Карьерист

Вся эта бугрящаяся слизь вдруг пошла волнами, проявились некие подобия щупалец. Или выделяющихся, напрягшихся мышц? А в следующие мгновения катерок и неведомый объект стали подпрыгивать на этой живой субстанции и ложиться на борт.

Полю ничего больше не оставалось, как, присев за бортом и продолжая держаться за него, начать применять воздействия да попутно ругаться нехорошими словами на неведомые силы:

«И кто только создал такую гадость?! Чтоб ты сгорела, гниль поганая! Чтоб тебя глисты съели! И крабы порвали!..»

К сожалению, никакие крабы с глистами на помощь не спешили. А личные, многократно усиленные умения поощера тоже казались бесполезными. Сколько а’перв ни вбухивал силёнок в связки «откат-подбор», никакого видимого результата не наблюдалось.

Нет, сил пока хватало. Да и некоторая, пусть и весьма странная, неприятная энергия при «подборе» возвращалась к поощеру. Но в то же время наступала чёткая осознанность бессмысленности любых действий против неведомого противника. Слишком огромным тот оказался, бездонным, как и весь океан. А разве можно бороться с океаном? Разве можно шапкой вычерпать целое море? Разве можно вдохнуть воздух всей атмосферы?

Как показало время, небольшие уколы разрушительной силы всё-таки оказались чувствительны для всплывшей живой массы. У неё выявился даже некий управляющий центр, который в виде вздутия или выпуклости показался над поверхностью. Раз показался вдалеке, второй раз намного ближе, ну и третий – выпуклость стала опасно вздыматься уже непосредственно рядом с катерком. Обрушив туда парочку практически максимальных по силе воздействий, Труммер, уже мало соображая, можно сказать в отчаянии, бросил так и остававшийся у него в руке гарпун.

Оружие охотников за китами вошло целиком в осклизлую плоть. Только неприятный всхлип раздался, да прикреплённый линь, ведущий к собранной перевязи, приготовленной для швартовки. И после этого всё на две или три секунды словно бы застыло. Словно невиданное чудовище оказалось заморожено дыханием открытого космоса.

Конечно, поощер не прекратил своих действий. Тем более что подборы вырываемой у врага энергии вдруг усилились по своему объёму десятикратно. Правда, первый же такой объём, неосторожно захваченный целиком, чудь не убил человека. Его затрясло, бросило в жар, и создалось впечатление, что кости с мышцами окунулись в серную кислоту. Всё-таки нечто чуждое явно не годилось а’перву в употребление.

Или годилось?

Потому что нанесённый далее (чисто по инерции продолжающегося сражения!) откат оказался настолько силён и эффективен, что добрая треть выпуклости буквально задымилась от образовавшегося на ней очага высокой температуры.

А в следующий момент началось истинное светопреставление. Всё всплывшее образование дёрнулось, вздыбилось, заскрипело и резко дёрнулось куда-то в сторону. Словно решило отстраниться от кусачего человечка. Катер настолько резко шатнуло, что Труммер упал на спину и чуть не вывалился через другой борт. Потом что-то затрещало, хлопнуло, и весь катерок буквально поволокло в неведомом направлении.

Даже не пытаясь встать на ноги, поощер вывернулся на живот, ухватился за основание банки у борта, а ногами оплёл крепления капитанского стула и, не обращая внимания на рывки и сотрясения всего судёнышка, продолжил максимальные по силе воздействия «откат-подбор». Благо для этого не обязательно было размахивать руками или с полным средоточием напевать шаманские мантры. При этом разозлился невероятно:

«Тварь! Паскудь! Дерьмо плавающее! Сам издохну, но тебя тоже на песок разложу! Убожество придонное! Чтоб тебя разорвало!..»

Ему и в самом деле было плевать, если катер тоже разрушится при таких вот спонтанных, практически безадресных воздействиях. Бил просто по площадям, хотя и пытался как-то сориентировать удары именно по живой плоти.

