Падчерица Фортуны

— Иди! Вали отсюда! Можешь вообще больше домой не возвращаться! Катись обратно в свой Мухосранск!

Лакрицина совершенно слетела с катушек, она вылила на голову мужа целый ушат грязи, и пока за Антоном не захлопнулась выходная дверь, продолжала кричать. После его ухода в квартире воцарилась звенящая тишина. Аня вернулась в гостиную и огляделась: вся мебель была забрызгана салатом, на полу валялись осколки посуды и остатки еды. В комнате стоял удушливый запах, словно кого-то из гостей вырвало на пол. Лакрицина осторожно обошла стол и без сил опустилась на стул, который стоял вполоборота к кухне, разгромленная гостиная осталась у нее за спиной. Аня взяла сотовый телефон и позвонила родителям.

— Папа! У меня такой ужас! У меня такой ужасный день рождения! — И, захлебываясь слезами, Аня начала ему жаловаться: — Катька меня предала, а Антон, вместо того чтобы за меня заступиться, еще ее и выгораживает!

— Что там случилось? — Аня услышала, как мама вырывает у Геннадия Ильича, ее отца, сотовый из рук. — Доченька, что произошло?

— Антон вел себя просто по-скотски! Он защищает Катерину, а она рассказала жене Сергея, что он ей изменяет! Это в присутствии всех гостей! Сергей и Марина поругались прямо у меня на глазах и ушли! Все ушли! — Лакрицина снова залилась слезами. — Какой ужасный день рождения!

— А Антон где? — Тамара Андреевна очень переживала за дочь, особенно сейчас, когда они жили в нескольких тысячах километров друг от друга. — Что сделал этот неудачник? Как обычно, начал пускать слюни и разводить демагогию?

Тамара Андреевна всегда недолюбливала зятя, и это еще мягко сказано. Антон Лакрицин был, по ее мнению, слишком добродушным, мягкотелым, словно тефтеля. Да и по жизни ему явно была уготовлена участь неудачника: воспитывался он мамой и бабушкой, рос в неполноценной семье… Тамара Андреевна, которая всю свою жизнь отдала мужу и дочери, точно знала, что если у ребенка нет отца, то он вырастает неполноценной личностью. Особенно если отца нет у мальчика. У Антона Лакрицина отца никогда не было, его мама где-то нагуляла мальчонку, а потом всю жизнь его тянула, растила, надрываясь на нескольких работах, пока не умерла от рака в 41 год. Бессмысленная жизнь, бессмысленное рождение ребенка. Тамара Андреевна никогда не видела свекровь Анюты живой, но и по рассказам Антона поняла, что дамочка она была еще та. Анюта познакомилась с Антоном в институте, когда он уже был круглым сиротой и приехал из провинции вырывать себе место под солнцем. Конечно, Тамара Андреевна была категорически против этой свадьбы, потому что ее дочь достойна гораздо лучшего мужа, чем полноватый неудачник, безотцовщина, но Анна и слушать никого не хотела. В нее словно вселился злой дух, она кричала и крушила все на своем пути, билась в истерике, пока родители не дали свое согласие на ее брак с Антоном. Геннадий Ильич сразу же подарил молодым трехкомнатную квартиру в центре города — живи да радуйся. В принципе Лакрицины жили неплохо, если не считать, что детей у них так и не появилось, а этот неудачник Антон так и не смог вырасти дальше начальника отдела логистики на каком-то затрепанном предприятии. И, конечно, сегодня Тамара Андреевна не удивилась, когда позвонила рыдающая дочь и сообщила, что Антон опять что-то там натворил.

— А я тебе говорила — не выходи за него замуж, — устало выдохнула Тамара Андреевна. — Он всегда был и будет тютей и размазней! Вот не послушала меня и жизнь себе испортила, — не унималась она.

— Ничего и не испортила, — Анна перестала всхлипывать, — мне всего тридцать лет, я могу найти хорошего мужика и послать Антона куда подальше. Пусть катится в свою деревню!

— Вот и правильно, — порадовалась Тамара Андреевна — наконец-то в голове у ее дочери стали возникать умные мысли. — Только ты в никуда не уходи, найди сначала мужика, а потом уж разводись.

