Линия огня

ПОБОЧНЫЙ УЩЕРБ

Длинный, плохо освещенный коридор упрямо приводил на ум тюрягу из паршивого фильма класса С. выкрашенные лущащейся краской решетки, ряды дверей с отверстиями глазков, лампочки накаливания, когда-то скрытые под дешевыми стеклянными плафонами, теперь прикрытые лишь проволочной сеткой, запыленные и обделанные бесчисленными поколениями мух.

На полу из терразита резиновые подошвы не издавали ни звука. Они старались обходить бычки и всякую неидентифицированную дрянь, собравшуюся кучами в углах Ненужная осторожность, из-за тонких дверей раздавались обычные отзвуки жизни муравейника на варшавском Бродне, особенно интенсивные в этой выходной вечер. Тем не менее, когда под черным ботинком лопнул одноразовый шприц, девушка недовольно скривилась. Идущий рядом пожилой мужчина лишь снисходительно усмехнулся. Тихий треск утонул в доходящих откуда-то звуках скандала, какое-то семейство крепкими словами решало проблему, кто теперь пойдет за бутылкой.

Та, конкретная дверь ничем не отличалась от остальных, даже номер, когда-то выписанный черной краской, давным-давно истерся, вне всякого сомнения – от старости. Предположение, будто бы когда-то грязной фанеры касалась тряпка уборщицы, было весьма рискованным. Но над бельмом порисованного глазка наверняка когда-то была семерка.

Со смрадом вареной капусты смешивался другой, резкий запах, то ли ацетона, то л какого-то растворителя. Мужчина подмигнул сопровождающей его девушке. Наверняка они попали в нужное место.

Они одновременно натянули на головы темные балаклавы.

- Заходим на три? – шепнул мужчина. Даже в этом шепоте можно было услышать мягкий, восточный акцент. Одетая в черный, обтягивающий комбинезон девушка отрицательно покачала головой, на маленькой коробочке в ее ладони загорелся красный светодиод.

- Как тогда? – скривился мужчина, видя, как кончиком ногтя его спутница нажимает на микроскопические резиновые клавиши.

- На раз, два, три и пошел! – улыбнулась та в ответ. В отверстии балаклавы блеснули зубы. – Подержи-ка.

Сначала дверные петли. Пластиковая взрывчатка позволила легко втиснуть себя в щель у косяка. Потом замок - солидная "Герда" с двойным ригелем. От удивления девушка даже зашипела – на такие дерьмовые двери, и такой солидный замок. Ведь их же пинком открыть можно, нога навылет сквозь фанеру пройдет.

- Ты только не нажми сейчас – Она бросила на своего товарища быстрый взгляд. Тот не ответил, хотя и заметил, что, как обычно, пластика она не пожалела – вот нравились ей эффектные заходы. Но действовала она умело. Мужчина с удовольствием глядел, как напарница втискивает во взрывчатку цилиндрики детонаторов, соединяет провода, стаскивая изоляцию зубами, словно старый сапер. Тихонечко щелкнул магнит, когда приемник дистанционного взрывателя припал к металлу фрамуги.

- А не лучше ли традиционно, пинком? – буркнул мужчина с иронией, когда девица дала знак отскочить от двери.

- Нет, - прошипела та, когда они оба уже припали к стене. Пластиковая взрывчатка действовала направленно, слишком далеко отходить было не надо. Заскрежетала перезаряжаемая сорокопятка, девушка сунула ее за пояс на спине, протянула руку за детонатором, обхватила черную коробочку ладонью в перчатке без пальцев. Ее коренастый товарищ отбросил мешок, в тусклом свете матово блеснул оксидированный ствол помповика. Двойной щелчок сообщил, что патрон на месте.

- Ну что, тогда раз, два, три… - сказала девушка, уже громко, вглядываясь в накаляканную нитро-фломастером на масляной краске надпись ЙОЛКА – КУРВА.

- …и пошел!

Она нажала на кнопку.

Заряд – и вправду – был сильным. Коридор заполнился кислым дымом, резко потемнело, в том числе и потому, что ламы под потолком лопнули.

Двинулись вместе, в ушах еще звенело эхо взрыва, когда из двери, мимо которой проходили, раздался согласный дамско-мужской визг:

- Тише там, курва!...

Правда, желание это исполнено не было.

