– Давай-ка дернем по маленькой.

Ну дернули, отчего же не дернуть. С отвычки вроде и не пошло. Выпили еще.

Ирина спросила:

– Что с тобой происходит?

Все– таки третья рюмка дошла до сердца. Турецкий признался:

– Знаешь, Иришка, я себя чувствую так, как пассажир, который сошел ночью на маленькой пристани с парохода. Пароход уходит все дальше и дальше, там музыка, люди, огни, а я стою один на раскисшем косогоре, вокруг тьма, дождь, грязь, стою и смотрю ему вслед. А он уходит и уносит с собой праздник.

– Все не так, – помолчав, отозвалась она. – Все совсем не так. Ты не на косогоре. Ты и есть пароход. Для меня, для Нинки. Ты и есть для нас праздник.

Вот так. Пароход «Турецкий». Греми музыкой, сверкай огнями, гуди! Господи, да почему же Костя-то не звонит?

И тут раздался звонок. Но звонил не Меркулов. Звонил Денис Грязнов, новоиспеченный директор агентства «Глория».

– Дядя Саша, не хотите заработать пару баксов честным трудом?

– Честным – не хочу.

– А нечестным?

– Не умею.

– А получестным?

– Это как? – заинтересовался Турецкий.

– Ну примерно так: труд честный, а оплачивается как нечестный.

– Соблазнительно. В чем дело?

– Завтра в час дня я встречаюсь с Дорофеевым. Это генеральный директор Народного банка. Слышали о таком?

– Кто же о нем не слышал. «Хороший банк – это устойчивый банк». Он?

– Не совсем. Но того же калибра. А может, и покрупней. Я хотел бы, чтобы вы присутствовали при нашем разговоре. Дядя Слава тоже обещал подойти, если сумеет вырваться.

– Зачем мы тебе?

– Ну как. Подстрахуете. У меня первая встреча с таким клиентом. Будете оказывать мне моральную поддержку. А если будет нужно – вмешаетесь.

– И сколько я за это получу?

– Это будет зависеть от результатов переговоров.

– Уболтал. Буду. Народный банк – это где-то на Бульварном кольце?

– Да. Но встреча – в нашем офисе на Неглинке.

– Вот как? – удивился Турецкий. – Ты назначил ему встречу у себя?

– Ну да. Не царское это, как говорится, дело – ошиваться нам в приемных банкиров. И в конце концов, позвонил мне он, а не я ему.

– Ну ты наглец, Денис. Мы со Славкой не из скромняг, но ты нам уже пару очков форы дашь.

– Совсем не наглец, – запротестовал Денис. – В душе я очень застенчивый человек. Но, сами понимаете, положение обязывает.

– И он согласился к тебе приехать?

– Не сразу, но согласился.

– Значит, ты ему действительно очень нужен, – заключил Турецкий. – До завтра.

– Денис просит проконсультировать его по какому-то делу, – объяснил Турецкий Ирине, повесив трубку.

Она только и сказала:

– Началось…

* * *

Частное детективное агентство «Глория» занимало несколько комнат в цоколе шестиэтажного, дореволюционной постройки доходного дома на Неглинке, неподалеку от Сандуновских бань. На табличке у стеклянных дверей значилось только название агентства и номер лицензии. И без всяких там пояснений – «конфиденциальные услуги, охрана, розыск пропавших». И прочего, чем занимаются наши доморощенные «секьюрити».

Ехать к Грязнову Турецкий хотел сначала на своем «жигуленке», но потом раздумал: центр, пробки, да еще заглохнет эта зараза в каком-нибудь самом неподходящем месте. И угадал: вместо сорока минут на машине он доехал на метро за четверть часа и подошел к «Глории» свежим, не измочаленным в уличных заторах, ощущая полузабытое удовольствие от того, что так хорошо сидит на нем белый полотняный костюм, что так удобны саламандровские туфли (единственная покупка, которую он сделал во время злосчастного симпозиума в Гармише) и что вообще все хорошо. А что нехорошо, так на это наплевать, бывало и хуже и еще не раз, наверное, будет.

Пришел он минут за десять до назначенного срока. Денис ждал его у входа в агентство. Ну копия Славки Грязнова, если сбросить с того два десятка лет и килограммов пятнадцать лишнего веса. Такой же высокий, рыжий, с такой же хитрованской физиономией. Денис был заметно взволнован. Оно и понятно: не каждый день встречаешься с такими воротилами, как Дорофеев. Но в одежде не проявил никакого пиетета к высокому статусу гостя: был в обычной джинсе и кроссовках, лишь волосы пострижены и уложены у хорошего мастера.

– Что же у вас рекламы никакой нет? – поинтересовался Турецкий. – Что значит «Глория»? Агентство по воспеванию? Или фирма, торгующая окорочками? Поди пойми. Написал бы уж: охрана, розыск.