Тогда как оказавшийся на привязи кораблик не просто нёсся по волнам, подскакивал на ухабах плоти или ударялся о неведомые преграды, но ещё и нырял порой в океанские воды. Причём довольно глубоко, если судить по страшному давлению на ушные перепонки. А потом снова следовало экстренное всплытие.

Удар! Погружение! Тряска! Всплытие! Странный взлёт! Падение с переворотом, во время которого из катера вывалилось и вымылось водой всё, что оказалось не закреплено! Опять тряска! Вновь погружение! Серия ударов! И так далее и тому подобное. Причём – долго. Минут пять, которые в то же время показались вечностью.

Ну и самая неприятная мысль:

«Если этот монстр меня затянет на глубину, меня уже и все дэмы вкупе не спасут! – после которой промелькнула вполне логичная: – И вообще, не пора ли мне отцепляться и сваливать в свободное плавание?.. Пока с меня плащ-артефакт не сорвало…»

Ну да, если чудище ранено и мечется в слепом бешенстве, вряд ли оно обратит внимание на маленького человечка. То есть умчится дальше, скорей всего больше не возвращаясь в то место, где его обидели.

Но что делать в таком случае без катера? Пусть он и станет нефункциональной скорлупкой. Как его отыщут в океане наблюдатели? И не сбежит ли кит от страха куда подальше? В последнем варианте тем более нужно хоть какое-то плавательное средство.

Вот потому и держался человек изо всех физических сил.

Зато иными силами, тоже используя их максимально, Труммер долбил и долбил своего воистину безразмерного противника. И в конце концов осознал, что подобная тактика всё-таки дала какие-то результаты. Тряска и волнение стали стихать. Погружения и взлёты тоже прекратились. Следовательно, осклизлое чудище либо сорвалось с гарпуна, либо ослабло, либо…

Слишком смелой выглядела надежда на уничтожение монстра. Ну а вдруг?

Кораблик качнулся ещё пару раз, поскрипывая измочаленной обшивкой, и замер. Точно так же покряхтывая, растирая сбитые в кровь локти и колени, встал и человек. И только начав осматриваться по сторонам, с леденящим душу трепетом понял: что-то вокруг не так. Странное освещение… Слишком тихая, идеальная гладь океанской воды. Какая-то непомерная тяжесть на плечи… Ни единого кусочка слизистой плоти… Не видно всплывшего объекта… Не слышно ментальных призывов от Тилиуса…

И солнце! Это ведь не голубое Пурьесо! И не жёлтый Капир! И не белое Скаль!

Как-то слишком далеко, почти над горизонтом, висело большое красное светило. Чужое! Незнакомое! Именно что чужое! Как и весь окружающий мир.

Глава шестая. Куда я попал?

Присев на перекошенное сиденье и продолжая озираться по сторонам, Поль стал вычерпывать какой-то банкой, застрявшей под обшивкой, воду из судёнышка. Ну и при этой однообразной работе надолго задумался. Всё-таки благодаря своей исключительной близости к дэму Прогрессору а’перв знал о ДОМЕ невероятно много. Конечно, большая часть подобных знаний не являлась секретом для приписных любого сектора. Мало того, порой те же герои и великие полководцы, проживающие в Крепостях, знали про иные миры, да и про сам ДОМ, намного больше, чем какой-то выскочка из Ро́змора. Если не все, то большинство из них.

Имелись научно-исследовательские общества и в Параисе. Всё-таки там жили в условиях довольно развитой технической цивилизации. И пусть ни у кого не было телевизоров, передатчиков и уж тем более компьютеров с общей сетью Интернета, разрозненных знаний, а также книг на эту тему хватало. В том числе и по поводу остальных пространств ДОМА. Передавались эти знания устно, в печатном и в письменном виде и, в общем-то, не являлись запрещёнными. Но и не каждому они были доступны.

