Пустая могила

– Ох ты ж мать моя эктоплазма! Как же вы оба меня достали!

Призрак стройного серого юноши уже стоял возле Локвуда и Мариссы. Невидимая сила растащила их в стороны, и Марисса отлетела прочь. Дух черепа повернулся к нам и сказал с хорошо знакомой мне ухмылкой:

– Держитесь!

Он поднял руки вверх – и тут же налетел потусторонний ветер, вышиб воздух из моих легких, повалил нас с Локвудом с ног и понес из комнаты.

Мы еще не успели вылететь за порог, как цилиндр взорвался. Я увидела вскипевшее черно-красное облако, которое начало уничтожать пентхаус Дома Фиттис. Пламя прорывалось в окна, крушило их с такой силой, что осколки стекол летели над городом до самой Темзы. Пламя пробивалось сквозь потолок, мимоходом съедая диваны, шкафы и кресла. Поглотило оно и фигуру юноши, следившего за нашим отходом. Пламя расширялось стремительно, однако мы были чуть-чуть впереди него, Локвуд и я. Мы были впереди и бежали так быстро, что оно не успевало догнать нас. Мы проскочили в открытые двери, кубарем пронеслись через вестибюль и с грохотом врезались в дверь лифта.

Мы с Локвудом лежали, тесно прижавшись друг к другу, когда по вестибюлю прокатился огненный шар. Я почувствовала кожей нестерпимый жар, а в следующую секунду пламя вдруг отступило назад. Где-то завывала пожарная сирена, затем верхний этаж дома потряс мощнейший удар – это рухнул потолок в офисе. Нас окутало облако черного дыма. Стало трудно дышать. Сознание стремительно покидало меня. Последним моим ощущением было облегчение оттого, что Локвуд все еще движется – я чувствовала это. А последнее, о чем я подумала перед тем, как провалиться во тьму, была мысль о призрак-банке черепа, которая осталась лежать на кофейном столике.

VI

Начало

27

Взрыв, уничтоживший апартаменты Мариссы, был мощным, но не самым разрушительным из тех, что прогремели той ночью в Доме Фиттис. Незадолго до рассвета раздалась еще целая серия контролируемых взрывов в Колонном зале и прилегающих к нему помещениях первого этажа. Эти взрывы произвела небольшая аварийная команда ДЕПИК, прибывшая сюда несколькими часами ранее с целью уничтожить девять беснующихся в здании ужасных злых духов. К этому времени несколько офицеров ДЕПИК и большое количество сотрудников Дома Фиттис уже успели погибнуть, пытаясь справиться с Кровавой девушкой, Морденским полтергейстом и прочими призраками. Стало ясно, что обычными методами с этими невероятно мощными злыми духами не справиться, и тогда командующий операцией инспектор Монтегю распорядился доставить тяжелое снаряжение. С нижних этажей здания эвакуировали всех людей, которые там находились, после чего прогремели взрывы, разрушившие не только внутренние помещения, но и часть фасада и засыпавшие весь Стрэнд обломками. После взрывов бесследно исчезли знаменитые стеклянные двери с вытравленными на них фигурами единорогов. Внутри здания на первом этаже обрушилась одна или две стены и рухнул потолок над вестибюлем. Не осталось и следа от легендарных колонн из серебряного стекла и не менее легендарных призраков, когда-то обитавших внутри них.

К счастью, никто из людей от этих взрывов не пострадал. Поскольку они прогремели в пять утра, улицы еще были пустынны, а всех оставшихся в живых сотрудников Дома Фиттис заблаговременно вывели на Стрэнд. После взрывов над центром Лондона повисло густое облако дыма, и вскоре на Трафальгарской площади начали собираться зеваки.

Инспектор Барнс сбросил с себя ошметки своего плаща, сильно обожженного эктоплазмой в ходе сражения с призраками, и попросил одного из зевак одолжить ему кожаную байкерскую куртку. В ней инспектор провел несколько следующих часов, успевая буквально повсюду – он вызывал «Скорую помощь», расставлял по местам прибывшие из Скотланд-Ярда подкрепления, приводил в чувство шляющихся вокруг в состоянии шока агентов «Фиттис», помогал сдерживать и успокаивать собравшуюся возле Дома толпу. По совету временно помогавших ему Джорджа Каббинса и Холли Манро инспектор обязал владельцев двух ближайших кафе бесперебойно обеспечивать всех участников операции едой и питьем.

