— Давай домой, — сказал он заждавшемуся водителю, откидываясь на спинку сиденья.

Все, рабочая неделя кончилась, ибо сегодня была пятница…

Денис звонил в соседскую дверь, все более укрепляясь в ощущении, что вот сейчас все и прояснится: не было никакой кражи, а книги случайно оказались там-то и там-то… Словом, он пока не верил в серьезность стоящей перед ним задачи и делал свое дело, словно по обязанности. Но, конечно, об этом совсем ни к чему было знать той женщине, которая вышла на его звонок, громко крикнув через дверь: «Это ты, Коля? Подожди минуточку, сейчас открою!»

Дверь распахнулась, и он увидел симпатичную немолодую хозяйку квартиры; с лица ее при виде незнакомого человека сползла радушная улыбка, сменилась тревожно-вопросительным выражением.

— Здравствуйте, — как можно шире улыбнулся ей Денис. Не было еще случая, чтобы эта улыбка не подействовала. — Вы — Мария Олеговна, угадал?

— Да, — сказала женщина. — Вы к кому? Ко мне?

Денис подумал, что она, наверно, была в молодости очень привлекательна, если даже и сейчас сохраняла редкую миловидность. И еще подумал почему-то, что такая женщина вряд ли способна на кражу.

— Я, Мария Олеговна, прямиком от вашего соседа, от Антона Григорьевича. Я следователь, вот мои документы. — С этими словами Денис полез в карман за удостоверением, но Мария Олеговна остановила его:

— Не надо, я вам верю. Что вы хотели?

— Я? — Денис на секунду задумался. — Мне надо с вами немного поговорить.

— Со мной?

— С вами, с вашей дочерью…

— Ну что ж, тогда проходите, — пригласила Мария Олеговна и добавила: — Дочка сейчас в ванной, но скоро выйдет.

— Вот видите, сколько от меня неудобств, — сказал Денис, проходя в уютную кухоньку. — Так поздно беспокою, врываюсь в вашу жизнь…

У него было мелькнула мысль достать диктофон, выставить его перед собой, но, еще раз оценив обстановку, он решил, что пока, пожалуй, обойдется без него — диктофон, да даже и простой блокнот с ручкой по-разному действуют на психику. Просто так человек говорить согласен, а под запись — ни в какую.

— Ну, так что вы хотели у меня спросить? — Мария Олеговна, поставив на огонь чайник, села напротив него.

Вот так они, наверно, сидят с дочкой вечерами. Две одинокие женщины по разным сторонам обеденного стола.

— Вы вдвоем живете? — уточнил он на всякий случай.

— Вдвоем, — ответила Мария Олеговна. — Простите, как вас величать?

— А зовите просто Денисом, я не обижусь.

— Нет, это неправильно. Надо бы по имени-отчеству…

— Да ну, молодой еще для отчества! — засмеялся Денис.

— Ну, хорошо. Так вот, Денис, Марина моя — незамужняя, то есть разведенная. А отца ее давно уже нет на свете…

Она отвечала так охотно и обстоятельно, будто и это было частью ее гостеприимства, и Денис подумал не без удовольствия, что так, глядишь, он довольно быстро выяснит все, что ему нужно. Конечно, самое простое было бы спросить ее в лоб: Мария, мол, Олеговна, вы не брали книжки у Антона Григорьевича? Но, во-первых, так спросить у него сейчас вряд ли повернулся бы язык, а во-вторых, он даже не знает — известно ли ей что-нибудь вообще. Он ляпнет и тем самым лишь проинформирует ее. А это не есть хорошо… И он избрал дипломатичный, как ему показалось, ход. Он спросил:

— Скажите, Мария Олеговна, вам известно что-нибудь о той пропаже, которая на днях случилась у Антона Григорьевича?

Хозяйка задумалась.

— Вообще-то Антон Григорьевич посвятил меня… Больше того, по его просьбе я все перерыла в квартире. Нету нигде книжек, о которых он говорит. Но вот насчет того, что они похищены… Как-то я не могу в это поверить. Ну посудите сами: Антон Григорьевич уже, наверно, полгода из дома не выходит, к нему, почитай, никто не заглядывает, во всяком случае, чужих у него не бывает. Медсестра разве, но я на нее и подумать не могу…

— И при всем том книжки все же пропали. Или вы иного мнения?