А Полю в этом плане везло. Он порой пользовался библиотекой дэма, беседовал с иными участниками миссий, порой и до компьютера мог дорваться, вычитывая там всё, что успевал высмотреть. Иначе говоря, общие представления об иных плоскостях у него имелись. Ну и сам факт нахождения возле Излома подталкивал к правильным выводам: израненное, испуганное чудовище в попытке сбежать от незнакомой напасти либо случайно проскочило на иную плоскость куба, либо специально туда прорвалось, либо спонтанно телепортировалось. Почему бы и нет? Коль подобное умеет Тилиус, то почему бы и какому-то чудовищу не обладать подобными талантами? Может, оно тоже а’перв? Или у’кинт? А может даже, ю’десим?

Правда, Тилиус не признавался, что он умеет проскакивать через грани куба, из которого и состояла-то здешняя вселенная. И опять-таки, невзирая на крайнюю опасность возле этих граней, простые смертные тоже отыскивают какие-то проходы и даже проводят по ним целые караваны. Причём такие тропы есть не только на суше, но и на воде существуют.

«Значит, и меня как-то сюда перетащило…» – только и оставалось констатировать. Ну и присматриваться к здешнему светилу, прикидывая: рассвет сейчас или закат? По всем признакам выходило, что закат. Красный шар всё ниже и ниже опускался к очень далёкому горизонту, и как только он за него сядет, наступит ночь. А ночь – это неведомое состояние суток для всех, кто проживал на божественной плоскости. То есть там, где находились сектора с Имениями, Долинами спортивной Элегии, Параисом, Розмором и с Дикими землями. Потому что там имелось сразу три солнца разной степени нагрева.

Тогда как над четырьмя плоскостями, являющимися боковыми для божественной, вращалось два больших, но весьма горячих солнца. Они следовали по кругу, на единой орбите, и по очереди освещали каждую из сторон. Вот и получалась смена дня и ночи. А в дальних уголках, где лучи толком не прогревали за световой день, даже создавались снежные пустыни или ледовые поля. Или если там возвышались горы, то на них снега хватало.

Кстати, над шестой гранью, противостоящей божественной, вообще постоянно висело строго над центром единственное, не слишком тёплое солнце. Вот там уже хватало горячих пустынь прямо под светилом и замороженных пространств на краю, которые практически не прогревались. Потому она и называлась пустынной. Считалось, что шестая плоскость – самое неудобное место для проживания разумных. И уж какие только слухи не ходили о внешности этих разумных и об их необычности. Хотя очевидцы утверждали: такие же, как мы, только страшно волосатые.

Осознав себя на боковой грани, Труммер первым делом стал проверять исправность своего судёнышка. И пока этим занимался, прикидывал:

«Заберёт ли меня кто отсюда? И вообще, будет ли искать именно здесь? Как бы не пришлось в этой точке остаться навсегда, помирая от жажды и голода…»

Худшие опасения развеялись, после того как двигатель заработал. Вполне сносно действующие водомёты дали какую-то надежду добраться до суши. А уже там, с имеющимися силами и умениями поощера, можно вполне сносно устроиться, обжиться, а потом и отправиться к Излому в поисках тех же самых караванщиков-контрабандистов. Если уж мечтать до конца, то при определённой удаче вернуться домой – вполне осуществимая акция.

Конечно, лучше всего и быстрей было бы развернуться и плыть к весьма близкому горизонту. То есть сразу же вернуться через Излом на божественную сторону куба. Да только подобное действие – не просто риск немалый, а глупость несусветная. Без проводника или знающего разумного – нечего и соваться, практически стопроцентная смерть. Лучше уж дальше, дольше и в обход – зато с некоторыми твёрдыми шансами на успех, чем переться напропалую.

«И второй вопрос, как долго мне ждать помощи именно в этой точке? Не снесёт ли меня ветерком или течением в гибельное место? Вот как странное давление на плечи давит, катерок поскрипывает, да и дышать тяжело. Про близкий горизонт вообще вспоминать не стоит, вот он, рукой подать. Так что пора сматываться!..»

Приняв такое решение, завёл двигатель и на крейсерской скорости двинулся в направлении, противоположном от Излома. Потому что толком не знал, на какой из четырёх сторон он находился конкретно. А они тоже имели свои весьма специфические, говорящие сами за себя названия: гористая, островная, материковая и болотная.

