Уэйн Руни. Автобиография

Наши болельщики свистят; их фанаты аплодируют каждому медленному, осторожному шагу. Он ставит мяч на точку. Лицо говорит, что он уже проиграл. В этот миг я уже знаю, что буду держать в руках кубок Лиги чемпионов.

Я ПООБЕЩАЛ СЕБЕ, ЧТО НИ В КАКОЙ СИТУАЦИИ НЕ БУДУ ПЛАКАТЬ НА ФУТБОЛЬНОМ ПОЛЕ, БУДЬ ТО РАДОСТЬ ОТ ПОБЕДЫ В ЛИГЕ ЧЕМПИОНОВ ИЛИ ГОРЕ ПОРАЖЕНИЯ В ЧЕМПИОНАТЕ.

Он разбегается.

Промахнись.

Ставит свою опорную ногу, голова опущена.

Промахнись. Ударь выше.

Он наносит хороший удар, отправляя мяч к левой штанге; мяч подкручивается в ворота. Высота полета идеальна для голкиперов, и Эдвин легко добирается до мяча. Он отражает удар, мяч рикошетит от его кулака.

Мы сделали это!

Все становится размытым. Я бегу к воротам вместе с Рио, Нани, Андерсоном, тренерами. Наши болельщики сходят с ума. Я схожу с ума. Всем сносит крышу. Роналду лежит на траве, плача навзрыд; Джей Ти лежит на траве, плача навзрыд. Я вижу, как Гари Нев бежит под проливным дождем, в костюме, бежит к нему, чтобы утешить. Он просто лучший, этот Гари.

Я смотрю на Джей Ти и решаю не радоваться перед ним. Иногда футбол благоволит тебе, иногда нет. Мы игроки «Юнайтед», они – «Челси», но мы еще и партнеры по сборной. Тяжело видеть, как мои товарищи страдают. Я не собираюсь тыкать им в лицо победой прямо сейчас. Я просто рад, что это не я сижу там.

Я смотрю на трибуны в поисках Колин и моей семьи. Тысячи болельщиков улыбаются, смеются, машут нам. Они где-то там. Я слышу ливерпульский акцент.

– Она вон там, Уэйн, – говорит мне чей-то голос.

Я оборачиваюсь и вижу парня, знакомого мне по Кроки. Он стоит рядом со мной в манишке фотографа. Каким-то образом он пробрался сюда. Прежде чем спросить, как он здесь оказался, я замечаю их. Я вижу, что мои родные среди других болельщиков улыбаются и машут мне, и их распирает от гордости. Я вспоминаю, что проигрыш по пенальти в финале – наверное, худшее, что может случиться в футболе. Тогда победа – вероятно, лучшее.

* * *

Мы добираемся до вечеринки после двух часов ночи. Все ребята здесь, пропускают по паре бокалов пива. Менеджер поднимается для очередной речи. Мы только что выиграли Премьер-лигу и Лигу чемпионов, но теперь он говорит о следующем сезоне, о том, что мы должны повторить этот успех. Я оглядываюсь на парней и могу сказать, что все думают об одном и том же.

Он когда-нибудь отключается?

12. Дебют

Во время летнего отпуска, спустя несколько недель после конца сезона, встречный болельщик спрашивает у меня о титулах чемпиона Премьер-лиги, Кубке лиги и медали победителя Лиги чемпионов, битвах с «Челси», «Арсеналом» и «Ливерпулем»: где были истоки всего этого? Как я стал футболистом? Я вспоминаю, как все началось на заасфальтированном поле неподалеку от моего дома. Мы называли его «Ворота» – небольшой клочок земли, который принадлежал местному клубу молодежи «Джемс».

Я рассказываю ему, что мне было шесть лет, когда я впервые пришел туда. Я не прекращал приходить до двенадцати. Каждый вечер после школы я отправлялся на это поле. Иногда я был там один, бил мячом по проволочной ограде и следил за отскоками; бил с лета и практиковал штрафные удары с центральной линии, обводил невидимых защитников. Площадка идеального размера для одного игрока – она была рассчитана на команду из пяти человек, и я мог достаточно быстро преодолеть расстояние от одного конца до другого с мячом в ногах.