— Да мне это раз плюнуть, — Анна даже улыбнулась, — вон, у меня на работе сам босс со мной заигрывает, только он мне больно нужен.

— Он что, старый? — поинтересовалась Тамара Андреевна. — Не нравится тебе совсем?

— Он женат, но и это не главное, всегда можно развести. Он толстый, и лысый, и спит со своей секретаршей. Да и потом после того, что произошло сегодня, мне, скорее всего, придется уволиться.

— Ну и увольняйся! — Тамара Андреевна даже рассмеялась. — Папа вон говорит, что денег мы тебе отправим сколько надо. Ты приди в себя, отдохни, а потом уж найдешь другую работу, по душе. А может, и не придется работать вообще, если найдешь нормального мужика, не такого, как твой Антон, рохля.

— Может, ты и права, — задумалась Анна, — я чего-то устала — эта работа все силы отнимает! Может, как раз мне уволиться, заняться собой? Найти богатого мужика и жить так, как я заслуживаю!

— Верно, дочка! А где Антон сейчас-то? — вспомнила Тамара Андреевна.

— Не знаю, ушел куда-то. — Анна безразлично пожала плечами. — Да куда ему идти? Кому он нужен? Вернется вечером, как всегда, впервые, что ли…

— Так вот это-то и плохо, что не впервые. — Тамара Андреевна вздохнула. — Ты работаешь как проклятая, а у тебя даже дома покоя нет. Увольняйся, дочка, деньгами мы поможем, сколько надо. И ищи Антону достойную замену, а то так и будешь всю жизнь с ним мучиться.

— Нет, я не хочу. — Анна уже совершенно успокоилась, действительно все, что ни делается, к лучшему. Не закати сегодня Катерина этот пьяный скандал, она бы сама и не решилась на серьезные перемены в жизни. Конечно, работа — это здорово, карьерный рост и все такое, но ведь когда-то надо и о себе подумать! Лакрицина справедливо решила, что если она полгода-год не будет работать, то ничего страшного не произойдет. В конце-то концов, с ее квалификацией и знаниями ее любой банк с руками оторвет. — Спасибо, мама, давай, папе привет там!

— Ты звони. — Тамара Андреевна заметно нервничала. — Мы скоро к вам в гости приедем, как вернетесь из Парижа, так и приедем! Папа деньги тебе на карту кинет, отдохни там и подумай насчет Антона.

Лакрицина прервала связь, поднялась со стула и пошла в спальню. Там она легла на кровать. «Подумай насчет Антона»! Как будто она сама не понимает, что он ей не пара. Впервые Анна серьезно задумалась об этом лет пять назад, как раз в то время у них возникли первые серьезные проблемы с рождением ребенка. Анюта тогда еще решила: если обследование покажет, что у них нет детей по вине мужа, то она, скорее всего, разведется с ним и снова станет Волошиной. С другой стороны, Антон был мужчина, идеальный в быту: он сам готовил, сам прибирал квартиру и всегда мыл посуду, потому что у Ани аллергия на моющие средства. Кроме того, Лакрицин был очень неприхотлив в плане одежды, и все заработанные деньги шли на обновление гардероба Анны. Да и вообще, с Антоном она чувствовала себя королевой, хозяйкой положения. Но мысль о том, что такая размазня и тефтеля, кроме нее, никому не нужен, с одной стороны, развязывала ей руки, а с другой выглядела как-то оскорбительно. Словно она, красавица, успешная бизнесвумен, живет с этим мужчиной только потому, что сама никому не нужна и довольствуется малым. Анна была о себе лучшего мнения, но о поисках другого мужика как-то серьезно не думала. Во-первых, ее пока и так все устраивало, а во-вторых, было лень. Да и приличные мужики под ногами не валяются, их надо где-то подкарауливать, от кого-то уводить, а Анна Лакрицина не привыкла напрягаться.

Однако сегодня ситуация вышла из-под контроля, и Анна решила, что медлить больше нельзя. Конечно, она молодая, очень красивая, успешная и предприимчивая, но возраст берет свое. Если в тридцать лет не найти приличного мужа, то через пять лет поиски можно и не начинать, так как на рынке женихов останутся одни импотенты, безработные, гастарбайтеры и прочие непризнанные гении. Лакрицина уже успела насмотреться на работе на сорокалетних разведенок, как они носятся в угаре за любым членом и пытаются хоть как-то устроить свое женское счастье. Анна о таком и думать не хотела, она, конечно, до этого никогда не дойдет, но лучше не рисковать.

