У Сергея с женой было что-то наподобие любовных игр, но свое, какое-то родное, чего с избытком хватало обоим. Ни свечек, ни роз с призывно распускающимися бутонами. Ему хватало ее влажных волос, короткого халатика, который открывал ее красивые бедра, изящной походки ее босых ног по ковру, просто взгляда из-под ее длинных ресниц.

Ей же захотелось чего-то новенького, острых ощущений. И в тот день она получила их много.

Марковцева хорошо натаскали в тренировочных лагерях. Он с легкостью танцора скользнул к шефу, стоящему на коленях перед его женой. Левой рубанул генерала в шею и, ухватив за подбородок, резко приподнял грузное тело. Развернув его к себе лицом, Сергей чуть оттолкнул босса и той же левой провел мощный боковой в голову.

- Одевайся! - Он ногой пихнул к жене валявшиеся на паркетном полу трусики. Огляделся в поисках платья. Но наткнулся лишь на ее длинный серый широкий плащ. - Мило, - процедил он сквозь зубы. И едва сдерживался, сжимая и разжимая кулаки.

Иванян, в прошлом неплохой боксер, хорошо держал удар; позади Марковцева раздался его голос:

- Сергей, погоди, так нельзя. Мы оба потеряли голову. Я потерял. А член думать не умеет.

- С меня литр, - бросил Марковцев напарнику, выведя жену из кабинета и прикрыв за собой дверь. - За каждый раз, который вспомнишь, еще литр. Ну! поторопил он товарища.

- Только литр, Сергей. Это в первый раз.

- Меня бережешь или свои зубы?

Марковцев так и не поверил, что та связь была единственной, ей предшествовали десятки случек, о чем говорил плащ с сюрпризом, под которым обнаружилась поношенная сбруя. Невозможно было представить, что жена пришла к генералу в таком виде впервые. А что и как было до этого? В машине, на роскошной даче Иваняна; и первый раз наспех и с таким же поспешным бегством жены, искусственно сгорающей со стыда, с мокрыми от поцелуев губами и влажными бедрами. Потом стыдливо опущенные глаза, уже не противящиеся губы, податливая грудь, безвольные бедра - теперь можно, потому что уже был первый раз. А третий - чуть нетерпеливый, и он же, несмотря ни на что, новый, неистовый.

"Сука! Какая же ты сука, генерал! - бесновался Марковцев. - Ты не ее, ты меня сношал".

Что он вытворял с ней! Фантазия проделывала над Сергеем немыслимые вещи. Ревность и сейчас хлестала так, будто не было этих лет.

Тогда он ушел, так и не объяснившись с женой, не выяснив, как и с чего у нее это началось. Был порыв вернуться и снова жить вместе, но он быстро потонул в ненависти вперемешку с презрением, с живописным видом собственной башки, украшенной армянскими рогами. Вот главная подлость: АРМЯНСКИМИ. В полусумасшедших мыслях он добрался до хилых рожек, русских, родных, но злоба только усилилась. Вот это поимел его армянин! Вот это протянул его "через года и века"! - и до сих пор слышится где-то позади издевательский, спортивно-армянский голос: "Эй, сохатый! Лыжню!"

***

- Вот так часто я заглядывал в прошлое - далекое и не совсем, закончил Марковцев. - А теперь, Люда, скажи, что это было не смешно.

Пораженная, женщина долго молчала.

- Смешно?.. Я не знаю... - Она снова взяла паузу и возобновила разговор, переходя на "ты". - Ты это придумал?

- А тебе самой как больше хочется?

Опять пауза. Затем ее возбужденный шепот:

- Сейчас мне хочется, чтобы все это оказалось правдой.

"Извини, Вовка", - Марк не в состоянии был противиться, когда Людмила обвила его шею руками и первой нашла его губы.

Это был первый его за два года поцелуй.

Свободной рукой Сергей смел со стола остатки завтрака и усадил хозяйку на краешек. Не по размеру свободные брюки шефа буквально упали с него.

Он без особого труда угадывал, что нужно этой женщине. Вряд ли толстяк Эйдинов хоть раз рвал на ней блузку, поднимал ее юбку так, чтобы трещали швы. А юбка была с сюрпризом - трусиков под ней не оказалось.

- Какая же ты сука! - шепнул он ей.

17

Эйдинов вернулся домой в восьмом часу вечера. Повесив на вешалку дорогой кожаный плащ и сняв ботинки, полковник бросил взгляд в зеркало: щеки красные и... толстые. Похож на Калягина: "И жрать хочется, и худеть хочется".