— Не знаю… Хотя книжек нету, это верно. Просто чертовщина какая-то. Вы что — на нас с Мариной думаете, да? Поэтому пришли?

— Да что вы, Мария Олеговна! Я вовсе так не думаю. Я просто хочу узнать подробности. Может, и нападу на след… Вот скажите, не могло ли получиться, например, что дочь ваша… Что Марина просто взяла, скажем, эти книжки для работы и не знает, что их ищут?

Мария Олеговна обожгла его обиженным взглядом:

— Мы так и думали, что нас подозревать будут… Вернее, я не думала, а Марина так сразу и сказала: «Ну, теперь мы с тобой первые подозреваемые!» Я говорю — почему? А потому, говорит, мама, что настоящего-то преступника еще найти надо, а мы рядом. Я с ней не соглашалась, я ей все говорила: как же на нас подумают, если мы с Антоном Григорьевичем бок о бок целую жизнь прожили, как родные стали? А выходит, она действительно угадала, дочка-то!

— Ох, Мария Олеговна! — принужденно засмеялся Денис. — Как вы это ловко все перевернули! Да я же вас совсем про другое спросил-то!

— Как же про другое, — не хотела соглашаться женщина, — когда про это самое! Я ведь правду говорю: Антон Григорьевич — он нам как родной, и мне, и Маринке моей. Он в ней, в маленькой, души не чаял. У них с Ириной Анатольевной своих-то детей не было, вот Антон Григорьевич Маришку мою и приучил сызмальства этими книжками своими любоваться. Да она про каждую книжку историю знает не хуже самого Антона Григорьевича! Только зря я вам, наверно, все это говорю, вы ведь все равно мне, поди, не верите… Ну хотите — проверьте сами, сделайте у нас обыск. Пожалуйста!

— Ну что вы, право, Мария Олеговна! — сказал Денис, понимая, что не сдвинется в расследовании с места, если не переломит сейчас разговор. — Какой там обыск! Еще раз говорю: я и не думал вас подозревать, я просто ищу, что называется, концы… Я верю, что вы не брали книги, но ведь кто-то их все же похитил, верно? Вот я и хочу найти пропажу, вернуть ее владельцу. Я, может быть, не буду даже затевать никакого уголовного преследования, тем более что Антон Григорьевич категорически против огласки. Поэтому я и спрашиваю: нет ли у вас каких-то своих соображений на этот счет? Может, вы замечали в последнее время что-то необычное или подозрительное? И вот что еще… Антон Григорьевич считает, что кража произошла позавчера, когда вы долго отсутствовали, а вас в качестве сиделки при больном заменила Марина…

Он осекся, заметив, как при последних словах снова обиженно дрогнула нижняя губа Марии Олеговны, и мысленно выругал себя. Если так дальше пойдет — никакие, даже самые обаятельные улыбки его не выручат…

— Нет-нет, — заторопился он, — нет-нет, Мария Олеговна, эти мои слова ни в коей мере не означают, что подозрение падает на Марину! Я вот о чем конкретно хочу спросить: кто закрывал в тот вечер дверь у Антона Григорьевича? Может быть, просто нижний замок был не до конца закрыт, что и позволило вору легко проникнуть внутрь? Я сейчас все осмотрел и должен вам сказать со всей ответственностью: замок хоть и проблемный, что называется, но если бы он был закрыт на два оборота — фомкой дверь бы не вскрыть! Ворам пришлось бы замок просто вырезать!

Мария Олеговна было задумалась, но тут откуда-то из глубин квартиры до них долетел второй женский голос — молодой, энергичный.

— Мама, кто приходил? Не Коля?

— Да нет, Мариша. Это следователь!

— Сле-едователь, — удивленно протянула Марина, появляясь на пороге кухни в банном махровом халате и с завязанным тюрбаном полотенцем на мокрой голове.

Денис невольно встал, поклонился ей — он почему-то думал, слыша ее голос, что она совсем еще молодая девушка, а увидел зрелую красивую женщину лет тридцати пяти. «Хороша тетя», — успел подумать Денис про себя, сразу поняв, что она — старше и вряд ли у них что-нибудь будет. А жаль.

