Как написать гениальный детектив

• Хороший стиль апеллирует к чувственному восприятию. В повествовании появляются детали, которые соотносятся с пятью физическими чувствами — обонянием, осязанием, зрением, слухом, вкусом и шестым — эмоционально-психологическим. Как правило, в романах, в которых хромает стиль, автор апеллирует только к зрению.

Он вошел в комнату. У окна стоял стол. У стены — кровать. Над кроватью висел портрет Джорджа Вашингтона.

Эпизод получился бы гораздо более ярким, если бы автор ввел побольше деталей, соотносящихся с различными чувствами.

Он вошел в пахнущую плесенью комнату. Старый металлический стол одиноко стоял у окна, сквозь трещину в стекле в комнату со свистом врывался ветер. Он провел пальцем по столу, покрытому мягкой пылью. Портрет Джорджа Вашингтона криво висел на стене, отчего казалось, что старина Джордж пьян.

• Следует эффективно использовать метафоры. Метафора по сути — обычное сопоставление. Если вы используете слова «как» или «словно», вы имеете дело с особым типом метафоры, который называется сравнением. Очень часто у авторов с метафорами настоящая беда. Все потому, что они забывают спрашивать себя, насколько правдиво и удачно используемое ими сравнение. Иногда на первый взгляд метафора кажется удачной, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это не так.

Если вы не хотите ввести усиление для достижения комического эффекта, вы никогда не напишете: «Он шел, скособочившись под тяжестью пистолета, словно нес в кармане пианино». Пианино? Да ну? По-вашему, это удачная метафора? Впрочем, мне доводилось читать и такое: «Он был нищ как мексиканец». Спору нет, среди мексиканцев есть бедняки, но помимо них есть еще миллионы людей, принадлежащих к среднему классу, и тысячи богачей. Ваша цель — заставить читателей прочувствовать эпизод, неудачная метафора только испортит впечатление.

Избегайте обилия метафор. Стиль станет слишком пышным и витиеватым, что является серьезным просчетом.

Если хотите узнать, где вы перегнули палку, обратитесь за помощью к друзьям. В этом нет ничего страшного — точно так же повар просит людей попробовать суп, чтобы узнать, не пересолил ли он блюдо. Пусть метафор немного, их хватит надолго, вполне достаточно одной-двух на страницу, но если на странице их двадцать-тридцать — это уже перебор. Если вам кажется, что вы перебрали с метафорами, я вас уверяю, так оно и есть.

Иногда метафора может иметь нежелательный подтекст. «Ее глаза были, цвета сухой конопли». Из сухой конопли делают анашу. Метафору можно назвать удачной, если главная героиня курит дурь, в противном случае от данного оборота придется отказаться.

«Том, самый добрый и покладистый из монашеской братии, был низеньким и кругленьким, а лицом напоминал херувима». Такое предложение вполне уместно. Однако абсолютно неуместно следующее сравнение: «Том, самый добрый и покладистый из монашеской братии, был низеньким и кругленьким, как бомба в тысягу фунтов». Естественно, бомба в тысячу фунтов имеет круглую форму, но вы же не хотите, чтобы у читателя возникло впечатление, будто брат Том смертельно опасен.

Слишком часто используемые метафоры {«мягкий как пух», «сухой как песок», «тупой как дуб») называют клише.

Наличие клише в жанровых детективах — не такая уж большая беда, особенно если вы с ними не переборщите. Ни читатели, ни редакторы против них ничего не имеют. В детективах мейнстрима клише желательно избегать. Их ограниченное использование допускается только в диалогах, благодаря которым читатель получает представление о характере персонажа.

Клише в эстетических детективах вызывают у эстетствующих читателей приступ тошноты, в редких случаях — крапивницу, опоясывающий лишай, а то и кое-что похуже. Один ценитель в Беркли умер на месте, подавившись сыром бри, когда, читая нелинейный постхристианский экзистенциальный роман «Спляшем на могиле Фредди», натолкнулся на клише «кислый как лимон». Так во всяком случае рассказывал знакомый писатель.

Короче, если вы хотите писать для эстетов, бегите от клише как от чумы.

• Используйте глаголы действия, а не состояния. Не пишите: «Он был на софе». Будет лучше, если вы напишете: «Он уселся на софу» или «Он плюхнулся на софу». Использование глаголов действия поможет создать в воображении читателя более яркий образ, а стилю придаст четкость. Глаголы состояния делают прозу вялой.

• Используйте действительный залог. В отличие от страдательного залога, действительный обладает большей энергией. Страдательный залог превращает героя скорее в объект действия: «Удар по мяту был нанесен Джоном», а не в субъект действия, как в случае с действительным залогом: «Джон нанес удар по мяту».

• Хорошая проза должна быть эмоционально насыщенной. В примере с «чувственным восприятием» речь об эмоциях не шла.

Испытывая чувство ужаса, он вошел в пахнущую плесенью комнату. Старый металлический стол одиноко стоял у окна, сквозь трещину в стекле в комнату со свистом врывался ветер. «Значит, здесь она и жила, — подумал он. — Жила и умерла». Он помрачнел, провел пальцем по столу, покрытому мягкой пылью. Портрет Джорджа Вашингтона криво висел на стене, отчего казалось, что старина Джордж пьян. Ему стало так жаль старину Джорджа и ее… и самого себя.

• Хороший стиль создают детали и подробности. Данное утверждение справедливо для любого художественного произведения и вдвойне справедливо, если речь идет о детективе. «Говорящая» деталь сообщает нам определенную информацию о некоем персонаже или месте, тогда как «общая» деталь не сообщает ровным счетом ничего. «День был солнечным» — общая фраза. «Жаркое солнце Аризоны прижимало их к земле, словно кузнец раскаленный кусок металла к наковальне» — фраза, содержащая говорящую деталь (пусть слегка клишированную).

Предложения, содержащие общие детали, помогают читателю нарисовать в воображении образ происходящего, но они никогда не сумеют вдохнуть в героя жизнь и наделить его индивидуальностью. Чтобы оживить персонажи, вам надо не только описать их, но еще и охарактеризовать.

Бледсо был длинным хлыщом в одежде из оленьей кожи. Широкополую ковбойскую шляпу он носил, сдвинув набекрень, будто показывая, что ему плевать абсолютно на все, что происходит в этом мире. У него были узкие глаза, а лицо покрыто шрамами, которые обычно получаешь от ударов кулаком.

Прочитав это описание, мы тут же получаем представление о человеке. Совершенно ясно, что Бледсо — крепкий малый. Он дерзок и нахален. Порой детали помогают создать воистину яркий, незабываемый образ. Вспомните клацание стальных шаров, которые капитан Куиг крутил в руке в «Бунте на „Кейне“» (1951), или слова крестного отца в одноименном романе Марио Пьюзо (1969): «Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться».

Героя можно охарактеризовать, в деталях описав его жилище, место работы, машину или любой другой принадлежащий ему предмет. Говорят, если заглянуть в багажник машины, которая принадлежала человеку больше двух лет, то можно узнать об этом человеке все.

В багажнике автомобиля «Шеви Суперспорт» 65-го года, принадлежавшего Бенни Нокворсту, можно было найти спущенную запаску, пивные банки, мяч для игры в боулинг, дюжину старых журналов «Плейбой», две канистры машинного масла без маркировки, портсигар с наполовину выкуренным косяком, сломанное удилище, коробку из-под генератора, пару ржавых плоскогубцев… Домкрата в багажнике не было.

Какое впечатление сформирует читатель о Бенни? Правильно, он решит, что Бенни — неотесанная деревенщина и принадлежит к низам общества.

В багажнике автомобиля «Фольксваген Гольф» 98-го года, принадлежавшего Бонни Бенево, можно было найти запаску, домкрат, увядшую редиску, которая случайно туда закатилась, два сигнальных огня, колесные цепи в пластиковой упаковке с инструкцией (ни то ни другое никогда не использовалось), маленький пылесос на двенадцать вольт, полупустую бутыль моющего средства «Уиндекс», упаковку бумажных полотенец…

В отношении Бонни читатель придет к выводу, что он любит чистоту, а машину использует в основном только для того, чтобы доехать до работы, а потом домой, ну еще съездить в магазин.