Девушка отбросила уже ненужный детонатор, достала что-то на поясе. В пышущий дымом провал вырванной двери полетела шок-граната, за ней другая. Даже при прикрытых веках вспышка была интенсивной, а что уже говорить о тех в средине, которые ничего не ожидали. Людская нервная система, атакованная одновременно светом и звуком подобного уровня, просто отказывает слушаться. Противников можно вытаскивать словно раков их сачка, и неважно: террористов, гангстеров или перепуганных селян

- Прикрывай! – бросила девица, совершенно зря, потому что ее коренастый товарищ как раз собирался заскочить в квартиру. Сама же она свернулась клубком и бросилась вперед, двумя руками держа выставленный вперед армейский кольт.

В средине уже можно было кое-чего разглядеть, взрывом выбило стекла, сквозняк вытягивал дым. Девица развернулась на месте, обметая помещение лучом лазерного прицела, четко видимым в остатках дыма и повисшей в воздухе пыли.

И правда, человеческая нервная система сдает в конфронтации со светошумовой гранатой. Но на сей раз все было не так просто.

Первым, вопреки своему имени, отреагировал Простак. Он как раз поднимал свой "скорпион", довольно осмысленный выбор оружия для типа ростом метр с кепкой, если учитывать еще и красный колпачок с помпоном. Но даже этот миниатюрный "скорпион" для него был словно М-60 для Сильвестра Сталлоне. Малюсенькие бицепсики гнома надулись словно мышцы Рембо, тем не менее – скорости ему не хватило. Прежде чем черная дыра ствола глянула в глаза девушки, грохнула сорокапятка, и вся голова над седо длинной головой исчезла в кровавых брызгах.

Матильда замерла на мгновение, что не было слишком разумным. Но до этого она никогда не видела, как действует на гномов Glaser Safety Slug[1].

- На пол! – услышала она и тут же послушалась. Характерный треск АК-47 в замкнутом помещении был оглушающим. Длинная, немилосердная очередь выбивала неглубокие дыры в панельных плитах, в комнате затанцевали осколки бетона и рикошеты. Девушка прижалась к голой ПХВ-плитке, покрывающей пол. Что-то рвануло штанину комбинезона, через секунду она почувствовала сильный удар по спине, защищенной, к счастью, броником. Тем не менее, удар выбил воздух из легких, ей показалось, что в помещении внезапно потемнело.

Треск очереди из калаша наконец прервал глубокий, басовый рык дробовика, затем другой. Наступило мгновение тишины, лишь последние гильзы, брякая, падали на пол. С кислым запахом пластида теперь смешивалась вонь кордита и еще более пронзительная вонь ацетона.

Матильда уже могла пошевелиться. Кухня, мелькнуло у нее в голове, всегда на кухне кто-нибудь имеется. Она схватилась, несмотря на резкую боль в спине, похоже, это не рикошет был, а солидный обломок. Краем глаза она заметила нечто, выглядящее кучей тряпья с помпончиком, лежащей в углу, куда отбросил ее заряд дроби. Если это был Весельчак, то теерь придется ему сменить имя на Дуршлаг. Калашников валялся рядом. А дальше – еще одна кучка тряпок, тоже продырявленная, из которой обвинительно поглядывал голубой глаз, затененный кустистой, седой бровью. Второго глаза не было, лишь постепенно набегающая кровью глазница.

Девушка прицелилась в дверь с большим желтым стеклом, каким-то чудом оставшимся целым, несмотря на взрыв и перестрелку. Из-за окон уже был слышен вой полицейской сирены. Нужно спешить, - подумала Матильда.

Она сильно пнула ботинком, так что посыпались осколки матового стекла. Тех троих в кухне погубила жадность: вместо того, чтобы смываться через окно, что было бы наиболее разумным, в отчаянной спешке они паковали в мешки уже отвешенные порции в небольших, эстетических пластмассовых пакетиках. К тому же, они вырывали их один у другого.

Девушка тщательно прицелилась, в стойке Вивера, как в учебнике по стрельбе. На спуск нажала трижды, раз за разом, так быстро, как только успевала переводить лазерное пятнышко на очередную цель. Стенку над мойкой украсили три алые кляксы.

В кухню Матильда влетела еще до того, как безголовые тела гномов сползли на пол. Сконцентрированная, она обернулась на месте, обметая пространство пистолетным стволом.

- Чисто! – крикнула она.

Тут она заметила перевернутую канистру, на пол выливалась струйка прозрачной жидкости, воняющей как нитро-растворитель. В мойке и на кухонном столе стояла аппаратура словно из кошмарного сна алхимика. В стеклянных трубках что-то булькало и переливалось.

- Осторожнее, одного не хватает!

И действительно, трое там, трое здесь. Где же седьмой, подумала Матильда, вновь поднимая ствол и целясь в кухонные шкафчики. А такой малой мог спрятаться в любом их них. Она ругнулась про себя. Вот сейчас как выскочит из какого-нибудь с "ингремом" в каждой руке и воплем "Банзай!" или чего там орут гномы в экстремальных ситуациях.

Нет, не выскочил. Зато из комнаты послышался какой-то грохот, шаркание, удаляющийся топот маленьких ножек. Потом гадкая русская ругань и грохот помповика из коридора. А потом уже только нарастающий вой полицейских сирен из-за выбитых окон и тихое хрипение на фоне. Хрип делался все тише.

Девушка выпрямилась, нажимом большого пальца выбросила обойму. Вставила в рукоятку новую, на сей раз с приличными армейскими проникающими патронами. "Глэйзер" хороши для террористов в самолетах и для гномов в помещениях, но уже не для полицейских. Опять же, они ужасно вырабатывают ствол, совсем как серебряные пули против вампиров.

Еще раз она окинула взглядом кухню, превращенную в лабораторию по производству амфетамина. Скатились, коротышки, - подумала Матильда. – Это наверняка с того времени, как Белоснежка забеременела. Вы устраивали скандалы без малого век, как будто бы было важно, кто же является отцом. И совершенно без толку, поскольку генетические исследования показали, что это никто из вас.

Под резиновыми подошвами заскрежетало стекло. Матильда вышла в коридор, встала возле напарника. Последний гном уже перестал хрипеть.

- Далеко убежал, - буркнула девушка, стаскивая балаклаву; тряхнула головой, волосы разлетелись в стороны.

- Под столом сидел, я и не заметил. Долго выжидал, сразу видать, что Тихоня.

Девица критично глянула.

- К тому же, ты почти что промахнулся.

И правда, раненый гном пробежал еще приличный отрезок, разрисовывая покрытые краской панели новыми граффити. Мужчина пожал плечами.

- Все равно бы ему не удалось, - спокойно ответил он. – Ладно, пора собираться.

Он наступил на брошенный в коридоре детонатор, раздавив его каблуком. Для антитеррористов хорошенькая загадка загадана, устройство было еще из замечательных афганских времен, когда ЦРУ снабжало еще тех, "наших" моджахедов.

Словом сильная семейка уже заткнулась, толи от перепуга, то ли кто-то все же отправился за бутылкой. Девушка прикурила тонкую сигарету, затянулась, раз и другой. Щелчком пальцев послала окурок прямо сквозь выбитую дверь. Пары растворителя занялись с глухим ударом, вверх выстрелили языки пламени.

- Вечно ты все делала напоказ, Матильда, - неодобрительно буркнул ее товарищ. Он тоже стащил балаклаву, вытирая от пота румяное, широкое лицо. - Валим, пока там чего-нибудь не ебнуло, - прибавил он.

Он даже не искал мешка, чтобы спрятать свое оружие, небрежно держа его под мышкой. Никто не знает, что они могут застать перед подъездом.

А таки ебнуло, только-только они успели уйти с лестничной клетки; похоже, канистр с растворителем было больше. Особо сильным взрыв не был, но остатки стекол на первом этаже посыпались с веселым звоном. Какая-то пенсионерка, гадкая бабища с таким же гадким псом на поводке распласталась на земле.

- Это какое-то наказание Божье! – завопила она. – Им бы только бомбы подкладывать!

Возле мотоцикла Матильды стоял молодой полицейский. Выглядел он так, словно бы уже успел попрощаться с жизнью. Его коллега в стоящей неподалеку патрульной машине делал вид, что его там вообще нет. И выходило это у него вовсе даже ничего.

Матильда спрятала оружие, тактично не заметила мокрого пятна на форменных брюках. Полицейский, заметив, что все еще жив, обрел голос.

- Яа… - заикаясь начал он. – Яяа только за транспортным средством присмотрел…

- Это не транспортное средство, а "харлей", - вежливо ответила девушка, пиная стартер. Ее товарищ сел сзади, ухватил ее за пояс. Глубокий рокот цилиндров заглушил приближающиеся пожарные сирены.

  

Худощавая барменша с острыми чертами лица, еще носящего следы имевшейся когда-то красоты, наклонила бокал. Пиво втекало по стенке, укладываясь в золотистую полосу над кружком вишневого сока на дне.

- Шесть пятьдесят.

Матильда подала ей банкноту в десять злотых, жестом отказавшись от сдачи. Барменша вставила в бокал пластиковую соломинку, не поблагодарив хотя бы улыбкой.

Девушка не была этим удивлена. Не говоря ни слова, она взяла пиво и через небольшой зал направилась к высоким столикам бод большим окном, из которого открывался замечательный вид на Новы Швят, а в украшающих стены зеркалах можно было видеть весь интерьер пивной. Еще уловила несколько взглядов, как всегда – настырных. Но у посетителей бара "Пётрушь" не было ни малейшего шанса, ну не нравились ей чиновники, страдающие начальной стадией алкоголизма на фоне непонимания у жен, равно как и местные пьянчужки.

Она перемешала пиво соломинкой, густой сок со дна окрасил напиток в светло-рубиновый цвет. Потом потянула первый глоток, глядя на оживленную улицу. Время у нее было, Дедушка вообще-то никогда не опаздывал, зато сама она любила прийти пораньше. Выпить спокойно, все обдумать.

Дедушка. Матильда всегда так о нем думала. Иногда и говорила вслух, хотя четко замечала, что удовольствия это ему не доставляет.

За стеклом мелькнула короткая прическа "соль с перцем". Через мгновение Матильда уже могла наблюдать в зеркале, как он протискивается между столиками, как проходит мимо глупо выставленной на самый центр зала морозилки, заполненой мороженым подозрительной расцветки. Самые нехорошие ассоциации пробуждало шоколадное.

На стуле уселся с трудом, ножки не были предназначены для его тела; громко засопел.

Матильда поглядела икоса. За эти годы он сильно изменился. С уже редеющими, подстриженными буквально до миллиметровой длины волосами, с серебряной щетиной, он походил, скорее, на Шона Коннери, чем на Деда Мороза… сколько же это уже лет? Ну да, всего лишь трехлетней давности.

Она отметила такой же оценивающий взгляд. Только в голубых глазах было что-то большее. С огромным трудом девушка сдержалась, чтобы не погладить широкую ладонь, лежащую сейчас на имитации мрамора.

Вместо этого она чмокнула прибывшего в щеку, очень по-дружески.

-Ты выглядишь, словно новый русский.

Дедушка внимательно присмотрелся к новехонькому "ролексу" на собственном запястье. Затем к золотому браслету, украшающему другое запястье.

- Так я и есть новый русский, - улыбнулся он. – Что в этом плохого?

Матильда сделала приличный глоток, остатки пива забулькали в соломинке.

- Ничего, - ответила она. – Вот только время на глупости теряешь.

Тот не ответил. Щелкнул пальцами, даже не отвернувшись. Барменша спешно вышла из-за стойки.

- Что вам подать?

- Виски с колой.

Матильда скривилась.

- Что, не нравится? – Дедушка усмехнулся. – А что, по-твоему, должен пить новый русский?

- Не в том дело. Вот мне она никогда не подает…

- Ну вот, сама же видишь. Ты сюда не лепишься, выглядишь как девица-подросток из хорошего дома. Пить тебе следовало бы где-то в другом месте. Здесь ты только возбуждаешь любопытство. А может и подозрения.

Он подал ей огонь – уже не старая бензиновая "зиппо", но золотой газовый "ронсон".

- И ты вовсе не права, - добавил он, видя наморщенные брови. – Времени на глупости я не теряю. Я был на рыбалке.

Матильда глубоко затянулась. А потом подавилась дымом, когда до нее дошел смысл его слов. Девушка еще кашляла, вытирая слезящиеся глаза, когда барменша поставила перед Дедушкой стакан и бутылку колы.

- Именно так я и люблю, - довольно просопел тот. – Самому смешать.

Он взял бутылку, но не успел еще налить, когда Матильда импульсивно обняла его за щею, прильнув щекой к его лицу. Почувствовав нажим твердых грудей, он немного покраснел.

- Ну все… все, детка, - произнес Дед как-то беспомощно. – Пусти, а не то ты меня задушишь.

Девушка неспешно отодвинулась, еще провела ладонью по шершавой, седой щетине. Глаза ее блестели радостью и возбуждением.

- Мой ты любимый… - шепнула она. – Неужто, и Золотая рыбка… тоже?

Мужчина еще сильнее покраснел и делал вид, будто бы страшно поглощен смешиванием напитка.

- Ну да, тоже, - буркнул он наконец. – И я так себе подумал, зачеи тем трем желаниям вот так пропадать? Я всегда хотел иметь "ролекс".

- Ну, не говори! – Матильда рассмеялась словно маленькая, осчастливленная девочка. – Нужно было еще мерс пожелать.

- А ты откуда знаешь? – бросил ей Дед смущенный взгляд.

Та рассмеялась еще громче. Но через мгновение сделалась серьезной.

- Спасибо, - тихо сказала она. – Я ведь за эту работу опасалась, честное слово. Совершенно не знала, где эту холеру искать.

Настроение Деда исправилось.