- Как прошел день? - Люда появилась в прихожей: юбка, кофта, прическа, улыбка. Улыбка. Не часто он видел ее последнее время.

- Нормально. Как гость?

Она пожала плечами.

- Что-то пишет в комнате. Даже обедать не вышел. - Людмила подставила для поцелуя щеку и указала на огромный полиэтиленовый пакет в прихожей. - А это что?

- Одежда для нашего гостя. Ужин готов?

- Сейчас разогрею.

- Давай. А я переговорю с Сергеем.

Эйдинов ушел. Теперь зеркало показывало Людмилино отражение. Во взгляде ее появился какой-то плутовской оттенок, словно перешедший от Сергея. Тревога, залегшая под глазами, граничила с не поддающимся описанию чувством азартной погони и преследования одновременно.

***

- Откуда вещички? - В вытянутых руках Марк рассматривал плотный пуловер светло-серого цвета.

- Лучше не спрашивай. - Хозяин ослабил узел галстука и опустился в кресло. - Суббота, а работы невпроворот, - устало пожаловался Владимир Николаевич.

Сергей оставил ворчание хозяина без внимания, облачился в рубашку и сменил брюки.

Эйдинов внимательно наблюдал за ним. На правой руке агента он заметил три пулевые отметины, полученные им при задержании. Его брали живым и стреножили, не дав произвести ни одного выстрела. Впрочем, стрелял бы он вопрос спорный. Марк мог убить заложника, но не стал делать этого.

- Ты все сотворил, о чем я просил?

- Мои труды на столе.

Не поднимаясь с кресла, кряхтя, хозяин дотянулся до столика и взял несколько листов бумаги. Пробежав глазами начало рапорта, отложил исписанные листы в сторону и ненадолго задумался.

- Ты хорошо отдохнул, Сергей?

- А что?

- Завтра у нас трудный день. Мы установили наблюдение за домом жены Заплетина. Машина с аппаратурой засекла его телефонный разговор. Завтра утром он должен отправиться в Москву. Где и с кем он будет встречаться, неизвестно. Мужской голос сообщил ему, что встреча на прежнем месте в одиннадцать часов.

- Откуда был звонок, установили? - Сергей вдел в брюки ремень Эйдинова, на котором он еще утром, подгоняя под себя, проделал отверстие, и опустился на кровать.

"Неторопливо, медленно работает полковник", - подумал Марк. Выйти на жену Заплетина можно было куда оперативнее. Но неспешность объяснялась, во-первых, тем, что работа профильного отдела не подразумевала прямой выход на то или иное правоохранительное ведомство, а во-вторых, Эйдинов не стал привлекать в качестве консультантов бывших комитетчиков, - те многое знают, но их знание имеет вид секиры, обоюдоострое. Скорости и отчасти качеству начальник отдела предпочел более замедленные и самостоятельные действия. В будущем отдел, возглавляемый Эйдиновым, виделся Марку довольно мощным. Чем черт не шутит, вдруг перерастет в отдельное управление. Вполне возможно, Эйдинов подумывает над этим. А дело, которое он ведет, в случае его успешного завершения может принести полковнику досрочное звание генерал-майора.

- Звонок был из междугородного таксофона-автомата, - ответил Эйдинов на вопрос Марковцева.

- Ваши оперативники - опытные люди, пусть они проследят за Виктором, предложил Сергей.

- Я думал над этим и пришел к выводу, что двух зайцев нам не убить. Что, если в месте Икс Заплетина ждет киллер? Он сделает свою работу, и еще не факт, что мы сможем взять его.

- Да, не факт. Ствол будет в руках мастера.

- Только вот непонятно, почему Макеева убрал Заплетин, а не тот же самый мастер? - Полковник неотрывно смотрел на агента, но взгляд его не был вопрошающим. - К чему было светить старшего лейтенанта, откомандировывая его в Коломну? То, что оба офицера из одного города, - не объяснение. Для меня, во всяком случае.

Сергей согласно кивнул и изложил собственную версию:

- Заплетин закончил военное училище связи. Макеев тоже. А все дело замешано на радиоперехватах и пеленге. Перед тем как убить Макеева, Заплетин мог выяснить некоторые нюансы, которые понятны только профессионалу из этой области. Мотайте на ус, полковник: киллер не имеет отношения к связи. Он военный, но у него другая специальность. Даже больше: вероятно, в этой группе вообще нет связистов. Круг сужается, правда?

