Охотники за артефактами

Я рассчитывал на уныло-серое здание, увидев которое хочется умереть, но здешняя больница напоминала скорее санаторий: всего два этажа, дома выкрашены в бежевый и темно-красный, все новое и современное. Я затормозил, распахнул заднюю дверцу…

Деня наполовину лежал на полу, глаза его были закрыты. Неужели… На шее прощупывался пульс, он дышал. Осторожно я взял его на руки и побежал к двери, возле которой курил врач. Гайцы со мной идти не стали. Донесся жалобный голосок девушки-хозяйки «рено»:

– Понимаете, машина-то – моя!

Врач посмотрел на меня из-под очков, перевел взгляд на кровь на асфальте, набежавшую с Дени, и сказал:

– Скорее за мной.

В приемном покое Деню переложили на каталку.

– Физраствор внутривенно, – распорядился врач, и медсестра засуетилась вокруг нас. – Он потерял много крови.

На длинную подставку она водрузила флакон с какой-то жидкостью, затянула руку Дени жгутом, ввела иголку, убрала жгут и крутнула колесико на прозрачном шланге – физраствор побежал в вену. Студенты-практиканты покатили коляску к лифту, врач засеменил следом, я порывался пойти с ними, но медсестра меня не пустила, сказала, что в операционную чужим нельзя.

Я сел на застеленную клеенкой кушетку, провел по лицу руками. Чувствовал же, что ехать не надо! Но если не поехал бы, Деня поперся бы сам и погиб, а так пока есть надежда.

– Давайте пока оформим больного, – примирительно предложила медсестра, я глянул на свое отражение в зеркальной двери и сам себя испугался.

Только сейчас я начал обращать внимание на детали. Медсестра, оказывается, молоденькая девчонка лет двадцати. В помещении пахнет хлоркой и лекарствами. Скоро сюда нагрянут менты и до вечера будут таскать меня по инстанциям, надо заныкать незарегистрированный ствол, на «беретту» у меня разрешение было.

Я сходил к машине девушки, еще раз перед ней извинился, протянул визитку, чтобы обратилась, когда подсчитает ущерб, поднял оброненный Деней «макаров» и незаметно выбросил в мусорку. Затем позвонил домой и сказал, что буду поздно.

К вечеру менты меня отпустили, пообещав, что во всем разберутся и виновных накажут.

…Ночью позвонили из больницы и сказали, что Деня умер в реанимации.

Я вышел на балкон, ударил стену, сбивая костяшки. С ненавистью глянул на светящийся город, на парк, смеющий благоухать в такую минуту. Хотелось, чтобы вокруг было черно, как в моем сердце. Одно дело помочь другу восстановить справедливость и совершенно другое – друг, истекающий кровью на твоих руках. Чертово ощущение бессилия! Чертово желание отмотать время назад и все изменить!

Мог же ведь все изменить! И чего себя не послушал?

Кровь Дениса можно смыть только их кровью. Не я вторгся в их мир, чтобы разрушить его, – они вторглись в мой, и теперь ни я, ни моя семья не будем чувствовать себя в безопасности.

Пока я не знаю их имен, но скоро выясню и передавлю их поодиночке, как вшей.

Вспомнился недавний разговор с Химиком – все ему шуточки. Химику некого терять, он не поймет… И все-таки неужели он знает, что происходит? Знает и покрывает преступников. Злость клокотала и искала выход, я набрал Химика, не рассчитывая, что он ответит в два часа ночи, но в трубке щелкнуло, и сквозь помехи донесся слабый хриплый со сна голос:

– Чего тебе, Пригоршня?

– Химик… ты ж в Зоне работаешь в каком-то институте. Скажи честно, ты ведь знаешь о веществе…

– Ну ты достал. Люди в такое время спят! Ты что, напился? Услышал меня, и ностальгия замучила? Не грусти, все будет плохо.

Я не выдержал. Я материл его последними словами, проклинал, обещал найти и выпустить кишки. Хотелось выплеснуть все, что накопилось, ведь он точно знает про вещество! При этом еще и глумится. Ему главное не жизни детей, а чистота эксперимента…

Я не сразу понял, что говорю в пустоту – из трубки доносятся прерывистые гудки.