– Охраной мы перестали заниматься, – объяснил Денис. – Хлопотно, да и не всегда контролируешь ситуацию. Держим троих – для приезжих ВИП, особо важных персон. Постепенно переориентируемся на услуги финансовым структурам.

– Какие же услуги вы можете им предложить?

– Самые дорогие. Информацию. Хотите посмотреть наше хозяйство?

– Ну покажи, – согласился Турецкий. – Только пора тебе говорить не «наше», а «мое».

– Трудно привыкнуть. Пойдемте…

Внутреннее обустройство «Глории» не било в глаза показушной роскошью, но и бедным его назвать было нельзя: полы в ковролине, черные и белые офисные столы и кресла, фирменная оргтехника. Небольшой холл, он же приемная. Кабинет директора, отделенный от холла высоким, во всю стену, стеклом, украшенным кашпо с какой-то развесистой зеленью. В глубине – комната, набитая спецсредствами: связь, прослушка, лазеры-мазеры и прочие электронные прибамбасы, о них Денис распространяться не стал, а Турецкий не спрашивал. Самая большая комната была отведена группе компьютерного обеспечения. Компьютеры здесь были суперклассные. За одним из них сидел молодой, лет двадцати, толстый парень в красной футболке и гонял по экрану танки и самолеты с такой скоростью, что у Турецкого зарябило в глазах.

– Хорошее развлечение, – заметил Турецкий.

– Тренировка пальцев и мозгов, – поправил его Денис. – Это Максим. Весной закончил Бауманский. В компьютерах – бог. Для него взломать любой код – как орех разбить. Ну что, Макс, – обратился он к парню. – Есть что-нибудь по Народному банку?

– Кроме того, что я вам уже дал, – вот! – Макс кивком указал на компьютерную распечатку, лежавшую на столе возле принтера. – Они закрылись ДЭЗом с драйвером «Дискрет систем» в файле «Конфиг сис» с ключом от шести до сорока байтов. И думали, что могут спать спокойно. – Он засмеялся, не отрывая взгляда от экрана.

– Ты понял, что он сказал? – спросил Турецкий.

– Почти ничего, – ответил Денис, просматривая распечатку. – Знаете, дядя Саша, какие у этих ребят анекдоты? «Открываю схему, а там вместо пятнадцатого транзистора стоит семнадцатый». И хохочут.

– Это действительно смешно, – не очень уверенно произнес Турецкий.

– Пойдемте покурим, – предложил Денис. Референт Дорофеева попросил при нем не курить – у него идиосинкразия к табачному дыму. Через пять минут приедет.

Без трех минут час к «Глории» подъехал на новом милицейском «форде» полковник Грязнов. Не успели они с Турецким как следует поздороваться и обменяться новостями, как рядом с муровским «фордом» мягко осел на тормозах серебристый тяжелый лимузин с затемненными стеклами и мерседесовской звездой на радиаторе. Шофер открыл перед Дорофеевым заднюю дверь и двинулся было в директорский кабинет «Глории» вслед за хозяином, но Денис остановил его:

– Побудьте в холле. Здесь безопасность вашего шефа гарантируется. Заходите, Илья Наумович. Разрешите представиться: Денис Андреевич Грязнов. Можно просто Денис.

Дорофеев в некоторой нерешительности остановился на пороге кабинета.

– Я полагал, что буду иметь дело с Вячеславом Ивановичем Грязновым. Мне его рекомендовали как серьезного партнера.

– Познакомьтесь, Вячеслав Иванович Грязнов, заместитель начальника МУРа, основатель нашего агентства. Последние полгода все дела веду я, но на его советы всегда рассчитываю.

Дорофеев и Грязнов-старший обменялись рукопожатием.

– Александр Борисович Турецкий, старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России, – по полной форме представил Денис Турецкого. – Сейчас Александр Борисович в отпуске и выступает в роли нашего консультанта.

Турецкий привстал со своего кресла в углу кабинета и слегка поклонился. Таким же полупоклоном ответил ему и Дорофеев. По-видимому, присутствие Грязнова-старшего и Турецкого развеяло его сомнения, он опустился в предложенное ему Денисом кресло.

– Прежде чем мы перейдем к делу, один вопрос, – продолжал Денис, занимая место за директорским столом. – Ваш телохранитель и шофер – всегда одно и то же лицо?

– Как правило, да.

– Разрешите дать вам бесплатный совет. Вы совершаете довольно типичную ошибку. Телохранитель должен заниматься только своим делом: контролировать обстановку и оценивать всю поступающую к нему информацию. Если он сидит за рулем, от него мало проку, все его внимание занимает дорога.

– Спасибо, – кивнул Дорофеев. – Я это учту.

– Итак, что привело вас в наше агентство?

«Хорошо держится, нахалюга! – отметил Турецкий. – Скромненько, но с достоинством. Знай наших!»

– Видите ли, я оказался в затруднительной ситуации… – начал Дорофеев.

Денис его прервал:

– Извините, но я должен предупредить, что наш разговор записывается на магнитофон. Потом будет сделана расшифровка.