Пока Анюта размышляла, как ей жить дальше, в коридоре осторожно открылась дверь. Анна ухмыльнулась: «Ненадолго же его хватило!» Она точно знала, что это вернулся Антон. С видом побитой собаки сейчас начнет доставать ее своими слюнявыми извинениями.

Лакрицина тяжело вздохнула и повернулась на кровати спиной к входной двери. Она решила сделать вид, что спит, и, таким образом, избежать прямо сейчас покаяний и извинений со стороны мужа.

Антон в прихожей как-то долго шаркал, потом зачем-то он пошел на кухню, затем вышел в гостиную, и наступила тишина. Анна решила, что он наслаждается хаосом, который она произвела в квартире, и злорадно подумала, что именно ему придется все отмывать. Лакрицина закрыла глаза и притворилась, что спит, уж очень ей сейчас не хотелось выяснять отношения. Да и выяснять-то особо нечего, надо найти себе нового мужчину и оставить Антона в покое.

Анна была расслаблена и совершенно не готова к удару, поэтому, когда ей на голову обрушилось что-то тяжелое, даже не почувствовала боли. Просто резко потемнело в глазах, подступила тошнота, и что-то потекло по шее за шиворот того самого прекрасного зеленого платья. Лакрицина мгновенно подскочила на кровати и с удивлением посмотрела на Антона, который до сих пор стоял с ней рядом. Анна взглянула мужчине в лицо и с ужасом поняла, что это не ее муж, а какой-то темный грязный мужик с узкими глазами-щелочками и характерным мутно-желтым цветом лица. Он был похож на дворника-гастарбайтера, который подметал асфальт у них во дворе, а может, это был совершенно другой мужчина, Анна не могла сообразить. Во-первых, все нацмены для нее были на одно лицо, а во-вторых, она была в шоке от происходящего. Лакрицина схватила с прикроватной тумбочки тяжелый раритетный светильник и что есть силы ударила мужчину по голове. Он громко вскрикнул, что-то с грохотом выпало из его руки на пол. Гастарбайтер пошатнулся и сделал шаг вперед, наверное, хотел просто опереться о кровать, но Лакрицина уже плохо соображала. Она набросилась на вора как коршун и начала наотмашь бить его светильником, пока мужчина не перестал шевелиться. Анна увидела, что дворник, если, конечно, это был он, лежит с закрытыми глазами, а его лицо уже давно превратилось в кровавую кашу, и только после этого отбросила светильник в сторону. Лакрицина, пошатываясь, перешагнула через тело гастарбайтера и пошла в ванную комнату, где дрожащими руками закрылась на щеколду. Она сползла на кафельный пол и, обхватив колени, прислонилась к холодной стене. Наконец-то. И вот тут Анна почувствовала сильную пульсирующую боль в голове и осторожно до нее дотронулась. Поднеся руку к глазам, она увидела, что все пальцы в крови, крови было так много, что она стекала на белоснежный кафельный пол, образуя лужицу. Лакрицина дотянулась до полотенца и, сложив его вдвое, прижала рану.

Надо было что-то делать, в квартире стояла пугающая тишина, наверное, она его все-таки убила, тогда надо вызвать полицию и «Скорую помощь». Но как бы плохо Аня себя ни чувствовала, она прекрасно понимала, что если сейчас приедет полиция и врачи и если она этого идиота все-таки убила, то ее ждет долгое изматывающее расследование, и на мечте, мечте всей ее жизни, на поездке в Париж можно будет поставить крест. Да ее никуда не выпустят, пока идет это долбаное расследование! Надо будет доказывать, что она спасала свою жизнь и поэтому превысила допустимые меры самообороны. Лакрицина осторожно поднялась на ноги и склонилась над раковиной, умылась холодной водой и, не рискнув посмотреть на себя в зеркало, вышла из ванной комнаты. Стараясь идти как можно тише, она прокралась по длинному коридору и подошла к гостиной. Дальше Анну словно парализовало, от леденящего ужаса она больше не могла ступить ни шагу. Девушка сползла на пол и осторожно высунулась из-за приоткрытой двери. Конечно, вор все еще лежал там, да и куда он мог деться с такой-то разбитой физиономией? Лакрицина сжала губы и на четвереньках, почти ползком, начала медленно продвигаться вперед. Она была напряжена как пружина и готова в любой момент вскочить на ноги и броситься бежать, если гастарбайтер пошевелится. Анна почти доползла до окровавленного тела, когда в прихожей хлопнула дверь и зажегся свет. Лакрицина подскочила как ужаленная и в паническом страхе оглянулась, ей пришло в голову, что вор пришел не один и теперь его подельники до нее доберутся.

— Господи… Аня… — только и смог вымолвить Антон, который, как и предполагала Анна, вернулся домой. Только на этот раз он вернулся слишком поздно. — Ты вся в крови… — в ужасе прошептал опешивший муж, но не сделал ни шагу в сторону жены, которая стояла, прислонившись к стене в коридоре.

Антон медленно перевел взгляд с белой как полотно женщины в глубь квартиры и заметил что-то темное на полу гостиной.

— Кто там? — у Антона дрожал голос, выглядел он страшно напуганным и продолжал стоять на месте, словно его ноги приросли к полу.

— Дверь закрой, — неожиданно хрипло произнесла Анна и смогла оторваться от стены. — Дверь закрой, говорю!

Она уже немного пришла в себя, и вид перепуганного мужа вызвал у нее приступ злости.

— Дверь закрой! — уже заорала она, видя, что Антон так и продолжает стоять как истукан.

От ее крика муж вздрогнул, потер рукой вспотевший лоб и медленно двинулся в сторону входной двери.

Пока Антон возился с замками, Анна, уже не приседая и не прячась, вошла в гостиную и приблизилась к телу. У вора был, вероятно, сломан нос, он как-то неестественно сместился в сторону и страшно опух. Под глазами залегли огромные синяки, а все щеки были словно изодраны когтями животного. Крови было так много, что Анну затошнило, и она отвернулась. Антон уже стоял рядом, он с возрастающим ужасом смотрел на развороченное лицо мужчины.

— Ты его убила? — дрожащим голосом спросил муж и тоже отвернулся.

— Я оборонялась, это вор, — уже почти спокойно ответила Лакрицина, она знала, что в экстремальных ситуациях после недолгого периода паники начинает мыслить здраво и рассудительно. Вот и сейчас она, уже практически не обращая внимания на перепуганного мужа, думала только об одном: куда спрятать тело? Больше всего Анна не хотела вызывать полицию и проводить затем несколько месяцев, а быть может, и лет под следствием.

— Ты вызвала полицию? — Антон словно прочитал ее мысли.

— Нет, и не собираюсь, — резко ответила Анна. — Он уже труп, его надо спрятать.

— Как спрятать? Куда спрятать? Да ты в своем уме! — сорвался на крик Антон. Его трясло, по полному лицу струился пот, словно он был в бане. — Почему ты до сих пор не вызвала полицию? Если ты этого не сделаешь, то это сделаю я!

— Только попробуй, — прошипела Анна. — Только попробуй, и ты ляжешь с ним рядом! Если сейчас приедет полиция, то мы не полетим в Париж! Мы будем под подпиской о невыезде! Я не могу отказаться от своей мечты, когда до нее осталось всего три дня!

— Ты больная, — тоскливо произнес Антон, но тем не менее оставил свои попытки вызвать полицию. — Ну и что делать с трупом? Расчленять?

— Это ты больной. — Анну передернуло. — Давай его вывезем за город и бросим где-нибудь в лесу.

— А как ты представляешь себе перевозку? — Антон медленно подошел к гастарбайтеру и снова отвернулся, настолько ужасно выглядело окровавленное лицо. — Мы везем труп в багажнике, а когда нас остановят, я скажу, что моя жена убила вора и решила его спрятать?

Гастарбайтер пошевелился и громко застонал, Антон и Анна, не сговариваясь, отпрыгнули от него в разные стороны.

— Он живой! — в ужасе прошептала Анна.

Антон лишь молча открывал и закрывал рот, со стороны он напоминал гигантскую толстую рыбину, выброшенную на берег случайной волной.

Вор снова пошевелился, на этот раз он даже попытался повернуть голову. Лакрицина запаниковала. Одно дело — выбросить в лесу труп, и совсем другое — добить живого человека. На последнее Анюта точно не была готова и поэтому растерялась.

Пока Лакрицина судорожно думала, как поступить дальше, гастарбайтер очнулся и попытался привстать, опираясь на локоть. Анна завизжала и отпрянула прочь, Антон с ужасом смотрел, как двигается окровавленное тело.

— Ну, что ты стоишь?! — закричала Лакрицина. — Сделай что-нибудь! Немедленно! Что за мужик такой? Тюфтя!

— А что я могу сделать? — прошептал бледный Антон, пятясь от вора, который уже, покачиваясь, встал на колени. — Давай полицию вызовем.

— Какую поли… — Лакрицина не успела договорить. Гастарбайтер поднялся на ноги и буквально кинулся на пятившегося от него Антона. Тот по-бабьи взвизгнул и толкнул вора от себя. Окровавленный мужчина пошатнулся и упал как раз на Анну, которая стояла неподалеку, бледная как полотно. Анна почувствовала его запах, тяжелый запах гнилых овощей, грязного тела, пота и еще какой-то невозможной гадости. Его лицо, которое теперь больше походило на кровавую раздутую лепешку, было так близко, что смрадное дыхание не давало Анне прийти в себя. Она неуклюже попятилась и упала на спину. И тотчас оказалась под тяжестью грязного окровавленного тела гастарбайтера.

— Антон! Антон! — задыхаясь, хрипела Лакрицина, она пыталась оттолкнуть вонючую тушу, но чувствовала, что силы ее покидают. — Антон! — уже кричала Анна, но муж так и стоял, застыв посреди комнаты, как каменное изваяние.

Лакрицина почувствовала горячие руки на своем горле и поняла, что вор, сам находясь в агонии, пытается ее задушить. Из последних сил она сбросила с себя мужчину и, перекатившись на бок, отползла в сторону. Антон продолжал стоять как истукан.

— Лакрицин! Бестолочь! — Анюта сорвалась на крик. — Да пошевелись же ты!!!

Муж шевельнулся и даже сделал шаг в сторону Анны, но, когда полуживой гастарбайтер снова попытался встать на ноги, выбежал из комнаты. Анна снова осталась наедине с преступником. Она шарила глазами в поисках тяжелого предмета, когда в комнату ворвался Лакрицин с битой в руках. Он подскочил к гастарбайтеру и буквально двумя ударами размозжил ему голову. Кровавая каша, волосы вперемешку с мозгами выплеснулись на дорогой паркет, и Анюту тотчас вырвало. Она упала на колени и, согнувшись в позе молящегося, опустошила желудок. Антон бросил биту в сторону и теперь с ужасом, граничащим с безумием, смотрел на серые комочки мозга, которые лежали у его ног.

— Зачем ты это сделал? — простонала Анна, поднимаясь на ноги. Она старалась не смотреть на то, что осталось от вора.

— Ты же сама мне сказала… — прошептал Лакрицин, — что я не мужик…

Анюта только махнула рукой и медленно вышла из гостиной.

— Пошли! — Она потянула мужа за рукав, закрывая за собой дверь. Она была бы счастлива, если бы эту комнату можно было не открывать никогда. Лакрицина вошла в ванную и первым делом сняла платье, пропитанное кровью и потом, — оно теперь больше походило на половую тряпку, чем на дорогой наряд от-кутюр. Антон стоял, прислонившись спиной к косяку, и отстраненно наблюдал за женой. Анюта умылась, рана на голове больше не кровила, но очень сильно болела. Еще утром белокурые волосы теперь были грязно-красного цвета, всклокоченные и спутанные. Лакрицина натянула первые попавшиеся футболку и джинсы, которые лежали в корзине для грязного белья, и посмотрела на мужа с нескрываемым презрением.

— Возьми себя в руки! — Она едва сдержалась, чтобы не заехать по его бледной физиономии. — Нам надо отмыть комнату и куда-то спрятать труп.

При слове «труп» Антон вздрогнул и очнулся.