В спальне, свернувшись калачиком, плакала Леся, я обнял ее и прижал к себе, пообещал, что все будет хорошо, а сам подумал, что завтра же отправлю семью на Кипр… Нет, на Кипр нельзя – все знают, что у нас там дом. Отправлю в Крым на автобусе.

А сам сниму все деньги, сколочу команду и отправлюсь в Зону, переловлю гадов и передушу. Благо, среди вояк остались знакомые, готовые помочь за пригоршню долларов.

Глава 8

Химик. Старт

«Титаник» – не просто бар в Зоне. Это не бар в Зоне, а Зона вокруг бара. Все в мире изменчиво – исчезают локации и появляются новые, одни виды мутантов сменяют другие, невиданные ранее аномалии рождают не менее странные артефакты и только он – константа, отправная точка. «Титаник» – ось мироздания, если вдруг не станет сюрреалистичной ржавой баржи, наполовину утопленной в иле, которая больше десятка лет светит иллюминаторами и дает приют анархистам и военным, одиночкам и группировкам, то и Зона загрустит и замкнется сама на себе или вовсе истает.

Тихонько стрекотали ветряки на улице, над нашими головами шелестел, вращая лопастями, вентилятор, молча стучали ложками об алюминиевые тарелки два молодых сталкера, кто-то из них хрустел, пережевывая то ли соленые огурцы, то ли кочан капусты. Сквозняк шевелил рыжие кудри Джиги.

– И хрен бы с ними, – в очередной раз сказал Коба и почесал узкое лицо, исполосованное свежими розовыми шрамами от зубов упыря. – Не пришли так не пришли, подумаешь! Давайте сами пойдем, в первый раз, что ли? Обычная операция, за три – пять дней управимся.

Джига покосился на него, вскинув бровь и чуть скривившись, но спорить поленился, все равно как я решу, так и будет.

А я подумал, что операция-то обычная, но результат у нее – ничего себе. Результат поможет не только мне, но и даст надежду отчаявшимся. На это интересно будет посмотреть. А если получится увеличить радиус действия с помощью излучателя, то вырастет очередь со всего мира. Иггельд вряд ли будет брать деньги, он фанатик… Наверняка правительство заинтересуется, как только информация просочится за пределы Зоны. Зря я поглумился над Пригоршней, он вращается среди больших людей и помешан на том, чтобы сделать мир лучше. Ему по крайней мере можно доверять. Или уже нет?

Я покрутил в руках телефон, провел пальцем по экрану. В любой момент можно ему перезвонить, он не злопамятный. Задумавшись, я не сразу заметил, как возбудились Коба и Джига. Джига выпрямился во весь свой малый рост, помахал рукой. Я обернулся и увидел идущих к нам сталкеров с огромными рюкзаками – Самкина и Трубу.

Самкин снял рюкзак, развалился на стуле, положив руку на подоконник так, словно обнимал невидимую девушку, шумно выдохнул, сдувая смоляной локон с лица. Не похож он на сталкера – слишком белый, чистый и… нежный, что ли. Руки тоже как у пианиста. Сложно представить, как эти руки снаряжают магазин. Наверное, Самкин из тех ископаемых, кто делает это с помощью обойм.

Если Самкин одет был в функциональный камуфляж с обилием карманов, то Труба предпочитал «Пригоршня-стайл»: поверх рубахи – коричневый кожаный жилет с волчьей мордой, поверх жилета – зеленая куртка, на голове – байкерская бандана с изображением «чоппера». Насколько помню, эти двое в большом мире байкеры.

У Самкина были губки бантиком, у Трубы – рот как отверстие печи. Казалось, что если он раскроет его полностью, то верхняя часть головы запрокинется, как крышка мусорного бачка.

– Привет, бродяги! – прогудел он, и стало ясно происхождение его прозвища – голос у него гулкий, низкий, будто сигнал парохода, говорил он с родным украинским акцентом, сильно смягчая «г».

