Сценарист

– А так?

– Еще больше нравится.

– Иди сюда.

– Аделаида, он не любит, когда…

– Иди сюда, я сказала.

Она села на кровати, протянула руку, взялась за край полотенца и одним движением сдернула его. Полотенце упало на пол.

– Иди в меня.

И он вошел.

Некоторое время спустя – не очень долгое, хотя они не смотрели на часы – они лежали на постели рядом, голые, мокрые от пота, усталые.

– Почему ты хочешь, чтобы я уничтожил твоего мужа?

– Знаешь, сколько мне лет?

– Не хочешь об этом говорить? Переводишь разговор?

– Нет. Сколько мне лет?

– Двадцать пять?

– Двадцать два.

– Ты выглядишь старше.

– Я с ним уже почти восемь лет.

Он приподнялся на локте и с изумлением посмотрел на нее.

– Что? Получается, что тебе было…

– Четырнадцать.

– Но как… как так получилось?

– Вот так.

– Ты же не из Москвы, я так понимаю.

– Да, я родилась в Твери.

– Я там был. Красивый город.

– Красивый, если смотреть на него из окна машины. Если там жить – то не очень. Мне там было скучно. Я хотела увидеть мир.

– Увидела?

– Да. Эту часть сделки он выполнил в точности. Я была почти в ста странах. В то время он очень много ездил.

– Подожди. А твои родители?

– Он им заплатил.

– Сколько же нужно заплатить, чтобы они отдали собственную дочь…

– Они понимали, что так будет лучше для меня. И это был мой собственный выбор.

– Я не понимаю. Как…

– В Твери мы жили в однокомнатной квартире на окраине. Знаешь, где мы живем сейчас?

– В центре?

– В центре… Нет. Мы живем за городом. В пионерлагере.

– Это… какой-то ваш московский сленг? Я не понимаю.

– Что ты не понимаешь? Он купил бывший пионерлагерь. С корпусами, бассейном, спортзалом, даже площадка для линеек сохранилась и флагшток, где каждое утро поднимали знамя. Мы живем в бывшем корпусе. Раньше там отдыхали пионеры, а теперь там живем мы. Конечно, там все переделано внутри… Но это пионерлагерь.

– Круто, – пожал плечами он.

– Мне надоело. Я хочу двигаться дальше.

– А деньги?

– А что деньги?

– Если у меня все получится… он потеряет все.

– Когда мы стали жить вместе, он открыл счет в банке на мое имя. Не в «Сбербанке», сам понимаешь.

– Разумеется.

– И за каждый прожитый вместе с ним год он клал на этот счет довольно крупную сумму. Я богаче тебя.

– Он не может их у тебя отнять?

– Нет. Только я могу снять эти деньги. Когда ты отнимешь его фирму, он сам меня отпустит. У него своеобразные понятия об этике. В каком-то смысле очень старомодные.

– Мне кажется, ты его до сих пор любишь.

– Нет. И никогда не любила. Но он мне нравился. И продолжает нравиться. Просто теперь он мне мешает. Ограничивает мой дальнейший рост.

– Понятно. И что ты будешь делать?

– Поеду учиться. Я же так и не окончила школу. Все эти поездки…

– Куда поедешь?

– В Барселону. Или в Лондон. Мало ли в мире мест, где можно чему-нибудь научиться.

– А что будет с нами?

Она улыбнулась.

– Ничего.

– Ничего?

Он повернулся к ней и провел большим пальцем по ее плечу. Как пианист проводит рукой по клавиатуре.

– А я думал, мы сможем быть вместе. После того как…

– Нет.

– Почему?

– После того как вы уберете Валентина, ты переедешь в Москву.

– Очевидно.

– И тебе придется перевезти семью.

Он помрачнел.

– Извини, что напомнила. Придется найти работу жене. Устроить детей в школу. Тебе придется пустить здесь корни. И то, что между нами… одно дело – небольшая интрижка в командировке, к тому же весьма полезная для бизнеса. И совсем другое – замутить серьезный роман под боком у жены. Женщины это чувствуют.

– Неправда. Моя жена ничего не знает и никогда не узнает.

– Это ты так думаешь. Все она знает. Просто терпит.

Помолчали.