Если я не отрабатывал удары, то стоял в одном углу поля и делал диагональные передачи в другой конец. Я делал это внутренней и внешней стороной стопы. Левой ногой, правой ногой. Я тренировал дриблинг, пытаясь делать переступы и другие финты. Я не уходил, пока мама не звала меня к чаю.

Если «Джемс» был закрыт, я перелезал через ограду и играл. Владельцы не возражали. Иногда я задерживался там допоздна, и смотритель здания даже оставлял прожекторы включенными, специально для меня. Когда это произошло впервые – фонари бьют ярким светом верху вниз, создавая длинные тени, как в играх Лиги чемпионов, – я почувствовал себя настоящим футболистом из телевизора.

Когда я не надевал свою футболку «Эвертона» (играл я именно в ней), я все равно приходил в клуб молодежи. У них были бильярдные столы и настольный теннис. Там я танцевал. Это было отличное место, потому что детям там было можно безопасно проводить время. Я любил «Джемс». Мы с друзьями могли повеселиться, при этом не попадая в беду. Он был открыт каждый вечер, поэтому в большинстве случаев после школы я был в «Джемсе», слушал музыку или играл в снукер.

Бо́льшую часть времени, однако, я гонял мяч на заасфальтированном поле. Я представлял, что играю за «Эвертон»; представлял себя Данканом Фергюсоном, забивающим мячи перед «Глэдис Стрит Энд» на «Гудисон Парк».

Я чувствовал «Ворота» своим местом. Мне выпала честь играть на этом поле. Если бы не оно, я вряд ли стал бы таким футболистом, я бы чем-то отличался. Ежевечерние занятия дали мне навыки и уверенность в борьбе с соперниками в матчах за школьную команду Ливерпуля или местные клубы вроде «Коппельхаус Кольтс», где на меня впервые обратили внимание сначала «Ливерпуль», а затем и «Эвертон», с которым я позже подписал профессиональный контракт.

В детстве я всегда хотел забивать, на какой бы позиции ни играл. Некоторое время я был полузащитником – наверное, потому, что обладал хорошим пасом. Однако это не мешало мне оказываться в штрафной соперника. Я забивал кучу мячей, играя в центре поля. Позже, когда меня передвинули вперед, я забивал еще больше. Весь смысл игры именно в этом. Если новичку не нравится забивать, что-то с ним (или с ней) не так.

Когда я был ребенком, я не создавал себя по подобию кого-то. Конечно, был Данкан Фергюсон, потому что он играл с душой, но я был большим поклонником Алана Ширера и Пола Гаскойна. У Газзы были навыки и воображение, но Ширер обладал всеми качествами: силой, техникой, умением играть головой и лидерством. Я получал удовольствие от просмотра его матчей за сборную Англии. Он был футболистом, которым я тогда мечтал стать больше всего.

Если в туре кто-то забивал невероятный мяч, я тратил свои выходные на попытки воссоздать его, перенять ту же технику. Я помню, как Тони Йебоа из «Лидса» отличился изумительным ударом с лета в ворота «Ливерпуля» в 1995 году. Мяч пролетел над вратарем и как стрела вонзился в ворота. Целую неделю я часами пытался бить в таком же стиле. Когда Майкл Оуэн забил тот мяч Аргентине на чемпионате мира 1998 года, было то же самое – я пытался повторить это в играх, пока тренер и одноклубники не разозлились на меня. Они просили пасовать, отдавать мяч другим ребятам, потому что я держал его слишком долго.

«Ворота» положили начало моей карьере, но если бы кто-то мне сказал, что в конечном счете я буду выступать за «Эвертон» в Премьер-лиге, за «Юнайтед» в Лиге чемпионов и стану (на какое-то время) самым молодым игроком, забившим в Премьер-лиге, – я бы ему не поверил. Я не думал, что это когда-нибудь произойдет со мной.

Все это берет истоки на том поле. Там, где мои способности собрались воедино.

