгалтерские курсы, а вы будет это всё оплачивать, и вам никаких взносов не хватит для содержания этого бухгалтера, а если кто будет этим бухгалтером из ваших рядов, он замучается. Я могу вам сказать как руководитель общественного объединения «Фонд Рабочей Академии (Фонд содействия обучению рабочих)», что у нас есть и юридическое лицо, у нас есть и счёт в банке, и это большая морока. С нас требуют, и мы везде пишем ноль, ноль, ноль, поскольку мы не ведём коммерческой деятельности, а нас то штрафуют, то с нас требуют новые отчёты, то теперь от нас требуют, чтобы мы передавали эти нули по каналам электронной связи, чтобы никто не видел эти наши нули, и за это платим соответствующим организациям-помощникам большие деньги и так далее. И это такая у нас головная и зубная боль, что я бы никому не порекомендовал самочинно, самопроизвольно сюда идти. Создавайте общественное объединение и работайте. Что, трудно вам сделать Иванова кассиром? И кассир пусть записывает, сколько вы сдали взносов. Если этого мало, сделайте ещё контролеров, которые проверяют это оформление уплаты членских взносов. Если хотите, то сделайте марки, марки наклеивайте. Сделайте билеты профсоюзные и в билеты эти марки вклеивайте. Хочется вам их издать, ну заплатите, и вам будут профсоюзные билеты. Нет вопросов.

Создание профсоюзной организации — это очень лёгкое дело само по себе. А вот искать помещение первым делом, искать как бы вам ваш работодатель обеспечивал отчисление членских взносов — это какая-то глупость, потому что первое, что вы делаете, это объявляете: «Мы идём с вами бороться, идём на вас, и вот тут наши все фамилии, наши данные». Зачем вам это надо? Ну, будет у вас большая профсоюзная организация, и если она начнёт действовать, тогда работодатель и почувствует, что она есть. Зачем вы его информируете заранее? Вы никому не обязаны сообщать, кто у вас член профсоюза, никому! Я видел такую сцену: товарищ Федотов Константин Васильевич, начальник консалтинго-правового отдела профкома докеров Российского профсоюза докеров морского порта Санкт-Петербурга, а к нему в моём присутствии приходит представитель прокуратуры и говорит:

— Дайте нам список членов профсоюза.

— Не дам.

— Почему?

— Потому, что у вас нет оснований, чтобы это получить. Только через суд. Идите, доказывайте, что вам нужен такой список. Мы общественное объединение, и мы не обязаны вам давать такой список.

Никакая прокуратура не может забрать у вас список. Не надо раньше времени открывать свой состав, потому что иначе, если я с вами борюсь, так и вы будете со мной бороться, если я какие-то меры буду против вас предпринимать, то и против меня могут быть какие-то меры. Зачем облегчать своему классовому противнику какие-то действия? Это первое.

Второе. Существует два способа образования профсоюза. Или вы создаёте какой-то невиданный профсоюз, которого еще не было, вот такой, как «Зелёное солнце», вы можете дать любое новое название. Устав нужно новый придумать, название придумать, избрать руководителей. Но вы можете пойти по другому пути. Есть такие профсоюзы, куда вы, образовав первичную профсоюзную организацию, пока не входите. Есть профсоюзы Федерации независимых профсоюзов России — ФНПР, есть профсоюзы Конфедерации труда России, есть Федерация профсоюзов России, куда могут войти новые организации. Если у вас организация три или пять человек, то, конечно, в Федерацию вы сразу не войдёте.

Нужно сначала нарастить какие-то мускулы, набрать какой-то опыт, какую-то силу и после этого вы можете рассчитывать на вхождение в какую-то федерацию, а подключиться к какому-то профсоюзу вы можете с самого начала. Скажем, для этого надо собраться и принять решение не о создания профсоюза, а о создании новой первичной профсоюзной организации такого-то профсоюза, например, «Защита Труда» или профсоюза «Машиностроителей» или Профсоюза агропромышленного комплекса. Нужно узнать, какие есть профсоюзы в вашей отрасли. И если вы принимаете такое решение, то потом идёте в руководство этого профсоюза, в соответствующее городское или областное, и приносите решение о том, что просите считать созданную вами профсоюзную организацию первичной организацией этого профсоюза. Если этот профсоюз не против, на этом и заканчивается создание профсоюзной организации.

Думаю, бояться, что этот профсоюз вас задушит, нечего. Никто в профсоюзах ничего особенно не контролирует, и никакие профсоюзные органы особенно не руководят. Все зависит от того, как вы будет действовать. Если вы будете активно и разумно действовать, то будете действовать хорошо. Например, есть в порту Профсоюз работников водного транспорта. Там есть организации боевые, а есть совсем не боевые. Вот в компании «Первый контейнерный терминал» профсоюзные организации двух профсоюзов образовали единый представительный орган. Руководителем является председатель профкома Российского профсоюза докеров, а его заместителем в этом представительном органе является председатель профкома Профсоюза водного транспорта, ПРВТ. Образовав единый представительный орган, две первички двух профсоюзов действуют совместно, решая вопросы забастовочные, коллективных переговоров, коллективных трудовых споров и так далее.

Если у вас уже есть профсоюзная организация, но она бездействует, можно поступить следующим образом. Во-первых, попробуйте переизбрать руководство. Для этого нужно, чтобы была инициативная группа, которая подготовила бы профсоюзное собрание, (возможно, его уже не проводили несколько лет), провела профсоюзное собрание, избрала по вашему предложению подготовленную вами кандидатуру нового председателя профсоюза, чтобы с новым председателем всё пошло по-другому. Никто сверху вас не задавит. Как вы задавите членов профсоюза? Никакое профсоюзное начальство не задавит, поэтому можно использовать действующие профсоюзы, и сделать так, чтобы в них вы работали по-другому.

Таких случаев много, когда есть организации в Федерации независимых профсоюзов России, которые в целом, можно сказать, оппортунистические, но есть боевые организации на местах. Сделайте свою организацию боевой! Профсоюзная организация — это не какой-то чудесный талисман, это средство. Какое вы сделаете средство, такое оно и будет. И если вам удастся сделать так, что больше половины работников будет в вашей профсоюзной организации, то по закону, по Трудовому кодексу, вы можете вместо собраний коллектива или конференции, проводить профсоюзные собрания, и их решения достаточны для того, чтобы решать вопросы о коллективных переговорах, о коллективных трудовых спорах. Тогда этот профсоюз является по закону представителем работников.

Если вы внимательно прочитаете Трудовой кодекс Российской Федерации, там есть специальный раздел о представителях работников. Профсоюзные организации являются полномочными представителями работников, если эти профсоюзные организации охватывают более половины работников организации. Если пока ещё не более половины — тогда можно сказать, что у вас есть такая боевая единица, которая согласно закону действует и выступает, но это не означает, что вы должны каждому встречному-поперечному, тем более своему контрагенту, с которым вы ведёте экономическую борьбу, давать информацию о том, кто состоит у вас в профсоюзе, кто у вас председатель. Это не его ума дело. Совсем не обязательно это ему об этом знать. Бывают такие случаи, когда забастовочные требования люди хором формулировали работодателю, чтобы нельзя было сказать, кто зачинщик. «Кто зачинщик?». «А мы все так считаем!». И требования декларировали хором.

А бывает и так. Например, приходит представитель работодателя и видит, что весь цех сидит, 600 человек. Он спрашивает:

— Чего сидите?

— Ждём зарплаты.

— Дык её нет.

— Так говорят — будет.

— А почему вы не работаете?

— Да мы будем.

— А когда будете?

— Когда поедим.

— А когда поедите?