Постепенно дым рассеялся. Раскаленные стены внутри здания начали остывать. В Дом вошли поисково-спасательные группы. На первом этаже они обнаружили довольно много ученых в белых халатах – дрожа и выпучив глаза от страха, они выбирались сюда с подземных уровней. Всех их встречали и немедленно арестовывали сотрудники ДЕПИК. Как это ни удивительно, но были найдены живыми четверо пострадавших от призрачного прикосновения головорезов из команды сэра Руперта Гейла, их немедленно отправили в больницу – под надежной охраной, разумеется.

По настоятельной просьбе Джорджа и Холли одна из поисково-спасательных групп немедленно поднялась на седьмой этаж, откуда валил густой черный дым. Лифты, естественно, к этому времени давно уже перестали работать, поэтому спасателям пришлось подниматься по лестнице. Впрочем, еще не добравшись до бывшего пентхауса, они услышали наверху шаги. Это были мы с Локвудом, мы с ним медленно спускались вниз, поддерживая друг друга. Наша одежда дымилась, лица почернели от сажи. Локтем свободной руки я прижимала к себе маленький предмет, обернутый куском обожженной ткани.

Чуть позже тем же утром бригады ДЕПИК перекрыли конец Стрэнда и полностью взяли ситуацию под свой контроль. Составили списки выживших, погибших и пропавших без вести. Затем из Дома Фиттис начали выносить тела мертвецов, в числе которых были Пенелопа Фиттис и сэр Руперт Гейл. Еще одни останки, найденные в пентхаусе среди мусора, вынесли накрытыми белой простыней и погрузили в фургон ДЕПИК, который немедленно рванул с места и унесся на предельной скорости.

Мы, сотрудники агентства «Локвуд и компания», наблюдали за всем этим, сидя за столиком возле витринного окна кафе «Серебряный единорог», расположенного прямо напротив зоны бедствия. К тому времени мы уже прошли через руки врачей «Скорой помощи», которые оказали нам медицинскую помощь на месте – обработали и перевязали раны, вкололи лошадиные дозы инсулина, чтобы нейтрализовать вред от долгого пребывания в непосредственной близости к эктоплазме. Разумеется, всем нам предложили проехать в больницу. Разумеется, все мы от этого удовольствия отказались. Чтобы избежать этой печальной участи, больше всего пришлось потрудиться мне. Рана от застрявшего у меня в боку осколка зеркала оказалась самой серьезной среди всех нас, поэтому мне очень настоятельно рекомендовали на день-другой лечь в больницу, побыть под наблюдением врачей, – но разве могла я в такой момент оставить моих друзей? Смешно даже думать об этом! Короче говоря, меня забинтовали как египетскую мумию, вкатили обезболивающее, выписали чертову кучу лекарств и заставили поклясться, что на следующий день я непременно покажусь врачу.

«Ага, покажусь, как же!» – подумала я, но на словах с готовностью согласилась и была отпущена в кафе, где меня ожидали друзья и чашка крепкого горячего чая.

Я думаю, нет особого смысла описывать, как мы все тогда выглядели, поэтому скажу коротко. Выглядели мы еще хуже, чем до этого, потому что к обгоревшей одежде и чумазым лицам добавились еще белые наклейки и повязки – контраст получился незабываемым! Хотите все-таки получить некоторые красочные детали? Извольте. У Локвуда от взрыва оплавились подошвы ботинок. У Холли была перебинтована голова – взрывной волной ей повредило барабанную перепонку. Джордж был укутан в серебристое термоодеяло, которым снабдили его врачи «Скорой помощи». Оно ужасно напоминало серебряную накидку для путешествий по Другой Стороне – мы все думали об этом, но никто не сказал этого вслух. Я? Ну, я уже, кажется, говорила, что меня забинтовали от груди до бедер как египетскую мумию. Так туго забинтовали, что я едва могла передвигаться. Даже дышать и то было трудно.