Обоим вряд ли было больше тридцати, что логично – в Зоне долго не живут, один я такой динозавр. Самкин относился к оружию с пренебрежением и повесил АК на спинку стула, Труба положил свой АК с укороченным стволом на колени.

– Какие у нас планы? – поинтересовался Самкин, закурил тонкую длинную сигарету.

– Вы опоздали на три часа, – сказал я. – По плану мы уже должны быть в пяти километрах отсюда.

– Уж извини, – развел руками Труба. – По Зоне не побегаешь. Мутанты страх потеряли, сбиваются в кучи, пришлось обходить. Мы голодны, с утра только кофе, потом съели по шоколадке. Если не возражаешь, то мы поужинаем.

Теперь развел руками я. Из-за них мы на полдня отстали от плана, но поскольку мы особо никуда не спешим, я решил по этому поводу не нервничать.

Самкин и Труба заказали у Вуда шашлык с картошкой, Самкин порывался взять пиво, но Труба остановил его и обратился к нам:

– Не давайте ему пить, как бы он ни просил. Иначе он начнет искать женщин, за неимением людей найдет упыриху, и вам придется нянчить гибрид человека и упыря. Я это серьезно: Андрюхе пить нельзя.

Самкин поджал губы:

– Ой, да ладно тебе.

– Что – «да ладно», – передразнил его Труба. – Женщин тут нет, значит, в опасности и мы, и толстый бармен.

Самкин демонстративно надулся, Коба хохотнул:

– Теперь ясно, чего тебя так назвали!

Самкин подобрался и шевельнул бровями:

– Как – «так»?

– Самкин…

– Не называй меня так! – он злобно зыркнул на напарника, который вздохнул:

– Ну все, труба.

Теперь я понял, что труба парохода ни при чем и что в команде у меня Самкин тонкой нервной организации, который терпеть не может свое прозвище настолько, что готов вмешаться в драку, чтоб отстаивать свою честь.

– Ладно. Как тебя называть?

– Андрей.

– Хорошо, Андрей. Все слышали? Мы будем Химик, Коба, Джига, Тру… Тебя-то хоть можно называть Трубой? – он кивнул. – Труба и Андрей.

Теперь хихикнул Джига и напомнил:

– Давайте обсудим план действий.

Я отстегнул от пояса ПДА, все сделали так же. Коба уронил свой и занервничал, поднял его. Подумав, я убрал ПДА, разложил на столе видавшую виды бумажную карту и сказал:

– ПДА, конечно, здорово облегчают жизнь, но если попадем под всплеск, они сдохнут. Они сдохнут и от пространственной аномалии, так что будем действовать наверняка. Как вы, наверное, знаете, цель нашего похода – артефакт «живица», который в дикой природе не водится. Получить его можно искусственно, разрядив одновременно две аномалии: «теслу» и «странствующий пузырь».

– Все понятно, – кивнул Самкин. – Ловим «пузырь», берем артефакт… Какой там арт?

– Вроде «пуговка», – подсказал Труба.

– Активируем «пуговку» в «тесле», – продолжил Самкин. – Получается, что в «тесле» вырастет еще и «пузырь». Разряжаем две аномалии, получаем «живицу». Так?

– Совершенно верно, – кивнул я, отмечая, что Самкин умен и безмерно тщеславен.

– Я правильно понял, что «пузырь» может вырубить наши ПДА? – спросил Коба.

– Скорее всего да, потому что эти чертовы штуковины обычно спрятаны в аномальном тумане, который хреново влияет на электронику.

– А как разрядить «пузырь», когда он – пространственный? – не унимался Коба.

Вот же неугомонный! Джига покосился на него с недовольством:

– Бросим туда тебя, если будешь много болтать. Если нет, то и жабы хватит.

Я разгладил карту, вытащил из кармана огрызок карандаша и провел линию от «Титаника» севернее.

– Идем до ближайшего бункера, вот этого, – я нарисовал кружок и себе поставил галочку, что нужно наведаться в схрон с артами. – Ночуем. Затем нам нужно поймать «пузырь», это не так уж просто, обычно они водятся вот здесь, недалеко от Дмитрова болота. Если не повезет, придется к самой Дубне идти.