Таким образом, детали крайне важны для читателя. Они помогают лучше разобраться в персонажах и событиях того или иного эпизода.

Проверка написанного

Теперь давайте посмотрим, хорош ли написанный вами текст. Для этого возьмите книгу автора, которого вы считаете хорошим стилистом. Теперь вам надо выбрать несколько страниц. Пройдитесь по тексту с карандашом, обводя кружком глаголы состояния и квадратом — глаголы действия. Теперь проделайте то же самое с вашим текстом. Скорее всего, в романе выбранного вами автора на тысячу слов окажется куда больше квадратов и куда меньше кружков, чем у вас.

Теперь в обоих текстах отметьте места, где речь идет о чувственном восприятии.

Потом места, где говорится о чувствах, которые испытывают герои.

Потом подчеркните все метафоры.

Потом найдите «говорящие» детали.

Проделайте все вышеперечисленное с отрывками, взятыми из произведений нескольких известных писателей. Тогда вам станет понятно, чего именно недостает вашему роману.

Выбор формы и стиля повествования

Вы пишете черновик, используя определенную форму и стиль повествования, зависящие от сюжета, который вы хотите донести до читателя.

Представим, что в вашем детективе, в котором роль главного героя отведена «крутому парню». Вы можете написать роман от первого лица, и у вас получится примерно следующее:

В те времена, когда в Белом доме сидел этот козел Никсон, мы с Джонни Д. шустрили в Квебеке. Тогда еще можно было достать грузовик сигар за десять, ну может, за пятнадцать штук, толкнуть его за полтинник и всю зиму оттягиваться на Гаваях. Джонни был здоровяком, простым как техасская шлюха. Он вечно таскался в выцветшем комбинезоне, от черной бороды несло автомобильной смазкой, а изо рта воняло дешевым пойлом. На второй год нас перехватила парочка уродов-кубинцев с помповыми ружьями, глаза у них вращались, как барабаны в игровых автоматах. Короче, мы пошли по миру. Последний раз я видел наш грузовик с табаком, когда он удалялся на юг по бульвару Хасиенда в Комптоне, причем жарил он подшестьдесят, а ограничение по скорости там было тридцать пять миль. Ну я и уломал Джонни грабануть в Вегасе аптеку «Дупер-супер». Они за выходные набирают до двух штук наличкой, а сдают ее в банк только в понедельник. Джонни сказал, что от такого шанса не отказываются.

Не скажу, что заводка у него пошла из-за того, что это я придумал грабануть аптеку. Там все прошло гладко, мы слились, сняв десять штук. Вся фигня началась в Филадельфии, городе братской любви, где мы поручкались с Бадди Вестином. Бадди пришла в голову одна мысль: похитить пацанчика из Англии, сына королевы, который собирался приехать в Нью-Йорк, чтобы помочь спасти то ли ублюдочных китов, то ли еще каких тварей…

Ладно, у вас может быть другой сюжет и соответственно другой персонаж, рассказывающий о происходящем.

Когда-то я работала бухгалтером в «Кондитерской Мими». Теперь я уже на пенсии. Забот у меня мало. Всего-то делов — кормить кошечку Марджори да сидеть в гостиной, наблюдая в окошко, как мой сосед мистер Хаскинс готовится убить свою жену.

Я-то знаю, о чем вы подумали: мол, у меня с головой не все в порядке. Мне почти восемьдесят лет, если выкинуть четыре года, которые я провела в Милуоки со своим вторым мужем Чарлзом. Об этом времени я предпочла бы забыть. Так что вы, наверно, думаете, что я не соображаю, о чем говорю, считаете, наверно, что у мистера Хаскинса и в мыслях нет убивать жену. Думаете, у меня маразм и воображение разыгралось.

Уверена, полицейские так и подумали. Лейтенант Хенли. Хотите услышать мое мнение о нем? Болван. Туп, совсем как мой третий муж Альберт, которому не хватало мозгов даже на то, чтобы завязать шнурки на ботинках. Я лейтенанту Хенли рассказываю все как есть, а он сидит за своим столом, руки на груди сложил и слушает меня с такой презрительной ехидной улыбочкой, словно перед ним деревенская дурочка. Он сказал, что они уже побеседовали с мистером Хаскинсом, и у него есть объяснения всему тому, что я считаю доказательствами.

Например, зачем он купил большую сияющую новенькую ручную пилу, тогда как я никогда не видела, чтобы он хоть раз в жизни что-то сделал по хозяйству.

«Он собирался научиться чинить мебель», — сказал мне тупица лейтенант. Ну конечно, человеку хорошо за сорок, и вдруг он решает стать мастером на все руки. Тогда я спросила лейтенанта, что, по его мнению, мистер Хаскинс собирается делать с мешком щелока в пятьдесят фунтов весом.

Вы автор гениальных детективных романов, и вам должно быть под силу создать бесконечное число самых разных героев, обладающих своеобразными, свойственными только им манерами повествования. Это утверждение справедливо и в том случае, если повествование ведется от третьего лица. У вас может возникнуть желание написать детектив емким сжатым стилем.

Бледсо и его новая напарница Мэриан Пинк прибыли на место преступления сразу же после того, как криминалисты загрузили тело в черный фургон. Бледсо мог похвастаться крепким телосложением, он так и переливался мускулами. На нем были черные брюки и твидовая спортивная куртка в «елочку», узкая в плечах. Галстука Бледсо не носил.

Мэриан Пинк была полной противоположностью своего напарника — высокая, с прямыми черными волосами, ни следа косметики. В бежевом деловом костюме она была похожа на администратора. Она абсолютно не разбиралась в футболе и не испытывала никакого желания разговаривать о нем с Бледсо.

Они вышли из полицейской машины в туман и холодный дождь, который пригнал ветер, дувший с Тихого океана. Пинк, дрожа, скрестила на груди руки.

— Значит так, — сказал он. — Твоя задача простая. Делай, что я говорю, и помалкивай.

— Как прикажете, мой фюрер.

Он не улыбнулся шутке. В отличие от нее.

— Кто? — спросил Бледсо криминалиста.

Криминалистом был старый толстый доктор Томпсон, обладавший несмотря на возраст острым взглядом. Доктор закурил «Мальборо», прикрывшись рукой от ветра.

— Женщина, двадцать с лишним лет. Бултыхалась в воде где-то с неделю. — Доктор расстегнул мешок с телом.

Бледсо отошел в сторону, чтобы дать Мэриан Пинк возможность получше рассмотреть вздувшийся белесый труп, источавший вонь гнилой рыбы и аммиака. Бледсо и доктор думали, что ее вырвет.

Она отвела в сторону край мешка и взглянула на труп.

— Пуля попала в лоб, — сказала Мэриан. — Смерть наступила мгновенно. Стреляли либо из «магнума», либо из какого-то мощного ружья. Снесли ей затылок. Иначе как, по-твоему, рыбы добрались до левого глаза?

Она отошла, пропуская вперед Бледсо.

— Ты не заметила следов веревок на запястьях и маленькую татуировку на бедре. Похожа на розочку.

— Ошибаешься. Просто дала тебе возможность не ударить в грязь лицом.

Он кинул на нее взгляд. В полумраке ему показалось, что она улыбается. Она его не боялась. Это хорошо.

Старый доктор Томпсон пихнул его локтем и, усмехнувшись, произнес:

— Кажется, у тебя появился надзиратель.

В другой раз вам захочется написать детектив мейнстрима, в котором действие разворачивается в более медленном темпе, а деталей больше.

Лейтенант Эллен Парр повернула в последний раз и припарковала машину рядом с черным фургоном криминалистов. Туман освещали красные огни. Ее нашли в закусочной «У Бенни» и только сказали по телефону, что рыбак выловил труп. Еще один. Номер четыре. «Наверное, опять девушка, — подумала она. — И снова ни одежды, ни документов, ни мотивов преступления». Выяснится, что она студентка колледжа, или косметолог, или работала в ресторане быстрого питания. Миленькая девочка-конфеточка. Родители скажут, что она была примерной дочкой, то же самое повторят и друзья. Возможно, она играла на флейте в школьном ансамбле или увлекалась какой-нибудь другой ерундой.

Словно снова смотришь один и тот же фильм. А потом придут кошмары.