— Он что — по поводу… происшествия у Антона Григорьевича? — довольно сурово спросила дочь у матери. — И подозревает, конечно, нас с тобой, я права? Шьет, как у них говорится, дело?

— Ну зачем ты так, Марина! — не очень уверенно сказала мать. — Это ведь у человека работа такая…

Но Марина этот довод не приняла.

— Какая — такая? Невинным людям нервы трепать? Документ у вас какой-нибудь есть, подтверждающий вашу личность? Если нет — вон бог, а вон там у нас порог!

Мария Олеговна от смущения даже пошла румянцем, чем лишний раз вызвала симпатию Дениса. Он полез в карман, достал удостоверение, протянул Марине. Она его обстоятельно изучила, игнорируя укоризненные взгляды матери.

— Я не поняла, — сказала она наконец, — вы что… Денис Андреевич, частный сыщик, что ли? Никогда про такую ерунду не слышала. — Она полупрезрительно вернула ему ледериновую книжечку. — Ну и что вам, собственно, угодно и по какому такому случаю вы вторгаетесь в нашу личную жизнь без всякого на то, в общем-то, права?

Вот и проявляй энтузиазм, желая помочь человеку! Задела-таки за живое.

— Ни в чью личную жизнь вторгаться у меня намерений не было. А у вас я нахожусь, если угодно, по просьбе Антона Григорьевича. Он убит кражей, и я всего-навсего намерен найти книги. Не хотите помогать — ваше право. Я не могу сделать у вас обыск, не могу проводить какие-то другие следственные мероприятия. Не имею права. Поэтому я и хочу сделать то, что могу — всего лишь поговорить с вами, кое-что уяснить для себя. Неужели вы откажете мне в такой малости?

Марина посмотрела на него с недоверием, но чувствовалось, что доводы Дениса производят на нее впечатление.

— Ну что же, спрашивайте, — немного смягчилась она.

— Меня интересует несколько вещей, я о них в ваше отсутствие уже спрашивал у Марии Олеговны, а теперь вот спрошу и у вас: не заметили ли вы чего-нибудь необычного в последние дни, не подозреваете ли вы кого-нибудь сами? И еще один, совершенно конкретный вопрос: кто закрывал на ночь дверь в квартиру Краснова позавчера, когда, по его предположениям, произошла кража и когда вместо матери дежурили вы? Или, если хотите, кто уходил из квартиры последним, оставив Антона Григорьевича одного?

Марина, пахнущая после ванны чем-то чрезвычайно приятным (шампунем, что ли?), села за стол, отчего все вокруг сразу начало казаться Денису каким-то совсем другим, удивительно гостеприимным.

— Мама, — сказала она вдруг, улыбнувшись ему, — а что же ты не угостишь Дениса Андреевича чаем? Чайник у тебя хоть горячий? — Она потянулась к плите, но мать остановила ее:

— Ты разговаривай, разговаривай с человеком, я сама все сделаю!

— Хорошо, — сказала Марина деловито, но все с той же, обращенной к нему улыбкой. — Продолжаем нашу беседу, как говаривал товарищ Карлсон. Значит, насчет того, не замечала ли я чего-нибудь подозрительного… Я меньше, чем мама, бываю у Антона Григорьевича, так что сестру, которая ходит делать ему уколы, я позавчера видела первый раз. И знаете, мне показалось, что она совсем не тот человек, за которого себя выдает. Как-то очень много говорит о своих медицинских знаниях и о том, что у дяди Антона болезнь неопасная. Какая-то тут, знаете ли, нестыковка. Она действительно подкована в медицине, как врач, а говорит ерунду, потому что сердечный ревматизм — болезнь опасная и даже очень…

— Но, может, она просто хочет таким образом успокоить больного? — не понял этого сомнения Денис.