Самкин, слушая меня, орудовал вилкой и ножом, вместо столового прибора он использовал изогнутый нож с черным лезвием, напоминающим коготь. Доел, промокнул рот салфеткой и спросил:

– Я правильно понял, что если не будет «пузыря», идти к «тесле» бесполезно?

– Правильно. «Тесла» у нас вот здесь, – я обвел Талдом. Понимаю, приятного мало, это почти третий круг, но если не Талдом, то Дубна, а там еще хуже.

– Иггельд твой хоть платежеспособный? – поинтересовался Самкин. – А то наобещал кучу всего… Стоит ли шкурой рисковать?

– Иггельд – человек слова, – поручился Коба. – Он еще и сверху доплатит, если все получится, так что не дрэйфь!

– Да, он говорил, – Самкин еще раз промокнул губы и задумался.

Его задумчивость прокомментировал Труба:

– Он не сказал, что придется звездовать аж в Талдом! Это, прости Господи, чертовски опасно!

– Опасно было до всплеска, сейчас там нормально. Не хотите идти, не идите. Сами справимся.

Наемники, похоже, начали набивать себе цену. Труба с завистью зыркал на мой «Крис Вектор» – не иначе затребует его в счет оплаты.

– А про штрафы за опоздания он не сказал? – узкоглазый Джига сощурился еще больше. – Мы из-за вас немало дох… Немало времени потеряли.

Теперь главное – не перегнуть палку. Дополнительные люди в дальнем походе не помешают, но платить из своего изрядно похудевшего кармана я не собирался, да и наглых, выкручивающих руки наемников не любил. Только собрался мягко их послать, рассчитывая, что они таки пойдут с нами на наших условиях, но что-то изменилось.

Вальяжный Самкин подтянулся, по его лицу будто бы пробежала рябь, Труба тоже подтянулся, и они на миг сделались похожими. Коба вытаращился на них с удивлением. Мгновение – и они сделались прежними. Самкин потарабанил пальцами по столу и выдал:

– Будем надеяться на честность этого вашего Иггельда. Репутация у него хорошая, чего бы и не понадеяться?

Труба закивал. Коба по-прежнему выглядел испуганным, косился на них. Если бы не его реакция, я подумал бы, что мне это показалось. Нужно потом с ним побеседовать с глазу на глаз. Такие же выражения… точнее, лица, лишенные выражений, я видел только у сталкеров, попавших под глубокий ментальный пресс мутанта-контролера.

– Сколько по Зоне шарахаться будем? – спросил Труба. – Иггельд говорил за пять дней.

– Не дольше пяти, – подтвердил я. – Если ничего не получится, предпримем вторую попытку. Желательно бы успеть до всплеска, пока понятно, где ловить какие аномалии.

– Теперь всем полчаса на сборы. Перепроверьте оружие, снарягу, арты. У кого какие арты, кстати?

Самкин отчитался:

– «Гематоген» – если ранения. От пси-воздействия «колпак». Облегчалки. Еще есть «попрыгунчик» или как его…

– Который увеличивает скорость? – уточнил Коба. – «Бегун».

– Точно!

У Джиги оказался целый арсенал и артов, и оружия, он даже мини-огнемет взял, прицепив к рюкзаку сбоку. Ко всему перечисленному – «невидимка» и «бодряк». У Кобы и Трубы – стандартные наборы. Я рассчитывал, что Зона подарит что-то интересное, подумал-подумал и решил, что имеющегося достаточно, лишнего с собой лучше не брать.

– Все готовы? Тогда двадцать минут на сборы, и встречаемся возле выхода. Коба, останься, остальные – свободны.

Грузин посмотрел на меня с интересом, я подождал, пока Самкин и Труба уйдут на улицу, а Джига поднимется наверх, сел ближе к Кобе и спросил:

– Только мне показалось, что с этими двумя что-то не так?

Коба ответил не сразу, он ощупывал меня взглядом, будто взвешивал на только ему видимых весах, спустя полминуты выдал: