Готы в эпоху Великого переселения народов

Поскольку в латинский текст «Гетики» включено греческое слово «arctoi», то можно предположить, что при составлении Аблабием древней истории готов сведения Питеаса могли быть извлечены им у одного из греческих авторов, возможно даже у Дексиппа[609].

На вероятность того, что § 116 «Гетики» составлялся на основании дорожника, указывает и сравнение Эрманариха с Александром Македонским. Не исключено, что в основе его лежит знакомство Аблабия или Кассиодора с «Дорожником Александра» (Itinerarium Alenxandri)[610], который был составлен около 340 г. в связи с персидским походом Констанция (337—361). Сохранился фрагмент, где говорится о покорении Александром Македонским народов от Меотиды до Балкан. В частности, упоминается здесь и столкновение с готами, что указывает на четкое представление автора итинерария о размещении этих племен в первой половине IV в. в Приазовье[611].

К сожалению, как путевые заметки Питеаса, так и «Itinerarium Alexandri» пока остаются вне поля зрения исследователей готской проблемы. Дальнейшая работа сейчас по сути сводится к определению источниковой базы труда Аблабия, так как именно ему, по мнению Р. Хахмана, принадлежит этот включенный в «Гетику» фрагмент[612]. Кто был этот Аблабий, неизвестно. Сведения о нем, причем весьма скудные, сохранились только у Иордана. Он был готом, возможно, как считает Р. Хахман, везеготом, но, по предположению Т. Момзена, писал на греческом или латинском языке[613]. По мнению Й. Гримма, Аблабий был современником Кассиодора и Иордана[614]. Л. Шмидт отрицал какую-либо возможность идентифицировать эту личность[615]. В одном мнение исследователей единодушно: Аблабий черпал информацию для своих сочинений из готских героических легенд, преданий и народных песен.

Что же собой представляли arctoi gentes, покоренные Эрманарихом? К ним относились гольтескифы, тиуды, инаунксы, васинабронки, меренс, мордеис, имнискары, роги, тадзанс, атаул, навего, бубегены, колды[616]. Обобщая многочисленные интерпретации этих этниконов, можно сказать, что наименее спорными в этом списке являются названия «меренс» (Merens), «морденс» (Mordens) и «имнискары» (Imniscaris). Они интерпретируются как финские племена меря (Merja), мордва (Mordvias), черемисы (Cheremis)[617]. Остальные племена исследователи ищут в самых различных регионах.

Труднее всего объяснить первые два названия в списке Иордана: «гольтескифы» (Golthescytha) и «тиуды» (Thiudes). Так, первое название идентифицировалось с западными готами, с жителями древней Скифии (П. Ф. Сум, А. Г. Снелман), галиндами (Й. Тунман, Б.А. Рыбаков), леттами (П.Й. Шафарик), эстонцами (Й.А. Линдстрем), кельтами (Й.Й. Миккола)[618]. Считалось, что название «тиуды» обозначает западное финское племя чудь, или что это готское слово Jiiuda (люди)[619]. В последние годы активно разрабатывается предположение Т. Гринбергера о необходимости объединения первых двух названий Golthescytha Thiudes. Имеются два варианта нового прочтения. Г. Шрамм предлагает название Gelthethiudes в значении «золотой народ» и локализует его на Урале в междуречье Чусовой и Белой, притоков Камы[620]. Составное слово Scythathiudos предлагает И. Корканен, полагая, что оно является вводным словом в перечне arctoi gentes и суммирует его содержание, аналогично тому, как это делал Поллион: «Scytha- rum diversi populi...»[621].

Название «инаунксы» (Inaunxis) исследователи считают загадкой. Одни полагают, что это сарматское (П.Й. Шафарик) или финское (in Aunus — в районе Ладожского озера) племя (М. Шенфельд). По мнению Г. Вернадского, это не этническое наименование. Т. Гринбергер полагал, что готское слово inahsuggeis соответствует греческому ifiaSoßioi или άμά;οιχ.οι и обозначает тех, кто жил в повозках[622]. На наш взгляд, вполне правомерно предположение И. Корканен, что это слово могло быть определением стиля жизни кочевых племен и добавлено оно в список как эпитет к тем названиям племен, которые идут дальше[623].

Существует и несколько вариантов объяснения слова «васинабронки» {Vasinabroncas). Исследователи единодушно делят его на две части: Vasina и Broncas. Высказывались мнения, что это племя весь в районе Белого моря (К. Цойс, П. Й. Шафарик, Г. Вернадский, В. Томашек, Б.А. Рыбаков) и пермичи (А.Г. Снелман), что это Wiesenbewohner — жители лугов с роскошной травой, местами заболоченных (Т. Гринбергер, Г. Шрамм). Й. Й. Миккола считал также, что это имя относится к чувашам и болгарам, которые пришли на Волгу вместе с гуннами. Возможно, это слово являлось определением, характеризующим скифские народы в целом[624].

Такой же спорной является и идентификация «рогов» (Rogas). Исследователи, например Г. Шрамм, Л. Шмидт, В.Д. Барлевен, считали, что это неизвестное угро-финское племя жило вдоль восточных притоков Волги и за Уралом или дальше. Й. Марквардт выводил этот этникон от финского наименования Волги. Некоторые исследователи полагали, что «рогов» следует рассматривать как алано-славянское племя (Г. Вернадский) или связанное с роксоланами (П.Ф. Сум). Опираясь на исследование Гринбергера и материалы письменных источников, И. Корканен идентифицировала «рогов» Иордана с восточногерманским племенем ругов, ближайших родственников готов[625]. Б.А. Рыбаков связывает их с «ургами» Страбона[626].

Некоторые ученые объединяют слово «тадзанс» (Tadzans) с предыдущим словом списка arctoi gentes и изменяют прочтение как Rogastadzans (А. Стендер-Петерсен, Л. Шмидт, В. Д. Барлевен), что понимается как «берег ругов» (Т. Гринбергер), или в другой интерпретации — «финнский народ» (М. Шенфельд). Исследователи, читающие это наименование отдельно, как «тадзанс», также дают ему разное толкование: Тазос, город в районе Херсонеса (П.Ф. Сум), гуннское племя (В. Томашек), языги (И. Корканен)[627].

X.Г. Портан и А. Стендер-Петерсея считают, что «атаул» (Athaul) — это болгары на Волге или на Дону. В. Томашек подразумевал под ним гуннское племя. Б.А. Рыбаков отмечает, что оно могло обозначать одно из авангардных гуннских племен. М. Шенфельд относил его к финскому народу. Согласно Т. Гринбергеру, «атаул» в переводе с готского — «род, поколение», а в контексте рассматриваемого списка — «род, связанный военной службой», или «дворянские люди». И. Корканен объединяет «атаул» с последующим названием списка «навего» в сочетании Atal Nave Goc и переводит: «(он подчинил) семью Гога, потомков Ноя». По ее мнению, это словосочетание могло означать или начало, или конец перечня, выступать суммирующим атрибутом[628].

Относительно названия «навего» (Navego) мнения исследователей также расходятся. Оно идентифицируется П.Ф. Сумом и Г. Вернадским с наварами Птолемея, М. Шенфельдом с финским племенем. Й.Й. Миккола определял «навего» как народ северокавказских степей. Б.А. Рыбаков относит их к народам нахской группы[629].

Одним из наиболее неопределенных и противоречивых является толкование учеными наименования «бубегены» (Bubegenas). На наш взгляд, здесь представляет определенный интерес идентификация «бубегенов» с финнским народом (М. Шенфельд), певкинами (И. Корканен) и «бибранами» (Б.А. Рыбаков)[630].

Имелись также различные попытки отождествить «колдов» (Goldas) с квадами (П.Ф. Сум), финно-уграми (М. Шенфельд) и кельтами (И. Корканен)[631].

Таким образом, объяснение названий arctoi gentes у Иордапа является неоднозначным и противоречивым. Оно не позволяет сделать конкретные выводы о границах «государства Эрманариха». В основном эти этнонимы тяготеют к районам Прибалтики, Поволжья, Приазовья и Балкан. Это скорее предполагаемый путь готов с севера на юг, включающий зоны локализации тех племен, с которыми они вступали в контакт в различные хронологические периоды. В литературе высказывалось предположение, что список arctoi gentes отражает освоение готами в северный период их истории, т.е. до II в. н. э., побережья Балтийского моря[632].