– Получается, ты меня использовала?

– И ты меня тоже.

– А что, если я разведусь и женюсь на тебе?

– Мне это не нужно. Тебе тоже.

– Да. Наверное, ты права. Можно тебя поцеловать?

– Да.

Он поцеловал ее в губы.

– Ты мне очень нравишься.

– Ты мне тоже, – серьезно сказала она.

Он встал с постели и начал одеваться, собирая разбросанные по номеру вещи.

– Мы еще увидимся?

– Вряд ли.

– Да, – пробормотал он, – это правильно. Ты права. Ты очень умная.

Он не признавался сам себе в том, что его это пугало до усрачки. Он чувствовал ее власть над собой. Если бы она сказала ему сейчас – пойди и прыгни под машину, он бы пошел и прыгнул. Такая власть, данная женщине, – это ненормально.

Он больше не смотрел на нее. Оделся, взял свой дипломат с документами и вышел.

А она еще долго лежала в постели и смотрела на репродукцию Ротко на противоположной стене.

9:27

Кабинет был размером с футбольное поле, да и сам хозяин кабинета больше походил на футболиста, чем на продюсера. Красная футболка с номером, стрижка под полубокс, и если бы он привстал, Андрей наверняка увидел бы на нем синие спортивные трусы, а на ногах – футбольные бутсы.

Весь стол перед ним был заставлен золотыми кубками, повсюду висели вымпелы и медали. А за спиной во всю стену висел огромный плакат, на котором лыбился во весь рот Зубастик-Рональдо.

Андрей ненавидел футбол всей душой. С детства, когда все его одноклассники мечтали стать футболистами, а он грезил о космосе. Он никогда не понимал, как можно два часа смотреть на то, как двадцать человек гоняют по полю мяч. Ах да, извините, двадцать два человека. Черт бы вас побрал с вашим футболом.

В июне, когда он сидел без работы, проедая остаток гонорара от «В гостях у сказки», когда у него не было денег на книги и газеты, он от полного отчаяния начал смотреть футбольный чемпионат. Под конец ему это даже стало нравиться, он стал видеть какую-то свою драматургию в каждой игре. Он видел в прямом эфире бесподобный гол, забитый этим самым Зубастиком. А когда чемпионат закончился, вдруг осознал, насколько на самом деле он все это ненавидит.

Сидящего перед ним Футболиста он презирал с первого мгновения, только войдя в его кабинет и увидев, что он собой представляет.

Футболист заработал свои деньги на ликеро-водочном заводе, который находился где-то в провинции. Всю водку, которую выпускал его завод, он продавал там же, спаивая всю свою родную область. Сам он там давно не жил, перебрался в Москву, но и сюда заглядывал нечасто, предпочитая кататься по футбольным чемпионатам и отдыхая после чемпионатов по морским курортам.

Ленивый, развращенный, самовлюбленный хозяин жизни.

– Представьте, что по городу мчится машина. «Бентли» или «Ламборгини» – какая-нибудь реально крутая, статусная тачка. А за нею гонится милицейский «уазик». Машины сигналят, народ разбегается во все стороны. На перекрестке загорается красный – они мчатся на красный. Женщина с коляской едва успевает отскочить. И тут из окна «Бентли» летят деньги. Доллары. Они разлетаются по всей улицы. Люди не сразу понимают, что происходит, а когда понимают – кидаются собирать их и рассовывать по карманам. Женщина с коляской тоже кидается собирать баксы и складывает их в коляску. Менты в машине видят, что на их лобовое стекло прилипли несколько купюр. Они переглядываются, останавливают машину, выбегают из нее и тоже начинают хватать деньги. «Бентли» сворачивает в переулок, и там их ждут в засаде наши герои на неприметной серой тачке – какой-нибудь «Дэу» или «Тойоте». Они перегораживают дорогу, и «Бентли» останавливается. Володя выходит из машины, подходит к «Бентли», открывает дверцу и видит, что внутри сидит молодой парень. Весь салон засыпан деньгами. Парень сидит и смеется.

– Что он делает?

– Смеется. Ржет.

– Почему? – не понял Футболист. – Его же поймали. Чего тут смешного?

– Он под наркотой. Это мы чуть позже узнаем.