Черная полоса везения

Я решительно поднялась и вошла в дом. Внутри уже было достаточно тепло, я скинула шубу и тут же подумала, что в комнате труп, и тепло ему, мягко говоря, может навредить. Я представила, что сестра скоро начнет пахнуть, и меня едва не вывернуло. Я выскочила во двор, набрала полное ведро снега – вернулась в комнату и засыпала снегом огонь в камине.

– Все! – Я судорожно дернулась и повернулась в сторону сестры. Она лежала все в той же позе, глаза открыты. Мне стало плохо, комната качнулась.

– Сейчас, Маша, я вызову полицию. – Я повернулась к сестре и усилием воли заставила себя не отводить глаза в сторону. Около дивана что-то блестело, я подошла поближе, нагнулась и подняла с пола часы, как будто нарочно заляпанные кровью. Я брезгливо вытерла их о покрывало и поднесла к глазам. Это были изящные женские часики.

– Боже мой! – Я вскрикнула так громко, что напугала себя еще больше. Это были мои часы! Часы, которые я потеряла месяца два назад, даже не помню где. Я уже давно купила себе новые, а про эти совсем забыла. Хотя часы были подарочные, на обратной стороне должно быть написано «Любимой доченьке Лизоньке в день рождения». Я перевернула циферблат. Так и есть, надпись на месте.

Я вышла в коридор и села на кресло.

– Что происходит? – спросила я у себя и тут же ответила: – Тебя кто-то хочет подставить.

Теперь я не сомневалась в этой версии. Тут же все встало на свои места. Максим хорошенько все продумал: он приезжает на дачу, убивает Машу, потом возвращается в город. На Машкин труп он бросает мои часы, отличная улика. Наверняка он позаботился еще о парочке таких мелочей. Максим прекрасно меня знает, он понимает, что, увидев труп сестры в комнате, я первым делом вызову полицию. И что она увидит, приехав сюда? Меня, перепуганную, перепачканную в крови. Мертвую сестру, о нашей ссоре с которой знает весь город, и получается, что я в припадке ярости ударила Машу по голове чугунной сковородой. И все, попробуй доказать обратное.

Я закрыла глаза.

– Зачем ему это? – снова спросила я вслух, чтобы перестать панически бояться. И снова ответ нашелся сразу же.

– Мы разводимся, я категорично не хочу с ним жить, и Максим это понял. Обвинив меня в убийстве сестры, он не только избавится от меня на несколько лет, избежав тем самым дележа имущества, ресторанов и прочей ерунды, но и уберет с дороги ненужную свидетельницу.

Теперь стало абсолютно ясно, что Машка про него что-то знала.

– Значит, в полицию нельзя.

Я вздохнула. Раз Максим затеял это дело – значит он хорошенько подстраховался. Наверняка я не смогу ничего доказать.

– И что мне остается?

Ответ я знала, и от этого мне становилось плохо. Я должна избавиться от трупа – это раз. Потом найти улики против Максима – это два. И только после этого идти в полицию.

– За что? – крикнула я в отчаянии и разревелась.

5 марта

Я вымыла руки с мылом и еще раз оглядела комнату. Яркое солнце светило в окна, чистый пол блестел, о вчерашней трагедии ничего не напоминало. Я не спала всю ночь, от усталости у меня ломило спину и кружилась голова. Пришлось лечь на диван, где еще несколько часов назад лежал труп моей сестры. Я задремала. Мне снилось, как я тащу Машу волоком по снегу, потом сбрасываю ее в колодец, стоящий у нас во дворе.

Я вскрикнула и проснулась. Рывком села на диване и огляделась. Яркое весеннее солнце слепило глаза, просачиваясь сквозь грязные после зимы стекла.

Я снова легла и тут же увидела себя со стороны – ночь, я тащу сестру, ее рука ударяет меня по щеке. Ужасный шуршащий звук до сих пор стоит в моих ушах…

Я вскочила на ноги. Нет, видимо, в ближайшее время мне не уснуть. Я вышла в коридор, умылась и снова вернулась в комнату.

