Красивые, дерзкие, злые

– Привет, братаны. Ваша тачка? – спросил качок, на удивление миролюбиво.

– Ну, – холодно кивнул Степан.

– Классная тачила.

– Самим нравится.

Не спрашивая (естественно) позволения, амбал плюхнулся рядом с друзьями за столик. Худосочный приятель последовал его примеру.

– Продаете?

Степан отрицательно покачал головой.

– Хорошие бабки дам.

– Нет.

– Тогда давай выпьем, – безо всякой связи с предыдущим разговором сказал качок. И крикнул в сторону железного ларька: – Эй, хозяин!

Продавец покинул свое укрытие и немедленно оказался у столика. Он был одет в замызганный белый халат поверх тренировочного костюма.

– Чего желаете?

– Водки нам притащи. Литруху. «Распутина». Да гляди, чтоб не паленая была. За паленую я лично тебе бо́шку отверну. И закусить.

– Чего конкретно на закуску желаете?

– Ясно: шашлыки.

– Мяса сегодня не подвезли.

– Чего, котов не наловили? – осклабился качок и сам ухмыльнулся своей шутке. Его субтильный товарищ верноподданнически засмеялся. Степан и Петя хранили непроницаемый вид.

Хозяин криво улыбнулся.

– Тогда тащи что есть, – скомандовал атлет в кожаном. – «Марсов» там неси, «сникерсов».

В скромный шатер из маскировочной сетки неуверенно вошла девушка, приехавшая вместе с бандитами.

Она была чертовски хороша. Чертовски! У Пети даже дыхание перехватило. «Боже! – пронеслось. – Чего бы я ни отдал, чтобы она была со мной! Но что мечтать об этом! Девчонка – с бандитами. А, значит, приучена к дорогой еде, машинам, коттеджам, выпивке. Мне такая не по карману».

Однако наглец Степка, похоже, рассуждал иначе. Он уставился на девушку долгим откровенным взглядом. Друг явно нарывался, причем с одними и теми же персонажами, во второй раз. Но если обгон на трассе и разборку с гаишниками бандиты еще могли им простить (и, кажется, простили), то вот свою красавицу – вряд ли.

Петя пихнул друга под столом ногой.

– Не твое дело, – громко сказал ему Степа.

Реплика Степана осталась не замеченной бандитами, потому как они тоже обратили внимание на вошедшую девушку.

– О, Маруська! – закричал качок. – А мы про тебя и забыли!

– Иди к нам! – поддержал худой и бледный.

– Да, давай выпей с нами!

– И с нашими новыми корешами. Эй, ты там, – крик в сторону ларька, – стакан девушке принеси!

Несмотря на более чем панибратское отношение к ней стриженых, красотка все равно совсем не производила впечатления бандитской подстилки. Тихая, большеглазая, скромно одетая. С необыкновенно правильными чертами лица, длинными тонкими пальцами, грациозными движениями.

И Степа понял, что он пропал. Что он, как говорили в школе, втюрился. И вариантов у него только два: или драться из-за нее с бандитами, или выбросить ее вон из сердца: чем скорей, тем лучше.

– За рулем не пью, – накрыл Степан свой стакан ладонью.

Качок не настаивал – разлил водку четверым: себе, худосочному приятелю, Марусе и Пете.

– Ну, за знакомство, – опрокинул он стакан себе в рот.

Его примеру последовал худосочный.

Петя сделал несколько глотков и закусил «сникерсом».

Маруся к водке не притронулась. Пока ее бандитские приятели были заняты опрокидыванием граненых сосудов, она устремила свой ясный взор прямо на Степана и что-то прошептала одними губами, тщательно артикулируя слова. Петя сидел от девушки сбоку, видел ее в профиль, однако готов был поклясться, что она проговорила что-то вроде: «Спасите меня!» А может, у него глюки?

– Ну, к делу, пацаны, – заявил качок, – мы, в натуре, вашу тачку купить можем. Ща поглядим на нее, покатаемся – и к нотариусу.

– Сказал уже: не продается, – решительно помотал головой Степа.

– Да не «бэ», все будет по-честному!

– Она мне самому нужна, понял?

– И мне тоже, – поддержал товарища Петя. – Эта наша общая тачка.

– Как, мля, общая? А кто, в натуре, хозяин?

– Хозяин – он, – указал Степа на Петра. – А я езжу – по гендоверенности. Но платили за нее пополам.

– Я много за нее могу отбашлять. Три штуки баксов хочешь?

Качок достал из кармана куртки стопку сотенных зеленых купюр, перетянутых резиночкой. На три тысячи там вполне тянуло. Петя впервые в жизни видел столько долларов сразу. Гриню они в свое время купили за восемьсот «зеленых». Правда, и вложили с тех пор в нее, пусть по чуть-чуть, но в общей сложности те же три штуки «гринов».

– Я тебе сказал, – прямо в лицо качку уставился Степа, – машина не продается. Ни за какие деньги. Так что отвали.

«Сейчас будем драться», – отстраненно подумал Петя.

Степа сидит напротив качка. Значит, он, дай бог ему здоровья, возьмет его на себя.

Петя прикинул, как он будет мочить худоватого. Лучше всего встать и прямым в голову – чтобы тот вместе со стулом на бетонный пол навернулся. Только бы у братков с собой ни стволов, ни заточек не оказалось.

– Ладно, давай тогда еще выпьем, – потянулся бутылкой к стакану Степы качок.

– Говорю же тебе: не пью я за рулем.