Итак, мы сидели в переполненном кафе, обнимая ладонями чашки с чаем и наблюдали в окно за тем, что творится на Стрэнде.

– Мне очень странно говорить об этом, – раздался голос за нашими спинами, – однако вам, по-моему, не мешало бы умыться, переодеться и слегка привести себя в порядок.

Рядом с нашим столиком материализовалась Фло Боунс. Она, в отличие от нас, выглядела как всегда – в стеганой голубой куртке со знакомыми до боли пятнами на ней и покрытых коркой засохшей тины резиновых сапогах. На голове – лихо заломленная соломенная шляпа, в руках пластиковая миска, из которой Фло ложкой отправляла себе в рот что-то горячее и пахучее.

– Нет, вы только полюбуйтесь на себя! – сказала она, покачивая головой. – Еще немного – и я начну стыдиться, если меня увидят рядом с вами. Определенные правила на этот счет есть даже у нас, старьевщиков.

– Фло! – Локвуд привстал со своего стула и на секунду обнял ее. – Зато ты выглядишь прекрасно. Очень рад за тебя.

– Да уж, а на вашем фоне так вообще чувствую себя принцессой. Стою вот, пирожком и картофельным пюре балуюсь. Красота!

– Пирожком? И картофельным пюре? – сразу заволновался Джордж. – А где ты добыла такую роскошь?

– Да вон в соседнем кафе. Вы просто не туда зашли. Здесь вам ничего, кроме липкого сливочного пудинга и дурацких сэндвичей с рыбной пастой, к чаю не подадут, не надейтесь.

– Сэндвичи с рыбной пастой! Жесть! А там пирожки и картошечка! – простонал Джордж над своей чашкой. – Но перебираться туда уже поздно. Там все занято, да и все мои мышцы болят так, что ни встать, ни шагнуть.

– Прошлой ночью ты была просто великолепна, Фло, – улыбнулся Локвуд. – Барнс рассказал мне, как ты все устроила, чтобы он оказался здесь. Слушай, как тебе удалось уговорить его приехать сюда среди ночи, да еще с целой командой своих агентов?

– Если честно, это оказалось очень нелегко, – ответила Фло, задумчиво глядя в окно своими голубыми глазами. – Этот Барнс – упрямый старый козел. Ладно, короче. Вчера я уломала его пойти со мной в ваш дом на Портленд-Роу. Показала ему, что там творится – вы все исчезли, в доме все перевернуто-переломано, будто там черти горох молотили, на втором этаже открыт портал на Другую Сторону, а в подвале все еще шуруют два Винкмановых подручных – ценные вещички ищут. Эта картина произвела на инспектора довольно сильное впечатление, и он арестовал тех двоих отморозков, а затем доставил их в Скотланд-Ярд. А там они такого ему порассказали, в таких вещах признались, что Барнс немедленно начал собирать свою команду, чтобы отправиться вместе с ней в Дом Фиттис поговорить по душам с Рупертом Гейлом. Но пока то, пока се… Одним словом, пока наш старый мухомор раскачивался, ваша маленькая войнушка уже была в самом разгаре, и ребятам из ДЕПИК не оставалось ничего другого, как только самим ввязаться в нее. – Фло почесала нос черенком ложки, подумала, помолчала немного и закончила: – Вот, собственно, и вся история. Больше сказать мне просто нечего.

– Нет, погоди. Барнс говорил еще, что ты помогла задержать одного из головорезов Гейла, когда тот пытался сбежать, – горячо возразила Холли. – Сказал, что у него в руках была рапира, а у тебя всего лишь фланец от канализационной трубы, и ты пятью ударами обезоружила громилу, а шестым оглушила. Это же просто… просто песня! До чего обидно, Фло, что я этого не видела!

– Честно говоря, этот момент у меня как-то не отпечатался в памяти. – Фло подобрала пальцем остатки картофельного пюре, облизала его и бросила пустую тарелку на наш стол. Услышав громкие голоса, она обернулась и, увидев появившегося в дверях кафе инспектора Барнса, который отдавал какие-то распоряжения стоявшему рядом с ним офицеру, сказала: – Похоже, мне пора идти. Как правило, я стараюсь не попадаться на глаза ребятам из ДЕПИК. Только в особых случаях. Ладно, еще увидимся, надеюсь. А пока постарайтесь привести себя в порядок!