Что не гористая – ясно сразу. Иначе горы были бы видны в любом случае при такой видимости. Ну и хуже всего было бы оказаться на болотной стороне, условия для жизни там считались самыми худшими.

«Жаль, что не спросил у кита, возле какого Излома мы находились, – запоздало досадовал Поль. – Да и кто мог подумать, что это станет так для меня актуально?!»

Уплывать далеко не пришлось по банальной причине: наступила глухая ночь. Что даже для Труммера, побывавшего в иных мирах, выглядело страшно фатальным и неприятным действом. Да и что он там видел толком ночами, будучи в иных мирах? На той же Земле по ночам на небе светила порой луна и видны были многочисленные звёзды. А в том же Аверсе было вообще два массивных спутника на орбитах, а в мире драйдов – целых три.

А тут – полная, кошмарная темень. Словно ДОМ находился вне всяких космических созвездий, галактик и вселенных. Поневоле страх нарастает и мнится гибель всего живого. Ну разве что, когда глаза привыкли, стала различаться лёгкая световая вуаль над гранью с божественной стороной куба. Всё-таки там три солнца освещают, а потому некие отсветы видны над Изломом.

Да чуть позже в самом океане появились не то груды светящегося планктона, не то стайки светящихся рыбок. Ну и несколько вполне приличных по силе огоньков удалось рассмотреть на глубине. Видимо, там живность таким образом охотилась друг на друга.

«Лишь бы здесь какого-иного монстра не оказалось! – с содроганием молился Труммер. – Второго столкновения с таким ужасом я не выдержу… А уж катер – тем более!»

Ещё ему весьма не нравилась очень холодная вода. Не возникало желания не то чтобы искупаться в ней, но даже руки помыть выглядело кощунством. Да и в раскуроченном катере вскоре стало так холодно, что у поощера стали трястись все поджилки. И зуб на зуб не попадал. Не помогал даже отысканный кусок брезента, чудом оставшийся после всех кульбитов, грабежей и катавасий. К тому же он был мокрый насквозь, как и промок постельный матрас в маленькой носовой каюте.

О каком-то сне не могло и речи идти. Следовало греться как можно интенсивнее. А чем? Только физическими упражнениями? Хватит ли сил для этого? Да и выдержит ли днище многострадального катера? Слишком уж нехорошо оно поскрипывало и потрескивало даже при осторожном топтании или перемещении тела.

И костёр не разведёшь. Не с чего. И нечем. И баллон с газом исчез. И таблетки спиртового топлива пропали. А что осталось-то? Лишь свободное время и возможность его использования. Для чего? Правильно: для личного усовершенствования! Ведь как учил дэм Прогрессор: только свободное для размышлений время даёт смертному возможности вырваться на следующий этап своей эволюции. Иначе говоря: тренируйся, и будет тебе счастье!

Вот и начал Труммер работать над своими умениями. Тем более что чувствовал настоятельное требование организма избавиться от чуждой, совершенно неприемлемой энергии, подобранной у океанского монстра. Даже подозрения возникли: «Вдруг меня эта опасная энергия превратит в подобие своего хозяина?»

Первые три часа а’перв пытался только согреться. Или хотя бы просушить мокрый матрас и тот самый кусок вожделенного брезента. Потому что прекрасно помнил, как во время одного из воздействий по бугрящейся плоти чудовища она стала парить и дымиться от получившегося жара. Значит, стоит повозиться именно в плане прогрева объекта воздействия.

А хвалёный плащ-артефакт функции обогрева при такой температуре не имел. Или, может, в нём что-то поломалось?

Вначале поощер экспериментировал на самом уголке грубого полотна. Долго ничего не получалось с калибровкой силы. Точнее, с иным способом её подачи. Потому что уголок брезента то рассыпался прахом, то леденел, то банально обугливался. Но именно обугливание подсказало, что эксперименты ведутся в верном направлении.

В итоге через три часа Поль с огромным наслаждением вытянулся на просушенном матрасе и укутался в прогретый кусок брезента. Пусть тот и стал на четверть меньше, но укрыться хватало. Появилось ощущение полного блаженства, и стала наваливаться нега подступающего сна. Только и оставалось себе пожелать: «Спокойной ночи! Утро вечера мудренее!»