- Да, такое может быть, - Эйдинов одобрительно кивнул. Агент из Марка получался толковый. Вряд ли эта версия пришла ему в голову только что, значит, времени даром не терял. - Я хочу выслушать твое мнение, Сергей. Сколько людей дать в группу захвата?

- Включая меня, четверых будет достаточно. Мне оружие не понадобится, у остальных пусть будут автоматы.

- Запомни, Сергей: лучше всего взять Заплетина тихо.

- Возьмем, - пообещал Марк. - Я найду для Виктора нужные слова. И, пожалуй, кроме меня, никто из вашего отдела не справится с этой работой.

Глава 8

Искусство умирать

18

Коломна, Московская область, 19 ноября, воскресенье

Этот двор ничем не отличался от сотен других. Три пятиэтажки, пара детских качелей, песочница, перекосившийся турник. Четвертую сторону двора представляла цепочка капитальных гаражей. Дом, в котором проживал Виктор Заплетин, отличался от соседних лишь облупившейся мозаикой на торце, где на расплывчатом фоне красовалось изображение бородатого лиха в профиль и длинной узкой ладони, держащей символ мирного атома.

Одетый в черную куртку и спортивные брюки с начесом Заплетин вышел из подъезда в начале десятого. Он бросил взгляд на "девятку", стоявшую между третьим и четвертым подъездами, и прошел было мимо, но тут его остановил голос и звук хлопнувшей дверцы автомобиля.

- Привет, Витек!

К нему шагнул высокий человек в черном модном пальто и фуражке.

- Не дергайся, Витя, - предупредил Марковцев, видя, как сузились глаза Заплетина. Через эти щелки сложно было определить, куда смотрит Виктор, казалось, на собеседника. На самом деле - и Марк хорошо знал такой прием диверсант молниеносно ощупывал взглядом пространство двора, оценивая обстановку.

Кивнув в сторону "Жигулей" с тонированными стеклами, Марк добавил:

- На тебя глядит пара "Калашниковых". А из окон твоей квартиры тебя провожают глаза любящей жены. Не порть ей настроение и поздоровайся со мной.

- Сергей Максимович? - Виктор сразу узнал этого человека, на котором черная фуражка-"жириновка" с коротким козырьком смотрелась, как шутовской колпак, как отвлекающая деталь. Блеск козырька сливался с блеском глаз, которые смотрели с неприкрытой насмешкой.

***

Они познакомились в то время, когда Марковцев носил погоны капитана и занимал должность старшего инструктора в войсковой части. Он был высок, строен, но в нем не чувствовалось, как сейчас, породы. Марковцев стоял перед строем бойцов 14-й штурмовой бригады чуть позади комбрига. Две роты первая и третья, без малого двести пятьдесят человек - получали последние перед учебно-тактическим заданием инструкции.

- Сегодня вечером, - полковник говорил хорошо поставленным голосом, вы получите команду на выполнение боевой задачи. Ваш противник диверсионный отряд в количестве двенадцати человек. В свое время из них выжгли боль, выбили жалость. Это машины, работающие на подножном корму. Комбриг незаметно усмехнулся в усы и полуобернулся на Марка. - Кстати, вот командир группы диверсантов.

Капитан Марковцев больше походил на эсэсовца - надвинутая до бровей фуражка, руки за спиной, ноги на ширине плеч, корпус ритмично раскачивается взад-вперед. Он молчал и буквально шарил глазами по первой шеренге десантников, неоднократно останавливая свой взгляд на молоденьком лейтенанте Заплетине, губы которого заметно кривились в усмешке.

- Не обольщайтесь относительно количественного перевеса. Вы будете учиться и показывать свои навыки в условиях, максимально приближенных к боевым. Товарищ капитан... - комбриг уступил место Марковцеву.

Инструктор не сдвинулся с места, пришлось комбригу сделать маленький шажок назад.

- Вас двести пятьдесят человек, - без предисловий начал Марковцев, - и я с этой минуты уже не офицер бригады, я ваш потенциальный противник. Считайте, что вы получили видеокассету с записью, поэтому смотрите на меня и слушайте. Многие из вас недосчитаются зубов, а лазарет будет переполнен ранеными. Большинство из вас проклянет пару святых дней: день принятия присяги и тот день, когда вас зачислили в штурмовую бригаду. Не пройдет и двух суток, как я поимею каждого из вас. Я возьму охраняемый вами объект и каждого втопчу в грязь. Ты! - Марковцев вплотную подошел к заранее намеченному объекту, лейтенанту Заплетину. - Запомни: твою поганую улыбку я вижу в последний раз. Может, мы подружимся - потом, но сейчас мы враги. Не относись ко мне снисходительно, на тебе я заострю особое внимание. На тебе тоже, - капитан шагнул к следующему в шеренге. - На всех, кто вообразил себя крутыми парнями. Я закончил.