— Я… я… я, — он заикался, — я не буду этого делать! Я сейчас позвоню в полицию и все им объясню! Я скажу, что он на нас напал, а мы защищались.

— Да на тебе нет ни одного синяка, — злорадно усмехнулась Анна. — Так, по-твоему, происходит драка? Я не позволю тебе звонить в полицию, мы должны улететь в Париж!

Антон промолчал. Анна, морщась от головной боли, стянула волосы в узел и села на бортик ванны.

— Его надо вывезти на дачу и закопать там. — Она вздохнула. — Его никто и никогда не хватится!

Антон смотрел на жену как на сумасшедшую, рубашка у него взмокла, под мышками растеклись два больших темных круга. Редкие волосы на голове слиплись от пота, а лицо, и без того полное, совершенно ослабло и обмякло. Анна едва держала себя в руках — такой ненависти к мужу она еще никогда не испытывала. Лакрицина даже предположить не могла, что за один день ее в принципе хорошее отношение к мужу перерастет в такую жгучую ненависть. Хотя, возможно, это просто нервы, но сейчас у Анны не было времени размышлять над этим, сейчас надо было избавиться от трупа, для чего сначала привести в человеческий вид мужа. Анюта собрала последние силы и подошла к нему.

— Антош, ты пойми, — начала она ласково, едва сдерживая позывы заехать ему хорошую пощечину, — я ведь даже не о себе думаю. Ну, Париж, да ладно Париж, куда он денется? Можно и потом, наверное, съездить. Снова три месяца собирать бумаги, заполнять анкеты. Но бог с ним! Но ведь если сейчас приедет полиция, то тебя увезут в кутузку или куда там увозят, потому что ты убил человека.

На Лакрицина было жалко смотреть, он сполз на пол и закрыл лицо руками:

— Это ты, это все ты, ты меня заставила! Я не мог. Я не хотел. Это ты…

И он расплакался, как ребенок.

Анна не узнавала собственного мужа. Конечно, Антон и в хорошие его дни никогда не был мачо, но чтобы так раскиснуть… Хотя совершенно нельзя предугадать, как поведет себя человек в экстремальной ситуации, пока он в ней не окажется. Некоторые так и проживают всю свою жизнь, никогда не сталкиваясь с чем-то из ряда вон выходящим, но Антону не повезло. И он растекся, как сметана.

Лакрицина присела возле мужа на корточки и, борясь с подступающей головной болью, подкатывающей волнами, обняла его. Ей не было его жалко, но она понимала, что от дальнейших действий мужа полностью зависит ее поездка в Париж.

— Антон, давай ты сейчас умоешься, я налью тебе валерьяночки, ты успокоишься. Потом мы уберем труп на балкон и помоем квартиру, а рано утром увезем его на дачу. Мы поедем объездными дорогами, медленно, и нас никто не остановит, потому что мы на фиг никому не нужны.

— А если остановят? — у Антона дрожал голос. — Аня, давай вызовем полицию, пока еще не поздно.

— Поздно, — холодно ответила она и убрала руки с его плеч, — ты его уже убил. Я поведу машину сама, если нас остановят, мы скажем, что везем труп в полицию, потому что он напал на нас вчера вечером. И мы были в шоке всю ночь и вот только пришли в себя. Но этого не случится.

— Если нас поймают, — Антон вытер зареванное лицо, — я скажу, что ты первая его ударила. Имей в виду, я один в тюрьме сидеть не буду.

Лакрицина опешила. Она настолько удивилась тому, что у ее мужа прорезался голос, да он еще делает такие заявления, почти угрозы, что даже растерялась.

— Ты мне что, угрожаешь? — Она нервно рассмеялась. Именно в этот момент Анна поняла, нет, почувствовала, как ее десятилетний брак развалился на куски. Она поняла, что никогда больше не сможет лечь в одну постель с этим мужчиной, с которым еще сегодня утром собиралась лететь в Париж в романтическое путешествие.

— Я тебя предупредил. — Антон тяжело поднялся с пола и пошел в гостиную. — Здесь работы на всю ночь, — пробормотал он как ни в чем не бывало. — Анна, неси тряпки, все, какие есть, ведра и пакеты.

— Сам принесешь, — огрызнулась она, — руки не отсохнут.