«Преступника тянет на место преступления!» – грустно усмехнулась я и тяжело вздохнула. Ну, месяца два у меня в запасе есть, пока снег полностью не сойдет, на дачу соседи не приедут. Они обычно в мае появляются, не раньше. А кроме них, к нашему колодцу никто не подходит. Не думаю, что Максим решит сюда заехать по доброй воле.

«Значит, у меня есть два месяца!» Я успокоилась, если такое вообще возможно. Но меня перестало трясти, зубы уже не стучали, сердце не выпрыгивало из груди. Просто было невыносимо плохо, и душа разрывалась на части. Я не могла понять, как такое могло случиться в МОЕЙ жизни. Это не кино, это реальность, но в нее трудно было поверить.

Я вышла во двор и, щурясь от слепящего яркого снега, вышла за ворота. Пустынная улица, громко щебечут птицы. Даже не верится, что в такой хороший день может случиться что-то плохое.

Я вернулась во двор и опустилась на завалинку – сколько раз за эти сутки я проделывала этот маршрут? Десять? Двадцать? Сто?

Теперь надо все обдумать. Машка завтра должна была вернуться на шоу – значит вместо нее поеду я. Вернее, полечу, по своему собственному паспорту, который я нашла у Маши в сумочке. Как была Лиза Буркова, так и останется Лиза Буркова, для меня это идеальная ситуация. Можно сказать, мне повезло. Я буду в безопасности (ведь шоу снимают скрытые камеры двадцать четыре часа в сутки), и у меня будет время все хорошенько обдумать. Теперь Маша… Ее отсутствие в городе могут заметить. Стоп! Охрана считает, что в домике сейчас Машка, значит, поиграю в свою сестру некоторое время, засвечусь в людных местах и сообщу всем, что улетаю к матери в Варшаву на неопределенное время, чтобы не хватились.

Пока вроде все сходится. Я на реалити-шоу, Маша у матери в Варшаве. Максим… Ну, об этом подонке я подумаю потом, сейчас у меня голова разламываемся от пережитого.

Я вошла в дом, взяла Машкину сумочку, которую нашла под диваном, вытащила из нее сотовый и вызвала такси.

– Пора сваливать. – Я с тоской оглядела дачу. Было ясно, что по доброй воле я сюда больше никогда не вернусь.

На этот раз таксист был незнакомый, мужчина хмуро взглянул на мою зеленую от бессонной ночи физиономию и неприятно крякнул:

– Справляли Восьмое марта?

– Пятого? – удивилась я вопросу, садясь в машину. – Вы о чем?

– Да так. – Водитель пожал плечами. – Видок у вас еще тот.

– На себя посмотри, – тихо буркнула я.

Когда мы проезжали мимо домика охраны, я велела притормозить, вылезла из машины и подбежала к двери.

– Эй! – Я стукнула кулаком в дверь. – Есть кто живой?

– Че надо? – Одутловатое лицо и запах перегара одновременно обрушились на меня из распахнувшейся двери.

– Я уезжаю в город. – Я не знала, с каким именно парнем спала Машка. С этим или с другим?

– Привет. – Мужчина удивленно поднял брови. – Ну и видок у тебя.

«Значит, с этим!» – сделала я вывод.

– Нормальный видок, отвяжись! Я в город уезжаю, Лизка в Москве, Максим болеет, ты следи за дачей. Ладно?

– Конечно. – Мужчина неожиданно тепло улыбнулся. – Тебе блондинкой лучше было.

– Перекрашусь, – заверила я его. – Обязательно. Вот только к матери в Варшаву слетаю и сразу же перекрашусь.

– Ты в Варшаву летишь? – Охранник, слава богу, зацепился за ключевое слово. – Привези мне пива… по старой памяти, – попросил мужчина.

– Ладно. – Я удивилась такой странной просьбе, но отказывать не стала. – Ну, пока!

– Слушай. – Охранник замялся. – А у тебя с Лизкиным мужем серьезно?