Увы! Какое там утро?! При всей усталости и крайней необходимости выспаться сон так и не пришёл. Наверное, эмоции прошедшего дня продолжали истязать бедный мозг. Или это голод истязал желудок? А уже тот капал недовольством на мозги?

Но заснуть не удавалось, какие только способы для расслабления ни принимались. Пришлось продолжить работы по самоусовершенствованию. А в каком направлении продолжать? Коль хочется пить да есть? Естественно, что в нужном! Рыбу пока глушить не стоило, попробуй её в такой темени рассмотри. А вот попить – ну оченно не мешало бы!

Тем более что вокруг океан. Казалось бы, пей – сколько влезет. Вернее, вначале дистиллируй эту воду (коль есть источник тепла!), а уже потом спокойно употребляй во всех направлениях. Но как дистиллировать, если нет простейшего перегонного аппарата? Над решением этого актуального вопроса прошло ещё два часа. К сожалению – без толку. Ничего должного под рукой не нашлось, всё оказалось смыто за борт. Разве что оставалось только разобрать двигатель, использовать топливные трубки и непосредственно емкость для солярки.

Но уж настолько пить не хотелось, чтобы лишать свой кораблик подвижности. Подобный вариант можно оставить на самый крайний случай.

«Зато можно отыскать и совсем иные способы добычи пресной воды! – продолжал интенсивно работать разгорячённый мозг. – Ведь что такое здешняя океанская жидкость? Да та же пресная вода, только щедро пересоленная. Значит, мне только и следует каким-то образом удалить соль. Или отделить её?.. Ещё лучше – попросту пустить соль в осадок. Возможно такое?.. Вроде не слыхал… Но ведь и умений поощера, доступных мне, наверняка нет во всём ДОМЕ. А у меня – есть! Вывод: нет ничего такого, с чем бы не справился поощер!»

Отыскал банку, которой вычерпывал воду, набрал в неё воды, устроился поудобнее, да и приступил к самоусовершенствованию. И полная темнота ему в этом не мешала. Потому что суть своего воздействия, а также дозировку оного он научился отличать каким-то новым чувством. Примерно так же тело ощущает, как по нему прокатывается холодная или тёплая вода. Или примерно так же человек может прочувствовать местонахождение своей ступни в пространстве, поднять её вместе со всей ногой или опустить, пошевелить или расслабить. Ему для этого зрение, слух или осязаемость не нужны. Как не нужны они и при определении «верх-низ», при условии привычной силы тяжести.

Вода вскипала. Порой перегревалась и моментально испарялась. Чаще просто разрушалась, исходя не совсем приятным запахом. Но ещё через два часа что-то стало получаться. Соль проявлялась, концентрировалась, словно бесцветные льдинки в воде, и начинала опускаться на дно банки. Понятное дело, что тут же кристаллы начинали вновь растворяться, вновь делая воду солёной.

И всё-таки! Если сразу удавалось сделать пяток быстрых глотков, вода чувствовалась на вкус только чуточку, совсем не трагично подсоленной. Иначе говоря – пригодной для питья. Только не следовало усердствовать, пить нижний слой, и уж тем более не выпивать образовавшиеся осадки.

«То ли я – гений?! То ли мне просто повезло из-за нечего делать? – восторгался Труммер собой, раз за разом черпая за бортом морскую моду, очищая её и выпивая половину ёмкости. Остальное выплескивал как можно дальше и повторял процесс. – Красота! Смерть мне от обезвоживания никак не грозит. Утром рыбки наловлю… Или вообще до берега доберусь, а уж там… Э-эх! Живём, короче!..»

Напился так, что резко навалилась сонливость. Опять добрался до матраса с брезентом, прогрел их лёгким воздействием, да и поспешил улечься с угрожающими мыслями: «Если я и сейчас не усну, то…»

Додумать не успел. Уснул.