— Ну, как хотите, — тут же отрезала Марина. — Вы спросили — я ответила. Не все можно определить словами, сами знаете. А у меня ощущение такое, будто она втирается дяде Антону в доверие. И уколы делает какие-то странные — не приносят они дяде Антону облегчения, мне даже кажется, что от них у него только сонливость, и ничего больше… Может, так оно и должно быть с медицинской точки зрения, но если кого и можно было бы подозревать в краже, то в первую очередь — ее, уж очень явно у нее что-то свое на уме. Я говорю: можно бы подозревать, потому что подозревать эту самую сестру не в чем. Позавчера я самолично присутствовала в квартире все то время, что Алла провела у Антона Григорьевича…

Конечно, все это могла быть порождено самой обычной мнительностью или желанием как-то угодить следователю, но Денис подумал, что подозрения Марины не лишены и своего резона. Как бы то ни было, он и без того планировал проверить медсестру Ухтомскую и уточнить характер инъекций, которые она делала старику книголюбу.

— На первые два ваших вопроса я, кажется, ответила, — продолжила между тем Марина. — Теперь насчет двери. Между прочим, нижний замок, врезной, вышел из строя, когда еще работала сигнализация. Однажды Антон Григорьевич вроде по забывчивости не снял квартиру с охраны, и подоспевшая по сигналу на пульте милиция выломала у него замки. После чего он договор охраны больше не возобновлял, хотя замки сменить с тех пор так и не удосужился… Значит, вы интересуетесь, кто в тот день закрывал квартиру на ночь, да?… Ну кто же — мама ее и закрывала.

— Подожди, подожди, Мариша! — замерла вдруг Мария Олеговна с чашками в руках. — Это ведь во сколько было-то? Это ж совсем поздно уже было, разве ты не помнишь?

— Но вы же говорите, что отсутствовали! Вы уходили, а дежурила за вас Марина…

— Ну правильно, дежурила, — кивнула Мария Олеговна. — У меня позавчера такой день выдался — знаете, надо было в собес зайти за справкой… Хотя откуда ж вам знать! Собес — это могила стариковского времени. И надо-то ерунду какую-нибудь, а в очереди сидеть приходится целый день. И хорошо еще, если сидеть! Ну и вот, вернулась я уже, наверное, часов в семь и, конечно, первым делом зашла к Антону Григорьевичу, чтобы Марину отпустить. К Антону Григорьевичу заглянула — он спит после укола, а тебя, — она повернулась к дочери, — нету. Я даже подумала, уж не случилось ли чего, разволновалась, честное слово! Квартира-то, считай, открытая стоит! Я замок закрыла — и к себе домой. А там ты — сидишь себе, пописываешь спокойненько… Помнишь, я тебя даже отругала, что ты ушла и оставила дверь на одном замке?…

— Ну конечно, почему ж не помнить! У меня работа в тот день срочная была, я думала у Антона Григорьевича поработать, а там этот урод приперся, Ярик…

— Ярик — это Антона Григорьевича племянник, — пояснила Мария Олеговна. — Ну какой же он урод, не надо так, Марина. Нормальный парень, студент, что уж ты его так невзлюбила…

— Подождите, подождите! — Денис даже руки вверх поднял, чтобы остановить словоохотливую женщину. — Давайте-ка все по порядку. Во-первых, когда это было? Ну, что к Краснову приходил племянник Ярослав?

— Как — когда? — удивилась Марина. — Мы же вам и рассказываем: как раз позавчера это все и было! У меня срочный материал в номер, а тут он. А я его, знаете, на дух не переношу. Ну, я и пошла к себе. Пересижу, думаю, поработаю пока…

— Нет, но он точно был у Антона Григорьевича? — Денис никак не мог поверить своим ушам. — Антон Григорьевич не далее как сегодня сказал, что Ярослав у него не был уже давно, что как раз позавчера он обещал приехать, проведать старика, но так и не приехал…

Теперь пришла очередь Марины смотреть на него с изумлением.

— Вы что, хотите сказать, что это он украл?

— Да упаси боже! — отмахнулся Денис. — Что вы все из меня какого-то обвинителя делаете! Почему я должен подозревать этого Ярослава, если я его даже в глаза никогда не видел?! Просто вы, спасибо вам, пролили свет на то обстоятельство, что Ярослав позавчера побывал в квартире Антона Григорьевича и провел в ней какое-то время. Вот теперь бы еще уточнить, какое именно…

— Ну, я точно сказать не могу. Он пришел — я тут же ушла в свою квартиру. Это было, это было… часов около семи… И, уходя, попросила его: после того, как он пообщается с дядей, пусть захлопнет дверь как следует и поставит меня в известность, что уходит.