Она выключила двигатель. Помощники криминалиста вместе с людьми шерифа грузили тело. Господи, неужели и она была когда-то такой же молодой? Знала ли она тогда, что состарится и будет чувствовать себя такой дряхлой? Господи, ей же 42, а кажется, что все 82. Она извлекла из бардачка серебристую фляжку и хлебнула водки. Считается, что запах водки не чувствуется. Хотя от капитана разит водкой. А может, джином. Она любила джин. А еще она любила бурбон, скотч и бренди. Черт, она могла похвастаться разнообразием вкусов, которое с течением времени становилось все более обширным. Она сделала еще пару глотков и вышла из машины.

Ростом почти в шесть футов, худая блондинка с волосами цвета грязной воды и квадратным подбородком, Эллен была обладательницей черных глубоко посаженных глаз, которые, как поговаривали, могли видеть сквозь стену. Она все еще носила обручальное кольцо, тускло поблескивавшее у нее на пальце, хотя муж уже давно ушел от нее. Он даже не попрощался. Она отдала ему одиннадцать лет и четыре месяца своей жизни, а он даже не попрощался.

Туман подействовал освежающе. Она любила туман. Издалека доносился рокот волн, разбивающихся об утес. Ей нравился этот звук. Она рядом с Джонсонс Бич. Именно там обнаружили второй и третий трупы. Дженис Бичер Райс и Пенни Энн Армстронг. Дженис была капитаном болельщиков, а у Пенни был пес по имени Скутер.

Она накинула капюшон и пошла, утопая в мягкой глине. Показался старый доктор Томпсон. Он выглядел так, словно на его плечи обрушился вес целой Вселенной.

— Эта третья? — спросил он.

— Четвертая.

— А, ну да, четвертая. Она неделю пробыла в воде. Хочешь посмотреть?

— Мне за это деньги платят.

Они подошли к фургону и расстегнули мешок. Все тот же аммиачный запах гнилой рыбы. Труп вздулся, кое-где проступили темные пятна. Она повернула голову, чтобы осмотреть лоб. То же самое, что и у других — пулевое отверстие от «магнума». У жертвы были черные вьющиеся волосы, напомнившие Эллен о племяннице, живущей на востоке страны. Достаточно умной, чтобы когда-нибудь пойти работать в полицию и заниматься расследованием убийств.

Короче, вы поняли. Работайте над манерой повествования.

Тайный способ научиться хорошо писать

Существует старый проверенный способ научиться хорошо писать. Он творит чудеса и поможет вам создать свой стиль и выработать своеобразную манеру повествования. Худшие студенты, посещавшие мои курсы, поработав по этой методике несколько месяцев, становились лучшими. Этому упражнению следует уделять от получаса до часа в день. Часто получается, что стиль начинает улучшаться не по дням, а по часам, причем степень улучшения потрясает.

Делать нужно следующее. Каждый день, садясь за работу, берите в руки произведение любого хорошего писателя и переписывайте его. Я не оговорился: вам нужно именно переписывать или перепечатывать — слово в слово. Напечатайте несколько страниц. После этого вам не только станет понятно, как хороший стилист удачно использует слова, вы прочувствуете ритм и темп произведения.

Теперь напишите подражание тому, что вы только что перепечатали. Если, скажем, вы перепечатали эпизод, изобилующий действиями, происходящими на улице, значит, и вы напишите эпизод, изобилующий действиями, происходящими на улице, прикладывая все усилия к тому, чтобы сохранить стиль перепечатанного отрывка.

Через некоторое время вы поймете, что в совершенстве можете имитировать стиль данного автора. Тогда попытайтесь подражать какому-нибудь другому писателю, потом еще одному, пока не заметите, что легко имитируете самые разные стили и манеры повествования. В конце концов вы с удивлением обнаружите, что вам не составляет труда менять манеру повествования. А вскоре вы найдете и свой стиль.

Пример подражания

Некоторое время назад я изучал творчество Хемингуэя — я писал работу «Мужчина в произведениях Хемингуэя». Я люблю Хемингуэя. Он был пьяницей, надоедой, крикуном, задирой и вместе с тем потрясающим писателем и стилистом. Перед вами два отрывка. Удастся ли вам определить, какой из них принадлежит перу Хемингуэя, а какой является подражанием?

1. Днем мы остановились в деревне, расположенной у подножия холмов, поросших соснами. Сидели на веранде кабачка, пили сладкую сангрию и говорили о политике с хозяином — католиком и роялистом. Кантрелл был мрачен и все повторял, что Папа Римский фашист, отчего хозяин только фыркал, считая эти слова дурацкой шуткой. Он подливал нам вина, и мы сидели, пока не стемнело.

2. В тот жаркий август, когда Париж опустел, мы с Анной снова начали ссориться. К вечеру становилось только хуже. Мы ссорились из-за мелочей, из-за уборки дома, из-за того, кому покупать хлеб и сыр, однако мы так же ругались из-за более серьезных вещей, мы спорили о нашем будущем, о ребенке, о том, стоит ли мне ехать в Стамбул и Швейцарию. Мы ругались из-за этого, потому что истинную причину наших ссор ни один из нас не смел произнести даже шепотом. Истинная причина безмолвно висела над нами облаком, роком, предвещая беду. Потом как-то утром я пошел на почту на Рю де Риволи, чтобы забрать чек, посланный мистером Фостером из Нью-Йорка. Чек, как выяснилось, так и не пришел. Я вернулся домой и обнаружил, что Анна ушла, забрав с собой свою одежду, свои книги, картину с изображением каналов, которую мы той зимой купили в Амстердаме, оставив записку, которую она второпях написала на куске оберточной бумаги. Только с наступлением темноты я нашел в себе силы ее прочитать.

Если будете делать эти упражнения регулярно, то вскоре сможете писать разными стилями. С одной стороны, они дадут вам чувство удовлетворения, а с другой — будут подходить к произведению, над которым вы работаете. Ваши стили будут совсем не похожи на те, которым вы пытались подражать. Ваши друзья и коллеги-писатели, прочтя черновики, будут говорить, что вы стали чудесно писать.

Скажите, что этот талант у вас от природы, пусть думают, что вы гений.

XVII. Работа над эпизодами

Создание иллюзии

Задача каждого писателя — создать столь великолепную иллюзию происходящего, что читатель будет не в силах из нее вырваться. В работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии» я предложил пять способов усилить иллюзию: загадывать загадки, развивать внутренний конфликт, заставлять читателя сопереживать, испытывать симпатию к героям и отождествлять себя с ними. Не будем забывать об этих пяти способах, работая над детективом. Итак, я предлагаю вам краткий обзор пяти способов усиления иллюзии.

Загадки

Загадки заставляют читателя проявить любопытство, они не идут у него из головы, побуждают думать. Загадки проявляются в повествовательных предложениях.

Как только пробило девять и Фред улегся в постель, он услышал пронзительный крик, донесшийся с чердака.

Естественно, читатель начинает ломать голову: кто же кричал на чердаке?

Элис зарядила пистолет и положила его в сумочку. Перед тем как выйти, она перечитала письмо Эндрю.

Совершенно ясно, читателю становится интересно: зачем ей нужен пистолет?

Он был уверен: красный «порш» едет за ним от самого Феникса.

Читатель думает: кто же едет за героем, почему его преследуют?

Сочувствие

Необходимо вызвать сочувствие к персонажам. Заставьте читателя пожалеть их. Сочувствие создаст эмоциональную привязку к произведению. Оно относится к тому разряду эмоций, которые проще всего вызвать.

Фред приехал на работу в десять минут одиннадцатого. По дороге он проколол шину, получил две штрафных квитанции, перегрел двигатель, а тормозные колодки, по всей видимости, дали трещину. «Опоздание на десять минут», — сказал начальник и уволил его.

Только читатель с каменным сердцем не пожалеет Фреда.

Доктор вышел в приемную и подошел к Фреду и Анне. Увидев выражение его лица, они поняли: сына спасти не удалось.

Читатель не может не разделить горе родителей.

Сопереживание

Читатели будут сопереживать герою, потому что будут испытывать те же эмоции, что и он.

Элис увидела на полу странный предмет. Сначала она подумала, что перед ней свернутый ковер. Потом она ощутила запахпороха и крови. «Господи, только не это!» — подумала она. Ее сердце учащенно забилось. Потом она завернула за угол и увидела на полу огромную, размером со стол лужу крови. Генри, скорчившись, лежал на полу. На том месте, где у него должна была быть голова, Элис увидела месиво ярко-красного мяса и костей.

