Магистериум морум

Где-то в дальних пещерах лава подточила свод, и глухо плюхались, обваливаясь, гигантские камни, заставляя гулко вибрировать туф под ногами Борна. Можно было искупаться под этот домашний размеренный гул. Но инкуб явился сюда не для купания. У него была более соблазнительная и нужная цель. И он чуял, что цель эта на подходе.

Сейчас он видел всё разом — всю сеть огромных раскалённых потоков, уходящих в сладкую глубину Ада. Эта сосредоточенность зрения стоила ему большого напряжения, но и добыча не заставила себя ждать. Тёмное пятно мелькнуло в одной из пещер, сместилось чуть дальше…

Она!

Борн встрепенулся и исчез, оставив лишь тающий отсвет своего горячего тела. Тут же от стены отклеилось Адское Покрывало, похожее на кусок мрака, и припало к следам на камне, поедая мельчайшие капли выпота от плоти инкуба. Безмозглые твари Первого круга всеядны.

Борн же объявился в другой пещере, ещё более обширной, и спрятался за валун.

Он успел вовремя. Тень только сгущалась, прямо на его глазах превращаясь в очаровательную демоницу. Чёрную, как смоль, с алыми губами и ладонями, большеглазую, с крохотными ножками, слегка похожими на копытца.

Демоницу звали Тиллит, и имя это было как звон горячих водяных капель, разбивающихся о сталагмиты.

Её нежный запах смешивался с серными парами, и этот ароматный коктейль слегка кружил Борну голову. Но инкуб не торопился. Он был опытным соблазнителем и знал, что всему есть время и место. Место было определено, оставалось дождаться подходящего момента.

Тиллит подошла к лавовому потоку, потрогала ножкой, насколько горяча сегодня «водица»…

О страсти демоницы к купаниям Ангелус Борн узнал давно и случайно. Было время, когда он, тоскуя, годами сидел на камнях, задумчиво отслеживая потоки, и однажды, блуждая умом по соседним пещерам, заметил купающуюся Тиллит. Демоница была молода и соблазнительна — отчего бы не посмотреть? И почему бы потом не отвлекаться иногда от раздумий, разыскивая её гибкое чёрно-красное тело?

Сначала Борна умиляла её тяга к купаниям. В Первом круге их считают детской забавой, но ему ли было судить Тиллит? И он долгие годы просто наблюдал. Не подглядывал, нет. Какой смысл подглядывать в мире, где все и так предельно обнажены? Он сидел и смотрел на неё, а после….

Демоница Тиллит вытащила из лавы ножку, хихикнула и с разбега ухнула с головой! Только пузыри пошли!

Борн улыбнулся за своим каменным укрытием. Он через камень видел легко, Тиллит же была ещё слишком юна для таких умений и совершенно не замечала сидящего в засаде инкуба. Да даже и заметила бы, в чём конфуз? В том, что молодая супруга правителя Первого круга Ада предаётся детским забавам? Из этого мало что можно выторговать.

Борну нужен конфуз поосновательнее. Ему больше не к кому сейчас обратиться. Кто-то должен устроить ему протокольную встречу с Правителем. А уж там инкуб попросит за сына, возьмёт на себя любые обязательства, лишь бы мальчика признали.

В первые сотни лет своего добровольного заключения в Первом Адском круге инкуб имел отношения со здешними Правителями. И не безуспешные. Пока не надоело льстить и носить маску идиота. Но ведь у него тогда и сына не было.

Тиллит вынырнула, тряхнула очаровательной головкой в слипшихся от лавы кудряшках. Всё-таки она была необычайно мила и до сих пор возбуждала Борна.

Он планировал воспользоваться врождённым оружием инкубов — соблазнить Тиллит. А когда она станет расслаблена и благодарна, вытянуть из неё обещание посодействовать встрече с Правителем, где он попросит за Аро. Да, это было своего рода обманом, но что оставалось делать?

Тем временем демоница накупалась и наигралась с пузырями. Она выбралась на берег и стояла, подняв руки, ожидая, пока лава стечёт с неё.

Пора было выходить Борну.

Он привстал неспешно… Но тут же с потолка пещеры прямо на Тиллит обрушилось гигантское Адское Покрывало! Седое от старости. С краями, покрытыми язвами и гнёздами пустотных червей.