Глава седьмая. За место под солнцем

Проснулся Поль, когда красное солнце уже стояло чуть ли не в зените, начав пригревать и тем самым сравнительно раскалив верхнюю палубу, ту, что над каютой.

Быстро вскочил, осмотрелся. Проверил, нет ли течи корпуса и далеко ли от Излома. Прислушался к себе: настроение отличное! Ничего не болит. Силёнок тоже хоть отбавляй. Зато зверски хочется жрать! Но тут особой дилеммы не возникло. С едой ещё можно час, а то и три подождать. Ибо оказаться уже немедленно на берегу – намного предпочтительнее. Так что ничего не оставалось, как вновь напиться уже проверенным способом, набив тем самым желудок и успокоив его урчание. А потом заводить двигатель и мчаться к далёкой, в пределах видимости, кромке суши.

Тем более что никто не разыскивал Труммера, не звал его на волне ментального общения и не подавал знаки с низко пролетающих самолётов. Хотелось верить, что уж Азнара всяко-разно озаботится его поисками. Да и Прогрессор не останется в стороне чисто из любопытства. Или хотя бы для того, чтобы поиздеваться над привычками а’перва вечно попадать в какие-то неприятности.

«Шутник… И рифмоплёт из него неважный… Ничего! – думал Труммер, с оптимизмом вглядываясь в приближающуюся береговую черту. – Я и сам выберусь к дому! Как говорится, на дэма надейся, а сам не плошай. Лишь бы сейчас топлива хватило, двигатель не отказал, ну и на каких-то воинственных идиотов не нарваться, имеющих огнестрельное оружие дальнего действия».

Потому что довольно быстро заметил в нескольких местах многочисленные серые, белые, а порой и разноцветные паруса. И ни одного на горизонте дымка, поднимающегося из трубы какого-нибудь парохода. Эпоха парусного плавания – во всей красе! Скорее всего уровень жизни здесь никак не превышает уровень жизни в Диких землях или в Вольных городах.

А коль у них тут нет двигателей разного типа, то стоит ли сразу, издалека привлекать к себе внимание? Поэтому Поль резко сбросил скорость своего судёнышка до минимума. Тем более что рассмотрел и много одиноких лодок, которые с убранными парусами занимались рыболовством. Или перемещались с помощью вёсел. А чуть позже лодок и корабликов стало так много, что пришлось даже издалека огибать наибольшие скопления местных рыболовных флотилий.

Ну и хотелось как можно быстрей понять: островная это плоскость или материковая? Потому что болотная тоже отпадала. Там, по отрывочным сведениям, и морских просторов-то с чистой водой толком не было. А предпочтение большим материкам отдавалось по одной простой причине: оттуда и караванов на божественную плоскость отправлялось не в пример больше.

Приближающаяся суша оказалась сравнительно низкой, без высоких скальных наростов. Разве что в глубине уже начинали просматриваться округлые возвышенности, прикрываемые туманом или облачной дымкой. Ну и участок берега, на который Поль правил своё судёнышко, выглядел изрезанным невероятно. Словно кто-то специально искромсал твердь узкими фьордами, бухточками и извилистыми заливами. Наверняка это очень удобно для тех же рыбаков и для постройки в таких местах всего, начиная от деревушек и заканчивая большими городами.

Но тут что-то не сходилась логика с действительностью. Избегая близкого контакта с флотилиями, Труммер правил туда, где парусов вообще не было. Такой участок берега отыскался. Но, с другой стороны, и никакого жилья пока на этом открытом пространстве не просматривалось. И даже простых рыбацких лодок не наблюдалось. Почему так? Неужели это место под запретом для любых посетителей?

Что ещё не понравилось заблудившемуся дипломату, так это полное отсутствие в пределах видимости дельфинов и косаток. Черепах или китов – тем более не наблюдалось. Тоже ведь весьма тревожный и неприятный момент. И напрашивался вопрос: разумных обитателей океана здесь вообще не было или их попросту выловили местные аборигены? А если выловили и съели, то чем они лучше всё тех же жабокряков? Ну и коль они поедают братьев по разуму, почему на это не реагируют дэмы? Ведь на своей плоскости они установили настолько жёсткий запрет, что за убийство одного дельфина могли уничтожить весь экипаж рыболовецкого сейнера.

