Последние дни Джека Спаркса

Меня захлестывает с головой.

А потом я решаю, что посмотрю эти ролики. Все до единого.

Если столько человек верит, что ролики в Интернете могут предоставить доказательства жизни после смерти, то я, так и быть, могу пойти им на уступку и взглянуть на них.

Я пишу: «Хорошо, хорошо, всем спасибо за ссылки, уговорили. Посмотрю я ваши ДОКАЗАТЕЛЬСТВА и дам вам знать. Уже руки ЧЕШУТСЯ».

Я подключаю наушники к смартфону. За хороший вай-фай бару вполне можно простить отсутствие индивидуальности. Марафон видеороликов поможет заодно скоротать два с половиной часа до моего задерживающегося рейса, и поддержит их в этом марафон виски-кол.

Мне все-таки дорог мой мозг, так что откровенный мусор я отметаю. Всякие хихиканья из-за камеры, пока оператор снимает своего приятеля, который набросил простыню на голову и приговаривает: «У-у-у!» Подобные ролики распознаются издалека по заголовкам в духе: «Что обитает в моем гараже? ЛОЛ!» или «В жопе Дэнни живут привидения – послушайте, что они хотят вам сказать!»

Кажется, те, кто присылал мне подобные ссылки, не были настроены на серьезный разговор. Эти клипы я пропускаю (ну хорошо, сознаюсь, мне стало любопытно, что имеет сказать жопа Дэнни – и поверьте, не думал я, что когда-нибудь такое напишу), и список сокращается вдвое.

Те ролики, которые я все-таки смотрю, погружают меня в бескрайний мир унылых потуг вызвать у зрителя страх. Мир, где одного восклицательного знака всегда мало и никто не знает правил употребления апострофа. Мир, который задолжал композитору заглавной темы «Секретных материалов» миллионы долларов в роялти.

С горем пополам я отмучиваю слайдшоу с фотографиями и закадровым текстом. Ни то, ни другое особенно не впечатляет. Фотографии, между прочим, подделывались с самого момента их внедрения в нашу жизнь в начале девятнадцатого века. Комбинированная съемка, может, еще и в силах насторожить самых доверчивых, но с большой натяжкой. Фотошоп и аналогичные фоторедакторы вооружили любителей инструментами для более продвитутых подделок, но и разоблачать их стало проще. Одно видео, опубликованное пользователем под ником WooWooWooo и нахально озаглавленное «Самые жуткие фотографии 2014 года – НЕ СМОТРЕТЬ в одиночестве!», заставляет меня пожалеть, что я сижу в окружении бизнесменов, усталых туристов и местных барменов. На экране под «тревожный» бой ударных появляется уже третья фотография из семейного архива, где кружком обведен «загадочный фантом», выглядывающий из-за юбок тетушки Мод, и мне до смерти скучно. Более миллиона человек купились на громкое название. Неплохо накапало автору с просмотров рекламы.

«Спасибо за просмотр. Оставляйте комментарии и подписывайтесь ☺».

Я прочесываю ссылки, среди которых – представьте! – попадаются и настоящие видеозаписи. Чаще всего ноги там явно растут из успеха кинофраншизы «Паранормальное явление» в стиле «найденной пленки». На это справедливо намекает и слово «паранормальный» в заголовках. Сняты они чаще всего в Америке, дома, и изображают человека, который записывает видео на случайную тему или просто дурачится на камеру, как вдруг на заднем плане громко захлопывается дверь. И если «Паранормальному явлению» удалось убедить зрителя, что герои в кадре могли быть реальными людьми, а не актерами, то актерское мастерство и навыки импровизации у здешних героев оставляют желать лучшего.

«Спасибо за просмотр. Оставляйте комментарии и подписывайтесь ☺».

Чудом я выдерживаю и видеоролики, которые пробивают дно дурновкусия, эксплуатируя смерть звезд. Вот, например, покидает место собственной автокатастрофы призрак кинозвезды, известной по фильмам про автогонки (Элеанор: Вот видишь, я сам себе цензор. Я же не назвал никого по имени. Главное, чтобы вы с юристами не нападали на меня из-за поклепа, или как вы там это назовете). Но тупейшее, что мне попадается в этом жанре, – видео от HiggsBassoon4, где якобы запечатлен призрак принцессы Дианы, посетивший его свадьбу. Нам показывают несколько зацикленных секунд, в течение которых счастливая пара режет торт, с каждым повтором все более и более крупным планом. Мы щуримся изо всех сил в тщетной попытке разглядеть в окне позади них что-то, чего там очевидно нет.

«Спасибо за просмотр. Оставляйте комментарии и подписывайтесь ☺».

Меня сердят ролики, где тебе велят не сводить глаз со статичного изображения комнаты или коридора, снятых как будто с камеры слежения. Полминуты спустя тебя попытаются напугать внезапно вмонтированным крупным планом страшной рожи с подложенным криком. Лучшие образчики жанра заставляют тебя вздрогнуть даже тогда, когда ты готов к их появлению, но, понятное дело, в качестве доказательств существования сверхъестественного они не канают.

«Спасибо за просмотр. Оставляйте комментарии и подписывайтесь ☺».

Если вас начнут заманивать обещаниями, что, мол, в этом ролике вы увидите «супербелое» привидение на школьной рождественской постановке, даже не думайте. Проиграв видео от пользователя ScalpLaughs65 несколько раз и так и не увидев ничего похожего на привидение, я понимаю, что это была шутка, высмеивающая чрезмерно бледного мальчишку.

«Спасибо за просмотр. Оставляйте комментарии и подписывайтесь ☺ ☺ ☺ ☺ ☺ Не забудьте вправить мозги на выходе ☺ ☺ ☺ ☺ ☺ ЛОЛ КЕК ЧЕБУРЕК».

☹☹☹☹☹

Чем глубже я погружаюсь в это болото, тем больше я пью и тем больше брюзжу на отсутствие оригинальности. Вот честное слово, даже я бы лучше сделал. Ничто не вызывает во мне ни намека на тревогу или страха, а об убедительности я вообще молчу. Мои джинсы остаются незапятнанными. Мои поджилки – несотрясенными. Мурашки не подают признаков жизни.

Собственно, о чем я и говорил с самого начала: если бы видео с настоящим привидением вдруг появилось в Интернете, мы бы уже давно о нем прознали. Его крутили бы по всем каналам, и оно облетело бы планету быстрее, чем секс-видео Барака Обамы.

Говоря терминологией УЖАСТИКА Спаркса, все, кто снимает видеоролики про фальшивых привидений, либо пытаются кого-то обмануть, либо их самих обманывают. Третьего варианта не дано.

Убедившись, что обитатели соцсетей вновь потратили мое время зря, я вступаю в неравную схватку с автокорректом, из которого так себе помощник, когда ты в стельку пьян.

«О’кей, ребята! Посмотрел я ваши «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА» с привидениями. И все эти видео – все до единого – дурацкие фейки[4]. ХВАТИТ».

Я доволен собой. Уж это должно положить конец дискуссии. Можно больше не думать о видеострашилках. А потом я проверяю обновления. Стратегическая ошибка.

Все время, пока я был занят просмотром последней тридцатки видеороликов, мне строчили сообщения типа «А это твоих рук дело, что ли?» и «Вот это, кстати, довольно-таки жутко» и вариациями на тему. Многие сделали репосты с подписями вроде «Жуткий видос от Джека Спаркса!». У всех этих записей есть кое-что общее. Все они разлетаются со скоростью света, и все содержат одну и ту же ссылку на YouTube.

Это меня крайне напрягает.

Я щелкаю на одну из идентичных ссылок и с удивлением обнаруживаю, что она ведет на мой собственный YouTube-канал. Тут я время от времени публикую видеообращения к поклонникам на любую тему, которая будет занимать меня в тот или иной момент. Обычно я говорю о науке, технологиях, музыке или о своих книгах. С тех пор как я попал в лечебницу, я забросил канал, и прошло целых три месяца с момента последнего обновления.

Во всяком случае, с тех пор, как я делал там последнее обновление.

Теперь на моей странице красуется сорокасекундное видео, которого я не публиковал.

У него нет названия, нет описания, из подробностей – только время и дата публикации. Сегодня, примерно полчаса назад. Все выглядит так, как будто я сам запостил видео, хотя очевидно, что это не так.

Я уставился на страницу. На это видео, которое ждет, пока его посмотрят. Я хмурюсь, возвращаюсь на предыдущую страницу, и открываю ссылку заново. Наверняка присутствие совершенно постороннего видео на моем канале – мимолетный глюк сайта, который исправится сам по себе.

Но нет, я же знаю, что видео успели посмотреть остальные.

Ну да. Видео тут как тут.

Все его сорок секунд.

Мой палец зависает над кнопкой воспроизведения. Внутри меня что-то сжимается, преимущественно потому, что я боюсь, как бы посторонний человек не выложил на мою страницу чего-то грязного и инкриминирующего.

После нескольких оглушительных ударов сердца я нажимаю кнопку.

Алистер Спаркс: «Далее приводятся записи, сделанные шариковой ручкой на салфетке, найденной 21 ноября 2014 года в отделении чемодана в номере отеля «Сансет-Касл» в Лос-Анджелесе, оформленном на имя Джека Спаркса. Установлено, что салфетка была взята из бара в аэропорту Рима, который посещал, по его словам, Джек».

Насчет вид.:

Черные ноги/стопы.

Пропадает, появляется – странно.

Темно. Подвал?

Фигура на земле. Человек?

Медленно поворачивается [далее на салфетке неразборчиво].

За углом – блин!

Три слова – то, что я думаю?

Глава 3

Ослепительно-белые лучи полыхают у Бекс на щеках, отчего кажется, что она светится изнутри. За ее спиной миллионы пылинок кружат в замедленной анимации, выхваченные широкими лучами солнца, заливающего паб «Виктория».

Она моргает, натягивает солнечные очки и говорит:

– Значит, это не детское порно.

Как всегда, произносит она это слишком громко. Ей уже отказано во входе во всех библиотеках Ист-Эссекса.

– Ведь если бы на видео было детское порно, – продолжает она после моего «цыц», – я бы уже об этом знала. А местные прогнали бы тебя с пирса.

С потолка свисает всякая крупнокалиберная всячина. Туба, коляска, модель самолета, безрукий портновский манекен. Я знаю, что, когда закончу свой рассказ, мы с Бекс сыграем в нашу любимую игру и будем выбирать, какой из этих предметов должен сорваться с потолка и зашибить нас. Крутая игра, правда?

Ну, дело хозяйское.

Бекс сегодня особенно заведена, как мультяшный Тигра на амфетаминах, и мы спорим больше обычного. Полпинты мы спорим о том, набирал ли я вчера из Италии ее номер «в кармане» или нет. Она настаивает даже после того, как я открываю историю исходящих звонков и демонстрирую ей в доказательство. Не могу понять, эти противоестественно дерганые ссоры говорят о братско-сестринских отношениях или о латентном сексуальном напряжении?

– Так что же было в том видео? – спрашивает наконец она, терзаясь между жадным любопытством и желанием посмаковать момент. – А вообще-то нет, не отвечай, просто покажи мне.

Она кивает на мой телефон. Я вздыхаю:

– Если бы я только мог.

– Ты снова уронил трубку в унитаз, что ли?

– Нет. Просто…

– Ну что, что, что?

И я рассказываю ей то, что сейчас поведаю и вам.

Ну так вот. Я сижу в том самом баре в аэропорту. Я весь красный – и от негодования, и от алкоголя. Просто я перебрал виски с колой, а какой-то хрен взломал мою страницу.

Я пересматриваю ролик два, три, четыре раза. Вдогонку я кидаю такой пост: «Если кто-то знает, кто разместил это видео на МОЕМ канале, сгораю от нетерпения вас услышать. Потому что это точно был не я (и это не розыгрыш): [ссылка]».

Мне сложно воспринимать чертовщину, которая творится в кадре. Во-первых, видео снято чуть ли не в полной темноте, а во-вторых, у меня двоится в глазах, и фокусироваться получается с большим трудом. Я заказываю четверной эспрессо и проверяю обновления, где нахожу тонну «Что за ***?», «:-О», «О_о», «ОМГ какая жуть» и разного рода вариации на тему «Э-э-э, и что, это типа должно быть страшно?», куда же без них.

При том, что сам я принадлежу ко второму лагерю, видеоролику удается меня заинтриговать.

Передо мной на стол плюхается чашка кофе. Его горечь растекается по языку, обволакивая вкусовые рецепторы. Я заглатываю напиток одним глотком и заново нажимаю «Пуск», мимоходом замечая, что в глаза уже не нужно вставлять спички. На этот раз я хочу максимально сосредоточиться на просмотре. Потому что есть в этом видео что-то такое… Совсем не похожее на остальные.

Что-то такое.

Но передо мной вдруг выскакивает уведомление: «Видео недоступно. Материалы удалены пользователем».

И тут я мысленно восклицаю: «Ничего подобного! Катитесь к черту, это я – пользователь!» – про себя, внутренним голосом. Правда, оказывается, что кричу я это на самом деле вслух и тычу пальцем в монитор телефона. Посетители вздрагивают. В меня начинают метать свирепые взгляды, но так как сегодня я уже успел столкнуться лицом к лицу с гневом отца Примо Ди Стефано, это задевает меня не больше лепестков роз, щекочущих кожу. Им еще учиться и учиться. Но я все-таки извиняюсь перед посетителями, чтобы выиграть себе немного времени. Мне нельзя уходить. Мне нужно остаться и поменять пароль на YouTube. Остаться и жать на кнопку обновления, пока это дурацкое сообщение не исчезнет и видео не появится снова. Куда оно вообще делось? Зачем этот «пользователь» удалил его практически сразу после публикации? Тысячи подписчиков задают мне тот же самый вопрос. Они гадают, что я тут устроил, а я пытаюсь втолковать им, что я ничего такого не устраивал.

Лысый бармен в очках наклоняется ко мне и требует успокоиться и вести себя тихо. Я говорю ему, чтобы он сам успокоился и вел себя тихо, что ничуть его не успокаивает. Тогда я посылаю его куда подальше, полагая, что такая психологическая атака должна сработать.

Я строчу: «Нет, я ПРАВДА не снимал и не размещал это видео. И удалил его тоже не…»

Я не успеваю даже дописать предложения, как лысый вместе с коллегой хватают меня под белы рученьки и стаскивают со стула. Случайно я наживаю на «Отправить», и теперь все будут считать меня человеком, который может запросто оборвать предложение на полуслове и даже точку в конце не поставить.

В тот момент, как эти скоты вышвыривают меня за порог, недовольный голос в громкоговорителе зовет меня по имени. Оказывается, я единственный пассажир, которого дожидается рейс 106. Я бегу к своему терминалу, и мир вокруг сливается в мутное пятно. Коридоры, путаные указатели, конвейеры, которые, увы, не перевозят подвыпивших пассажиров… и люди, несметные толпы людей. Стада зомби, бредущие со всех сторон.

Это слепит, мутит, и у меня начинает кружиться голова. Все вокруг зеленеет. Я останавливаюсь на месте, закрываю глаза и прихожу в себя.

Когда я возвращаюсь в реальный мир, первое, что я вижу перед собой – ясно, как божий день, – отец Примо Ди Стефано. Много отцов Ди Стефано.

Даже в состоянии сильного опьянения мне хватает ума сообразить, что его лицо красуется на обложках одной книги, экземпляры которой расставлены в витрине книжного. «Жертвы сатаны». Не припоминаю такого названия. Видимо, совсем свежая. Не раздумывая долго о том, что три его книги я уже успел приобрести для ознакомления и мне вряд ли нужен очередной том с собранием пережеванных догматов и анекдотов, я хватаю книгу из англоязычной секции и тащу ее на кассу. Громкоговоритель с треском возвращается к жизни и просит Джека Спаркса немедленно пройти к терминалу.

О да, детка, такая вот я рок-звезда. Кому же не понравится, когда его имя объявляют по громкоговорителю? И неважно, по какому поводу. Это как упоминание от блогера-тысячника. Прямо сейчас, в эту секунду, все до единого в аэропорту знают мое имя. От этой головокружительной мысли у меня перед глазами все почему-то наливается красным, и я чуть не складываюсь пополам.