* * *

Я рассказываю болельщику о своей первой игре за «Эвертон». Насколько круто это было. Я уже провел в клубе несколько лет; когда я подписал профессиональный контракт, то получал 75 фунтов в неделю, что было значительно меньше доходов моих друзей из Кроки. Они работали на стройке за гораздо большие деньги, но я каждый день выходил на поле с Большим Данком, Кевином Кэмпбеллом и Стивом Уотсоном. И ни в коем случае я не поменялся бы местом работы с моими друзьями.

Помню, как постоянно видел Газзу, когда был еще в молодежной команде. Мне нравилось наблюдать за ним на тренировочном поле. Он был развязный, вечно что-то выдумывал. Однажды, когда мне было 16, мы с ребятами сидели в раздевалке перед игрой молодежной команды. Тут зашел Газза:

– Так, парни, – начал он, обращаясь ко всем присутствующим. – Кто-нибудь из вас собирается гульнуть сегодня вечером?

Мы переглянулись. У каждого в голове проскочила одна и та же мысль: «Что он задумал?» В конце концов, я должен был что-то сказать.

– Да, я собираюсь.

Газза достал свой бумажник и протянул мне две банкноты по двадцать фунтов:

– Держи, друг. Проведи хороший вечер и за меня тоже.

Я посмотрел на деньги. Никто из парней не мог поверить в увиденное – я только что получил премию от одного из лучших английских полузащитников в истории.

Когда я начал тренироваться с первой командой, это было странно, но только потому, что я не впадал в благоговейный страх и не подцепил звездную болезнь. Я чувствовал, что уже достаточно хорош, чтобы играть с другими (опять эта уверенность настоящего скаузера), и старшие ребята всегда помогали мне чувствовать себя частью команды. Всякий раз, когда я ездил с первой командой на матчи во время предсезонки 2002 года, я играл в компьютерные игры с Данканом Фергюсоном в своем гостиничном номере. Это было блестяще.

Затем, за 24 часа до официального старта сезона, менеджер Дэвид Мойес сказал, что я начну игру против «шпор» на «Гудисоне» в составе. Я не мог поверить в это: мой дебют вот-вот произойдет. Он позвал меня в свой офис и попросил меня сесть.

– Уэйн, ты завтра выходишь в старте. Но я хочу, чтобы не говорил об этом никому, кроме своих родителей. Чтобы в «Тоттенхэме» не узнали об этом до начала матча.

Поэтому я вернулся домой и держал рот на замке. Я сказал маме и папе, сказал Колин, но на этом все. Мне запрещено говорить кому-либо еще. Тем же вечером у моей кузины был день рождения. По этому поводу была организована вечеринка, но я не мог пойти на нее. Вместо этого я бесцельно проводил время дома, пока мама выдумывала мне оправдания. Когда я отправился на боковую, я не мог спать спокойно – настолько был взволнован. Я бродил по дому, вертелся и крутился всю ночь. Я просыпался каждый час и смотрел на часы, моля, чтобы утро наконец наступило. Но время тянулось целую вечность.

В 7:30 я проснулся, полный энтузиазма, но до игры нужно было убить еще гору времени. Я сел возле дома и заставил себя расслабиться. Посмотрел на часы: 8:11. Я посмотрел «Soccer AM»[14] и снова глянул на часы: 9:12. В полдень мама приготовила мне предматчевую трапезу – курица и запеченные бобы. И снова взгляд на часы: 12:11. Время шло настолько медленно, что мне казалось, будто стрелки вовсе двигаются в обратную сторону. Когда дело дошло до часа дня, настало время собирать сумку с формой, как и в течение многих лет пред играми в Воскресной лиге и матчами за молодежную команду «Эвертона». Но на этот раз ставки были намного выше.

Мой дебют в «Эвертоне». Премьер-лига.

Папа привез меня на стадион, потому что я еще не имел права водить самостоятельно в силу возраста. Я настолько молод, что даже не имел права пить. Он с детства за «Эвертон», поэтому взволнован не меньше моего. Я бы даже сказал, перевозбужден. Обычно все игроки ставили машины на специальной парковке, но папа высадил меня прямо возле центрального подъезда стадиона, через который заходило все руководство. Полагаю, мы оба отправились готовиться к игре по-своему: я пошел переодеваться, он же поехал домой, взял такси до бара и встретился с друзьями. Он сиял от гордости.