Марковцев скосил глаза на командира, который наблюдал в общем-то привычную для себя сцену, когда с покрасневшими от обиды глазами бойцы готовы были кинуться на капитана с кулаками и самого вывалять в грязи. Если вчера он был для бойцов мучителем-инструктором, то сейчас - сука. Безо всяких дополнений.

Комбриг кивком разрешил капитану отдать команду.

- Батальон - кругом!

Сергей наблюдал покачивающиеся в недоумении и закипающей злобе береты: мы спецы! Уже спецы. Чего еще надо? К чему лишние проверки? Марк словно слышал эти негодующие слова и упивался "возмущением в силе", ибо знал, как завести бойцов, чтобы это суровое воспитание пошло им на пользу.

- Кругом! На время учебной задачи командиром первой роты назначаю лейтенанта Второва. Командиром батальона, - комбриг поймал утвердительный кивок Марковцева, - лейтенанта Заплетина.

***

Десантникам предстояло уберечь мобильную ракетную установку с новейшей системой наведения на цель. При нападении крайний вариант: вывести из строя пульт управления пуска ракет. Ибо у диверсантов была совершенно четкая цель: совершить запуск ракеты по стратегически важному объекту.

Прибыв на место - заброшенное селение Угричи, - начальник штаба разместился с офицерами в перекосившемся домике.

- С 16.32 пароль - Ладога, допуск к офицеру станции - 1107. Планируется прибытие в расположение станции других офицеров. Я буду находиться непосредственно на станции. Согласно плану и понятию "учебная задача", ни подсказывать, ни направлять ваши действия не имею права. Все, что вы увидите и услышите, - очень редкий и ценный урок. И последнее: капитан Марковцев сказал вам про выбитые зубы и сломанные ребра. Так вот, это не шутка. Это тоже урок, правда, жестокий.

Заплетин быстро освоился с ролью комбата. Он, казалось, предусмотрел все возможные варианты, перекрыл все подступы к объекту, благо людей хватало. И даже не понял, когда и как диверсанты его дезориентировали, мнимыми промашками заставили ослабить северное направление и проникли к штабу батальона, "сняв" часовых.

Когда Заплетин пришел в себя, оказалось, что руки у него связаны за спиной, верхняя губа вспухла и кровоточила. Над ним склонилось перапачканное лицо капитана.

- Пароль и допуск на станцию, - потребовал Марковцев, не теряя времени, - в любую минуту лейтенанта могли вызвать на связь.

Пока он "беседовал" с Заплетиным, остальные его бойцы разобрались с охраной и затаились у ракетного комплекса, ожидая команды, а вернее, самого командира, который назовет допуск, и группа беспрепятственно займет станцию.

- Ну! Говори пароль!

- На горшке сидел король, - разбитыми губами прошептал лейтенант, подумав, что "умирать", такс музыкой.

Капитан запрокинул голову и изо всех сил ударил лбом Заплетина в лицо. Из носа лейтенанта пошла кровь.

- Ты мне все скажешь. - Марковцев поднялся и ногой добавил "комбату" в голову.

Остальные "диверсанты" равнодушно наблюдали, как обрабатывает командир молодого лейтенанта. Выдержит сейчас - не сломается и в реальных боевых условиях. Капитан учил Заплетина выживать, или, как говорят "котики", спасал ему жизнь сейчас.

- Допуск! - Сергей схватил лейтенанта за щеки и притянул его голову вплотную к своему лицу. - Не молчи, ведь я не шучу. Сорока! - окликнул он долговязого, с огромными кулаками спецназовца. - Тащи сюда караульного.

Сорока вывернул часовому руки, связал их за спиной и ударил бойца под колени. Потом обнажил стропорез и приложил лезвие к горлу пленника. То было специальное лезвие, которое прапорщик вогнал в рукоятку еще в расположении части. Оно было полым, с тягучей красной жидкостью внутри.

Марковцев рванул голову лейтенанта в сторону, продолжая держать его за щеки.

- Говори, или твой товарищ умрет.

Ошалелыми глазами Заплетин смотрел, как из-под лезвия потекла кровь, заливая часовому шею. Сорока сильно прижимал нож к горлу жертвы, и десантник дергался, лицо его багровело от нехватки воздуха.