На основании этнического списка arctoi gentes X. Вольфрам высказал предположение, что готы Эрманариха контролировали торговые пути, шедшие как в широтном, так и в меридиальном направлении к Северному, Северо-Западному Причерноморью и Боспору[633]. Однако вряд ли можно согласиться с ним, что этот контроль носил характер протектората над теми территориями, через которые проходили эти пути. И хотя исследование Г. Шрама показывает, что этимология названий некоторых северных племен, якобы подчиненных Эрманариху, носит экономический характер[634], все же сам термин «протекторат» несколько модернизирует характер отношений внутри варварского мира IV в. Б.А. Рыбаков высказал предположение, что, возможно, «подданные Эрманариха» являлись просто участниками днепровской торговли, платившими готам проездную плату[635]. Но более вероятным он считает то, что этот список отражает реальные контакты готов в процессе поиска ими водного пути из Венедского океана в Гирканское (Каспийское) море.

Из текста «Гетики» видно, что готы Эрманариха были связаны с гелурами[636]. По Иордану, гелуры были истреблены и покорены готами. Так, он сообщает, что Эрманарих «не потерпел, чтобы... племя гелуров, в большей части перебитое, не подчинилось в остальной своей части его власти»; «...по воле судьбы они также наряду с остальными племенами покорились... Германариху»[637]. Однако из этого текста не совсем ясно, идет ли речь об истреблении (magna ex parte trucidam) гелуров именно готами, или подразумеваются значительные потери гелуров в одном из их походов III в. в земли Римской империи. Как сообщают источники, в 267—268 гг. коалицией варварских племен, куда входили и примеотийские готы, в балканские провинции империи был предпринят так называемый «греческий поход»[638]. Если верить выпискам из «Хроники» Дексиппа, сделанным Георгием Синкеллом, то руководили этим походом гелуры[639]. Может быть, с этого времени можно говорить о начале разногласий между готами и гелурами? Может быть, первоначально суть их заключалась в выборе различных направлений проникновения в империю. У примеотийских готов древние авторы отмечают тенденцию к вторжениям в восточные провинции, что учитывалось как римскими, так и византийскими императорами при решении вопроса о поселении готов на территории империи. Так, в 376 г. из части примеотийских готов, перешедших Истр, было сформировано два отряда, которые в качестве федератов должны были поселиться в провинции Азии[640]. Для той части готов, которая находилась под властью гуннов и в 386 г. во главе с Одотеем оказалась у границ империи, были выделены для поселения области Лидии и Фригии[641]. Вероятно, перед «греческим походом» гелуры отвергли намерение готов, или, как Иордан говорит, «не хотели подчиниться власти» (subegeret dicioni), осуществить вторжение в восточные провинции империи[642]. Впоследствии вплоть до гуннского нашествия гелуры, видимо, уже не могли быть конкурентами для готов, так как значительная часть их погибла в «греческом походе». Фраза Иордана «post Herulorum cede» переводится буквально как «после уступления места герулов»[643].

Очень сложным является вопрос о том, какими были взаимоотношения у готов Эрманариха с антами. В ту часть «Гетики», где говорится о племенах, подвластных Эрманариху, Иордан вставил несколько фраз самого общего характера, из которых можно заключить, что между готами и антами, выступающими здесь под этнонимом «венеды», вначале существовали довольно напряженные отношения[644]. Серьезные военные конфликты между этими племенами до прихода гуннов, видимо, отсутствовали. Угроза со стороны готов «применить оружие» (armo commovit), вероятно, не была реализована[645]. Возможно, антам пришлось подчиниться тому обстоятельству, что готы стали их соседями, причем соседями весьма беспокойными. Не исключено, что они контролировали основные торговые магистрали, которыми анты были связаны с другими племенами.

Иордан сообщает, что с вторжением гуннов между готами и антами произошел конфликт[646]. Ввиду этого перед исследователями неизбежно вставали два вопроса: почему именно с приходом гуннов между готами и антами вспыхнула война и почему Иордан рассматривал ее как начало освобождения готов от гуннов[647]? До настоящего времени внимание обращалось преимущественно на характер межплеменной борьбы между готами, гуннами и антами[648]. Состоянию внутриплеменных противоречий среди самих примеотийских племен готов уделялось недостаточное внимание.

Сообщения Аммиана Марцеллина и Иордана показывают, что готы Эрманариха в IV в., вероятно, подразделялись на несколько частей. До сих пор идут споры о том, когда это произошло: до вторжения гуннов или после. Большинство исследователей разделение примеотийских готов связывают с наступлением гуннов и со смертью Эрманариха[649]. Можно предположить, что какая-то их часть задолго до натиска гуннов постепенно уходит, отделяется (cautius discedentes) от основной массы и подходит к Днестру (pervenerunt ad amnem Donastiuni)[650], остановившись на Балканах недалеко от готов Атанариха. Именно эту часть готов повел через Петр в империю в 376 г. Алафей, который был регентом малолетнего короля Витериха. Эти готы были связаны с аланами, хотя не вполне ясно, когда и где состоялось их сближение: на Балканах или еще в Меотиде[651]. Однако регентами Витериха были одно-временно гот Алафей и алан Сафрак. В источниках эти arbitrio regebatur Vithericus Greuthungorum («опекуны короля грейтунгов Витериха») всегда упоминаются вместе[652]. Кроме того, Иордан называет отцом Витериха Беремуда[653]. Согласно генеалогии Амалов, созданной Кассиодором, Беремуд являлся внуком Эрманариха, одним из сыновей Гунимунда. Интересно предположение К.А. Экхардта, что Беремуд относится не к Амалам, а к Балтам и была дочерью, а не сыном везегота Торисмуда. Последний же был сыном везегота Теодорита, а не острогота Гунимунда[654].

По Аммиану Марцеллину, отцом Витериха был Витимир[655]. В историографии готского вопроса существует «проблема Витимира». Она сводится к следующим вопросам. Во-первых, был ли Витимир Амалом, или он принадлежал к другому роду готов? Амалом его считают X. Вольфрам и Р. Хахман. Вслед за X. Розенфельдом Р. Венскус отрицает эту версию, а Л. Варади видит в нем представителя готского (?) рода росомонов[656]. Во-вторых, если Витимир принадлежал к Амалам, то был ли он сыном Эрманариха? Большинство исследователей считает, что подобного родства не могло быть[657]. В-третьих, как связаны между собой Витимир Аммиана Марцеллина и Винитарий Иордана? Ф. Альтхайм, К.А. Экхардт, X. Вольфрам отождествляют их, считая, что Винитарий — это прозвище короля готов Витимира. По мнению Е.Ч. Скржинской, у Витимира было прозвище «Вандаларий»[658].

Линия родства Витериха, Беремуда, Витимира была бы не так уж существенна, если бы не следующее обстоятельство: Иордан дважды указывает, что Беремуд «пренебрег племенем остроготов» (contempta Ostrogotharum gente) из-за (propte) гуннов[659]. В противоположность Иордану Аммиан Марцеллин сообщает, что Витимир опирался на некоторую часть гуннов и даже имел наемников из их среды и воевал с аланами[660].

В литературе неоднократно ставился вопрос, с какими гуннами вступили в союз готы Витимира. Ф. Альтхайм высказал предположение о том, что союзные готам Витимира гунны идентичны хунам Птолемея и что хуны Птолемея являлись той небольшой частью гуннов, которая ушла от основной массы своих соплеменников и продвинулась в Северное Причерноморье уже во II в.[661] Здесь они вступили в союз с аланами, на что указывает еще одно свидетельство Птолемея: «...μεταξύ δε Βαστερνών χα! 'Ρωξολανών Xoüvot» ...(между бастернами и роксоланами [живут] хуны)[662]. Следуя за Ф.А. Альтхаймом, Л. Варадп предположил, что хуны оказались союзниками готов Витимира случайно, невольно, так как через области их расселения лежал проход гуннов и аланов-танаитов к готам Витимира, а с последними хунов связывали дружеские отношения[663]. А.Д. Удальцов полагал, что хуны Птолемея относятся к алано-сарматским племенам, локализуемым во II в. н.э., вероятно, между Нижним Днестром и Нижним Днепром[664].

II тем не менее объединение Алафея—Сафрака после 376 г. представляло собой смешанное гото-алано-гуннское формирование[665]. Вероятно, до гуннского вторжения некоторая часть готов Эрманариха постепенно продвигалась к Днестру. При первом натиске со стороны гуннов туда же уходит Витимир. Аммиан Марцеллин показал, скорее всего, приближение к границам империи именно этой «второй волны» примеотийских готов. Возможно, здесь произошло их слияние, и после 376 г. они уже упоминаются в источниках как объединение Алафея—Сафрака.

Кроме того, Иордан сообщает, что еще одна часть готов, во главе с Винитарием, после 375 г., «понемногу освобождаясь» (paululum subtrahens), уходит, отделяется от основной массы готов, находящихся под властью гуннов[666]. Оставшиеся в Приазовье готы во главе с внуком Эрманариха Гезимундом, вероятно, оставались зависимыми от гуннов и появились с ними на Балканах. Существует мнение, что упоминаемый Иорданом предводитель готов Винитарий не является реальной исторической фигурой, а лишь эпическим героем. Считают, что имя Винитарий («победитель венедов») является прозвищем Эрманариха[667]?. В настоящее время в историографии готской проблемы все более настойчиво проводится идея, что Винитарий — это прозвище Витимира, упоминаемого Аммианом Марцеллином[668].

Таким образом, если принять во внимание, что среди готов Эрманариха не было достаточного единства, то становится ясным, почему конфликт между готами и антами вспыхнул именно в связи с приходом гуннов. Готы во главе с Винитарием, отходя на запад, пытались обойти союзных гуннам готов Гезимунда. Они, вероятно, закрывали традиционные пути движения готов на Балканы, что вынудило Винптария провести отступление по другой дороге, которая, вероятно, проходила через земли антов» (in Antorum fines)[669]. Это могло быть в том случае, если бы у нас были свидетельства, подтверждающие, что до вторжения гуннов готы Эрманариха и анты жили автономно. В процессе этого вынужденного продвижения по населенным антами районам и произошли столкновения. В первом сражении Винитарий «был побежден» (siiperatus), но в дальнейшем он распял короля антов Божа с семьюдесятью старейшинами. Следы этого конфликта сохранились не только в славянском, но и в готском эпосе[670]. Затем Винитарий был разбит королем гуннов Баламбером у реки Эрак[671], а оставшейся части его племени, вероятно, все же удалось отойти на запад. Это подтверждается Зосимом, который отмечает, что в 386 г. к Истру подошло «скифское племя... местные варвары называли их грогингами «(...έθνος ν. Σκυϑικόν ... sxαiоwv δε Γροϑίγγους αύτοός οι ταύτη βάρβαροι)[672]. Если верить сообщению Зоснма, то это племя пришло к границам империи из весьма отдаленных областей. Прежде чем оказаться у берегов Истра, они «прошли лежавшие в середине варварские земли» (оιαορααόντες του; εν μεσψ βαρβάρους παρ' αυτήν έληλύϑαοΐ...)[673].

На основании свидетельств Иордана можно говорить о том, что готы Эрманариха были связаны с росомонами. Характер этих связей точно не определяется. Росоионы, как сообщает Иордан, являлись союзниками готов, нричемг весьма ненадежными (gens infida)[674]. Накануне вторжения гуннов между готами и росомонами возник конфликт. Вождь росомонов расторг союзные отношения с Эрманарихом, и за это «коварное отделение» (traudulento discessu) страшной казни подверглась жена этого вождя — Сунильда. В литературе высказывалось предположение, что Сунильда — это жена готского вождя Алафея[675]. Ее братья Сар и Аммий отомстили Эрманариху за смерть сестры, тяжело ранив его в бок[676].

Выяснение достоверности или, наоборот, сомнительности приводимого Иорданом рассказа о конфликте между готами и росомонами во многом зависит от определения этнической принадлежности последних. Предпринимались попытки отождествлять их с роксоланами[677], с германским племенем герулов[678]. Л. Варади и Р. Венскус относят росомонов к готам, а Л. Шмидт считал их эпическим племенем[679]. Высказывалось и предположение о праславянской принадлежности этого племени[680]. Но пока этот вопрос остается спорным.

Итак, в литературе по готской проблеме чаще всего под «государством Эрманариха» понимается существовавшее в Северном Причерноморье до 375 г. объединение нескольких племен во главе с готами. Этот союз якобы сохранял свою стабильность и устойчивость вплоть до вторжения гуннов. Однако вся история готов III—IV вв. показана античной и средневековой традицией как непрерывный процесс образования и распада различных племенных формирований, состав которых постоянно менялся. Зачастую те племена, которые одно время были союзниками (socii) готов, аатем превращались в их ненавистных врагов. Так было с вандалами, которые в первой половине III в. неоднократно действовали против империи вместе с готами, но в конце III в. объединяются с гепидами против прежних друзей, а в 30-е годы IV в. готы им наносят сокрушительный удар[681].

Среди древних авторов «государству Эрманариха» значительное место уделяет лишь Иордан. Аммиан Марцеллин один раз упоминает этого предводителя в связи с вторжением гуннов в его «широко открытые и плодородные районы» (late patentes et uberes pages). Возникает вопрос: если в IV в. в Северном Причерноморье действительно существовало такое сильное объединение, возглавляемое готами, каким его представляет Иордан, то почему же в таком случае о нем молчат остальные авторы, в том числе и византийские? Не исключено, что в IV в. какую-то часть готов действительно возглавлял Эрманарих. Где жили эти готы, неизвестно. Иордан сообщает, что гунны «подступили к границам готов» (Gothorum finibus advenorunt)[682]. Но трудно даже предположить, где могли проходить эти границы. По всей вероятности, области расселения готов Эрманариха находились на периферии варварского мира. Они, видимо, жили довольно обособленно от окружающего их цивилизованного мира и не были в такой зависимости от взаимоотношений с Византийской империей, как везеготы. И возможно, устное готское предание сохранило имя «благороднейшего из Амалов» Эрманариха не из-за того, что он создал могущественную «державу», а потому, что при нем сохранялись племенные традиции. Как отмечает Иордан, Эрманарих заставил повиноваться «своим законам» (suis legibus)[683]. В устном готском предании Эрманарих, видимо, занимал такое же место, как и предводитель придунайских готов Атанарих, который также призывал готов жить по законам предков. И не случайно поэтому, что, так же как Исидор Севильский, ведущий происхождение «королевства» везеготов от Атанариха, Кассиодор и Иордан выделили Эрманариха как основателя «королевства» остроготов[684]. Руководствуясь политическими соображениями, и прежде всего стремлением возвеличить готов, Кассиодор и Иордан изложили предание о нем, наполнив его таким содержанием, которое вполне соответствовало соответствовало бы современным им представлениям, штампам, принятым в VI в. при написании origo gentes[685].

Следовательно, если античная и средневековая письменная традиция и дает основание предполагать историческую реальность одной из родовых групп готов во главе с Эрманарихом, то тем не менее в ней нет каких-либо свидетельств, утверждающих господство этого вождя над областями между Меотидой и Карпатами, Черным и Балтийским морями.

Таким образом, анализ письменных источников позволяет в настоящее время с достаточной определенностью сделать только один вывод: традиционная концепция «государства Эрманариха» уже не может быть признана адекватной комплексу свидетельств древних авторов об этом «государстве». В то же время современная источпиковая база еще не позволяет построить качественно новую и вполне доказуемую концепцию.

Однако в фундамент построения этой концепции уже со значительной уверенностью можно включить следующие положения. У готов Эрманариха были различные взаимоотношения с теми или иными этническими общностями. Это объясняется, видимо, в значительной степени тем, что среди самих готских племен не было достаточного единства. Отсутствие прочных внутренних связей у них проявляется еще до гуннского вторжения. Можно предполагать наличие нескольких родовых групп в готском племени Эрманариха, каждая из которых имела свою сферу контактов с другими племенами. Одна часть общалась преимущественно с антами, другая — с росомонами, третья — с герулами и аланами. В силу отсутствия внутреннего единства среди готских племен «государство Эрманариха» не было достаточно целостным образованием. Поэтому готы и не могли быть связующим центром по отношению к другим племенам. Характер «государства Эрманариха» и изменения в структуре взаимоотношений готов с другими варварскими народами становятся более понятными, если, основываясь на анализе письменных источников, особо выделить вопрос об отсутствии прочных внутренних связей прежде всего у самих готов Эрманариха и существовании нескольких родовых групп готского племени.

3. Готы в канун гуннского вторжения

Для Римской и Ранневизантийской империй отношения с готами всегда были одним из главных вопросов в их взаимоотношениях с племенами, населявшими земли к северу от Дуная. Особенно остро этот вопрос встал после того, как Рим оставил в 271 г. Дакию и готы заняли области на севере и востоке этой провинции, став ближайшими соседями римлян. Процесс консолидации готских племен у границ империи продолжался и далее. Приход на Дунай гуннов в 376 г. заставил готов просить у императора Валента (364—378) разрешения переселиться им в пределы империи. Дальнейшие отношения готов с Византийской империей приняли многосторонний характер. При исследовании первых контактов готов с Византией имеет немаловажное значение определение географических районов распространения готов на Балкапах накануне переселения их в пределы империи.

К сожалению, в письменных источниках практически отсутствуют прямые свидетельства об этом, за исключением некоторых косвенных данных, которые целесообразно проанализировать и попытаться уточнить ареал пребывания готов на Балканах. Такая попытка тем более необходима, что, насколько мне известно, в исторической науке нет соответствующего специального исследования, кроме самых общих[686].

Долгое время основной сферой взаимоотношений готов с империей были войны и военные конфликты. Извлечь из материалов источников какие-либо известия по интересующему нас вопросу довольно трудно. Из текста не всегда можно понять, в каком случае автор не сообщает о других сторонах жизни готов, кроме военной, в силу своей неосведомленности, а когда у него просто отсутствует к ним интерес по сложившейся традиции игнорировать все то, что не имело непосредственного отношения к империи. Начиная с 40-х годов IV в. внимание древних авторов к готам уже не замыкается только сферой политических, главным образом военных, событий, а углубляется в связи с распространением христианства среди варварских племен, и в том числе придунайских готов. Я не буду специально останавливаться на этой проблеме, еще далекой от удовлетворительного решения. Сделаю лишь краткий конспективный обзор.

Широкое обсуждение этого вопроса показало, что принятие готами христианства явилось переломным моментом в их судьбе. Историографическая традиция, представленная трудами А. Р. Корсунского, А. Фрида, Э. Штуца, К.К. Кляйна, К. Хрисоса, X. Вольфрама, сводит его не только к внутренним факторам (уровень социального развития готов в IV в.), но и внешним (миссионерство, гонения) случайностям (деятельность готского епископа Ульфилы, предводителя готов Атанариха, византийских императоров Констанция, Валента, Феодосия) и закономерностям (влияние на готов римской цивилизации)[687]. В работах Д.Н. Беликова, X. Гизека, О. Сеека, Й. Мансиона, Й. Цайллера, Э.А. Томпсона, К.Д. Шмидта глубоко и детально изучалась хронология и история внутренней и внешней борьбы, сопровождавшей утверждение христианства среди готов[688].

Из сообщений древних авторов нам известно, что христианство проникало к готам в III в. через плененных ими каппадокийцев и фригийцев. Здесь ярким примером является сам Ульфила, отец которого был готом, а мать — каппадокийкой, а также последователь Ульфилы гото-фригиец Селена. Как пример тесных контактов придунайских готов с Фригией и Каппадокией можно привести следующее. После смерти святого Саввы, замученного в Готии в 372 г., его прах перевезли в Кесарию Каппадокийскую. После переселения придунайских готов в 376 г. в империю правительство намеревалось выделить им земли именно во Фригии. В IV в. христианство проникает к придунайским готам благодаря деятельности Авдия и Ульфилы, которого император Констанций называл «Моисеем нашего времени», а современная историография объявляет апостолом готов[689], а также благодаря росту экономической и политической зависимости готов от Византийской империи. Особое значение имеет рынок, в данном случае как место обмена информацией. Каналами проникновения христианства к готам были также институты заложничества и федератов, вероятно, в некоторой степени необходимо учитывать и факторы адаптационно-ассимиляционных процессов, неизбежно происходящих во время миграций. Имеются в виду смешанные браки, пребывание среди готов римских военнопленных и т.д.

Нет ничего невероятного и удивительного в том, что готы активнее других германских племен принимали христианство. Наше представление об этом тесно связано с источниковой базой. А она, как справедливо отметил шведский антиковед Аке Фрид, представлена более основательно у готов, чем у других германских племен[690]. Возникает вопрос: почему же обращение к христианству не бургундов, вандалов или лангобардов, а именно готов нашло такое широкое отражение в сочинениях историков IV—VII вв.? Да потому, что теснимые гуннами с востока, с северо-запада и запада своими соплеменниками вандалами и гепидами, а также сарматами из Среднедунайской низменности, готы раньше других германских племен полностью переселились на территорию империи и приняли христианство, что не могло не привлечь к ним особого внимания римских историков.

Принятие христианства являлось для придунайских готов вопросом большой политической важности. Переход от старой веры к новой для готов фактически был равнозначен шагу с одного берега Истра на другой, из варварства в цивилизацию (создание алфавита, перевода Библии). В основной своей массе придунайские готы воспринимали христианство как составную часть римского образа жизни, который они или принимали, или отвергали в зависимости от их отношения к империи.

Этот процесс проходил в несколько этапов. Первое упоминание о принятии частью готов христианства в форме арианства связано с деятельностью готского епископа Ульфилы, проповедовавшего в 341—348 гг. на территории Готии.

Этому предшествовало поражение готов в 332 г., заключение с империей договора о мире. В Константинополь были отправлены заложники, среди которых находился отец Атанарпха. Предполагают, что сопровождал заложников Ульфила. Юность он провел при дворе императора Константина Великого, который после 332 г. открыто стал на сторону ариан. Значительное влияние на него оказал также и Евсевий Кесарийский. В 348 г. придунайские готы-ариане вместе с Ульфилой были изгнаны из Готии и поселились с разрешения императора Констанция, также сторонника арианства, в Нижней Мёзии, так называемые Gothi minores[691]. В знак благодарности за предоставление земель для поселения в готском церковном календаре императору Констанцию был посвящен день 3 ноября[692].

Второе упоминание о распространении христианства у готов связано с деятельностью Авдия, сосланного Констанцием в Готию. Андианство как секта просуществовало у придунайских готов до 372 г., а затем его последователи частично переселились в восточные провинции Византии и частично обратились к ортодоксальному христианству.

Письменная традиция свидетельствует, что еще в середине IV в. среди придунайских готов была сильна старая племенная религия, но она уже находилась на стадии разложения и была подвержена духовному влиянию Римской империи. Предводитель готов Атанарих направил в помощь язычнику Прокопию во время выступления последнего против Валента в 365 г. отряд готов. После того как выступление Прокопия было подавлено, эти готы- язычники были захвачены в плен и размещены на территории империи.

После карательных экспедиций императора Валента за Истр в 367—369 гг. предводитель готов Атанарих возглавляет преследование готов-христиан. По мнению Э.А. Томпсона, детально исследовавшего «Жития готских мучеников», оно проводилось в три этапа и завершилось в 372 г.[693] Отмечены отдельные случаи бегства готов-ариан к Ульфиле. Гонимые ортодоксальные христиане переселяются также в империю южнее Дуная и создают там свои общины. Для Атанариха христианство во всех формах выступало как проримская сила, духовно разлагающая племенные верования готов. И он до конца жизни оставался врагом как самой империи, так и ее религии.

Теснимые гуннами, после 375 г. придунайские готы разделились. Одни видели путь спасения в союзе с империей, в частности готы Фритигерна. Другие, возглавляемые Атанарихом, — в самостоятельной борьбе против гуннов. В 376 г. первая часть переправилась в империю, где после ряда попыток получить земли для заселения мирным путем восстала и в 378 г. разгромила войска императора Валента при Адрианополе. Существует мнение, что пришедшие с Фритигерном готы, уже находясь на территории империи и тесно общаясь с ее населением, еще долго упорствовали в своей приверженности старым племенным верованиям и оставались равнодушными к христианским идеям[694]. И в этом нет ничего удивительного. Христианство, когда готы только переселились в империю и статус их был еще не определен, во всяком случае до 382 г., привлекало их преимущественно в тех случаях, когда вместе с обращением они получали от императора земли для поселения.

При императоре Феодосии завершается переселение готов в империю. С помощью тонкой дипломатии императора инициатива в христианизации готов оказалась в руках империи. В духовную жизнь готов большую дезорганизацию внесло прибытие в Константинополь в 381 г. Атанариха с оставшейся верной ему частью готов. Феодосию удалось этого добиться с трудом. Но, устраивая пышный прием Атанариху, к которому подавляющая часть готов испытывала смешанное чувство страха и уважения, он продемонстрировал тем самым терпимость империи к языческим верованиям племен. А последовавшее за этим в 382 г. заключение договора показало готам, что принятие римского образа жизни вовсе не означает принятия римской религии и что перейти в римскую религию совсем не значит стать христианином. Именно при Феодосии некоторая часть готов меняла готскую племенную веру на поклонение старым алтарям Эллады. Предположительно христианизация основной массы готов в форме арианства завершилась между 382 и 395 гг., когда готы уже находились в пределах империи.

Необходимо специально сказать, что перед исследователями, изучающими данную проблему, стоят сейчас многие вопросы, на которые пока трудно ответить. Среди них вопрос о том, почему же готы, как, впрочем, и другие германские племена, приняли христианство в форме арианства. В литературе даже существует такое понятие как «германское арианство». Высказываются предположения о том, что решающую роль сыграл авторитет Ульфилы, что иерархичность Троицы в арианском толковании была ближе к организационной структуре власти у германских племен. Особо стоит вопрос о влиянии арианства на этническое самосознание готов. С одной стороны, перевод Библии на готский язык и литургия на готском языке способствовали этнической консолидации придунайских готов, развитию этнического самосознания их как везеготов. Особенно если иметь в виду, что переселились они в многоэтничную Византийскую империю. С другой стороны, отказ от использования в литургии греческого и латинского языков, вероятно, затруднял приобщение готов к византийской цивилизации.

Таким образом, для придунайских готов в IV в. христианство не существовало как нечто массовое и устойчивое вне границ империи. Старые племенные верования вынуждено сменялись на христианскую религию в силу политических причин при переселении готов на территорию империи. Готы осознали в христианстве свое конфессиональное единство только тогда, когда они почувствовали и единство этническое, территориальное и политическое, т.е. только в V в.

В текстах древних авторов дается самое общее определение расселения готов вне границ империи в середине IV в. Так, Филосторгий, Сократ Схоластик, Созомен сообщают, что готы жили за Истром[695], а Евнапий называет такой район их обитания, как Скифия[696]. Однако в IV в. понятие «Скифия» имело несколько значений. Прежде всего, так по традиции продолжали называть все земли за Истром, хотя они были заселены самыми различными племенами. «Малой Скифией» после реформы Диоклетиана называлась и одна из римских провинций на Балканах (область нынешней Добруджи). По свидетельству Эпифания, «Скифией древние обыкновенно называют всю северную страну, где живут готы и давны»[697]. Если считать, что давны (или давы)[698] — это даки, то в таком случае Скифия — это преимущественно области бывшей римской провинции Дакии. Но из сообщения Эпифания можно также заключить, что в IV в. часть Скифии рассматривалась римлянами уже как «Страна Готия». Эпифаний отмечает, что Авдий, сосланный императором Констанцием (337—361) в Скифию, удаляясь от границы, т.е. от Истра, прошел «в самую внутренность Готии»[699]. Эта информация Эпифания о Готии как о стране особенно ценна потому, что это первое в древней историографии упоминание топонима «Готия» и из него следует, что под Готией в IV в. подразумевался не Крым и не Северное Причерноморье, а какой-то район на Балканах севернее Дуная, возможно восточная часть Большой Валахии и Молдова, т.е. те местности к северу от Истра, которые граничили с провинцией Скифией. Император Констанций постоянно приводил в порядок границу именно в этом регионе. Надпись из Троэзма (ныне Иглица в Добрудже) свидетельствует об укреплении «местности на участке границы, где располагались соотечественники готов»[700]. Возможно gentiles Gothorum — это определенная часть грейтунгов или тервингов, не связанных с империей договором и представлявших поэтому для нее немалую опасность.

Некоторые свидетельства о местопребывании готов на Балканах можно извлечь из материала источников о деятельности Ульфилы (311—383). Ульфила происходил, вероятно, из того объединения готов, которое возглавлял Ариарих. Согласно условиям договора 332 г., готы отправили его в Константинополь[701]. Там он в течение четырех лет (338—341) находился под влиянием Евсевия Кесарийского[702]. В 341 г. Ульфила отправился к придунайским готам и пробыл у них до 348 г. Некоторые исследователи предполагали, что он был епископом той их части, которую возглавлял Атанарих[703]. Соглашаясь с мнением о деятельности Ульфилы именно среди придунайских готов, считаю все же необходимым уточнить, что только два автора — Сократ Схоластик и Созомен — связывают ее с правлением Атанариха[704]. Но они не были точны как в вопросах хронологии, так и в изложении самого хода событий. История придунайских готов в период с 341 по 372 г. у Сократа Схоластика и Созомена передается сжато. Отдельные факты и события опущены или изложены неверно[705], ибо для них они играли второстепенную роль, поскольку главной целью было показать, как готы приняли христианство, причем толкуется это как единовpеменный акт, а не длительный процесс. Не учитывая эту особенность сообщений Сократа Схоластика и Созомена, исследователи зачастую ошибочно связывали деятельность Ульфилы с Атанарихом[706]. Уместно обратить внимание на то, что Ульфила и отец Атанариха Аорих провели несколько лет в Константинополе при дворе императора. Но город оказал на них разное влияние. Первый стал сторонником империи, второй — ее ярым противником.

Мне представляется более правомерным рассматривать слова Созомена о том, что готы Атанариха «приняли христианство под влиянием убеждений Ульфилы...» (τεταγμένου;, Ούλφίλα πείθοντος, χρίοτιανίζβιν)[707], как свидетельство распространения самих христианских идей, которые принес готам этот проповедник, чем как свидетельство его пребывания у них. Сократ Схоластик отмечает, что «Ульфила научил христианской вере не только подвластных Фритигерну, но и подвластных Атанариху варваров...» (Οΰλφίλας ου μόνον τους υπό Φρίτίγέρνην, αλλά χαι τους υπό Άθανάριχον ταττομένους βαρβάρους τον χριατιανιоμόν έξεδίδασκεν)[708] более вероятно предположить, что сама деятельность миссионера проходила среди той части придунайских готов, которую возглавил впоследствии Фритигерн, а затем христианизация распространилась и на соплеменников Атанариха. На основании письменных свидетельств нельзя сказать, входили подданные Фритигерна в объединение Атанариха в этот период (341—348) или только с 365 г. в связи с просьбой Прокопия оказать ему помощь в борьбе с Валентом. Трудно также предположить, где размещались готы, среди которых семь лет находился Ульфила.

Из сообщения Авксентия Доростольского мы узнаем о первом гонении на готов-христиан (347—348). Оно привело к тому, что в Готии много мужчин и женщин стало мучениками[709]. В 348 г. часть населения вместе с Ульфилой ушла от своих соплеменников и с разрешения императора Констанция поселилась в Нижней Мёзии у подножия гор Гема в районе Никополя на Истре[710]. Эти люди известны Иордану как Gothi minores. С момента отделения от везеготов онн оставались автономными по отношению к своим сородичам, оставшимся за Дунаем, а в 70-е годы IV в. они отказались принять участие в выступлении готов Фритигерна, а затем уйти вместе с Аларихом в Италию[711]. Эти готы проживали небольшой компактной группой. Совершенно чуждые окружавшей их этнической среде, они даже через двести лет, как это следует из рассказа Иордана, сохранили свое изолированное состояние[712]. Филосторгий, Иордан и Авксентий Доростольский сообщают, что Ульфила уводил из Готии «огромный народ»[713]. Исследователи критически относятся к этим сведениям, считая их преувеличением[714]. Находясь среди готов, переселившихся в империю в 348 г., Ульфила перевел на готский язык Библию. Для этого он создал особый алфавит, отказавшись от использования рунического письма[715]. Вероятно, ему принадлежит и создание готского календаря.

Таким образом, древние авторы размещают везеготов севернее Истра в Скифии, часть которой в источниках впервые называется «Готией». Укрепление императором Констанцием нижнедунайского лимеса свидетельствует о возможном закреплении готов в первой половине IV в. недалеко от римской провинции Скифии. С 348 г. часть везеготов переходит в Нижнюю Мёзию.

Косвенные свидетельства о том, где именно оседали различные ветви на Балканах в середине IV в., содержатся в данных древних авторов о продолжающемся укреплении нижнедунайского лимеса. Так, Аммиан Марцеллин отмечает, что приводятся в порядок оборонительные сооружения во всех городах Фракии и пограничных крепостях, что было следствием напряженных отношений с задунайскими варварами, в том числе к готами[716]. Под Фракией Аммиан Марцеллин, несомненно, подразумевал диоцез Фракию, а не провинцию Фракию II—III вв., которая, будучи внутренней, не имела легионов (inermis) и граница которой нигде не проходила по Дунаю и по пограничной полосе (лимесу), к которой прилегали Нижняя Мёзия и Малая Скифия. Очевидно, император Юлиан продолжил здесь начатые еще Константином и Констанцием работы по укреплению границ этих провинций, входивших в диоцез Фракию.

Можно думать, что опасным участком лимеса являлось в этот период и правобережье Нижнего Дуная, области Прибрежной Дакии. В панегирике Мамертина отмечено, что император Юлиан «неожиданно явился в центр Иллирика» (in medio Illyrici sinu improvisus apparuit)[717], с которым у древних всегда ассоциировался Сирмий. Оттуда он предпринял длительную поездку по Истру, несомненно, с целью осмотра укреплений и гарнизонов на дунайском лимесе[718]. Вполне вероятно, что среди «бесчисленного множества варваров» (innumerabilibus barbaris), которым император «поручил заботиться о мире» (munus paeis indultum)[719], были и готы, которые уже и ранее были посажены вдоль левого берега Истра в качестве поселенцев пограничной полосы. Известно, что к Фракии с запада примыкала Прибрежная Дакия. Поскольку Мамертин сообщает, что поездку по Истру Юлиан закончил у границ Фракии (ad Thraciae fines)[720], то из этого можно заключить, что были приведены в порядок пограничные крепости Прибрежной Дакии. Как свидетельствует Аврелий Виктор, именно эта провинция наряду с Фракией впоследствии подвергалась наибольшим опустошениям со стороны готов и тайфалов[721]. В 365 г. император Валентиниан I (364—375) отдал приказ дуку Прибрежной Дакии восстановить и построить заново наблюдательные пункты на границе[722].

Таким образом, сообщения древних авторов об укреплении лимеса Прибрежной Дакии, Нижней Мёзжи и Скифии можно рассматривать как косвенные указания на сосредоточение готских племен на левобережье Дуная напротив этих провинций, т.е. в районах Олтении и Мунтении.

Любопытные данные можно извлечь из сообщений древних авторов об участии готских племен в выступлении Прокопия (365—366) и последовавших карательных экспедициях императора Валента (364—378) против них. Вопрос о том, какую роль они сыграли в этом выступлении, неоднократно рассматривался в литературе[723]. Остается неясным, однако, какая именно часть придунайских готов оказала помощь Прокопию, где они размещались и как сложились отношения у этих готов с империей после подавления мятежа.

Когда весной 365 г. Прокошга выступил против Валента, то, по свидетельству Зосима, он обратился «к правителю живущих по ту сторону Истра скифов...» и они прислали «ему в помощь десять тысяч мужественных воинов»[724]. Из этого следует, что Прокопий обратился к тем готам, которые жили за Дунаем и были связаны с империей договором Константина от 332 г., по условиям которого они были обязаны в случае необходимости предоставить империи вспомогательные отряды[725]. Зосим и Евнапий передают, что «предводитель скифов» (δ των ΣκυΗων ηγούμενος) послал своих воинов Прокопию «в качестве союзников» (συμμάχους)[726] и что «скифский царь... дал их императору согласно союзу и клятве»[727]. Одни исследователи предполагают, что предводителем «скифов», оказавшим помощь Прокопию, был Атанарих[728], другие — что он не принимал участия в этих событиях[729]. Аммиан Марцеллин прямо говорит, что Прокопию оказал помощь «народ, дружественный римлянам и связанный многолетним договором о мире»[730], и что он привлек на свою сторону готов «указанием на родство с домом Константина»[731]. Вероятно, среди присланных Прокопию готов были представители не только того племени, отношения с которым регулировались договором 332 г., но и воины из других готских племен. В глазах современника событий Евнапия готы, присланные на помощь Прокопию, были знатными (γενναίο)[732]. А.Р. Корсунский отмечал, что отряд, пришедший на помощь Прокопию, был сформирован из определенных контингентов, выделенных различными придунайскими племенами готов или территориальными округами[733]. Аммиан Марцеллин упоминал, что «племя готов... сливается воедино и собирается проникнуть через границу Фракии»[734], т.е. происходит объединение нескольких племен готов. По свидетельству Зосима, также «начали собираться и другие варварские племена, чтобы принять участие в нападении»[735].

А.Д. Дмитрев считал, что Прокопию оказали помощь и варвары-поселенцы (πλήθος βαρβάρων) внутри Фракии[736]. Но в сочинениях древних авторов отсутствуют какие-либо данные, позволяющие ответить на этот вопрос утвердительно. Зосим называет только множество варваров, но были ли среди них готы, остается неизвестным.

В 366 г. выступление Прокопия, как известно, было подавлено. Из сообщений древних авторов не совсем ясно, удалось ли готам, оказывавшим ему помощь, вернуться обратно за Истр. Евнапий и Зосим говорят, что на территории Фракии остался «отряд» (poipa) готов[737]. По сообщению Аммиана Марцеллина, он насчитывал три тысячи воинов (tria milia)[738]. Исходя из этого, можно сказать, что или Зосим, упоминая о 10 тыс. воинов, пришедших на помощь Прокопию, увеличил их число, или часть готов успела уйти в свои земли до того, как император Валент направил против них карательную экспедицию во главе с Виктором и Аринфеем, которые преградили им путь к возвращению обратно за Истр, захватили в плен, обратили в рабов и продали в города провинции Фракии[739].

Некоторое представление о том, в каком именно районе за Истром размещались эти готы, можно составить на основании свидетельств Зосима и Аммиана Марцеллина о тех событиях, которые последовали после выступления Прокопия. Они сообщают, что сразу же после подавления этого выступления император Валент предпринял ряд карательных экспедиций на «вражескую территорию», которым предшествовала тщательная подготовка: были укреплены пограничные крепости нижнедунайского лимеса. Император Валент, находясь в Маркианаполе, главном городе Нижней Мёзии, предусмотрительно позаботился о снабжении расположенных в пограничных крепостях гарнизонов оружием, одеждой и продовольствием, которые на грузовых судах подвозились к устью Истра, оттуда иа речных судах доставлялись в ннжнедунайскне крепости[740]. Таким образом, шло укрепление линии границы, лежавшей напротив областей левобережья Нижнего Дуная, занятого готами.

Первый поход императора Валента против готов был предпринят весной 367 г.[741] в районе крепости Дафна[742], локализация которой до сих пор остается спорной. Большинство исследователей считает, что Дафна была построена у Трансмориска (ныне Тутракан)[743]. П. Диакону помещает ее у Олтпна (в районе Констанцы)[744]. Очевидно, что это была та самая крепость Константина Дафна, которую построили при Константине I. Основываясь на описании этого похода Аммианом Марцеллином, можно предположить, что готы размещались иа значительном расстоянии от левого берега Истра, так как Валент переправлялся через реку, «не встретив никакого сопротивления» (resistentibus nullis)[745], а оказавшись на левом берегу и продвигаясь вперед, он также «не встретил никого, кого мог бы победить или захватить в плен»[746]. И далее после переправы Валента готы пребывали «в страхе перед приближением огромной армии»[747]. Следовательно, вступив на левый берег Истра, Валент не сразу оказался на территории, заселенной готами. Известие о приближении римских войск вынудило готов отступить в «горы серров (montes Serrorum), крутые и доступные для прохода только людям, хорошо знакомым с местностью»[748]. В плен к римлянам попала лишь часть готских семей (familiarem partem)[749]. Географическое положение «гор серров» до сих пор еще точно не определено. Принято считать, что это юго-восточные склоны Карпат (т. е. Трансильванские Альпы)[750]. Более конкретную локализацию дает М. Казаку. Сопоставляя археологический материал и данные письменных источников, он отождествляет эти горы с тем районом юго-восточных Карпат, откуда берет начало река Буззу[751].

Таким образом, из сообщения Аммиана Марцеллина о первом походе Валента за Дунай следует, что какая-то часть готов к 367 г. занимала северо-восточный район Нижней Мунтении. К.К. Кляйн со ссылкой на Р. Вулпе утверждает, что в этой области жили готы Фритигерна[752]. Нельзя не заметить, однако, что деятельность этого предводителя части везеготов относится к более позднему времени. В то же время сама поспешность, с которой готы скрылись в горах, избегая открытого столкновения с римской армией[753], свидетельствует, очевидно, об их нежелании вступить в открытое сражение, так как это неизбежно привело бы к конфликту и поссорило готов с империей. Подобную позицию по отношению к империи занимал Фритигерн. Так, если Атанарих, продолжая упорную антиримскую политику, отстаивал языческие верования готов и преследовал готов-христиан, то Фритигерн с целью сближения с империей принимает христианство в форме арианства[754]. При первом натиске гуннов Атанарих стремился организовать оборону своих земель. Фритигерн, напротив, пщет защиты у империи, надеясь, вероятно, получить за свою преданность не только земли для поселения, но и независимое существование в ее составе[755]. Обратим внимание на то, что Атанарих и Фритигерн являются, пожалуй, наиболее заметными фигурами среди готских предводителей IV в. Исследованию их деятельности посвящена немалая литература. Назову некоторые новые исследования. Со значительной долей вероятности Р. Венскус и X. Вольфрам утверждают, что Атанариха можно с полным правом отнести к роду Балтов[756]. Возможно, он был одним из тех готских философов (Gothorum phiJosophum), имена которых - упоминает Равеннский аноним[757]. Не исключено, что Атанарих составил древнюю хронику готов, которой пользовался Кассиодор при написании своей «Истории готов». По мнению Е.Ч. Скржинской, современник Атанариха Фритигерн сыграл крупную роль в событиях, положивших начало новым отношениям готов с империей и проникновению готов далее на запад[758].

По свидетельству Аммиана Марцеллина, в следующем году (anno secuto), т.е. в 368 г., император Валент собирался еще раз совершить поход против готов[759], чему помешал разлив Дуная. В 369 г., построив мост у Новиодуна (ныне Исакча), император «вторгся в землю варваров» (perrupto barbarico)[760]. Он не воспользовался прежним местом переправы через Истр, так как мост Константина к этому времени уже не существовал. После нескольких продолжительных переходов Валент напал на «воинственное племя грейтунгов» (Greutungos beJJicosam geniem) и имел с ними «небольшие столкновения»[761]. Вероятно, Валент двинулся в восточном направлении, так как грейгунгн в это время занимали южную часть междуречья Прута и Днестра. Обратим внимание на то, что Аммиан Марцеллин, описывая первое вторжение императора Валента за Истр, не обозначает варваров каким-либо этниконом. Только по контексту XXVII книги, особенно гл. 4—5, можно убедиться, что речь идет именно о готах. Как свидетельствует Аммиан Марцеллин, после столкновения с грейтунгамн император Валент встретил отряд (manus)[762] Атанариха, который пытался оказать ему сопротивление, но затем вынужден был отступить[763]. Поскольку с готами Атанариха Валент встретился уже после того, как прошел через земли, занимаемые грейтунгами, то можно предположить, что они находились в северной части междуречья Прута и Днестра. В 369 г. между Атанарихом и Валентом был заключен мир, согласно которому империя отказывалась ежегодно давать готам продовольствие. Аммиан Марцеллин, Зосим и Фемистий отмечают, что по условиям договора готы были ограничены и в торговле с римлянами. Им разрешалось торговать только в двух городах на Дунае — Дафне и Новиодуне, а не па многочисленных торжищах на лимесе, как это было раньше[764]. Локализация этих пунктов свидетельствует косвенным образом, что готы накануне их перехода в империю занимали земли где-то недалеко от Нижнего Дуная, вероятно в районе нынешних Мунтении и Молдовы.

К сожалению, материал письменных источников не дает возможности выявить состав объединения, которое возглавлял Атанарих.

Древние авторы называют этого предводителя готов «королем готов» (гех Gothorum, βασιλεύς, αρχηγός) или «судьей» (iudex potent issimus, δικαστής, άρχων)[765] в отличие от путаной и неоднозначной терминологии, применяемой древними авторами к другим готским предводителям IV—V вв.[766] Мы не можем пока ответить на вопрос: возглавлял ли Атанарих одно племя готов, состоящее, возможно, из ряда мелких самостоятельных родовых групп, или он стоял во главе нескольких, в том числе и не готских, племен? Из рассказа Аммиана Марцеллина нельзя также заключить, входили грейтунги в союз, возглавляемый Атанарихом, или нет[767].

Таким образом, в 369 г. империя закрыла готам доступ в пределы правобережных провинций по всей дунайской границе, исключая небольшой, хорошо укрепленный участок нижнедунайского лимеса. Накануне массового переселения в империю придунайские готы занимали районы Олтении, Мунтении, юго-восточные предгорья Карпат и область Молдовы на положении господствующего племени, хотя и не были единственными обитателями этой довольно обширной области.

Некоторые данные о районах расселения готов на Балканах имеются в сообщениях о преследовании христиан Атанарыхом в 369—372 гг. Так, в готском календаре, фрагмент которого был найден в Мёзии и датируется V в.[768], дважды упоминается Gut-Jtiuda — «языческая страна готов»[769]. Исследователи единодушно рассматривают этот топоним как обозначение определенной части Дакии, где размещалось племя готов. Gutpiuda представляла собой полиэтничную общность. Она состояла из отдельных частей готских племен, которые возглавлялись царями и судьями. Во время внутренней и внешней опасности готы объединялись, подчиняясь власти судьи[770]. На реке Буззу в северо-восточной части Мунтении исследователи локализуют село, в котором жил Савва, погибший во время преследований 372 г.[771] Сопоставление готского календаря и «Жития Саввы» дает основания считать, что «языческая страна готов» находилась в северо-восточных районах Мунтении. После безуспешного сопротивления гуннам Атанарпх оставил «языческую страну готов» и без особых трудностей завоевал Каукаланд, привязка которой до сих пор остается епорнои, вытеснив оттуда сарматов[772].

Таким образом, письменные источники содержат очень скудный материал о расселении готов на Балканах на рубеже III—IV вв. и вплоть до их массового переселения в империю. Анализ этого материала показывает, что районами концентрации готов на Балканах в это время, вероятнее всего, могли быть Среднедунайская низменность, а также восточная Олтения и западная Мунтения. Характер сообщений Иордана и Аммиана Марцеллина о «государстве» Эрманариха позволяет высказать предположение о том, что готы Эрманариха состояли из нескольких родовых групп и что между ними отсутствовали прочные связи.

Заключение

До настоящего времени в научной литературе бытовал давно сложившийся образ готов, связанный с их вторжениями в империю, которые привели к ее падению. Положительная роль этих племен в целом усматривалась в том, что разрушая они готовили условия для созидания. Существующая огромная литература лишь оформляла, развивала и детализировала устоявшийся стереотип, где готы трактовались как уникальное явление не только в сравнении с другими германскими племенами, но и среди всех участников Великого переселения народов. Но это придает дополнительную остроту объяснению особой роли этих племен в событиях III—IV вв. Предлагались различные варианты расово-генетической теории, объясняющей исторический путь готов исключительной биологически запрограммированной их одаренностью, а также гипотезы историко-географического характера. Анализ литературы о готах еще раз подтвердил, что основной изъян подавляющего большинства этих теорий состоит в их однозначности. Чаще всего содержание диалектического скачка, совершенного этими племенами в III—IV вв., сводилось к действию какого-нибудь одного фактора: географического, этнического, социально-политического или экономического.

Состояние отечественной и зарубежной историографии подтверждает, что представление об этом этапе жизни готов во многом зависит от характера наших знаний о жизни их в Швеции, на Готланде, на южном побережье Балтийского моря. С другой стороны, судьба их в Испании, Италии и на юге Франции во многом объясняется теми процессами, которые начались у готов в III—IV вв. Кроме того, эти века до сих пор остаются темным пятном в готской истории, той пропастью, которая как бы разделяла их историю на северный и южный периоды. На этом рубеже готы еще являлись органической частью варварского племенного мира. Отношения внутри его варьировали от нейтрально-добрососедских до откровенно враждебных. Передвижения готов и окружавших их племен достигают в III—IV вв. наибольшей активности. Росло не только число племен, покинувших прежние места обитания: шел бурный процесс формирования новых этнических общностей. В этом движении бесследно исчезли со страниц истории многие племена, а готам удалось не просто выжить, вырваться вперед, но ненадолго вспыхнуть, оставив соблазнительно яркий след в легендах и мифах, которые на протяжении многих столетий привлекали пристальное внимание специалистов, вызывая подчас ожесточенные споры.

В работе неоднократно обращается внимание на то, что история готов III—IV вв. отличается по сравнению с предшествующим и последующим периодами наибольшим количеством противоречий и лакун. В литературе этот комплекс спорных вопросов выступает как бы эпицентром всех тех неясностей и противоречий, которые условно обобщены понятием «готская проблема». Если полистать страницы многочисленных штудий о готах, то можно встретить утверждение, что решение этой проблемы требует комплексного подхода, включающего филологический, археологический и собственно исторический аспекты. В целом это правильная постановка вопроса, но на деле, как показано в одной из глав, такой подход к изучению проблемы пока не только не осуществим в рамках одного монографического исследования, но и может оказать ей ложную услугу.

Сейчас уже не вызывает сомнения эффективность использования системного подхода при решении многих вопросов «варварской проблематики» эпохи Великого переселения народов. Мне представлялось целесообразным реализовать такой элемент системного анализа, как изоляция и «замыкание» системы, в данном случае ограничение исследования истории готов III—IV вв. рассмотрением письменных свидетельств, принадлежащих античным и раннесредневековым авторам.

Таким образом, в монографии закладываются определенные основы дальнейшего анализа готской проблемы и намечается ряд возможных направлений ее будущих исследований. Может статься, что в ряде случаев такие основы окажутся недостаточными. Но на данном этапе мы должны прервать затянувшиеся и ставшие бесплодными поиски истины в традиционных позитивистских направлениях. Назрела необходимость отделить информацию исторического факта, зафиксированного сочинением античного или средневекового писателя, от информации гипотез, предположений или какой-либо другой формы интерпретации этого факта современными историками. Даже наиболее объективные исследователи, как показано в работе, зачастую были подвержены склонности видеть в сообщениях древних авторов о готах то, что им хотелось бы такую разновидность deja vu, которая направляла бы наши познания о готах по ложному пути. Обратить на это внимание в монографии было тем более важно, что толкование фактов, связанных с этими племенами, до недавнего времени имело конкретную идеологическую подоплеку.

В готской проблематике всегда существовала опасность давления определенных мировоззренческих представлений на интерпретацию тех или иных событий, избежать которую можно лишь по возможности больше доверяя античным и средневековым авторам. При работе над историей готов постоянно имелась в виду диалектическая связь динамики внутреннего развития их как этноса и находящегося также в постоянном движении окружающего внешнего мира, который состоял из многочисленных, этнически разнородных племен угасающей Позднеримской империи и рождающейся Византии.

Подробные выводы заключены в тексте, и, пожалуй, нет смысла пытаться резюмировать их здесь. Однако в книге встречаются некоторые периодически повторяющиеся темы, и хотелось бы остановиться на том, как они соотносятся друг с другом и какова роль письменных источников в создании более четкой и логически непротиворечивой концепции истории готов III—IV вв.

Выбор трех направлений сравнительно-исторического анализа истории готов (историческая этнография, историческая география и политическая история) определился самим характером и спецификой источниковой базы. Так анализ письменных свидетельств подтвердил, что представление о предположительных районах размещения готов в III—IV вв. возможно составить лишь с учетом динамики этнического развития этих племен. И в то же время основные этапы этногенеза, как и формирование различных этнополитических общностей, отчетливо видны в конкретных событиях политической истории.

В истории готов III—IV вв., составленной по письменным свидетельствам, имеется множество лакун. Их по-прежнему пытаются заполнить гипотезами и предположениями, вместо того чтобы выяснить механизмы их появления. Фрагментарность данных больше констатировалась, чем исследовалась. Учитывая все это, в подобных случаях особо необходим анализ этнической номенклатуры племен и народов. Он еще раз подтвердил, как представляется, уже обоснованный и признанный в историографии вывод о противоречивости этнических представлений древних авторов относительно готов. При общей тенденции к переключению внимания на германские племена видно, что оно не сосредоточивалось исключительно на одних готах. Пик интереса к готам относится к IV в. Это находится в прямой зависимости от превращения самого названия «готы» в понятие собирательное, обозначающее различные племена, синоним слова «варвары». Кажущееся превосходство готов среди самих германских племен оказалось для историков далеко не очевидным.

В связи с этим представляется целесообразным акцентировать исследования не только на продолжении поисков готов среди «гетов» и «скифов», но и на определении в «готах» письменных свидетельств истинных представителей этого народа. Анализ сочинений античных и раннесредневековых писателей выявил закономерности эволюции готской этнонимии. Первыми появились названия «тервинги» и «грейтунги». Изредка встречаются «везеготы» и «остроготы». В историографии предложена гипотеза, согласно которой в III—IV вв. готы состояли из нескольких семейно-клановых групп, каждая из которых имела свое название. Процессы консолидации и дифференциации, которые обнаружились у них на протяжении III—IV вв., привели к тому, что к концу этого периода они сконцентрировались вокруг двух родов — Балтов (везеготы) и Амалов (остроготы). С учетом этого полагаю неправомерным применение к готам данного времени названий «везеготы» и «остроготы», ибо как этнические общности они в это время еще не являлись теми остроготами и везеготами, какими мы знаем их в Западной Европе. В качестве предварительного рабочего определения нами предлагаются названия «придунайские» и «примеотийские» готы. Столь же неправомерно говорить о том, что «началом» образования этих общностей могло быть одно из разделений готов, ибо в это время готские племена уже не представляли собой единого монолита, каковым они являлись в начале своего движения из Скандинавии на юг.

В прямой связи с этими фактами находится обосновываемый в книге вывод о том, что движение готов с севера на юг шло в двух направлениях. Одно — к границам Римской империи на Балканы, другое — к границам Боспорского царства в район Приазовья, античную Меотиду. Путь той части готов, которая позже оказалась в Меотиде, был устремлен к упоминаемой Иорданом «желанной земле» «Ойум». Но к какому бы конкретному району мы ни относили «Ойум», она не стала конечным пунктом их пути, а лишь одной из областей Скифии, через которую они проследовали на юг. Терминология древних авторов применительно к готам подтверждает вывод о том, что эти племена, не будучи кочевыми, в III—IV вв. находились в постоянном движении, перемещении с одного места на другое. Пришедшие в Приазовье племена, которые условно названы «примеотийскими», в течение всего времени пребывания здесь продолжали сохранять тенденцию к движению дальше на восток. Она проявилась в стремлении к вторжениям в восточные провинции Римской империи. Впоследствии Византия учла это при поселении готов на своих землях.

Более сложной, нежели это представляет традиционная точка зрения, является картина появления готов на Балканах. Вскоре после начала переселения готов на юг часть их, минуя Северное Причерноморье, пошла на Балканы к границам империи и соответственно Дакии. Маловероятно, что для готов эти районы могли быть связаны с обетованной землей «Ойум». Получая некоторую информацию от купцов, они имели гораздо большее представление о Балканах, чем о Меотиде. Появление этих племен на левобережье Нижнего Дуная уже в III в., если не ранее, во II в., дает возможность лучше понять положение в Дакии, а также то, почему под угрозой потери для империи находилась в это время и Нижняя Мёзия. Очевидно, готы, условно называемые «придунайскими», потеснили со своих старых мест обитания другие племена, как, например, карпов и бастарнов, которых империя в конце III в. была вынуждена принять на своих землях. «Вторая волна» продвижения готов на Балканы относится к середине III в. и идет со стороны Меотиды. Впоследствии вплоть до гуннского натиска волны готских племен неоднократно устремлялись из Меотиды в Подунавье.

Анализ сообщений античных и раннесредневековых авторов показал, что на Балканах в конце III в. готы не жили компактно в каком-то определенном районе, но были рассеяны на значительном пространстве. Однако уже стали намечаться две области будущей концентрации этих племен: Средмедунайская низменность и нынешние Олтения и Мунтения. Только в середине IV в. появляется понятие «Готия», обозначавшее политическую и культурно-этническую общность на левом берегу Дуная. Согласно письменным свидетельствам, накануне гуннского вторжения готы жили в области Меотиды, в районах Нижней Мёзии, Олтении, Мунтении, юго-восточных предгорий Карпат.

Особой проблемой для историков и археологов выступает объединение племен, традиционно называемое «государством Эрманариха». Изучение материалов античных и средневековых авторов подтвердило высказанное ранее предположение о неадекватности традиционной концепции этого «государства» свидетельствам современников. В то же время состояние источниковой базы пока еще не позволяет высказать какую-либо более достоверную гипотезу.

Предложены некоторые аргументы в пользу того, что «государство Эрманариха» — это объединение нескольких семейно-клановых групп, относящихся к роду Амалов, или родовых групп готских племен, каждая из которых была в достаточной степени независимой в своих отношениях с автохтонным населением. Чем ближе подступали готы к границам Римской империи, тем чаще они попадали в зону значительной плотности населения. Население этой зоны, которая была названа римскими писателями Barbaricum solum, состояло из дако-фракийских, иллирийских, кельтских, алано-сарматских и славянских племен. Именно потому что готы были органичной частью этого племенного мира, ничем особенно не выделявшейся, их передвижение на юг к Меотиде и на Балканы не вызвало особого беспокойства. К появлению готов автохтонное население в отличие от империи отнеслось в целом спокойно. Иногда постоянные перемещения и движения приводили к столкновениям (например, со спалами, гепидами), однако они носили локальный характер. В основе этих конфликтов лежало стремление овладеть территорией или теми благами, которые племена получали в различной форме от империи. Утверждение о том, что продвижение готов с севера на юг сопровождалось истреблением или подчинением встречавшихся на их пути племен, не нашло в письменных источниках ни прямого, ни косвенного подтверждения.

Эта и другие исторические реалии, связанные с появлением готов в Восточной и Юго-Восточной Европе, при всем своем несомненном своеобразии являются все же лишь концентрированным и наиболее законченным выражением основных тенденций развития истории варварских племен восточногерманского крыла эпохи Великого переселения народов.

Приложение. Этнонимия германских племен периода Великого переселения народов

Абарены (греч. Άβαρηνοί) — см. Аварины.

Абарины (греч. Άβαρινοί) — см. Аварины.

Абруктеры (греч. Άβρουχτεροι) — см. Бруктеры.

Аварины (греч. Αύαρινοί) — относятся к числу германских племен. Размещались у истоков р. Вислы, между фругундионами и омбронами. Источники: Ptolem. III. 5, 8; II. 11, 9.

Аварены (греч. Αύαρηνοί) — см. Аварины.

Аварпы (лат. Auarpi, греч. Αύάρποί) — см. Аварины.

Авгригуарии (греч. Αόγριγουάριοι) — см. Ангриварии.

Авионы (лат. Avioues) — небольшое германское племя, заселявшее острова вдоль западного побережья Ютландского полуострова. Больше сведений о нем нет. Источники: Tacit. Germ. 40.

Авки (лат. Auci) — см. Хавки.

Авксоны (греч. Αύξανες) — см. Саксоны.

Австроготы (лат. Austrogoti) — одно из древнейших названий ветви готского племени остроготов. Источники: SHA. Claud. 6. 2.

Аганзии (лат. Agaaziae) — см. Аугандзы.