Но пока пришлось отбросить недоумение в сторону и сосредоточиться на выборе места для схода на берег. Волнения на море почти не ощущалось, по ветру – скорей погода соответствовала штилю. Хотя некий прибой всё-таки наблюдался. Толща воды словно дышала, приподнимаясь и с пеной да грохотом лаская прибрежные камни. Виднелись местами и вполне приличные пляжи, пусть и миниатюрного размера.

А вот безлюдность выбранного берега поражала всё больше и больше. Поль уже решил проигнорировать данный участок и плыть дальше, где просматривались паруса и хоть какие-то постройки чуть в глубине суши. Но потом всё-таки рассмотрел уходящий в скалы залив, вошёл в его начало, прошёл два поворота, внимательно всматриваясь в крутой, скалистый берег, и воткнул свой катерок в небольшую щель между скал. Главное, что в той луже его устроило, так это отсутствие прибоя и поднимавшаяся оттуда же пологая скала.

«Поднимусь по ней да гляну, что там дальше творится на берегу, – решил он. – И куда этот залив простирается. Ведь по нему и большие парусные корабли пройдут, вроде как глубина фарватера позволяет. Да и от боковых порывов ветра скалы прикрывают…»

Пришвартоваться толком, привязав катер, было нечем. Пришлось заклинивать судёнышко между камней, чуть насадившись на мель из мелкой гальки. Но вроде течения нет, прибой не ощущается совершенно, да от посторонних взглядов ценное транспортное средство теперь упрятано. Мало ли здесь какие шустрики обитают? Ну и с другой стороны, недаром ведь тут настолько безлюдно.

Только добрался до половины выбранного склона, как удалось рассмотреть выходящий по заливу в море корабль. Большой! Без парусов! По внешним формам и по водоизмещению он очень напоминал речной пароход с пятью палубами для пассажиров. То есть до океанского круизного лайнера он никак недотягивал, если вспомнить подобные судна на Земле. Зато у него практически на всех палубах стояли пушки. По три, а то и по пять с каждого борта. Древние, небольшого калибра, напоминающие фальконеты. В своё время, дорвавшись до земного Интернета, Поль насмотрелся на такие и прекрасно помнил их характеристики.

Пароход шёл медленно, осторожно вписываясь в предпоследний перед открытым морем поворот. И со скалы до него было рукой подать, метров сорок, не больше. Что позволяло рассмотреть всё в самых мелких подробностях. При этом вроде не наблюдалось на палубах большого количества моряков или пассажиров. Там пара человек, да в другом месте несколько. Несколько моряков скучающе застыли у пушек. Да через стекло просматривались тени внутри капитанской рубки.

Рассматривая всё это, Труммер стоял на месте пень пнём. Хотя и не выглядел полным идиотом с отвисшей челюстью. Да и чего ему опасаться, оставаясь на открытом месте? Кому опасен человек без оружия? Да и вообще он никого не заинтересует, если рассуждать здраво.

Похоже, на пароходе капитан здравым смыслом не обладал. Или вообще считался маньяком, двинутым на всю голову. Прозвучала неразборчивая для а’перва команда, и один из расчётов зашевелился. Чего это они и как, моментально понять не удалось, потому что грохот выстрела раздался почти сразу. Как и облачко дымного пороха скрыло место выстрела. И тут же Поль почувствовал, как нечто горячее и опасное промчалось возле его головы. Даже волосы шевельнулись от раскалённого ветерка. Тут же где-то сзади раздался взрыв, а после него засвистели и застучали разлетающиеся мелкие камешки.

Скорей всего спас прозрачный для посторонних плащ-артефакт. Если уж не от ядра, то от разлетающихся скальных обломков точно. Но это не значило, что следовало оставаться на месте.

Ещё не совсем сообразив, что стреляют именно по нему, Труммер заорал с нарастающим бешенством:

– Да вы что там, с ума посходили?! А если бы попали в меня?!