Покрывало было такого размера, что легко могло проглотить десяток демониц! Слишком молодых, слишком неосторожных!

Борн с рёвом вылетел из своего укрытия. Проклятья, выдыхаемые им, вспороли податливое тело обитателя подземных пещер. Адское Покрывало задёргалось, вздулось пузырём — Тиллит тоже не хотела умирать — а тут ещё инкуб бил по нему всей мощью своего тренированного естества.

Покрывало зашипело, сдуваясь, пошло алыми трещинами, Тиллит вывернулась из его уже не таких плотных объятий и плюхнулась на камни, а Борн, озверевший от наглости неразумной твари, продолжал терзать её, пока не разорвал на куски.

Однако возраст его скоро дал о себе знать. Не усталостью, нет. В Аду возраст даёт не слабость, но выдержку, и Борн быстро сумел овладеть собой.

Адское Покрывало не было сильным противником. Оно имело шансы поесть, лишь напав исподтишка. И сейчас инкуб не желал тратить энергию на добивание истерзанных лоскутов.

Он остановился, тяжело дыша не от усталости, а от гнева.

Тиллит сидела на камне, обхватив руками колени и вжавшись в них головой. Борн бросился к ней, но замер на полпути. Он не знал, как объяснить демонице своё внезапное появление.

— Я искал тебя, — пробормотал он. — Хотел поговорить.

Тиллит всхлипнула, и инкуб, отбросив условности, уселся рядом. Обнял. Все его замыслы и планы показались вдруг неважными. Демоница едва не погибла. Разве достойно глубинного демона воспользоваться сейчас её слабостью?

Борн ругал себя, но начать разговор не мог. Только гладил по голове судорожно вздрагивающую Тиллит. Супругу Правителя Первого круга Ада Якубуса. Молоденькую сущность, едва разменявшую трёхсотлетие.

Девяносто лет назад её связь с Борном вышла мимолётной, терпкой. По сути, инкуб воспользовался молоденькой дурочкой, соблазнив её… Но ведь это было обычным делом в Аду. И Тиллит не испытала неловкости или гнева, узнав, что такой хороший любовник обладает такой отвратительной репутацией. Она просто сказала ему: «Убирайся». С тех пор они и не виделись.

Борн ласково гладил Тиллит, разбирая кудряшки, и жидкий огонь всё быстрее бежал под его кожей. Демоница всхлипывала, но инкуб не был бы инкубом, если бы не сумел различить в ней пульс встречного желания.

Он отстранился, заглянул в алые глаза, нежно скользнул ладонями по плечам. Ощутил, как ткани Тиллит становятся податливыми, как кожа льнёт к коже в порыве слиться в единое с ним. Такое горячее, томное, необузданное и… ласковое.

Да, он всё ещё был желанен ей, несмотря на предрассудки и адский табель о рангах.

Пальцы демоницы оказались вдруг на его шее, глаза вошли в глаза. Время остановилось, и вечность простёрлась над ними.

Борн не знал, сколько утекло минут, часов или дней, когда «единое два» распалось. Сознание его испуганно заметалось в поисках ориентиров, ведь демоны, сливаясь в блаженстве любви, могут провести так столетия!

Но оказалось, что они с Тиллит были вместе доли секунды. Лишь мир провалился для них в небытие. Сами же они любили быстро и судорожно, понимая, что им совсем не безопасно сливаться всеми своими сутями.

Борн облегчённо выдохнул. И услышал такой же судорожный выдох, в котором были и боль, и радость, и облегчение.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросила Тиллит негромко и хрипло.

У демона по спине побежали мурашки: она вся была здесь — её запах, вкус, флюиды её огненного дыхания. Он не посмел юлить:

— Мне нужна встреча в тронном зале. С Ним.

— Зачем это тебе? — спросила она, удивлённо взмахнув ресницами. — Он труслив и никогда не примет даже несостоявшегося изгоя. Радуйся, что он позабыл о тебе.

— У меня есть сын, я хочу добиться для него хоть какого-то положения в Верхнем Аду, — тихо ответил демон и опустил потемневшие от волнения глаза.

— Сын? — нахмурилась Тиллит и отстранилась, разрушая соприкосновение тел. — Я не слышала, чтобы об этом было объявлено.

— Мальчик ещё не вступил в Договор, — повёл плечами Борн. Ему снова стало беспокойно и зябко.