Джордж сбросил с себя серебристое одеяло и сказал, поправляя на носу очки:

– Фло… когда все устаканится… ну, то есть денька через два-три… Короче говоря, что ты скажешь, если я предложу тебе…

Она широко улыбнулась, показав свои безупречные белоснежные зубы:

– Конечно. Приходи. Найдешь меня где-нибудь под мостом.

– Я лакричных конфет принесу, – пообещал Джордж, но Фло уже не было, она исчезла в толпе.

Сердито бормоча извинения, инспектор Барнс протискивался по забитому посетителями кафе к нашему столику. Одна рука у него была на перевязи и высовывалась из-под накинутой байкерской куртки.

– Приветствую вас, мистер Барнс, – сказал Локвуд, честно пытаясь изобразить на своем лице лучезарную улыбку. – Клевая куртка, – добавил он. – Очень вам идет.

– Знаете, мне тоже так кажется, – ответил инспектор, оглядывая себя. – Пожалуй, нужно оставить ее себе… Ну, что? Вас накормили, напоили, еще что-нибудь вам нужно?

– Пирожок бы и картофельного пюре, – мечтательно протянул Джордж. – И липкого сливочного пудинга… если вы угощаете. А сэндвичей с рыбной пастой, пожалуй, не нужно.

– Пирожки и картошку дают в соседнем кафе, один из моих людей только что их заказывал. А пришел я не пирожками вас угощать, а сообщить, что мы почти закончили с поисково-спасательной операцией, и я хочу, чтобы вы в самое ближайшее время сопроводили меня в подвал. Покажете мне, что там к чему.

– Простите, инспектор, – сказала я. – О Киппсе что-нибудь известно?

– Насколько я знаю, его прооперировали. Прогноз врачей сдержанно-оптимистический. – Барнс поднял руку, успокаивая нас, потому что все мы дружно собирались спросить об одном и том же. – Нет, навестить его вы не можете. Ваш визит может ему только навредить. Например, Каббинс может споткнуться и проткнуть Киппса своей рапирой, или Локвуд напугает его до полусмерти своей ухмылкой. Не надо, ребята, не надо. Оставьте Киппса в покое. Тем более что вы все равно нужны мне сейчас именно здесь. – Он нахмурился и добавил, подкручивая свои усы: – Я хочу осмотреть подвал до того, как начну допрашивать тех придурков в белых халатах, которые слонялись там внизу.

– Большинство сотрудников «Фиттис» не имели ни малейшего понятия о том, что делается внизу, – сказал Локвуд. – Над секретными проектами работала очень небольшая группа людей, чего не скажешь, кстати, о членах Общества Орфея. Вот они все так или иначе причастны к этим играм, при этом большинство из них – люди богатые и могущественные. С ними-то вы как намерены поступить?

– Если честно, еще не знаю, – ответил инспектор, обводя нас взглядом. – Не знаю! Здесь нужно хорошенько подумать и принять очень серьезные решения. – Он вздохнул и потер глаза. – Хотя одно правильное, на мой взгляд, решение мы уже приняли, когда уничтожили все опасные объекты в Колонном зале. Теперь на очереди следующий этап: ДЕПИК будет немедленно уничтожать все потенциально опасные с парапсихологической точки зрения предметы, которые обнаружатся в здании.

– Отличная идея, мистер Барнс, – сказала я и украдкой заглянула под стол, где у моих ног лежал округлый предмет, обернутый куском обгоревшей ткани.

– Есть еще одна вещь, которую вы, возможно, сочтете первостепенной, – сказал Локвуд и понизил голос: – Мы с вами уже говорили об этом. Тела Пенелопы и Мариссы…

Барнс моргнул и нервно покосился вокруг, на заполнивших кафе посетителей.

– Не так громко, Локвуд! Я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал это… – Он наклонился ближе к нам и спросил вполголоса: – Так что насчет этих тел?

