Небесные Творцы

– Ах, нетерпение юности. У тебя есть досье на Гарсию?

– Вы же знаете, что есть.

– Достань его, пожалуйста, и прочти, что у тебя имеется. Рэмси повернулся направо, взял папку с нижней полки кофейного столика и открыл ее. Фотография на внутренней стороне обложки представляла худощавого коротышку – около пяти футов семи дюймов. Латиноамериканская внешность, со смуглой кожей. Черные вьющиеся волосы. Сардоническая полуусмешка. Про таких говорят: в нем что-то от черта. Под фотографией заметка, сделанная почерком Рэмси: «Член команды по водному поло Истонского университета, выигравшей первенство. Увлекается гандболом». – Читай мне, – сказал доктор.

Рэмси перевернул страницу и начал:

– Возраст – тридцать девять лет. Начинал с рядового состава. Бывший оператор ЭВМ.

Лицензия радиолюбителя. Родился в Пуэрто Мадрин, Аргентина. Отец, Хозе Педро Гарсия и Агуинальдо, крупный скотовод, владелец ранчо.

Мать умерла при родах, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой операцией просит благословения у священника. Жена: Беатриса, тридцать один год. – У тебя есть ее фотография?

– Нет.

– Жаль. Могу сказать, она довольно красива. Продолжай.

– Учился в Нью-Оксфорде. Это объясняет его британский акцент. – Я весьма сожалел, когда Британские Острова были уничтожены, – сказал Оберхаузен. – Такая по-настоящему приятная культура. Солидная в своих основах. Нерушимая. Хотя это тоже признак слабости. Продолжай, пожалуйста. – Играет на волынке, – прочел Рэмси. Он поглядел на доктора. – А вот это уже странно: латиноамериканец, а играет на волынке! – Я не вижу в этом ничего плохого, Джонни. В некоторых случаях ничто так не успокаивает, как игра на волынке.

Рэмси поднял глаза горе.

– Ничего себе, успокаивает!

Он снова поглядел на руководителя ПсиБю.

– Зачем я читаю вам все это?

– Мне хотелось бы создать о Гарсии полное представление перед тем, как включить в мозаику последний фрагмент, полученный от Безопасности. – Какой именно?

– Что Гарсия может быть одним из тех самых «спящих» агентов, что задали Безопасности так много бессонных ночей.

Рэмси фыркнул.

– Гарсия! Да ведь это же безумие! Точно так же можно подозревать и меня!

– А они все время следят и за тобой, – ответил Оберхаузен. – А что касается Гарсии – возможно; но может и нет. Контрразведка склоняется к тому, что «спящие» агенты могут быть на буксировщиках. Это подозрение касается и Гарсии. Безопасность уже собралась было отменить операцию. Я предложил им продолжать при условии, что ты будешь присматривать за Гарсией.

Рэмси вернулся к фотографии на обложке папки и поглядел на сардоническую полуусмешку.

– Могу сказать, мы все станем там шпионить друг за другом. Возможно, это «восточным» и нужно. Если же довести это до логического конца – у Безопасности развилась паранойя типа мании преследования. Доктор Оберхаузен поднялся с ротангового стула, который ответил скрипом облегчения.

– Только не говори об этом джентльменам из Безопасности, когда они придут натравлять тебя на Гарсию. Да, и еще одно. Коммодор точит на тебя нож, которым и прирежет, если в операции произойдет какая-нибудь ошибка. – Я должен буду благодарить за это вас.

– О себе я забочусь сам, – отвечал Оберхаузен. – Дело не в страхе. – Он указал на устройство для просмотра слайдов. – Продолжай заниматься, а у меня есть своя работа.

Рэмси подождал, пока дверь не закроется, сунул папку опять под кофейный столик, сделал двадцать глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Но потом он достал папки с делами двух других членов экипажа и просмотрел их. «Коммандер Харви Эктон Спарроу». Сорок один год. Фотография высокого худощавого мужчины с редеющими волосами песочного цвета, резкими чертами лица, сутулится.

«Выглядит, как преподаватель заштатного колледжа, – размышлял Рэмси. – Может, это потому, что ранее он собирался преподавать математику? Возмущал ли его факт, что семья, вросшая корнями во Флот, заставила его пойти по стопам предков?»

Отец: контр-адмирал Эптон Орвелл Спарроу, погиб 16 октября 2018 года в битве в Ирландском море. Мать: Дженнин Коуб Спарроу. Сердечница, проживает в Правительственном Доме престарелых «Уотерз Пойнт». Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка? Детей нет.

«Знает ли Спарроу, что жена ему изменяет, – спросил Рэмси сам себя. – Многие друзья его предупреждали об этом».

Квалификации: судовождение – высший балл; вооружение и стрельбы – высший балл; медицинские знания (первая помощь, включая и кессонную болезнь) – отлично; оборудование подводных судов – высший балл. Рэмси взялся за вторую папку.

«Лейтенант-коммандер Лесли Боннет». Тридцать восемь лет. Фотография крепко сбитого мужчины (чуть ниже шести футов) с каштановыми вьющимися волосами (химическая завивка?), орлиный нос, нависшие брови, взгляд задумавшегося ястреба.