Я шагаю по салону самолета, мыслями витая в облаках, все думаю об этом чертовом видео, о его исчезновении, и меня мало беспокоят осуждающие взгляды в мой адрес. Я пристегиваюсь к креслу у окна, очаровываю милую ирландскую стюардессу, и та приносит мне огромную порцию джина с тоником. С наступлением полуночи мы выезжаем на взлетную полосу. Я устраиваюсь поудобнее и пытаюсь разобраться в своих мыслях.

Видеоролик оставил после себя странное ощущение, как будто его никто и никогда не должен был увидеть. Обычные ролики только и делают, что заманивают зрителя: «Эй! А ну-ка посмотри сюда!» А тут – никаких назойливых подписей с мольбами «добавляться в друзья» или «заценить другие видео». Вообще никакого описания, ни даже тебе названия. Уже одно это не давало мне покоя. Мне подкинули это видео. Цифровой аналог видеокассеты без коробки, оставленной на твоем пороге.

Цель любого ролика на YouTube – привлечь внимание. Набрать просмотры, подписки, рекламу. Монетизировать контент – сейчас все упирается в это и одно только это. И ясное дело, когда провокационное видео появляется на этом сайте, а затем исчезает, набрав всего несколько сотен просмотров, я хочу понять почему. Сам-то я не сомневаюсь, что его авторы «обманывают других» (пункт № 1 УЖАСТИКа Спаркса), но самоцель, замысел, стоящий за этим роликом, не укладывается в общую схему. Почему-то именно меня выбрали для этого видео, и с моей стороны было бы неспортивно не отреагировать и не подыграть.

Ладно. Значит, поиграем. На старт, внимание, марш.

И вот многотонное туловище самолета грациозно взлетает в ночное небо, а я думаю только о том, как бы поскорее увидеть ролик снова. Вместе с идеей фикс во мне укрепляется и решение во что бы то ни стало дописать эту книгу, хотя изначально я относился к выбранной теме как к простому капризу.

Устроившись в кресле 40А, я вытягиваю ноги и даю себе слово разыскать тех, кто стоит за видеозаписью. Потому что, если я смогу доказать, что самое убедительное паранормальное видео в истории (так себе, конечно, комплимент) – фальшивка, значит, и все остальные по умолчанию – фальшивки.

Из круглого окошка я поглядываю на пушистые облака, на огоньки, умиротворяюще бликующие на крыле, и на щедрые мазки хэллоуинской Италии тысячью милями ниже. Сплоченные силы кофе и алкоголя помогают мне почувствовать себя невероятно живым. Там, среди итальянских холмов, я замечаю огонек полыхающего пожара. Похоже, кто-то перестарался с барбекю.

Я приободряюсь, когда вспоминаю, что время полета мне скрасят «Жертвы сатаны». Я вынимаю книгу из сумки, вздыхаю, открываю первую страницу и не прекращаю веселиться до самого дома.

Жирная чайка с демоническими глазами срывается в полет, напугав парочку туристов у палатки с предсказаниями. Бекс глазеет на эту картину из окна паба со здоровым, довольным румянцем на щеках, так характерным для любого, кто выпил уже три пинты.

– Так узнал ты в итоге, кто снял видео, или нет? – любопытствует она.

– Я в процессе, – отвечаю. – В процессе предварительного расследования. Не хочу выставить себя на посмешище раньше времени.

– Кошмар, – усмехается она, машинально прикрывая рот. – Что тогда будет. Представить страшно, – вдоволь посмеявшись собственному остроумию, она переспрашивает с искренним любопытством: – А что ты имеешь в виду?

– А вдруг этот ролик окажется частью чьей-то вирусной рекламной кампании? Фиг знает, возможно ли это технически, да и легально ли, но у меня проскочила мысль, что такой ролик могли подкинуть на каналы к разным журналистам, а затем удалить их для повышения интереса. Освежить интригу, как говорится.

Бекс обдумывает мои слова.

– Допустим… Но реклама чего? Эктоплазмы? И в конце концов ты расскажешь мне, что там было в твоем видео, или нет?

– Что такое эктоплазма?

– Ты не знаешь, что такое эктоплазма, и еще пишешь книгу про сверхъестественное…