Когда я вошел в раздевалку и познакомился с парнями, я тоже пребывал в восторге. Я чувствовал себя готовым. Я так долго верил в себя и знал, что достаточно хорош; знал, что должен выйти в старте, но висящая футболка поразила меня.

ИХ ОПЫТ ПРОНИЗЫВАЕТ ВЕСЬ ЭТОТ КЛУБ.

Руни.

18.

Старый номер Газзы.

Я начал готовиться, и в раздевалку вошел Дэвид Мойес.

– Выйди и наслаждайся игрой, Уэйн. Просто расслабься и прояви свои лучшие качества.

Я сосредоточился. Огляделся, чтобы осознать все происходящее. Я видел, как настроены другие парни, потому что предстоял первый матч сезона. Летом все работали на износ, теперь же мы отчаянно нуждались в хорошем старте. Забавно, что они не могли дождаться первого свистка, а я не мог дождаться даже разминки. Все было для меня настолько в новинку, что даже бег в манишках и растяжка перед трибунами казались мне захватывающими. Я разминался вместе с теми, кого еще недавно подбадривал со своего места на секторе. Теперь настала моя очередь понять, как футболист «Эвертона» чувствовал себя перед игрой. Когда я выбежал на поле, чтобы дебютировать в матче Премьер-лиги, фанаты одарили меня громким приветствием. Я был местным парнем, и они желали мне удачи. Я не хотел их подвести.

* * *

Безумная штука произошла, пока я работал с мячом перед началом поединка: я представил, что вернулся на нашу площадку, «Ворота». Я выбежал на поле и видел ее так ясно, как при свете дня. Я бил нашему вратарю Ричарду Райту, разминаясь перед болельщиками, и чтобы успокоить нервы, представлял, что вернулся домой. Отправляю удар за ударом в ржавые стойки и разорванную сетку за старым клубом молодежи. Это помогло мне настроиться на игру.

Всякая мелочь кажется мне такой захватывающей, фанаты безумно рады тому, что я на поле. Похоже, некоторые из них видели меня по телевизору в матчах Молодежного кубка – в прошлом сезоне мы добрались до финала, где проиграли «Вилле». В местных газетах и национальной прессе много писали обо мне после того турнира. Болельщики заметили меня на скамейке запасных в конце сезона-2001/02 и, должно быть, гадали, футболистом какого сорта я стану. Но я уверен, что больше всего они были рады тому, что настоящий эвертонец пробился в основную команду.

Я был одним из них.

Когда игра началась, я слышал, как фанаты скандируют мое имя. Я впервые получаю мяч – и все ликуют. «Шпоры» – отличный соперник, в составе которого в то время выступали лучшие игроки: Тедди Шерингем, Лес Фердинанд и Джейми Реднапп. Но я не позволял себе смутиться. Я любил встревать в борьбу. Помню, как «Тоттенхэм» заработал угловой и, когда я вернулся к краю штрафной площади, Шерингем начал перепалку с одним из наших. Я что-то сказал ему, даже тогда. Я был пацаном, а он футболистом сборной Англии тридцати с чем-то лет, забивавшим мячи на чемпионате Европы. Он побеждал в Лиге чемпионов, но я не боялся открыто высказать ему все, что думаю.

После 67 минут я знал, что показываю хороший футбол, но тренер меня заменил – скорее всего, он подумал, что я загоняю себя. Я расстроился – хотелось остаться в игре, но болельщики аплодировали мне стоя. Они показывали мне, что я внес свою лепту в матч, который закончился ничьей 2:2. Тем временем я был переполнен эмоциями от дебюта в Премьер-лиге. И я жаждал еще.

* * *

После игры мой папа отправился в местную пивную, чтобы по традиции пропустить две-три пинты. Я отправился туда же, чтобы обсудить с ним игру. Болельщики в баре не поверили своим глазам, когда я вошел. Они подходили, чтобы поздороваться, пожелать удачи в предстоящем сезоне. Все гордились, что парень из Кроки в столь юном возрасте достиг такого уровня. Они были безумно рады за меня. Я сидел с банкой газировки и пытался уместить все в голове.

Черт возьми! Похоже, теперь я игрок Премьер-лиги.

* * *

Первые два мяча за «Эвертон» я забил «Рексему» в Кубке лиги. Конечно, было здорово отличиться за основу, но я не испытывал особого восторга. Это был всего лишь Кубок, а я мечтал о голах в Премьер-лиге. Засела мысль, что я могу забить в чемпионате до того, как мне исполнится семнадцать. К счастью, мне не пришлось ждать этого очень долго.

«Арсенал», 19 октября 2002 года. Последняя игра перед моим днем рождения.

Матч проходил на «Гудисоне». В тот день я был на замене, но больше всего мне запомнились игроки «Арсенала», выстраивающиеся в туннеле перед игрой. Я увидел Сола Кэмпбелла, Дэвида Симена и Патрика Виейра. Там же были Тьерри Анри и Кану. Они были огромны. Я никогда не подозревал, что Дэвид Симен такой большой. Я много раз видел его по телевизору, но, стоя рядом с ним, я думал: «Вау, он здоровенный!»

Они были на голову выше нас и в футбольном смысле. Фредди Юнгберг забил уже на 7-й минуте встречи; наш форвард Томаш Радзински сравнял 15 минут спустя. Я безумно хотел оказаться на поле. Я следил за четверкой игроков обороны «Арсенала» со скамейки и заметил, что всякий раз, когда кто-то из наших получает мяч в середине поля, центральные защитники отступают назад слишком далеко. Если я смогу попасть в это пространство перед ними, у меня будет возможность забить.

Во втором тайме босс кивнул мне.

– Разминайся, Уэйн. Ты выходишь.

Я посмотрел на часы. Оставалось всего 10 минут до конца, но я был в восторге от того, что выйду на поле, потому что «Арсенал» был отличной командой: первое место в чемпионате, 30 матчей без поражений. Я хотел испытать себя в игре против лучших.

А на 90-й минуте я принес нам победу.

Томас Гравесен вынес мяч вперед. Я принял его и опустил на землю. Неожиданно я оказался в том самом пространстве между обороной и полузащитой «Арсенала». Я собрался исполнить свое обещание.

Сол Кэмпбелл пятится назад, я сделаю это.

Я сделал еще одно касание, а затем пробил по мячу так сильно, как только мог, закручивая его к ближней штанге. Мяч оторвался от моей ноги и пронесся мимо Симена, который стоял на линии, врезался в нижнюю часть перекладины и отлетел в ворота. Такой удар просто невозможно было отразить.

Я забил!

Я слетел с катушек, побежал к фанатам; это было потрясающе, невероятно. Я видел лица болельщиков и понимал, что только что я сделал для них нечто особенное. Только Бог знает, что творилось в те минуты в голове у папы. Когда игра уже закончилась и я сидел в раздевалке, даже спустя двадцать минут, я все еще слышал фанатов на улице. Они скандировали мое имя.

* * *

После игры вместе с папой я отправился в бар. Местные облепили меня. После этого я пошел к Колин и играл в футбол с друзьями – обычное дело для воскресенья – в гаражах за ее домом. Было темно. Уличные фонари освещали клочок земли. Я только что своим голом принес победу «Эвертону» в матче против «Арсенала», но все равно гоняю мяч с ребятами, будто это так же важно, как и 90 минут в Премьер-лиге. Это был мой способ отпраздновать. Это дико, я знаю. Но все, что я тогда хотел, – это играть в футбол.

ХУДШАЯ ЧАСТЬ БЫТИЯ ФУТБОЛИСТА, МНЕ КАЖЕТСЯ, ЭТО ОЖИДАНИЕ. ПРОСТО СИДЕТЬ ИЛИ НАМАТЫВАТЬ КРУГИ.

13. Манчестер

Интересная штука: беседа с тем парнем, которого я встретил в отпуске, заставила меня задуматься о том, каким футболистом я стал, и о том, каким футболистом я был в детстве.

Поначалу в играх за «Эвертон» я был чертовски сырым. Вспыльчивым. Всегда выходил из себя, если все шло не по-моему. В дебютном сезоне я заработал восемь желтых и одну красную карточку. Первое удаление было ужасным. Я вышел на замену в матче против «Бирмингем Сити», получил пас, развернулся и побежал. Мое касание подвело меня, обработка передачи оказалась слишком жесткой. Я расстелился в подкате, стараясь вернуть мяч, но их центральный защитник Стив Викерс уже выбил его. Я не мог остановиться вовремя и влетел в Викерса, мои шипы врезались ему в голень (рана была настолько ужасная, что Стиву пришлось наложить десять швов, о чем я до сих пор сожалею). Я не хотел попасть ему в ногу – я искренне пытался добраться до мяча. Судье так не показалось, и он показал мне красную карточку.

Уход в раздевалку был сущим кошмаром. Туннель в Бирмингеме располагался в дальнем углу поля – казалось, будто он в милях. Я пошел в подкат в наиболее отдаленной точке, поэтому уходил с поля очень-очень долго. Все болельщики «Бирмингема» освистывали меня, пока я плелся. Когда я вошел в раздевалку, она показалась мне самой холодной в мире. Ледяной. Там, в одиночестве, у меня было слишком много времени на размышления – я был опустошен, потому что знал, что мне придется пропустить следующие три игры.

В тот период моей жизни такие вспышки происходили из-за адреналина – того распирающего волнения, которое охватывало меня, когда я оказывался на футбольном поле перед десятками тысяч болельщиков. Все было таким захватывающим, что было трудно не увлечься, когда я натягивал футболку «Эвертона». Я помню, как столкнулся с защитником «Вест Брома» Дарреном Муром в игре чемпионата. Я бежал по флангу, он преследовал меня. Я остановил мяч; я видел, что он не хотел подходить слишком близко на случай, если я захочу прокинуть мяч мимо него. Вместо этого он ждал. Я поставил ногу на мяч, положил руки на бедра – он вынудил меня действовать. По его лицу я понимал, что он думает обо мне. «Нахальный щенок». Именно поэтому, когда я ткнул мяч мимо него и побежал от, Даррен приложился что есть силы. Я вел себя неуважительно, поэтому, полагаю, заслужил это.

Я также порой был о себе слишком высокого мнения и вне поля. Я бесился, когда не попадал в стартовый состав. После двух-трех матчей в основе Дэвид Мойес оставил меня на скамейке запасных. Я кипел от злости. В мрачном настроении я бродил по дому. Размышляя об этом сейчас, я осознаю, что он хотел спасти меня от выгорания, но я хотел играть. Никто – ни тренерский штаб, ни футболисты – не могли поднять мне настроение, если я оказывался вне команды. Они знали, насколько я ненавидел уступать, быть вторым, и, вероятно, именно по этой причине я не попал в состав на мерсисайдское дерби на «Энфилде» – в итоге оно закончилось нулевой ничьей. Мне кажется, менеджер думал, что я потеряю голову, ведь я эвертонец и оно значило для меня гораздо больше, чем для некоторых других игроков.

Я снова был расстроен. Угрюм. Перед игрой я сидел в раздевалке, подавленный из-за того, что не выйду на поле. Я прошел по туннелю и видел их знаменитый знак «Это «Энфилд»» (для меня он не значит ровным счетом ничего); я хотел добиться результата для нашей части города. Поскольку я остался на скамейке, то знал, что бо́льшая часть моей семьи останется дома, следя за игрой по телевизору. Многие из них не пришли на стадион – некоторые так ненавидели «Ливерпуль», что и не думали посещать «Энфилд». Поэтому я отчаянно желал проявить себя в таком важном матче для них. Наконец, во втором тайме я вышел. Попал в перекладину, а чуть позже, когда мяч завис в воздухе, я устремился к нему сквозь четверку защитников «Ливерпуля». В то же время их вратарь Крис Киркланд тоже побежал на мяч. Мы оба шли до конца и врезались друг в друга, а затем с глухим стуком рухнули на землю. Мое бедро пульсировало. Тут же подбежал физиотерапевт.

– Ты в порядке, Уэйн?