Сирота-подкидыш. Вырос в Доме для невостребованных детей в Кейп Нестоне.

«Для невостребованных детей!» – подумал Рэмси.

Был женат четырежды. Двое детей – по одному от первых двух жен.

Сохраняет брачные отношения с Элен Дэвис Боннет, двадцать девять лет.

«Мисс Джорджия 2021 года».

«Невостребованный! – размышлял Рэмси. – Подсознательно он желает мстить всем женщинам, включая и бросившую его мать». Квалификации: судовождение – хорошо; снабжение – отлично; вооружение и стрельбы – высший балл (лучший торпедист в командах подводных буксировщиков в течение четырех лет); оборудование подводных судов – высший балл с плюсом.

Рэмси ознакомился с замечанием психолога: «Удержан от служебного продвижения в силу неадекватной реакции на опасность при глубоководных погружениях».

«Невостребованный, – продолжал размышлять Рэмси. – Скорее всего, Боннет и не желает продвижения по служебной лестнице. Здесь командир восполняет недостаток отцовского авторитета, которого не хватало в детстве». Рэмси забросил папки опять под кофейный столик и откинулся назад, продолжая размышлять:

«Ассоциации по прямым и косвенным связям.

Спарроу и Боннет – протестанты. Гарсия – католик.

И никакой видимости религиозных трений.

Эти люди стали тесно сработавшимся экипажем. Свидетельство тому – факт, что их буксировщик имеет наивысший рейтинг в Службе. Каким будет эффект утраты Хеппнера, офицера-электронщика? Как отреагируют они на замену?

Черт! Случай Хеппнера сюда совершенно не вписывался! Спокойное детство. Спокойная семейная жизнь. Всего два неприятных факта: разбитая любовь в двадцать четыре года и нервный срыв в тридцать два. Такое могло произойти с Боннетом: невостребованный! Или с капитаном Спарроу – неудавшийся математик».

– Вы спите?

Это был Рид, куратор.

– Сейчас три часа, – сообщил он. – Я принес развернутые схемы электрической мастерской на «Хеллс Дайверах». – Он вручил Рэмси распечатки и отмечал то, о чем говорил:

– Здесь рабочий стол. Тут тиски. Гаечные ключи. Миниатюрный токарный станок. Вакуумный насос. Разъемы тестера. – Я умею читать.

– Вы должны уметь подключаться к тестеру в полной темноте, – заметил Рид. Он уселся в кресло, которое перед тем занимал доктор Оберхаузен. – Завтра мы начнем подготовку и тренировку на макете. – Но ведь завтра же суббота, Клинт, – уставился на него Рэмси. – Вы не выйдете отсюда до 18:00, – ответил Рид. Он нагнулся вперед. – А теперь сконцентрируйтесь на расположении разъемов. Вот здесь выключатель аварийного освещения. Вам надо находить его сразу. – А если вы дадите мне две попытки?

Рид откинулся в кресле, окинув Рэмси жестким взглядом. – Мистер Рэмси, кое-что вы должны усвоить настолько, чтобы это вошло в ваши плоть и кровь.

– Да? И что же?

– На подводных судах не бывает мелких аварий.

Глава 4 

Коммандер Спарроу спускался по пандусу цилиндрического хода, приостановившись перед тем, как войти в подземную, залитую светом дуговых фонарей пещеру – стоянку подводных судов. Капля испарившейся влаги, сконденсировавшейся высоко на сводах, упала ему на лицо. Он продолжил путь среди суеты быстрых микробусов и спешащих, занятых людей. Прямо перед ним высился его похожий на кита подводный буксировщик: вагнеровская оперная примадонна размером в 140 футов меж прожекторов гигантской сцены. В мозгу капитана все еще звучали последние инструкции, полученные на совещании в Службе Безопасности.

– Ваша команда имеет высший рейтинг по безопасности, но вам следует опасаться «спящих» агентов.

– В моей команде? Черт побери, парни, я знаю их всех уже несколько лет.

Боннет со мною уже восемь лет. С Джо Гарсией я служил еще до войны.

Хеппнер и… – Его лицо побагровело. – Что там с новым электронщиком? – О нем пускай у вас голова не болит. Теперь, инспекторы уверяют нас, что у вас на борту вражеских сигнальных устройств нет. – Тогда зачем мне это ваше предупреждение?

– Это дополнительная предосторожность.

– Так что там насчет нового человека? Каковы его квалификации?

– Это один из лучших в Службе. Вот, поглядите его документы. – Ограниченный опыт боевых действий в береговом патруле? Да ведь он совсем еще зеленый!

– Но вы поглядите на его квалификации.

– Опыт боевых действий ограниченный!

Водитель микробуса заорал на Спарроу, чтобы тот убирался с дороги. Капитан поглядел на свои часы: 07:38 – двадцать две минуты до сбора команды. Желудок сжало. Спарроу ускорил шаг.