В ответ Антон лишь пожал плечами и пошел на балкон за моюще-чистящими средствами.

— Наверное, надо сначала его убрать, — крикнула мужу Анна, стараясь не смотреть на труп. — Может, его в плед замотать? Ковра у нас нет, пленки тоже, куда его засунуть?

— Я думаю, подойдут плед и простыни. — Антон уже вернулся с ведром и теперь надевал резиновые перчатки. — Неси постельное белье, ну, то, старое.

Анна кивнула и пошла в гардеробную, там на третьей полке сверху они хранили старье, которое было уже не нужно, но его почему-то было жаль выкинуть. Когда Лакрицина вернулась в комнату, прижимая к себе застиранные пододеяльники, Антон уже запеленал труп в яркий цветастый плед с дивана.

— Сейчас еще в пододеяльник замотаем, и можно потом перетянуть скотчем, чтобы в дороге не размотался. — Он потихоньку приходил в себя.

Анюта молча и сосредоточенно помогала мужу.

— Возьми за ноги! — попросил Антон. — И понесли на балкон.

Труп оказался на удивление тяжелым, и Анюта от неожиданности едва не выронила его из рук. Она подумала, что, пожалуй, вынести его из подъезда и погрузить в багажник будет несколько труднее, чем она себе представляла. Тем более что и подъезд, и лифты, и двор у них в доме были оснащены видеокамерами.

Они бросили замотанное тело на лоджию, и Анна с некоторым облегчением выдохнула:

— Теперь надо отмыть квартиру и выкинуть лампу и биту. — Она тоже натянула резиновые перчатки и положила в мусорный мешок разбитую лампу и окровавленную биту, но потом решила, что лучше сначала хорошенько отмыть улики, а уж потом выбрасывать. Пока Лакрицина оттирала под струей горячей воды кусочки мозга и капли крови с вещдоков, Антон взялся за уборку квартиры.

Они закончили только под утро, когда Анна уже в буквальном смысле падала с ног от усталости. Пока Антон выбрасывал окровавленные половые тряпки в мешок для мусора, чтобы потом сжечь его, Анна дошла до спальни и в чем была, прямо в грязных джинсах и футболке, залезла под одеяло. Уснула она моментально.

Антон едва доковылял до дивана в гостиной и тоже отключился. Супруги, не сговариваясь, впервые за десять лет совместной жизни легли спать в разных комнатах.

Глава 2

Анна проснулась от того, что кто-то пинал дверь в квартиру ногами. Трель дверного звонка разносилась по квартире уже несколько минут, но Анюта никак не могла выскользнуть из больного, давящего состояния, которое теперь у нее называлось сном. Лакрицина, по привычке пошлепав рукой рядом и не обнаружив на второй половинке кровати мужа, наконец-то проснулась. Грохот из прихожей доносился просто страшенный, казалось, что кто-то пытается выломать дверь. Анна бегло взглянула на часы — половина пятого утра, значит, ей удалось подремать не более часа, за окном еще было темно, но небо уже серело в предвкушении приближающегося рассвета.

— Кто это? — в спальню заглянул растрепанный и помятый Антон.

— Откуда я знаю? — Анна вспомнила, что на балконе лежит труп, и сердце у нее ушло в пятки. А тем временем дверь продолжали пинать с утроенной силой.

Лакрицина подошла к Антону:

— Ничего не говори, пока тебя не спросят! Пошли! — Она толкнула мужа в коридор, и ее ноги тотчас ступили в ледяную воду. Воды было очень много, она с громким журчанием вытекала из ванной комнаты и быстро заливала всю квартиру.

— Мы затопили целый дом! — Лакрицина бросилась к раковине, из которой плотной рекой выливалась холодная вода. Последней умывалась Анна, она вымыла руки, лицо, а потом бросила окровавленную тряпку, ту самую тряпку, которой оттирала мозги с пола, в раковину… Дальше Лакрицина ничего не могла вспомнить. Возможно, от травмы головы, возможно, от усталости или стресса, у нее случился провал в памяти. Видимо, она бросила тряпку в раковину и, не закрыв кран, ушла спать. Анна выключила воду и, шлепая босыми ногами по коридору, подошла к входу.