Пока я писал этот отрывок, меня замутило. Надеюсь, вы испытали то же самое чувство.

Отождествление

Мы заставим читателей отождествлять себя с героем. Читатели захотят, чтобы герой достиг цели, которую мы перед ним поставим.

Когда Элис вышла из полицейского участка, ее колотило от ярости. Да, у них не было ни подозреваемых, ни улик, ни доказательств, но кто-то, черт возьми, все-таки нажал оба спусковых крючка дробовика и разнес в клочья голову Генри. Она поклялась найти убийцу.

Внутренний конфликт

Мы раскроем внутренний конфликт (конфликт в душе персонажа). Благодаря этому читатель полностью погрузится в иллюзию происходящего, которая станет гораздо ярче и правдоподобнее реального мира. Выбраться из воображаемого мира читателю будет нелегко.

Элис не могла поверить: значит, письмо выкрал Малком. Он пробрался в дом и взял дробовик, и именно он приставил дробовик к голове Генри. Как такое могло случиться? Ведь Малком — милейший человек, искренне верит в Бога. Он любил Генри, все то долгое время пока он был болен, Малком ухаживал за ним, кормил его… Нет, нет, нет, кто угодно, только не Малком. Она перевела взгляд на печать, которую нашла в ящике его письменного стола, печать, принадлежавшую Генри. Как это ни страшно, убийцей все-таки был Малком. Больше просто некому. У него был ключ к ящику, где хранилось ружье, и он единственный…

Не волнуйтесь, все, о чем мы сейчас говорим, писатели делают автоматически. По сути дела, в подавляющем большинстве книг о том, как написать детектив, даже не упоминается о внутреннем конфликте, загадках, сочувствии, сопереживании и отождествлении. Однако вам стоит подумать об этих элементах, перед тем как писать черновик эпизода и вносить правку. Они окажут вам огромную помощь и превратят вымышленный мир в реальность.

Как написать черновик гениального эпизода

Читатель получает удовольствие от чтения детективов главным образом потому, что погружается в воображаемый мир, созданный цепью блестяще написанных эпизодов. Садясь за эпизод гениального детектива, да и вообще любого гениального произведения, вам необходимо помнить о нескольких важных моментах.

Прежде чем приступить к работе, задайтесь вопросом, чего хотят персонажи в данном эпизоде. Желания персонажей входят в их программу. Поэтому вы должны иметь ясное представление о программе персонажа. Например, программа героя/сыщика — поймать убийцу. Однако в конкретном эпизоде цель героя — выяснить, что тот или иной персонаж видел на месте преступления. Цель другого героя — во избежание подозрений отрицать, что он что-либо видел.

Когда различные персонажи пытаются достичь своих целей, не желая при этом друг другу уступать, рождается драматический конфликт. Данную тему я разбирал в работе «Как написать гениальный роман». Схема «действие-противодействие» лежит в основе любого драматического произведения, она так же необходима в эпизоде, как нужен воздух, чтобы наполнить футбольный мяч.

Одна из наиболее часто встречающихся ошибок у новичков — слишком медленное развитие действия в эпизодах. Они пишут длинные подводки к эпизоду: приезд героя/сыщика, знакомство, долгие пустопорожние разговоры, и только потом завязывается конфликт. Подобная длинная подводка называется «медленным погружением» — точно так же некоторые пловцы сначала заходят в воду по щиколотки, потом по колено… В современной детективной литературе большее распространение получил подход под названием «быстрое погружение» — читатель сразу подпадает в момент начала развития конфликта. Гениальные эпизоды, как правило, начинаются с «быстрого погружения», но во всех гениальных детективах есть и эпизоды с «медленным погружением», если этот прием оправдан и автору требуется загадать читателю загадки, раскрыть внутренние противоречия и показать завязки будущих конфликтов.

В каждом драматическом эпизоде персонажи должны развиваться. Их эмоциональный настрой должен колебаться, а не оставаться на одном и том же уровне. В противном случае эпизод получится статичным и скучным.