– Вы сказали, что хотите как можно скорее… избавиться от них, верно? – продолжил Локвуд. – Вот я и хочу предложить: а что, если просто перенести их по-быстрому в мавзолей Фиттис – это же прямо здесь, рядом. В конце концов, именно там и должна лежать Марисса, разве нет?

– И внизу кое-кто будет очень рад видеть ее, – чуть слышно добавила Холли, уткнувшись в свою чашку с чаем.

Барнс выпрямился, заметив, что ему от двери машет рукой один из его людей:

– Посмотрим, что тут можно сделать. Ладно, пока я вас покидаю – там, снаружи, меня дожидается целая толпа репортеров. Хотят услышать от меня официальное сообщение. Я пойду, а вы тем временем отдыхайте, но отсюда не уходите и ни с кем здесь не разговаривайте.

– Наконец-то теперь вся правда о Проблеме выйдет наружу, – сказал Локвуд, глядя на запруженную людьми площадь.

– М-да, – Барнс похлопал его по плечу. – Насчет этого… Знаете, нам с вами нужно поговорить. Обязательно.

В Доме Фиттис и рядом с ним мы пробыли до обеда, а потом перебрались в Скотланд-Ярд и там еще давали показания до самого вечера. Короче говоря, на Портленд-Роу в машине ДЕПИК нас привезли только в шестом часу. Небо все еще оставалось голубым, и ржавые призрак-лампы на нашей улице пока не зажглись, но уже чувствовалось приближение сумерек. Известия о событиях в центре Лондона успели докатиться и до наших мест, потому что двери многих домов оставались открытыми, и окна тоже, и дети все еще играли на тротуарах и во дворах. Прикрепленные к уличным ограждениям сине-лиловые веточки лаванды делали улицу похожей на сад. У ворот и возле подъездов под блестевшими на солнце серебряными оберегами стояли люди и переговаривались со своими соседями, обсуждая волнующие новости уходящего дня. Старый Ариф вышел из лавки, чтобы вытряхнуть оставшийся после вчерашней ночи пепел из своей уличной жаровни и загрузить ее свежими веточками лаванды. Негромкая песенка, которую он мурлыкал себе под нос, смешивалась с детским смехом и голосами взрослых.

Под эти звуки мы медленно, тяжело ступая, шли по улице к себе домой.

Со стороны улицы фасад дома 35 по Портленд-Роу выглядел, в принципе, неплохо. О недавних бурных событиях, которые имели здесь место, напоминали разве что обгорелые пятна от магниевых вспышек на ведущей к дому дорожке, перегораживающая калитку яркая полосатая лента ДЕПИК да предупреждающие таблички с надписью «Зараженная зона» на старой черной входной двери.

Локвуд сорвал с калитки полосатую ленту, скомкал ее и отшвырнул в сторону. Положил руку на щеколду, но сдвинуть ее, чтобы открыть калитку, не спешил.

Мы стояли на улице и смотрели на свой дом.

Полностью выбито было лишь одно окно, но в других окнах виднелись остатки досок, которыми они были обшиты изнутри. Все окна выглядели темными и пустыми. На ведущей к дому дорожке и рядом с ней блестели соль и железные опилки – надо полагать, их насыпала побывавшая здесь команда инспектора Барнса.

Сколько раз нам приходилось вот так же стоять перед домами, в которых некогда произошло нечто ужасное и сверхъестественный след того события сохранился в том месте спустя долгие, долгие годы! Сколько раз мы взваливали на плечи свое снаряжение и решительно заходили в такие вот про́клятые дома! Мы заходили и никогда не задерживались на пороге.

Во время бурных событий прошлой ночи и после них мы и на Стрэнде, и в Скотланд-Ярде сохраняли спокойствие и уверенность в своих силах, но теперь вдруг сдулись как проколотые воздушные шарики, и усталость камнем навалилась на наши плечи. Мы стояли, застыв у калитки своего разгромленного дома, и никак не решались войти внутрь.

Первой это сделала Холли.

– Пойдемте, – сказала она, распахивая калитку. – Заходите, и покончим с этим.

28

«ЧУДОВИЩНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!

Оккультные эксперименты в самом центре Лондона

Многолетняя незаконная деятельность Пенелопы Фиттис

Сегодня в номере: интервью с М. Ю. Барнсом и Э. Дж. Локвудом.

Вчера появились новые ошеломляющие подробности в расследовании скандального дела о происшествии в Доме Фиттис. Напомним, что речь идет о серии взрывов в центре Лондона, в результате которых погибли Пенелопа Фиттис и многие сотрудники ее компании. Начавшееся расследование привело к открытиям, которые грозят обрушить весь рынок парапсихологических средств защиты. Сам Дом Фиттис находится на карантине, многие сотрудники компании арестованы, и следователи ДЕПИК тем временем постепенно раскрывают детали деятельности секретных лабораторий, спрятанных в подвальных этажах здания. Сегодня журналисту лондонской газеты «Таймс» удалось взять эксклюзивное интервью у инспектора ДЕПИК мистера Монтегю Барнса и главы прославленного агентства «Локвуд и компания» мистера Энтони Локвуда.

«В подземных этажах Дома Фиттис, – рассказал мистер Локвуд, – мы обнаружили доказательства того, что там проводились противоестественные оккультные эксперименты с использованием запрещенных предметов, обладающих паранормальными свойствами.

Там же хранились запасы нелегальных взрывчатых веществ, которые были применены в бою, начавшемся после нашего появления в Доме Фиттис. Кроме того, мы подверглись нападению наводящих ужас призраков и опасных преступников, одной из которых оказалась сама Пенелопа Фиттис».

Вчера же, после поспешного совершения закрытой для посторонних заупокойной службы, тело мисс Фиттис было перенесено в крипту, находящуюся под мавзолеем Фиттис. В то же время были арестованы ее пособники в корпорации «Санрайз» и ряде других крупных компаний. В свою очередь, ДЕПИК подчеркивает, что гражданам не следует опасаться того, что эти аресты ослабят защиту нации от паранормальных сил. Агентства «Фиттис» и «Ротвелл» преобразуются в «Объединенное агентство парапсихологических исследований», временным управляющим которого назначен мистер Барнс.

«Можете быть уверены, – заверил он, – что этот шокировавший нас всех скандал не помешает парапсихологическим агентствам, большим и маленьким, вести и дальше свою непрекращающуюся битву с Проблемой».

По утверждению мистера Локвуда, масштаб оккультной деятельности в Доме Фиттис был настолько велик, что мог угрожать всем жителям Лондона.

«Я знаю, что ДЕПИК в настоящее время продолжает расследовать эти опасные эксперименты, – сказал он. – Однако уже сейчас нет никаких сомнений в том, что организатором этой деятельности была Пенелопа Фиттис, причем на протяжении многих лет. Со стороны мисс Фиттис это было великой изменой тому делу, которому посвятила всю свою жизнь ее бабушка. Думаю, что Марисса Фиттис переворачивается сейчас в своем гробу».

Полный текст интервью Барнса и Локвуда читайте на стр. 3–6.

«Деградация и падение» – история династии Фиттис: см. стр. 7–11.

Энтони Локвуд: «Мой стиль в одежде»: см. цветную вклейку в середине номера».

– Просто поразительно, как много ты сумел сказать в своем интервью, Локвуд. И в то же время как мало, – заметила я, глядя на него поверх развернутого газетного листа. – Думаю, что в этом смысле вы с Барнсом сто́ите друг друга. Не удивлюсь, если завтра ты начнешь отращивать такие же, как у него, усики.

Локвуд ухмыльнулся в ответ, глядя на меня поверх банки с краской. Он стоял возле окна в комнате Джессики, которая вскоре должна была стать нашей новой – гостевой, или запасной, если хотите, – спальней, и красил стену. На Локвуда падал солнечный луч, а поскольку и краска была белой, и новенькая рубашка на нем тоже была белой, а утро выдалось на редкость ясное и яркое, то от этого блеска хотелось прикрыть глаза, приложив ладонь козырьком ко лбу.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Люси, – сказал он. – Но только зачем так уж резко, а? По большей части все, что я сказал, правда. В некотором роде, конечно.

Я аккуратно сложила газету (аккуратно потому, что Джордж наверняка захочет подшить ее в свой архив) и пошла за своей банкой краски, помогать Локвуду красить стены.