Потом всё-таки мозги у него заработали в правильном направлении. Да и заметил, что дуло второго фальконета тоже шевельнулось в его сторону. И уже катясь кувырком вниз по склону, успел расслышать и разобрать недовольный рёв капитана:

– Уроды косорукие! Совсем стрелять разучились?! Сгною в карцере!

Прозвучал второй выстрел. Третий! Грохот взрывов, визг разлетающегося гравия. Но каким-то образом Полю пока удавалось катиться, не получив ни одного ранения. Только вот он с досадой осознал, что катится в сторону парохода! Прямо к воде!

И не успел он остановиться или придумать чего получше, как влетел в залив, на ходу кое-как группируясь и стараясь сразу нырнуть глубже и проплыть дальше от опасности. Всё-таки вниз стрелять никто не сможет, мёртвая зона, но вот просто бросить по пловцу чем тяжёлым, какой-нибудь дурак да отыщется. Ну и теперь стоило надеяться, что пароход пойдёт дальше, больше не обращая внимания на одинокого любителя прогулок по скалам. Ему ведь и так стоило завершить поворот, и место падения человека в воду вот-вот скроется из глаз наблюдателей.

Беда только, что тяжёлые пояса с артефактами, обувь и одежда невероятно тянули на дно. Да и плащ, пусть невидимый да тонкий, сильно стеснял движения. Плавать с таким весом – особо не разгонишься. И дно вроде близко, вот оно, всего в метре, не совсем прозрачной, да и довольно холодной водички. Скалы довольно круто уходили вниз, зато и спрятаться между ними – вроде как просто. Только и следовало, чтобы корабль с маньяками отплыл подальше.

В принципе так и получилось. Гул трюмной машины, пусть и резко усилившийся, стал отдаляться. Как и шуршание винтов на корме. Поэтому Поль аккуратно вынырнул возле самого берега, прячась между острых камней и опасливо выглядывая поверх них в сторону врага. Уходят? Или…

Оказалось, что «или»! Видимо, машины сработали по команде «полный назад!», остановив пароход на месте, прямо на повороте водного пути. И тут же был отдан кормовой якорь, с помощью которого проще всего удержать громадное плавающее средство на месте. Кстати, небольшое течение в море здесь имелось, похоже, где-то дальше река впадала в залив. Потому и вода выглядела мутной. Но капитан, грамотно руководя работой машин, уверенно продолжал удерживать вверенное ему судно на месте. Потом якорная цепь натянулась, а шлепки винтов прекратились. При этом сразу с двух бортов суетящиеся моряки проворно опускали по шлюпке.

«Всё-таки здесь невероятно запретная зона, – пришлось признать с горечью. – Надо было сразу прятаться и передвигаться скрытно. А я стоял и пялился, как гарпия на общипанного джымво. Лопух!..»

Пока так с собой ругался, искал пути дальнейшего побега. Вверх по склону? Так сразу заметят и опять тир устроят. Вон сколько уже расчётов возле фальконетов толпятся. Боятся, видать, карцера.

Нырнуть опять в воду и хотя бы переплыть на другую сторону залива? Так одежда, пояса и прочее враз на дно утащат. Но тут же пришла в голову отличная идея:

«Раздеться! И всё сложить в воду, вот под этот камень! И вот этим камнем сверху придавлю. Никуда одежда не денется! И чуть позже я за ней вернусь!»

Сказано – сделано! Пусть и прилипала одежда к телу, но сбросить её подгоняемый страхом а’перв успел. Как не стал оставлять на теле даже одного браслета. Всё завернул в единый тюк, уложил на глубине под основание скалы, ну и привалил надёжно сверху солидным обломком скалы.

Вот теперь и плавать можно, пока вновь не замёрз и зубы не стали стучать друг о друга. Да и шлюпки уже отплывали от корабля. Мало того, там под злобный рёв капитана спускали ещё две шлюпки. Кажется, местные аборигены гневаются не на шутку и решили в любом случае отыскать нарушителя. Или, в крайнем случае, его труп.