— Он заглянул, поставил вас в известность?

— Нет. Поэтому я и не знаю, когда он ушел…

— А Антон Григорьевич — он что, спал, когда вы уходили?

— Думаю, что нет, иначе я бы просто так Ярослава одного там не оставила. Я вообще-то ему не доверяю…

— Марина! — снова укорила ее мать.

— Ну что — Марина, Марина! Ты посмотри на него!..

— Ну и все равно, — не согласилась Мария Олеговна. — Ярик не может украсть. Он из хорошей семьи мальчик, а потом Антон Григорьевич его на ноги поднял, когда у него родители погибли, квартиру ему даже купил… Должна же у него быть хоть какая-то благодарность…

Денис уже не слышал, что она говорила: голова работала сама по себе, как бы независимо от его воли. Но нужно было, пока не поздно, уточнять, уточнять детали.

— Скажите, Марина, — он даже не заметил, что прервал длинный монолог Марии Олеговны, — я все же не понял: спал Антон Григорьевич, когда вы уходили, или нет?

— Не знаю, — сокрушенно сказала Марина. — Я с ним разговаривала незадолго до прихода Ярослава. А когда он заявился, я к Антону Григорьевичу больше не заглядывала. Что говорила ему что-то через дверь — помню, а вот отвечал ли он мне… хоть убей!

— Хорошо, пусть так. Значит, вы захлопнули дверь на верхний замок и ушли к себе, попросив на прощание Ярослава заглянуть к вам, когда он будет уходить. И он не заглянул. Так?

— Да, все так, совершенно верно.

— Не заглянул, и потому вы не знаете, когда он ушел и сколько времени один пробыл в квартире… Я говорю один, потому что, раз Антон Григорьевич племянника не видел, значит, он в это время наверняка спал… Теперь вы, Мария Олеговна. Вы пришли примерно в семь часов, обнаружили, что дверь на одном — верхнем замке, и это дало вам основание считать, что квартира под присмотром Марины. Войдя в квартиру, вы не обнаружили Марины, а Антона Григорьевича нашли спящим. Вы закрыли дверь и на нижний замок тоже и пошли искать дочь. Верно? И еще вы говорили, что разволновались, не найдя дочь и вдруг сообразив, что дверь в квартиру Антона Григорьевича фактически до вашего прихода была открытой, верно?

— Да-да, совершенно верно, именно так все и было!

— Мария Олеговна, а вы можете вспомнить, на сколько оборотов вы закрывали в тот вечер нижний замок? На один, на два? Вы собирались еще вернуться туда, когда делали это?

— Конечно, насчет оборотов я точно не помню. Но скорее всего на один, поскольку еще собиралась сходить к Антону…

— А сходили?

— Нет. У нас в тот вечер, знаете, были гости, и когда я вспомнила — было уже поздно. Я решила не тревожить Антона Григорьевича. Я подумала: если ему что-нибудь понадобится, он позвонит по телефону, мы всегда так делаем… А про замок… наверно, забыла…

— А что за гости? — осторожно спросил Денис.

— Ну, уж это точно к делу никак не относится, господин сыщик! — предупредила ответ матери Марина.

— Ну вот, — Денис пожал плечами, — вроде мы договорились о какой-то доверительности, а теперь все сначала…

— А вам прямо обязательно надо влезть в личную жизнь! — усмехнулась Марина. — Ну, если уж вы без этого не можете — у меня в тот вечер был жених. Точнее, как теперь говорят, бойфренд.

— Его зовут Николай, да? — простодушно спросил Денис.

Марина неприязненно посмотрела сначала на него, потом на мать:

— Ну, что я говорила? Будет лезть всюду, куда надо и куда не надо. Зачем ты ему, мама, такие подробности-то выкладываешь?

Мать, снова отмахнулась:

— Ах, оставь, пожалуйста, Мариша, ничего я никому не рассказывала. Хотя вот ему, Денису, доверяю. Не обижайся на меня, но, сдается мне, случись что — никто нам, кроме него, и не поможет…