Тиллит пошла было к лавовой реке, но замерла, разглядывая обугленные лоскуты Адского покрывала. Даже самые маленькие кусочки твари продолжали цепляться за жизнь: пытались взлететь, возились, выискивая что-то между камнями.

— Но откуда ты знаешь, что это именно твой сын? — демоница повернулась к инкубу и уставилась широко раскрытыми глазами, пытаясь считать мысли. — Мало ли уродцев плещется в лаве?

Борн не открыл для неё сознание. Тиллит не стоило пока знать всю правду об Аро.

— Я уверен, — только и произнёс он.

Это не было ложью. Хотя он мог бы и обмануть Тиллит, у него хватило бы опыта и знания натуры обитателей Ада.

Демоница задумалась, подцепила пальцами босой ноги камушек… То, что Борн не врал ей, она видела. Не говорил всего, но и не врал. Он искал её по своим делам. И это ей не стоило расслабляться с демоном, имеющим настолько скверную репутацию. Но ведь она была так напугана этим гадким Покрывалом… Если бы не Борн, она… Она могла бы…

Два куска Покрывала столкнулись и стали тереться друг о друга, пытаясь срастись в целое. Хищные твари так гадки, так живучи…

Тиллит встряхнулась. Ей даже думать не хотелось о том, что могло случиться сегодня. И её маленькая услуга будет совсем не потому, что Борн — отличный любовник. Нет. Она просто попробует быть благодарной.

Инкуб прочёл ответ в глазах Тиллит и покорно склонил голову.

— Ты гуляла в пещерах, и Покрывало набросилась на тебя, — сказал он. — И в благодарность ты подумаешь о моей просьбе.

Борн встал, шагнул к супруге Правителя и торжественно опустился перед ней на одно колено. Тиллит нервно улыбнулась, соглашаясь с трактовкой их страшного приключения:

— Да, я… подумаю. И мне уже кажется, что… Он примет тебя. Проявит милость, свойственную Правителям, и поговорит с тобой в тронном зале. Готовься. О решении ты узнаешь сразу же, как только оно прозвучит под сводами.

Тиллит выпрямилась, отряхнулась и… растаяла.

Борн, опустошённый и растерянный, поплёлся к выходу из пещеры. И лишь уткнувшись в глухую стену, вспомнил, что умеет перемещаться иначе. Но не переместился никуда, а упёр лоб в прохладный камень.

Казалось бы, всё нечаянно сложилось лучше, чем он надеялся. Он хотел просить о милости, соблазнять, шантажировать, а судьба даровала ему шанс поступить благородно. Но… что будет с Тиллит, когда она узнает, чей сын Аро?

В день заключения Договора правду будет скрыть невозможно. Она прозвучит в тронном зале, как ей и положено. И будет записана в живую книгу адских Договоров.

А если бы он сказал ей сейчас? Решилась бы Тиллит сама попросить милости для Аро?

Да нет же! Ерунда, блажь! Она мечтала бы скормить мальчика такому же Покрывалу! Пока она замужем за Правителем, чужие дети ей не нужны!

Выходит, он обманул её?

Но оглашение произойдёт, от него не скрыться. И Тиллит рано или поздно всё равно возненавидит Борна. Теперь — сильнее, ведь он сам сказал ей, что знает!

А что, если она догадалась? Потому и исчезла так быстро? Самой ей не под силу будет проникнуть в хитроумно защищённую пещеру Борна, но у неё много сильных и влиятельных родственников…

Демон нахмурился, резко обернулся, озираясь и собирая ориентиры для перемещения… И увидел, как куски недобитого Покрывала возятся там, где они с Тиллит только что предавались любви!

Проклятое племя!

Одним прыжком он очутился у уреза лавы… Поздно! Куски Покрывала уже справилось со всеми биологическими следами встречи инкуба и демоницы!

Взбешенный Борн обрушил на кучу жадных обрывков весь свой гнев: искры так и полетели вперемешку с горелыми ошмётками!

Разделавшись с остатками Покрывала, инкуб тщательно осмотрел камни. Кровь демонов живуча, вдруг она забилась в какую-нибудь щель?

Но нашёл он лишь смешного скального червя. Безобидную тварюшку. Не пустотного, способного пожрать даже демоническую плоть, а мягкотелого гостя из стылых пещер на самой границе с миром людей.

Хотел раздавить… и сжалился. Больно смешно изогнулся червяк, прикрывая плоскую голову толстеньким хвостом. Его эмоционального опыта едва хватило на то, чтобы ощутить угрозу. Вряд ли червяк понимал, что может сделать с ним Борн, но он жил и боялся. Как все.

А ещё червяку было неуютно на голых камнях. Верно, он вывелся в Покрывале и симбиотировал с ним. И без симбионта червяка ждала голодная смерть.

Борн смотрел на тварюшку и ощущал себя таким же, как и она. Что было у него? Ни семьи, ни связей. Только ласка лавовых испарений да сын, ради которого он и жил последние девяносто лет. Черти? Демоны? Он давно устал от них, как червяк, заброшенный в неподходящую для жизни пещеру.

Где Ад, великий и раскалённый?! С его бурными интригами и балами?!

Борн вздохнул и поднял червяка. И обернул вокруг запястья. Червяк тут же слился в одно испуганное пульсирующее кольцо.

Пусть посидит. Борн не побоится настоящего холода и выпустит его в стылой пещере, там, где есть подходящая пища для подобных созданий.

Глава 3. Ворон — всего лишь вестник

«…Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!»

Иосиф Бродский

Мир Серединный под властью Отца людей Сатаны.

Год 1203 от заключения Договора.

Провинция Ренге, магическая башня на острове Гартин.

1 день.

«Утро у природы на этот раз вообще не получилось!» — так думал Магистр Фабиус, вдыхая вместо прохладной свежести навязчивый дым пекарни. Как ни любил он уединение, но вокруг его магической башни постепенно выросла галдящая шумная деревенька.

Немногие взятые на остров Гартин слуги понастроили домов, завели жён, нарожали детей. И теперь под патронатом у Фабиуса была не только провинция Ренге, славная своими ткачами, пивоварами и землепашцами, но и маленькая островная община — три конюха, прачки, кухарка, пекарь с помощниками, шорник… Да всех уже и не перечесть.

По утрам хрипло орали петухи. Нетерпеливо хрюкали, чуя, как варятся им на завтрак очистки, свиньи. Хохотали и пели прачки…

Жизнь так и липла к магистру Фабиусу, не давая уединения. Хорошо ли это было? Где-то и хорошо, если брать свежий хлеб да чистые рубашки. Но во время приступов утренней тоски люди раздражали мага своей суетой. Он и сам себя не хотел бы сейчас видеть.

От себя, однако, не сбежишь. Как и не рявкнешь без дела на голосистых прачек, что чуть свет — уже у моста со своими корзинами.

Да и понимал Фабиус, что рассвет не виноват в его внутренних метаниях. Что человек сам наклеивает ярлыки чувств на течение природных явлений.

Но сие знание никак не меняло его самого. И потому солнце его сегодня было тусклым, вода в реке казалась похожей на скисшее молоко, буковый лес за рекой — так и вообще почернел весь, словно осень уже уступила вожжи зиме.

На самом же деле над рекой начинался самый обычный восход, каких много бывает по ранней осени. С молочно-белой водой, с лёгкой дымкой над нею, с жалобными криками мелких птичек, что зовутся долгохвостками…

И тут откуда-то сверху вместо квиканья долгохвосток донеслось громкое скрипучее: «Кар-р-р»! Фабиус поднял глаза: на балкончике колдовской башни охорашивался здоровенный смоляной ворон.

Прачки тоже заметили страшную птицу. Заголосили, вспоминая старушечьи сплетни про вестника беды. Но ворон был вестником Магистериума. Просто начальство давненько не беспокоило магистра Фабиуса, и прачки подзабыли, как выглядят колдовские посланцы.

Маг пристально посмотрел на птицу и протянул руку. И лишь тогда вспомнил, что куртки на нём нет, а тонкий холщовый рукав рабочей рубахи не убережёт тело от когтей ворона.

Однако птица уже слетела на руку. Фабиус терпеливо погладил жёсткие перья, нащупал фальшивое, вынул осторожно и отпустил ворона кормиться и ожидать ответа, если таковой будет нужен. А сам, морщась, растер руку и отправился на конюшню. Там, в деннике любимого жеребца, его вряд ли кто-то решился бы побеспокоить.