– А ты и не будешь больше за рулем, – хохотнул стриженый. – Он теперь твою лохматку поведет, – кивнул он в сторону худосочного.

Однако лить насильно водку не стал, только сам хватанул добрых полстакана. И тут новая идея пришла ему в голову.

– А хочешь, мы твою железяку на нашу девку сменяем? Гля, какая маруха. Чистенькая, сисястая. Целка, наверное. Мы сами еще не пробовали. Только сняли. А тебе – только тебе и только за тачку – ее подарим.

– Я ее не хочу, – раздельно сказал Степан, и скулы его порозовели.

– Ну и хрен с тобой, – неожиданно миролюбиво промолвил мощный и обратился к своему напарнику: – Слышь, крысеныш, пошли отольем. А то я ща лопну.

– Пошли.

Оба встали и не спеша, вразвалочку отправились за железный павильон: насколько понял Петя, не столько по нужде, сколь для того, чтобы сговориться, что дальше творить с «терпилами» – а в том, что они со Степой типичные «терпилы», у «ново-русских», кажется, не было ни малейших сомнений.

Однако, едва бандиты скрылись за ларьком, Степан тут же вскочил на ноги. Его примеру без слов последовала девчонка, а за ней – Петя.

– Вперед! – Степа схватил девушку за руку. Та доверчиво вцепилась в его ладонь.

Парочка понеслась в сторону стоявшей на обочине Грини.

За ними поспешил Петр.

Через несколько мгновений они уже оказались внутри: Степа за рулем, Маруся – рядом с ним, а Петя, впервые в жизни, – на заднем сиденье.

Степа нажал на газ и бросил сцепление. Гриня много раз в своей жизни разгонялась изо всех сил, но тут словно чувствовала, что от ее талантов зависит не только судьба обоих хозяев и их милой новой подруги, но и собственное будущее. Машина понеслась вперед вихрем, метеором, болидом «Формулы-1». Не прошло и двадцати секунд, а стрелка спидометра зашкаливала за сто пятьдесят.

Петя оглянулся. Бандиты выскочили из-за шалмана. Но почему-то немедленно в погоню не бросились. Зачем-то смотрели растерянно вслед Грине, теряя драгоценные секунды. Бандитская «БМВ» сиротливо стояла на обочине.

– Безумству храбрых поем мы песню, – проговорил Степа, отрываясь от дороги и долгим ласковым взглядом озирая девушку. Петя хорошо знал этот взгляд. Когда друг делал стойку на очередную красотку, он становился не только смелым, безрассудным, но и нежным, и лиричным, и остроумным. – Мы благодарны, – продолжал он, подражая тону бортпроводника, – что для вашего полета вы выбрали нашу авиакомпанию.

– Как будто я могла выбрать «Эр франс»! – усмехнулась девчонка. Тембр ее голоса оказался низким, хрипловатым, очень сексуальным.

Степа хохотнул, оценив ее шутку. Петя – тоже.

А Степа уже вовсю начал кадриться – будто забыв все на свете: и то, откуда взялась девчонка, и то, что за ними возможна погоня.

– Мы, кстати, до сих пор не познакомились. Меня зовут Степан. А того парня с заднего сиденья кличут Петром. А ты действительно Маруся?

– Действительно.

– Может быть, Мария? Или Марина?

– Нет, Маруся, – упрямо помотала головой девчонка.

Степа перестроился и свернул направо – на бетонку, ведущую в сторону Черноголовки.

– Здесь они нас хрен найдут, – прокомментировал он. – А в Москву сможем вернуться по Щелчку. Или по Горьковской трассе. А может, не поедем в город, а покатаемся?

– Нет, с меня хватит, – покачала головой Маруся. – Я накаталась.

– Как скажешь.

– Подвезете меня домой?

– Естественно. Ты где живешь?

Дурной признак: Степа становился с девчонками таким бархатным, только когда влюблялся. Петя хорошо знал его.

– Как раз от Щелчка недалеко.

– Может, тогда сперва закинем домой того парня с заднего сиденья, а потом мы с тобой где-нибудь посидим?

Вот это нахальство! Петя аж крякнул:

– Эй, на мостике! Тише ход!

И девица тоже покачала головой:

– Не гони картину, Степа. То, что я, как дура, села в тачку к тем отмороженным, еще не дает тебе права… ну, ты понимаешь.

– Ладно, – кивнул Степка. Они разговаривали с девушкой так, словно никого, кроме них, не было в машине: никакого там Пети. И процитировал Ремарка: – «С тобой я буду ползти, как улитка, и гудеть, как сельский автобус».

Петр презрительно скривился: он был уверен, что бандитская девушка в цитату не врубится. Однако та мигом ответила:

– По вашему скоростному Карлу такого не скажешь. – А потом оглянулась на Петю – словно вовлекая его в общий разговор. – Эх вы, два товарища.

– Это не Карл, а Гриня, – возразил Степа.

– А мы на самом деле три товарища, – добавил с заднего сиденья Петя.

– А кто третий?

– Валька.

– Валька? А почему он не с вами?

– Потому что она сегодня работает. И еще Валентина терпеть не может бесполезных гонок.

– Валентина? Она?

– Ну да, да, она женщина, – не без злорадства пояснил Петя.

Однако Марусю этим не смутил.

– Вам повезло, мальчики, – хрипловато рассмеялась она, – раз вы можете считать женщину своим товарищем. – И лукаво подначила: – Или вы просто еще не выросли?