– С какой целью?

– Чтобы в дальнейшем, если возникнет необходимость, мы могли проанализировать. Практика показывает, что участники разговора воспринимают не больше половины из сказанного. Изучение стенограммы позволяет восполнить этот пробел.

– Интересное наблюдение. Важные переговоры я тоже веду под стенограмму. А остальные…

– Кто может заранее сказать, что окажется важным, а что нет.

– Возможно, вы правы. Я, пожалуй, тоже введу у себя эту практику. Так вот, пять дней назад ко мне обратился человек с перспективным коммерческим предложением, – продолжал Дорофеев, тщательно подбирая слова. – Он хотел, чтобы Народный банк через одну из наших холдинговых компаний купил для него лицензию на разработку одного месторождения и акции крупного горно-рудного предприятия.

– Какого? – уточнил Денис.

– Я предпочел бы об этом не говорить. Этот господин – гражданин США, его фамилия Никитин. Игорь Константинович. Вот его визитная карточка… Он сказал, что располагает информацией о том, что акции этого предприятия в ближайший месяц поднимутся в цене не меньше, чем в сто раз.

– Какова общая сумма контракта?

– Мы не могли бы обойтись без этого уточнения? – спросил Дорофеев.

– Вполне, – кивнул Денис. – Но в таком случае вам, Илья Наумович, придется обратиться в другое агентство. Мы можем работать с клиентом лишь при условии, что он полностью нам доверяет.

«Хороший ход», – отметил Турецкий.

– Наверное, с вашей стороны это правильный подход к делу, – подумав, сказал банкир. – Надеюсь, что и я, в свою очередь, могу рассчитывать, что эти сугубо конфиденциальные сведения не станут достоянием третьих лиц?

– Вам придется положиться на мое слово. Были случаи, довольно редкие, когда нам не удавалось справиться с задачей, но ни один из наших клиентов не может пожаловаться на утечку от нас какой-либо информации.

– Мне придется удовлетвориться вашими гарантиями. Месторождение, о котором шла речь, – Имангда. Имангдинское месторождение медно-никелевых руд, в ста двадцати километрах к северу от Норильска. Оно хорошо изучено и считается бесперспективным. Горнорудное предприятие – концерн «Норильский никель». А сумма контракта, предложенного господином Никитиным, сто двадцать четыре миллиона долларов.

Денис чуть не ойкнул.

– И котировка акций концерна поднимется в сто раз? Масштабный проект. Даже очень. В чем привлекательность этого проекта для Народного банка?

– Во-первых, сам контракт, – стал объяснять Дорофеев. – Мы получаем определенный процент за банковские услуги. Но главное не это. Какое-то время эта сумма будет находиться на нашем счету без движения. Мы пустим ее в оборот, будем давать кредиты на очень небольшие сроки под пятьдесят-шестьдесят процентов. Это называется «короткие» деньги. И самое главное – мы сможем принять участие в биржевой игре, предложенной господином Никитиным, вложив в нее и свои средства.

– Сколько?

– Порядка ста миллионов.

– Рублей?

Дорофеев усмехнулся.

– Нет. Долларов, разумеется.

– Что дает Никитину основания полагать, что курс акций «Норильского никеля» сделает такой резкий скачок? – продолжал Денис.

– Он весьма информированный человек. Основные страны – производители никеля Россия, Канада и Южно-Африканская Республика. На первом месте – Россия. И девяносто процентов российского никеля дает норильский концерн. Господин Никитин возглавляет в ЮАР самую крупную геологоразведочную экспедицию. До этого он работал в Канаде, пять лет. Значит, знает там обстановку. А еще раньше, с семидесятого года по семьдесят четвертый, работал в Норильской комплексной геологоразведочной экспедиции – на этой самой Имангде. Его информированность не вызывает сомнений. Конкретизировать свои сведения он отказался. Сослался на то, что сумма, которую он вкладывает в проект, лучшая гарантия достоверности его прогнозов.

– Вас удовлетворило это объяснение?

– В общем, да. Хотя, конечно, я предпочел бы более детальную информацию. Он произвел на меня впечатление серьезного и чрезвычайно осторожного бизнесмена, который не будет без веских причин рисковать такими деньгами.

– Если операция с акциями окажется успешной, как намерен господин Никитин распорядиться полученной прибылью? Перевести ее обратным трансфертом на его счет в Дойче-банке?

– Нет. Я спросил его об этом. Он хочет, чтобы было создано совместное предприятие для доразведки и разработки Имангдинского месторождения. Вся прибыль должна быть вложена в закупку горнодобывающего оборудования, в строительство шоссе и железной дороги от Имангды до Норильска, в создание инфраструктуры. Он даже назвал фирму, с которой уже вел переговоры о поставке оборудования. Это нью-йоркская компания «ЭКСПО, импорт – экспорт».

– Но вы сказали, что Имангда хорошо изучена и считается бесперспективной. Какой смысл вкладывать деньги в разработку бесперспективного месторождения?