– Да, нормально.

Я лгал. Боль была дикая. Но я бы ни за что на свете не покинул поле в мерсисайдском дерби на «Энфилде».

* * *

Я легко переносил все это. Величайшие стадионы, величайшие футболисты, дебют в сборной в 2003 году против Австралии. Я не переставал думать, насколько это масштабно. Я был готов к этому. Я чувствовал, что способен на все. Оглядываясь назад, я вижу, насколько нерядовым было мое приключение, но в то время я просто хотел играть.

Деньги тоже были сумасшедшими. Я все еще получал 75 фунтов в неделю; мне только исполнилось 17. Затем клуб предложил мне зарплату профессионального футболиста – сумму, о которой я и мечтать не мог в школе. Когда я увидел первую зарплатную ведомость, я не поверил своим глазам. Самое смешное, что мне нужно было подождать еще один месяц, прежде чем деньги поступили бы, поэтому я одолжил немного у мамы на расходы. Когда пришла зарплата, это выглядело нереальным. Раньше я никогда не видел таких цифр на своем банковском счете.

«Эвертон» лишь немного не дотянул до места в еврокубках в сезоне-2002/03, и, чтобы отметить мой первый чемпионат, я взял Колин на отдых в Майами. Мы были так молоды – это было наше первое путешествие за границу. Мы сидели в первом классе; стюарды принесли нам шампанское – оно входило в стоимость. Мы были взволнованы и заказали несколько напитков, а после Колин опрокинула стакан со столика мне на колени. Остаток полета я провел, сидя полуголым и укрывшись пледом, пока стюарды сушили мои штаны. Мы все еще оставались детьми, и все было в новинку, даже первый совместный отпуск.

* * *

В следующем сезоне «Эвертон» оказался не так хорош – я не знаю, из-за чего конкретно. Думаю, частично это связано с тем, что мы были командой возрастных футболистов. Целая плеяда наших игроков приближалась к закату своей карьеры: Данкан, Алан Стаббс, Скот Геммилл, Марк Пембридж, Дэвид Уэйр и Дэвид Ансуорт. Это был трудный год. Мы не были достаточно хороши как команда. То, как мы играли, разочаровывало. «Эвертон» закончил на семнадцатом месте – последний рубеж перед зоной вылета.

В конце того сезона я знал, что могу играть за один лучших клубов Премьер-лиги, потому что стал основным футболистом сборной Англии и выходил на поле вместе со Стивеном Джеррардом, Дэвидом Бекхэмом, Фрэнком Лэмпардом и Полом Скоулзом. Все они были великолепны, поэтому я легко приспособился. В то время я, вероятно, был так же хорош, как и любой из названных мной партнеров – особенно на Евро-2004, где я забил четыре мяча. После этого турнира у меня не было никаких сомнений, что я мог бы выступать на самом высоком уровне – в клубе, который борется за титул Премьер-лиги или за победу в Лиге чемпионов.

Слухи о том, что я покину «Эвертон», появились примерно в то же время. В январе 2004 года газеты наперебой выдумывали истории о том, что мной интересуются «Челси», «Юнайтед», «Арсенал» и «Ньюкасл». Я не знал, насколько правдивы эти слухи, но был рад, что другие команды обратили внимание на мою работу. После Евро я принял решение покинуть «Гудисон Парк».

Одним из претендентов на меня, по слухам, был мадридский «Реал». Когда разговоры стали серьезнее, я решил, что буду счастлив играть в Испании, но только если за мной не придет «Манчестер Юнайтед» – он всегда был приоритетным вариантом. Я говорил об этом с родителями и Колин. Они сказали: «Что бы ты ни решил, мы всегда поддержим твой выбор». Но, честно говоря, в душе я надеялся на переезд в Манчестер, а не в Испанию.

МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ВЕСЬ МИР НЕ ТО ЧТОБЫ ПРОТИВ НАС, НО ПОНИМАЕМ, ЧТО ЛЮБАЯ КОМАНДА ВЫПРЫГИВАЕТ ИЗ ШТАНОВ, КОГДА ВСТРЕЧАЕТСЯ С «ЮНАЙТЕД».