– Ну да, все, что ты сказал, – это как бы правда, но на самом деле главное при этом куда-то испаряется, исчезает из виду. Пенелопа была плохой. Вроде бы верно. Но при этом ни слова не сказано о том, что ею как куклой управлял вселившийся в нее злой дух Мариссы. Противоестественные и опасные оккультные эксперименты. Тоже верно, но при этом не сказано ничего конкретного. Не упомянуто ни о портале в подвальном этаже, ни о путешествиях через него на Другую Сторону.

– Понимаешь, Люси, мы с Барнсом заключили соглашение, – сказал Локвуд. – И все мы прекрасно понимаем, что есть вещи, о которых пока лучше помолчать… Эй, смотри-ка, да мы с тобой уже последнюю стену почти докрасили! Ну, как тебе со стороны, Джордж? Что скажешь?

Голос Локвуда эхом отдавался от голых стен пустой комнаты. Дверь в будущую новую спальню открылась, на пороге стоял Джордж. Его синяки начали сходить, но следы побоев на лице все-таки еще оставались. И двигался он медленнее, чем обычно, хотя то же самое можно было сказать и про всех нас, кто довольно долгое время провел на Другой Стороне. На носу Джорджа поблескивали новые очки – он купил их на прошлой неделе. Оправа у этих очков была чуть меньше и не такая круглая, как у старых, – скорее овальная. Я бы даже рискнула сказать, что оправа была почти элегантной. Это у Джорджа-то, можете себе представить? К сожалению, стильные очки совершенно не сочетались с мешковатыми, нелепыми тренировочными штанами Джорджа. Они были заляпаны чем-то белым и при каждом более или менее резком движении сползали, выставляя на всеобщее обозрение бледный живот Джорджа. Или то, что было сзади, – тоже бледное. В руке у Джордж также была кисть, он сейчас покрывал грунтовкой дверную раму на лестничной площадке.

– Скажу, что хорошо – что я еще могу сказать? – ответил Джордж. – У меня дело тоже движется, хотя я не отказался бы устроить перерыв, чтобы выпить чайку. А комната Джессики… Ее теперь просто не узнать. Чистенькая, свеженькая, и никаких тебе посмертных свечений или порталов в землю мертвых. Отличная гостевая спальня получается.

Прежде чем из комнаты Джессики начала получаться «отличная гостевая спальня», в ней поработали специалисты из ДЕПИК, которых на следующий день после судьбоносных событий в Доме Фиттис прислал сюда инспектор Барнс. Они аккуратно все здесь зачистили – разобрали портал и увезли все Источники на сожжение в печи Клеркенвелл. Потом они попросили разрешения отправить туда же старую кровать Джессики, и Локвуд после секундного раздумья согласился. После всего этого комната стала тихой и спокойной, в ней не осталось никаких парапсихологических следов разыгравшейся здесь когда-то трагедии. Незримое постоянное присутствие Джессики перестало давить и на дом, и на сердце Локвуда. Пришла пора начинать новую жизнь.

– Я вот только все думаю, что же нам с этим пятном делать, – сказал Джордж, указывая пальцем на большое пятно в центре комнаты, оставшееся от выжженной эктоплазмы. На этом месте находился наш портал на Другую Сторону. – По-моему, это никакой краской не замажешь. Смотрите, тут даже следы от звеньев цепи рассмотреть можно.

– Завтра нам привезут прелестный бежевый ковер, – сказала я. – Постелем его, и все дела. А в пятницу должны доставить мебель. После этого комната будет готова – въезжай и живи.

– А Холли не захочет в нее переехать? – задумчиво спросил Джордж, услышав, как она зовет нас с кухни. – По-моему, ты собирался ее об этом спросить, Локвуд.

Локвуд положил свою кисть поперек банки с краской, и мы с ним пошли к двери.

– Не думаю, что Холли захочет сюда переезжать, – сказал он. – Я спрашивал, но она ответила, что ей лучше жить отдельно. Кстати, вы знаете, что она снимает квартиру на двоих с одной девушкой, которая служит в ДЕПИК? Лично я этого не знал, это для меня новость.