– Нет, так, не знаю. – Я пожала плечами. – Ну, пока!

– Пока!

Я вернулась в такси, где недовольный водитель уже курил вторую сигарету, и мы наконец уехали из этого гиблого места.

Всю дорогу я думала: почему охранник меня не узнал? Вернее, почему принял за Машу? Если он с ней спал – значит должен знать сестру хорошо. Да, я была в Машкиной куртке, ярко накрасила губы помадой, которую обычно таскала с собой сестрица, побрызгала на себя ее духами. Но… мы же совершенно разные или, может быть, сестра была с ним не слишком близка? В смысле, может, они и не разговаривали совсем, а только сексом занимались? Хотя, скорее всего, средства массовой информации сделали доброе для меня дело. Раз в газете написано: «Лиза Буркова в Москве» – значит в Москве.

Я расплатилась за такси и вышла возле своего подъезда. Если честно, домой я возвращаться боялась. Где Максим? Чего от него ожидать еще?

«В постели с врагом» – отличный фильм; правда, я совсем не хотела стать главной героиней этого фильма. Но, как говорится, не зарекайся!

В квартире было тихо, Максима не было. Я перекрестилась и заперлась на все замки. Завтра утром я улечу на шоу, главное – пережить эту ночь.

Я разделась и тут же встала под душ. Было ощущение, словно я нахожусь в потустороннем мире, все плыло перед глазами, кружилась голова. Я вытерлась полотенцем, едва доплелась до кровати и тотчас уснула.

6 марта

Проснулась я в шесть утра и испугалась, что опоздала на самолет. Я и предположить не могла, что просплю почти сутки. Вскочила как ошпаренная и принялась бросать вещи в сумку. Самолет улетал в восемь утра. Не позавтракав, с всклокоченными волосами я принеслась в аэропорт и купила последний билет на утренний рейс. У меня оставалось чуть меньше часа на то, чтобы привести себя в порядок. Я удобно устроилась в зале ожидания, вытащила косметичку и, как обычно, хотела лишь слегка подкрасить ресницы и накрасить губы розовой помадой. Но вовремя вспомнила, что вести я себя должна, как Машка, а это значит, что легкий макияж отменяется. На шоу меня запомнили совсем другой, вернее, мою сестру… Я запуталась. Смачно чертыхнулась и ярко накрасила глаза, использовав коричневые тени, губы намазала яркой помадой и посмотрела в зеркало.

– Нет, не могу! – Я вытащила ватку и принялась стирать тени и помаду. В итоге я нашла золотую середину. Более яркие глаза, но почти незаметная помада.

Закончив с макияжем, я достала Машкин сотовый и позвонила трем ее подругам, одному мужчине по имени Василий (кто это?), телефон которого обнаружила в папке «Друзья» и, весело щебеча (в манере сестрицы), сообщила им, что прямо сейчас улетаю к матери в Варшаву. Все поверили, я расслабилась, отключила телефон сестры и спрятала его под подкладку сумочки.

Уже в самолете до меня дошло, что те вещи, которые я судорожно покидала сегодня утром в сумку, Машка вряд ли стала бы носить. На шоу она была в коротких юбках, облегающих кофтах и высоких сапогах.

«Значит, в Москве придется менять гардероб! – Я вздохнула. – И вообще, мне надо быть поживее и потемпераментнее, чтобы на реалити-шоу не заметили подмену».

В самолете я тоже спала – организм приходил в себя после недавнего стресса.

Прилетев в Домодедово, я немного растерялась, когда поняла, что не знаю, куда ехать дальше. Адреса, где проходят съемки шоу, я не знала. Застыв словно соляной столб прямо посреди дороги, я обдумывала, что делать дальше. Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?

Оживший сотовый, мой сотовый, вывел меня из оцепенения. Я взглянула на экран телефона, и у меня оборвалось сердце. Звонил Максим.

– Д-да? – От страха я начала заикаться. – Алло?

– Ты дома? – совершенно будничным тоном спросил муж. Наверное, он ожидал, что я в каталажке.