– Чертова Безопасность с их замечаниями в последнюю минуту! За черным бархатом причального бассейна он мог видеть подсвеченный вход в тоннель. А за 160-мильным уклоном этого тоннеля, за глубинами каньона Де Сото и Мексиканского залива – и еще дальше – таились в засаде враги. Враги наносили удары всегда неожиданно и опасно, сейчас их эффективность против подобного рода судов приблизилась к 100 %.

Спарроу пришло в голову, что подводный тоннель походит на гротескный родовой канал. А вся эта пещера, вырубленная в горах Джорджии, гнездилась в земных недрах, будто фантасмагорическая матка. Когда они выведут судно наружу, чтобы сражаться – они родятся в чудовищном мире, чего им вовсе не хотелось.

Ему было интересно, как отнесется к подобной идее ПсиБю. «Скорее всего, оценят ее как признак моей слабости, – подумал он. – Но почему бы мне и не иметь слабости? Сражения на полуторамильной глубине океана, неослабевающее давление воды выявляют в человеке любую слабость. Это все из-за давлений. Постоянные давления. Четыре человека, изолированные под давлением, заключенные пластистальной тюрьмы, но и пленники тюрьмы своих душ». Еще один микробус пересек дорогу Спарроу. Тот увернулся, глядя на свой корабль. Теперь он был достаточно близко, чтобы различить название на боевой рубке высоко над ним: «Фениан Рэм С1881».[3] Погрузочный трап спускался от рубки на пирс длинной, грациозной дугой.

Капитан дока, круглолицый лейтенант-коммодор в робе с проверочным списком в руке, спешно подошел к Спарроу.

– Капитан Спарроу?

Не останавливаясь, он повернул к нему.

– Да? А, привет, Майерс! Экипаж собрался?

Майерс отставал от Спарроу на шаг.

– Большая часть. А вы похудели, Спарроу.

– Легкая дизентерия, – ответил тот. – Поел несвежих фруктов в «Гарден Гленн». Мой новый офицер-электронщик показался? – Его не видел. А вот его оборудование прибыло уже давненько: запломбированный ящик с его барахлом. Приблизительно вот такой, – он показал руками размер. – Адмирал Белланд распорядился. – Руководитель Службы Безопасности?

– А кто же еще?

– А почему ящик опломбирован?

– Говорили, что там весьма хрупкие инструменты для контроля за вашим поисковым оборудованием дальнего радиуса действия. Его опечатали, и теперь никакой излишне любопытный шпион не сунет туда носа. – Так, значит, новое поисковое оборудование установлено?

– Да. Вы проверите его в боевых условиях.

Спарроу кивнул.

Группа мужчин у подножия грузового трапа встала по стойке «смирно», когда два офицера подошли к ним. Спарроу и Майерс остановились. Спарроу скомандовал:

– Вольно.

– Еще шестнадцать минут, капитан. – Майерс пожал руку Спарроу. – Удачи!

Дайте им прикурить!

– Договорились, – согласился тот.

Майерс направился дальше по доку.

Спарроу же повернулся к крепко сбитому человеку с ястребиным лицом, стоящему у трапа, своему первому офицеру, Боннету. – Привет, Лес.

– Рад вас видеть, шкип.[4] Боннет сунул папку, что была у него в руках, под мышку, отослал трех рядовых, стоявших с ним, и обратился к Спарроу:

– Куда это вы направились с Ритой после вечеринки?

– Домой.

– Мы тоже, – сказал Боннет. – Большим пальцем он указал на подводный корабль за собой. – Последняя инспекция по безопасности полностью завершена. Проверочное оборудование не обнаружило ничего. Но есть одна заминка: замена Хеппнера еще не доложилась.

Спарроу вслушался в себя, чувствуя сжимающие желудок позывы страха.

– Так где же этот тип?

Боннет пожал плечами.

– Мне известно лишь то, что звонили из Службы Безопасности и сообщили, что может произойти заминка. Я сказал им… – Безопасность?

– Совершенно верно.

– Господи Иисусе! – рявкнул Спарроу. – Так долго они будут тянуть резину до самой последней минуты? Или они меня считают… – Он сплюнул. Все было ясно.

– Но они сказали, что это их самый лучший, – добавил Боннет. Спарроу представил все сложности, связанные с прохождением линий защиты базы после договоренного срока.

– Придется выходить в другой день, договариваться о времени.

Боннет поглядел на свои наручные часы и глубоко вздохнул. – Я им сказал, что самое позднее – это 8:00. А они даже не удосужились ответить… Он замолчал, потому что на трапе рядом с ними раздались шаги. Оба офицера подняли головы и увидели спускающиеся вниз три фигуры: двое рядовых, тащивших тяжелое электронное поисковое оборудование, за которыми следовал невысокий худощавый человек со смуглой кожей латиноамериканца. Он тоже был одет в рабочий комбинезон и нес под правой рукой небольшой электронный детектор.

– О, дон Хозе Гарсия! – сказал Спарроу.

Гарсия переложил тестер-детектор под левую руку и спустился на пирс.

– Шкип! Рад вас видеть!