– А что? – Я даже вспотела.

– Я сейчас домой заеду, документы возьму. Где у нас договор на кредит?

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. – Это после того, что ты сделал? Ты можешь так спокойно говорить после всего случившегося?

– Ну, значит, ты видела Машку. – Поразительно, но Максим рассмеялся. – Мне добавить к этому нечего. Делай, что хочешь. Кстати, куда ты ее дела?

«Он потерял труп!» – догадалась я.

– Не звони мне больше никогда! – взвизгнула я и бросила трубку.

Максим перезвонил мне через пару секунд.

– Не валяй дурака. – Муж начал злиться. – Это ты виновата, ты сама меня вынудила так поступить. Так что и отвечать будешь тоже ты!

– Я? – Я просто зашлась в истеричном смехе. – Да ты…

В это время в аэропорту объявили об очередном рейсе.

– Ты где? – насторожился Максим. – В аэропорту? Ты что, снова в Питер собралась?

– Я? – Я растерялась. – Да, собралась.

Бросила трубку и занесла номер мужа в черный список. У меня до сих пор дрожали руки. Нет, это надо же, какой циник! И главное, он ничего не боится!

– Я тебя еще достану! – туманно пообещала я неизвестно кому и наконец сдвинулась с места. Гостеприимные пассажиры из толпы, плотно обступившей меня со всех сторон, уже успели пару раз назвать меня бревном, тормозом и даже статуей с ударением на букву «у».

Я позвонила на реалити-шоу, благо сохранила их телефон в сотовом еще после первого звонка, мне сообщили адрес и велели явиться к семи вечера. Впереди был весь день, и я решила заняться шопингом.

Решив, что сначала надо устроиться на шоу, а уже потом начинать копать под Максима, я вздохнула, перекинула через плечо сумку и двинулась вперед, осыпая проклятиями и мужа, и непутевую сестру, и даже сапоги, которые уже натерли мне ноги.

Такси я нашла быстро, а вот куда ехать за вещами, не знала. «ГУМ» и «Охотный ряд» – вот и все, что всплывало в моей провинциальной памяти по этому поводу.

– Мужчина, – обратилась я к водителю. – Где можно купить стильные вещи?

Я хотела сказать «недорогие», но вовремя прикусила язык. Парочку вещей можно купить и подороже.

– Челнок, что ли? Кризис? Провинция? – Водитель даже оглянулся. – Нет, не похоже. Какие вещи? Для себя, что ли, или для продажи?

– Конечно, для себя! – Я обиделась.

Мужчина промолчал и привез меня на Кутузовский проспект.

– Здесь этого добра навалом! – сообщил он мне на прощание.

Я несмело зашла в один из бутиков и огляделась – покупателей нет, две девушки-продавщицы дежурно мне улыбнулись:

– Вам помочь?

– Спасибо, я пока сама!

Я прошла вдоль рядов с одеждой, чувствуя себя не в своей тарелке. Девушки смотрели на меня с усмешкой, я быстренько пробежалась по бутику и вышла на улицу.

Обновить гардероб я решила в местечке попроще, а попросту говоря, поехала на один из вещевых рынков, купила короткую юбку, высокие сапоги и черные колготки.

«Как я это все надену?» Я пожала плечами и, снова поймав такси, отправилась на реалити-шоу.

7 марта

Встретили меня вполне сносно. Административная группа со мной любезно поздоровалась, один из монтажников даже подмигнул левым глазом. А вот девушки-соседки едва кивнули головами в знак приветствия. Видимо, Машка уже успела проявить себя во всей красе.

Едва я разложила вещи и решила полежать на своей койке, как меня вызвали в аппаратную.

Я поправила короткую юбку с рынка и грациозной походкой (в моем понимании) отправилась на второй этаж.

– Привет, Лиза! – Полный усатый мужчина смотрел на меня с улыбкой. – Как дела? Как сестра?

– Все хорошо, – ответила я, зеленея. Некстати он вспомнил про сестру!